Тень из прошлого

Глава IV 23 октября, 6:30. Лололошка лежал на кровати в комнате, которая с каждым часом становилась чуть менее чужой, но всё ещё вызывала внутренний протест. Белые стены, идеально выверенные углы мебели и аккуратно сложенные вещи на столе раздражали своей стерильностью и порядком. Вчера вечером ему выдали сменную одежду: мягкую просторную футболку и штаны. Теперь мальчик лежал, укутанный в эту простоту, чувствуя себя одновременно защищённым и уязвимым. Он не сомкнул глаз ни на минуту. Каждая попытка заснуть оканчивалась навязчивым возвращением к мыслям, которые не давали покоя. В памяти вновь и вновь всплывали лица, места и голоса, будто упрямо напоминая, что его прежняя жизнь закончилась. Его сознание тонула в воспоминаниях, болезненных, словно острые иглы, пробивающие душу. Потолок, на который он устало смотрел, казался бесконечно далёким, как если бы он смотрел не на побелку, а в серое небо, которое никак не приносит дождя. Парень прикрыл глаза, пытаясь хотя бы на мгновение успокоить бешеный водоворот мыслей. Но звуки за стеной быстро вернули его к реальности. В соседней комнате кто-то шагал. Быстрые, но лёгкие шаги — скорее всего, слуги, которые вставали раньше всех, чтобы привести всё в порядок до пробуждения хозяев. Их движение отдавалось мягким шорохом через тонкие стены, словно ветер качал листья где-то далеко. Лололошка вздохнул. Осознание своего положения вновь сдавило грудь. Он находился в чужом доме, в окружении людей, которые казались ему отстранёнными, как персонажи из чужой пьесы. Эти стены, запахи, звуки — всё кричало о том, что это место ему не принадлежит. И эта мысль отозвалась холодной волной по всему телу, оставив после себя мурашки. Он по-прежнему не двигался, стараясь насладиться короткими минутами одиночества. Тишина, пусть и иллюзорная, была единственным, что сейчас напоминало о покое. Тишина, столь редкая и такая долгожданная, была почти осязаемой. Но даже она не могла заглушить внутреннего шёпота, который вновь и вновь возвращал его к тому, что он пытался забыть. Каждый шрам на его теле, каждый синяк был немым напоминанием о прошлом. Лололошка осторожно провёл пальцами по тонкой линии на предплечье, стараясь не давить на кожу. Глубокий порез, оставшийся после последнего приступа отчаяния, всё ещё саднил, хотя и начинал заживать. Мальчик вздрогнул, услышав за дверью более громкий звук — это был не просто шаг. Скрипнула дверь в коридоре, кто-то заговорил вполголоса, но слова утонули в шуме собственных мыслей. Его сердце застучало быстрее, словно этот шорох мог стать началом чего-то опасного. Он быстро сел на кровати, поджав ноги и обняв их руками. Каждое движение отдавалось ноющей болью — тело всё ещё не успело восстановиться после старых побоев. Юноша уткнулся лбом в колени, стараясь дышать ровно. Внезапно он услышал лёгкий стук в дверь. — Это я, Саша, — раздался мягкий голос с другой стороны. Её интонации были теплыми, почти успокаивающими, но Лололошка всё равно напрягся. Он молчал, стараясь не выдать себя даже шорохом. — Я просто хочу оставить тебе завтрак, ладно? Не бойся.. Голос стих, но стук сердца в груди мальчика никак не хотел утихнуть. Через несколько секунд он услышал, как за дверью осторожно поставили что-то на пол, а затем шаги снова удалились. Он наконец выдохнул, но расслабиться не смог. Осторожно сползая с кровати, Лололошка, словно тень, подошёл к двери. Его худощавое тело двигалось почти бесшумно, лишь слабый шорох ткани выдавал его присутствие. Он присел и осторожно открыл дверь буквально на несколько сантиметров, чтобы увидеть поднос. На нём стоял стакан сока и тарелка с чем-то, что выглядело, как омлет. Он закрыл дверь и вернулся на кровать, даже не прикоснувшись к еде. Его желудок, хоть и ныл от голода, не мог заставить его есть. Слишком много воспоминаний было связано с едой, которую в прошлом приносили не из заботы, а как жест милости, что оборачивался унижением. Мальчик снова улёгся, прикрывшись пледом, который теперь стал для него единственным укрытием. Он не знал, сколько времени сможет продержаться здесь, в новой семье, среди людей, которые, кажется, хотели его спасти. Но от чего? И главное — зачем? Лололошка снова закрыл глаза, стараясь не думать о том, что его окружает. Но эта странная, непонимаемая тишина не давала ему покоя. Звуки за дверью, даже самые мягкие шаги и слова, словно зловещие шорохи, нарушали его покой. Он не мог отделаться от ощущения, что кто-то наблюдает за ним, пытаясь понять, как ему помочь. Но для Лололошки это казалось ещё одной ловушкой. Он был тут не по своей воле. В прошлом его никогда не спрашивали, чего он хочет. Он был просто предметом, частью игры. Каждое новое доброе слово, каждый жест милосердия воспринимались как скрытые угрозы. В голове мелькали воспоминания — слишком яркие, слишком больные, чтобы забыться. Лололошка сжал кулаки, чувствуя, как пальцы врезаются в ладони. Он всё ещё помнил ту боль. Не физическую, а ту, что пронзала душу, когда каждый день начинался с крика, с угроз, с боли. Он помнил, как стоял в углу и молил о пощаде, но его молчание никто не слышал. Он помнил, как на его плечах ставили следы от ударов, как за каждый шаг следовала месть. Затем — резкий переход. Тишина, чужая комната, странные голоса, которые не кричат. Не наказывают. Но ему было сложно поверить, что это не очередная игра. Он боялся довериться этим людям. Саша, она была чужой. Её доброта была такой же неопределённой, как и все обещания, которые в прошлом не сдерживали. Лололошка вздохнул и повернулся на бок, глядя в окно. Внешний мир был слишком ярким, полным жизни, чего-то, чего он так сильно боялся. На дворе был ранний октябрь, и из окна было видно, как золотые листья медленно кружат в воздухе, падая на землю. Прошло время, но ощущения не исчезли. Он был здесь, в чужой семье, в другом мире. И даже если ему дали шанс, он не знал, как этим шансом воспользоваться. 23 октября, 9:00. Дом затих, будто отзываясь на отсутствие своих хозяев. Джон и Саша уехали утром, когда Лололошка только начинал проваливаться в тревожный полусон. В коридоре прозвучали их голоса, короткий стук каблуков Саши, и всё снова погрузилось в глухую, вязкую тишину. Мать, извинившись перед ним в одном из редких коротких разговоров, сказала, что должна уехать на несколько часов. Слуги, оставшиеся в доме, старались быть незаметными, как призраки, появляясь только там, где их действительно звали. Время в комнате тянулось мучительно долго. Лололошка уже не знал, как себя занять, чтобы заглушить тяжесть мыслей. Наконец, решившись выйти из комнаты, он направился в коридор, не понимая, куда именно идёт. Ему просто хотелось почувствовать хоть немного движения, чтобы не застывать в удушающем одиночестве. Шаги на мягком ковре звучали приглушённо. Лололошка свернул за угол и почти врезался в фигуру, появившуюся из ниоткуда. Перед ним стоял молодой мужчина лет двадцати трёх, высокий и худощавый. Его тёмные волосы были идеально уложены, подчёркивая чёткие черты лица, а ярко-голубые глаза выделялись на фоне строгого облика. Белая рубашка, аккуратно заправленная в брюки, дополнялась чёрным фартуком. Парень отступил на шаг, чтобы не напугать Лололошку, и посмотрел на него дружелюбно. — Добрый день, — произнёс он мягким, но уверенным голосом. — Вы, должно быть, молодой господин, про которого говорила мисс Харрис.. Лололошка молчал, чувствуя, как напряжение сковывает его тело. Он опустил взгляд, избегая прямого контакта с чужими глазами. Мужчина, будто понимая его состояние, говорил спокойно и без намёка на настойчивость: — Меня зовут Дилан. Харрис старшая попросила меня присматривать за вами, пока она отсутствует. Эти слова зазвучали в ушах Лололошки глухо и странно. "Присматривать за вами" — он едва не фыркнул. Зачем? Он не ребёнок, которому нужно внимание. Тем не менее, он лишь кивнул, не произнеся ни слова. Слуга, заметив молчание, продолжил с лёгкой улыбкой: — Если вам что-то понадобится, можете сказать мне. Я рядом. Лололошка наконец поднял голову и мельком взглянул на молодого человека. Его манера говорить была странной: он не выглядел снисходительным или слишком формальным, но всё равно держался на расстоянии. Это немного облегчало напряжение, но только чуть-чуть. Не желая продолжать разговор, Лололошка снова кивнул и повернулся, намереваясь уйти. Но парень неожиданно добавил: — Ах да, в гостиной уже готов чай. Может, составите мне компанию? Голубоглазый остановился. Слова прозвучали так просто, как будто это было приглашение от старого друга, а не от незнакомца. Но даже такая простота заставляла его насторожиться. Он обернулся и посмотрел на того, не понимая, серьёзно ли тот говорит. — Если хотите, конечно, — поспешно добавил слуга, поднимая руки, как бы показывая, что он не давит. — Я могу оставить вас в покое, если вы предпочтёте побыть один. Ло заколебался. Одиночество пугало его меньше, чем чужое общество, но что-то в Дилан — может, его спокойствие или отсутствие агрессии — внушало немного доверия. Он медленно кивнул, хотя внутри всё протестовало против этого решения. Дилан чуть заметно улыбнулся и жестом указал в сторону лестницы. — Тогда прошу за мной. Лололошка последовал за ним, шаг за шагом, стараясь идти как можно тише, чтобы снова не выдать свою тревогу. Дилан шёл впереди, его шаги были уверенными, но лёгкими. Лололошка же следовал за ним, опустив голову и стараясь смотреть исключительно на пол. Каждый шаг отдавался эхом в его сознании — слишком громко, слишком ощутимо. Когда они достигли лестницы, брюнет обернулся, словно проверяя, идёт ли Лололошка за ним, и снова мягко улыбнулся. — Не беспокойтесь, — сказал он, заметив замешательство мальчика. — В гостиной сейчас никого нет. Только мы. Эти слова не сильно успокоили собеседника, но он молча продолжал идти. Слуга держался так, будто был готов в любой момент остановиться, если мальчик вдруг захочет повернуть обратно. Когда ребята вошли в гостиную, Ло-шка невольно замер на пороге. Просторная комната с высокими окнами была залита мягким светом. На столике, покрытом белоснежной скатертью, стоял чайник и несколько чашек. Рядом виднелась тарелка с домашними печеньями. Всё выглядело настолько идеально, что казалось частью какого-то постановочного спектакля. — Присаживайтесь, — Ди жестом указал на один из кресел. — Я налью вам чаю. Юноша медленно подошёл к креслу и сел, но при этом выглядел так, будто готов в любую секунду вскочить. Его глаза нервно бегали по комнате, отмечая каждую мелочь. Дилан, казалось, не замечал напряжения мальчика или просто не показывал, что замечает. Он спокойно наполнил чашку ароматным чаем и поставил её перед Лололошкой. — Это зелёный чай с жасмином. Очень успокаивает, — добавил он. Локивнул, но к чашке не притронулся. Ему было сложно даже представить, что он сможет расслабиться в присутствии другого человека, пусть даже такого, как Дилан. Молодой слуга сел напротив, держа свою чашку в руках, но не пил. Вместо этого он внимательно посмотрел на Лололошку, но его взгляд не был навязчивым или давящим. Скорее, он выражал любопытство, смешанное с лёгкой тревогой. — Ты можешь не отвечать, если не хочешь, — начал Дилан, его голос был тёплым и спокойным. — Но как ты здесь? Я имею в виду, почему Харрисы решили взять тебя к себе? Ло-шка напрягся, его пальцы сжали подлокотники кресла так сильно, что побелели. Он не хотел отвечать. Не мог. — Прости, — поспешно добавил Ди, подняв руки, словно извиняясь. — Не хотел лезть с вопросами. Просто мне кажется, что тебе сейчас очень тяжело. Мальчик поднял на него взгляд, полный недоверия и скрытой боли. Ему было сложно поверить, что кто-то действительно может понять, каково это — чувствовать себя сломанным. Дилан продолжил говорить, но уже осторожнее: — Я сам не так давно был в непростой ситуации. Не совсем такой, как у тебя, но... — он задумался, подбирая слова. — Я знаю, каково это, когда кажется, что весь мир против тебя. Голубоглазый смотрел на него, но молчал. Его сердце билось как сумасшедшее, а в голове метались мысли: верить этому человеку или нет? Дилан, заметив его замешательство, сменил тему. — Если не хочешь чай, может, хочешь просто прогуляться по дому? Я могу показать тебе библиотеку или что-то ещё. Здесь много интересных мест. Ло наконец отвёл взгляд, опустив его на свои руки, сжимающиеся в кулаки. Он не знал, чего хочет. Единственное, чего он был уверен, так это того, что слишком устал от всего вокруг. Но Ди не торопил его. Он просто сидел напротив, давая время подумать, и это почему-то немного успокаивало. Лололошка осторожно потянулся к чашке с чаем. Его пальцы слегка дрожали, когда он поднял её. Тёплый пар приятно коснулся лица, а тонкий аромат жасмина напомнил ему что-то из далёкого прошлого — что-то тёплое и ненавязчивое. Сделав небольшой глоток, он почувствовал, как тепло растекается по телу, хоть и не ослабляет внутреннего напряжения полностью. Дилан, заметив это, улыбнулся. Он не сделал ни малейшей попытки показать радость слишком явной, чтобы не отпугнуть мальчика. — Отличный выбор, правда? — произнёс он, продолжая говорить своим мягким голосом. — Мне самому нравится зелёный чай. Он словно помогает замедлить время, чтобы немного передохнуть. Лололошка чуть кивнул, снова поднеся чашку к губам. Он не был уверен, почему сделал это, но ему хотелось слушать этот голос. В нём было что-то... притягивающее. — Когда я только начал работать здесь, — продолжил Дилан, ненавязчиво возвращая разговор в своё русло, — чувствовал себя немного потерянным. Огромный дом, строгие правила. Никого не знал, никому не доверял. Поначалу было трудно. Юноша поднял глаза, бросив на него быстрый взгляд. Он чувствовал, что это не просто дежурный разговор ради того, чтобы скрасить тишину. Слова Дилана звучали искренне. — Но со временем, — продолжал молодой человек, чуть наклонив голову, словно рассказывая секрет, — я понял, что всё зависит от тебя самого. Ты можешь либо закрыться и построить вокруг себя стены, либо попытаться найти то, что делает твоё положение немного легче. — И что ты нашёл? — вдруг сорвалось с губ Лололошки. Он сам удивился своему вопросу, но не пожалел об этом. Дилан улыбнулся чуть шире, его глаза блеснули мягким светом. — Людей, которые оказались лучше, чем я ожидал, — ответил он. — Иногда мы судим о других, основываясь на своих страхах, но стоит позволить им показать, кем они на самом деле, и многое меняется. Лололошка молчал, но что-то в этих словах отзывалось внутри него. Возможно, это было из-за того, как спокойно и уверенно Дилан говорил. Возможно, из-за того, что тот не требовал от него ничего взамен, даже ответа. — Как ты себя чувствуешь? — вдруг спросил Дилан, переходя на более заботливый тон. Мальчик слегка напрягся, не зная, что ответить. Он пожал плечами, словно пытаясь скрыть истинные эмоции. — Ничего. — Его голос звучал глухо, но хотя бы был слышен. — Это нормально, — мягко сказал Дилан, не отводя взгляда. — Ты пережил многое. Сложно привыкнуть к новому месту, к новым людям. Он сделал паузу, давая Лололошке время переварить слова. Потом добавил, чуть тише: — Но знаешь, ты можешь попробовать. Никто не ждёт от тебя, что ты сразу откроешься. Это твоё время, твой путь. Лололошка снова опустил взгляд на чашку, но на этот раз в его мыслях мелькнуло что-то новое. Он чувствовал, что слова Дилана не были пустыми. В них не было ни тени осуждения, ни желания заставить его что-то сделать. — Почему ты пытаешься помочь? — спросил он неожиданно, сам поражаясь своей смелости. Дилан задумался, а затем слегка пожал плечами. — Потому что я знаю, каково это, — честно ответил он. — Быть одному, потерянному. Знать, что тебе некуда идти. Эти слова задели Ло за живое. Он почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло. Дилан говорил без жалости, без покровительственного тона, что было необычно. — Ты не обязан доверять мне сейчас, — продолжил Дилан, его голос был всё таким же мягким. — Но если вдруг решишь, что хочешь поговорить или просто побыть не один, я рядом. Лололошка долго смотрел на молодого человека, не говоря ни слова. Его внутренний барьер ещё не исчез, но впервые за долгое время он почувствовал лёгкую тень доверия. Что-то в Дилане действительно притягивало его — возможно, это была искренность, а может, спокойствие, которое он излучал. Слуга отставил чашку в сторону и ненавязчиво посмотрел на Лололошку. — А ты всегда так тих? — спросил он, прищурившись с лёгкой улыбкой. Мальчик не ответил, только посмотрел в свою чашку, будто надеясь, что она отвлечёт его от разговора. — Знаешь, тишина — это хорошо, — продолжил Дилан, не дожидаясь ответа. — Но иногда слова помогают, особенно если внутри слишком много всего. Ло-шка лишь слегка напрягся, но ничего не сказал. Дилан понял, что торопить его нельзя, поэтому сменил тему: — Кстати, я заметил, как аккуратно ты двигаешься. Это редкость. Большинство людей спотыкаются о всё подряд, а ты — будто проскальзываешь между вещами. Мальчик мельком взглянул на него с непонимаем, не зная, как реагировать на комплимент??. Он привык, что его замечают только тогда, когда хотят придраться. — Это впечатляет, — добавил Дилан, откинувшись на спинку стула. — Может, ты занимался чем-то? Танцами, например? Или спортом? Ло отрицательно покачал головой. — Просто привычка?— спросил брюнет,на что получил кивок. — Знаешь, я всегда восхищался теми, кто умеет быть незаметным, — сказал он спустя паузу. — Это ценный навык. Голубоглазый снова почувствовал на себе взгляд Дилана, но он был не осуждающим, а, наоборот, тёплым и понимающим. — Ты... кажешься интересным, — произнёс Дилан мягко, словно между делом. — Даже если пока не хочешь об этом рассказывать. Лололошка молча отпил чая, чувствуя, как внутри поднимается странное, непонятное чувство. Ему было непривычно слышать такие слова, но что-то в голосе Дилана внушало доверие. Ди, заметив, как Лололошка погрузился в свои мысли, решил сменить тему, чтобы не углублять молчание. Он отхлебнул чая и с лёгкой улыбкой произнёс: — Кстати, мне сказали, что ты вчера так ничего и не поужинал. Неужели тебе ничего не понравилось? Мальчик вздрогнул, его взгляд моментально стал настороженным. Он поставил чашку на стол и отвёл глаза. — Я... просто не хотел, — наконец выдавил он, стараясь не встретиться с Диланом взглядом. — Понимаю, — ответил слуга спокойно, будто это было самым обычным делом. — Но, знаешь, ты совсем пропускать еду не стоит. Особенно если самочувствие оставляет желать лучшего. Брюнет не смотрел пристально, чтобы не смущать мальчика, а вместо этого взглянул на чашку Лололошки. — Если ты сейчас проголодался, могу что-нибудь принести. Скажи только, что любишь, и я найду это для тебя, — его голос был лёгким, почти несерьёзным, как будто это просто предложение, а не забота. Лололошка сжал пальцы на краю стола, размышляя, что ответить. Слова Дилана звучали искренне, и это сбивало его с толку. В его прошлом просьбы почти всегда оборачивались против него. Он моментально помотал головой. — Ладно, не буду настаивать, — Дилан мягко улыбнулся. — Но ты только скажи, если что-то понадобится. Мы тут все, чтобы помочь. Эти слова прозвучали настолько просто, что Лололошка на мгновение даже задумался, действительно ли это правда.