Часть 5
30 апреля 2025 г., 01:41
— Ну, сына, расскажи-ка своему старому отцу, как жизнь у тебя? Все так и работаешь в кафе и таскаешь грязную посуду? А я тебе говорил, что надо поступать в приличные места, пока была возможность, а ты: «Театр, театр!». Ну вот видишь, театр даже здороваться с тобой не хотел.
Я был в родном доме. Отец налил мне кофе и пододвинул ко мне пирожное. Он еще не знал, что ни в какой кафешке я уже не работаю, что сегодня я и собирался ему рассказать, но нужно это сделать мягко, ведь папа мой старой стальной закалки и новость, что его сын занимается развратом на камеру, повергнет в шок.
— Не сказать, что я в кафе работаю, я еще года два назад оттуда ушел.
— И ничего мне не сказал? — он с упором на меня посмотрел, — И где же ты сейчас работаешь? Ну, судя по твоей недешевой одежде и ухоженному лицу, где-то престижно. Возможно ты уже взялся за ум и занимаешь хорошую должность. Тогда я в честь этого принесу хороший виски. — только он потянулся к серванту, я его остановил.
— Нет, пап, это не должностная профессия. Я актер… просто актер. — я улыбнулся, хоть отец посмотрел на меня неодобрительным и, скорее, подозрительным взглядом.
— Актер? Но ты же не поступил в театральный. Массовка?
Я прикусил нижнюю губу и посмотрел в нижний угол кухни.
— Иногда массовка, иногда один, чаще всего дуэт…
— Так, а теперь мне непонятно. Можно подробности? — он нервно потеребил свой ус и сел обратно за стол.
— Да в порно он снимается. — на пороге оказался мой старший брат. Он подслушал наш диалог, когда заходил в квартиру и решил вступить в диалог, хоть его никто и не просил.
Чего я не любил в Ахиме - его любовь совать нос в чужие дела, не просто так в полиции работает. Сейчас мои отношения с отцом стоят на острие ножа: сорвутся вниз и пропадут либо лезвие вопьется, отношения сохраняться, но будет больно.
— Снимается в роликах, которые вы с матерью от нас в детстве тщательно прятали. Я прав, Томас Андерс? — я увидел злую ухмылку на его лице. Не были у нас с ним отношения хорошими, скорее братская конкуренция за внимание родителей.
Мой отец побледнел за пару секунд. Я уже не помню, что конкретно он мне сказал, но рад он таким достижениям не был.
— Только не говори, что ты это сделал по своей воле! Ты понимаешь, что люди теперь о нас подумают?! — голос моего отца чуть не срывался на хрип.
— По своей воле и мне нечего стыдиться. И если кому-то приходится сидеть в офисе и трепать кучу бумаг ради куска хлеба и бутылки молока… — мой укоризненный взгляд метнулся на Ахима, — …то я могу себе позволить носить бренды и набрать известность, которая мне даже в сладкие сны не являлась. — я поспешил уйти, чтобы избежать конфликта. Напоследок я сквозь зубы процедил брату: «крыса ментовская», и вышел из дома.
Дома мне было комфортнее. Один и никто не скажет что-то против моей позиции. Я знал, что моя работа неприятна многим, но чтобы в таком формате - уж извините. Отец боялся того, что моя воля сыграет со мной в разврат, в этом он прав, но сейчас я из-за этого не собираюсь локти кусать, а наоборот: мне даже нравится. Закрыв шторы, я переоделся в домашнюю одежду и лег на кровать, мечтая о том, до чего меня доведет такая слава? А если Гвидо прав? Может мне реально стоит схватиться параллельно за шоу-бизнес? Второй заработок не лишний, так и музыкалка пригодится. Но только к кому мне идти? У всех продюсеров своя кучка певцов, я не вписываюсь в их тусовку.
***
— Не хочешь еще партию сыграть? — Гвидо сидел напротив меня и тасовал карты. — Знаешь, уже что-то не хочется, может быть я уже слишком пьян. — я делаю последний глоток фруктового пива из бутылки и кладу голову на стол, — Я тут подумал, может быть мне реально второй рукой взяться за сцену? Только продюсера проблемно будет найти. — Я знаю одного хорошего, его певцов на журналы фотографирую. Думаю, что он тебя возьмет. Тебе только нужно будет портфолио из музыкальной школы подготовить. — Гвидо убрал карты в коробку и встретил мой озадаченный взгляд. — И памятник Канту из хлебного мякиша и папье-маше в натуральную величину еще сделаю, поскольку у меня нет портфолио из музыкальной школы, а только из драм-кружка. Я учился в музыкалке, а не по конкурсам бегал как в зад ужаленный. — я выдохнул и облокотился о спинку стула, прикрыв глаза. Что-то меня закружило и это от 0.5 пива. В последний раз я себя так чувствовал, когда напился на выпускном, но там я реально напился, а тут… — Эй, чувак, не вздумай мне на ковер нарыгать. — Гвидо подошел ко мне вплотную и повел рукой у моих глаз. — Да не нарыгаю, если в себя сейчас приду. Что-то мне в голову ударило. — От 0.5 пятипроцентки? У-у, ты что-то слабо. Иди приляг в гостиной, там, хотя бы, паркет. — Гвидо убрал бутылки и помог мне добраться до дивана, на который я рухнул и попытался уснуть, но вертолеты были дичайшими, вскоре и голова заболела.***
На следующий день Гвидо сообщил, что меня готовы послушать, а там уже выяснится, звезда ли я сцены или все так же постельный актер. Гвидо проводил меня до студии, а дальше я сам, дорогу запомнил. Захожу в темный коридор, где пахло лакированым деревом и пластмассой, и вот долгожданная дверь. — Проходи, юноша. Ты от Гвидо? — спросил меня мужчина средних лет, покачиваясь в рабочем кресле. — Да, я от него, здравствуйте. — вздох, — По чесноку: у меня не сохранилось портфолио с музыкальной школы, поэтому удостовериться в моих возможностях можно только на практике. — Тогда вот синтезатор, голос при тебе. Вперед, я тебя внимательно слушаю. — его тон был не то что бы холоден, скорее повседневный, ведь я не первый смельчак с мечтами на его веку. Я сажусь за инструмент и мои руки находят нужные клавиши, комбинации октав и вот одна минута была решающей. Я отдавал все свое, что могу, на плац музыкальной индустрии. Полушепот, тон и все на алтаре таланта. Я не боялся ничего, даже если меня спустят с небес надежды, оборвав крылья с моей спины. И вот мне объявляют, что минута прошла… — Так… — начал он, — Знаешь группу AC/DC? — Знаю, слушаю их частенько. — Так вот, я ждал именно этой манеры исполнения. Я продюсирую рок-коллективы, а не серенады для девочек. Поэтому мне жаль, но мы с тобой на этом попрощаемся. А нет, все-таки, я не умею принимать поражения. Я вздохнул и, напоследок с помощью интересной мелодии шифрующей нецензурное послание сыгранной на синтезаторе, я ушел. Встав в коридоре, я облокотился о стену и вздохнул. Радовало одно - он не понял мой музыкальный шифр. Только я приблизился к двери, как меня окликнули. Я обернулся, на меня смотрел высоки блондин из соседней аудитории и поманил меня к себе рукой. — Я слышал, как ты поешь, заходи, у меня для тебя есть предложение. — мы зашли к нему. Он усадил меня на диван, сел в кресло напротив и начал нашу беседу: — Не думал, что мы с тобой еще раз встретимся, Томас…
