distraction

      джамал дышит, наверное, слишком громко для того, чтобы не быть услышанным товарищами по команде, но в данный момент это не имеет значения. лерой незаметно для всех дергает его за мизинец и, не заметив даже доли реакции, понимающе гладит по руке.       джамал думает, что лерой вообще нихуя не понимает. от слова совсем. на него будто вылили огромный ушат воды, напоминая о реальности. о том, что он жил иллюзиями. о том, что он должен был запретить себе даже думать о чём-то большем ещё год назад. о том, что он выставил себя посмешищем. ему хочется рассмеяться в моменте, но он сдерживает себя. смотрит безучастно в пол, будто не перед всей сборной сейчас стоит его блять-он-даже-не-знает-как-его-называть и знакомит со своей девушкой.       она красивая. безумно, правда. джамалу даже стыдно стоять в одном с ней помещении. вирц всегда такую и заслуживал, ему было предначертано это судьбой. мусиала знал, что так в итоге и получится, знал с самого начала, но пытался оттянуть неизбежное, и вот, неизбежное настало, но он даже не знает, как себя повести. он же, блять, не ребенок, который закатит истерику и убежит из помещения в слезах.        в слезах он, конечно, не убегает, но из холла уходит неконтролируемо, даже не думая об оправдании перед парнями. ему сейчас, мягко сказать, не до этого. ему бы не разрыдаться, как маленькому мальчику, на людях, а хотя бы дойти до свой комнаты и запереться там до ужина. потом он решит, если вообще на ужин пойдет. в груди будто крутит, слишком пусто. слишком больно режет. слишком отчаянной кажется эта ебучая пустота после «знакомьтесь, ребята, это моя девушка, алия.» особенно после случайно вырвавшегося «я тебя люблю» во время очередного недо-перепихона в туалете какого-то левого клуба берлина, куда они пошли всей командой просто расслабиться.       джамал закусывает язык зубами, чтобы не расплакаться в лифте. телефон вибрирует. фло джаму мне жаль, правда прости меня       джамал чувствует, что щеки становятся мокрыми ещё до открытия двери лифта.

***

      на ужин он не спускается. на завтрак тоже. он просыпается к обеду, пропускает тренировку и просто лежит с пустыми мыслями, слушая монтел фиш на полной громкости в наушниках. мусиала надеется, что его забудут, не вспомнят в ближайшие часов сорок восемь и оставят в покое, потому что под сотню сообщений от лероя, три от нагельсманна, примерно десяток упоминаний в общем чате и сообщение майкла, которому какого-то хуя уже доложили о пропаже, хочется только завыть. особенно от четырех сообщений определенного человека, которые он перечитал раз пятьдесят. фло джамал, пожалуйста  ответь хотя бы тренеру джаму… напиши, как будешь в состоянии       мусиала перечитывает сообщения в пятьдесят первый раз и начинает смеяться во весь голос. ебучий пиздец. он настолько жалок, да? ответ «да» звучит набатом в голове, но он упорно его игнорирует. так же, как и сообщение сане «она так-то ебать на тебя похожа лол».       нихуя она не похожа, а лерой пытается его успокоить. хуевая попытка, которая вывела из себя только больше.

***

      всё, что он делает целый день, это лежит и спит. переодически плачет. джамал чувствует себя пятнадцатилетним подростком, когда ему отказали в свидании первый раз. только сейчас всё серьёзнее. намного, блять, серьёзнее, потому что болит до сжатого сердца. слишком сильно.        кто-то долбится в дверь уже пять минут , и по хриплому пьяному «джаму» мусиала понимает, что дверь никогда в жизни, блять, не откроет, потому что знает, чем это закончится. хорошим нихуя не пахнет. он же разумный, да? разумный же?       «ебучий ты долбоеб, джамал» звучит в голове, когда мусиала все же открывает дверь. флориан смотрит на него, как на приведение, моргает заторможенно и хочет что-то спросить.       — ты-       — говори, что хотел, и проваливай. у тебя минута, — джамал хрипит из-за недостатка практики для голосовых связок за день.       — джаму-       — не называй меня, блять, так, — мусиала хмурится. он, по ощущениям, готов ко второму раунду рыданий.       — хорошо, котёнок, — ебанный свет, — я- блять я, мне очень жаль, слышишь? — вирц хватается за запястье мусиалы, поглаживая его большим пальцем, а джамал слова из себя выдавить не может.       — зачем ты пришёл? — полушёпотом.       — извиниться, ладно? я должен был тебе сказать и-       — ты, блять, сказал, что любишь, когда трахал меня в каком-то ебанном туалете, фло, — мусиала прикрикивает, — а на следующий день ты приводишь девушку и говоришь, что с ней встречаешься. ебучий сюр, не находишь?       — я знаю, я знаю, блять, я знаю! — вирц трезвеет в секунды, заходя в комнату джамала, закрывая за собой дверь, — я испугался, слышишь? мы не можем быть вместе и-       — тогда что ты тут делаешь? — мусиала сам удивляется тому, с каким холодом он это спросил. по виду удивляется и флориан.       — хотел объясниться лично.       — объяснился? всё? теперь съеби, — джамал выдергивает руку из хватки, указывая на дверь. взгляд его выдает.        «остановись, скажи, что это просто шутка, пожалуйста»        флориан поджимает губы, глубоко вдыхает носом, но не уходит. стоит на месте, как вкопанный.       — ты не хочешь, чтобы я уходил.       мусиала матерится про себя на немецком и вставляет английский, как междометия. на испанском он матов не знал. мусиала думает, что он выпрыгнет из окошка, если вирц не свалит. слишком сложно.  мусиала умирает внутри.       — я хочу, чтобы ты больше не ебал мне мозги, фло, — имя вирца звучит слишком жалобно, — я рад, что ты нашёл ту, которая тебе по душе. ты заслуживаешь счастья и признания, поэтому-       его тараторство прерывается смазанным поцелуем, более похожим на то, что его прям сейчас сожрут. флориан вжимается всем телом, вжимает свободной рукой и затылок джамала, чтобы быть ближе. мусиале хочется только завыть. от того, как быстро сдался, от того, как  всё ещё хотелось стать одним целым и от того, как подгибались колени. он в ебучей мелодраме, не иначе.       они бьются зубами, кусают друг другу губы, а на шее мусиалы, наверное, останутся следы от пальцев вирца. джамал хрипит что-то невнятное в губы напротив, на что фло не отвечает, а только углубляет поцелуй.        — я не хочу вредить тебе, — флориан разрывает поцелуй, соединяя их лбы.       — ты уже уничтожил меня, — джамал пытается отдышаться.       вирц хмыкает.       — я- блять, я думал, я смогу забыть тебя, но, джаму-       — пошёл ты нахуй.       мусиала прикрывает глаза, кладет голову на плечо вирцу и томно дышит.       — я имел это ввиду. тогда, в клубе.       джамал сжимает запястья вирца, за которые держался, когда это слышит.       — хватит, фло.       — блять, я клянусь, я имел это ввиду.        — ты сам сказал, что мы не можем быть вместе.       — я знаю, но-       — никаких но, фло. не усложняй, я тебя прошу, — джамал говорит, говорит, говорит, но ни слова не имеет ввиду. он старается заставить себя отодвинуться, но, блять, как же сложно, когда вирц смотрит вот так.       — я не смогу, — флориан подвигается ещё ближе, — блять, не смогу.       ладони на щеках, большие пальцы надавливают на нижнюю губу, а мусиала думает, что сейчас взорвется.        — если ты сейчас не остановишься, мы пострадаем оба.       — да плевать я хотел, — фло шепчет, а мусиала сразу после чувствует чужие губы на своих снова.       он сдаётся. проклинает себя, ругает себя, материт себя, но сдаётся, и он соврёт, если скажет, что жалеет об этом.        они подумают о последствиях потом. с рассветом солнца. а сейчас джамал пытается не застонать на всю комнату от ощущения пальцев вирца на бедрах и губах на шее. сукин сын. помнит все его слабости. здравый смысл затмевается прикосновениями, томными вдохами и «вот так, малыш, такой красивый и послушный для меня». здравый смысл затмевается смешанными запахами их тел, секса и вселенской связи, красными щеками и зубами на шее, чтобы все знали, кому джамал принадлежит. здравый смысл исчезает совсем, когда мусиала кончает от нескольких порывистых толчков и шепота «мой, мой, только, блять, мой» прямо в губы.       мусиала на грани слёз, но вирц прижимает его сильнее, целует в макушку и обещает, что всё будет хорошо. фло хочется верить.       и джамал засыпает, надеясь на лучшее. флориан уходит с рассветом солнца, желая вырвать сердце из грудной клетки, потому что он знал, что джамалу без него будет лучше.        кто-нибудь скажет вирцу, что мусиала вправе сам решать, как ему будет лучше? кто-нибудь скажет вирцу, что он поступает, как самая конченная тварь на свете? кто-нибудь скажет вирцу, что джамал звал его, словно потерявшийся котенок пять минут после пробуждения?       кто-нибудь скажет флориану вирцу, что он сделал самую огромную ошибку в своей жизни?