Точка невозрата.

Он не может больше молчать. Он не может смотреть в эти воодушевлённые, горящие идеей зелёные глаза. Он не может простить себе, что убьёт его. Эграссасель оказался самым близким другом, отчего камень на душе стал ещё тяжелее. Он убьёт не просто эльфа, который сможет ответить на все вопросы, но и самого близкого друга, которого он даже не помнит! Как он мог вообще его забыть и то, что было между ними?! И как он может просто делать вид, что он просто устал от долгого путешествия и отвык от Архея и близкого друга? Как он может скрыть такую важную информацию, от которой зависит не только судьба мира, но и жизнь Эграссы?! Нет, он так не может! – Ох, Ло, друг мой... - вздыхает Эграсса. Блять. - Но почему? Я же... Я же вижу, что ты после своего последнего путешествия сам не свой. Ты можешь мне доверится. Ты это прекрасно знаешь. Я тебя всегда пойму и приму любой твой выбор и решение. Но ты знаешь, как это важно для меня... И я не могу узнать тебя... Будто это не ты вовсе... Что же с тобою приключилось, брат мой? - Эльф аккуратно подходит и кладёт руку на плечо Первого и с волнением и заботой смотрит в тёмные глаза за голубыми стёклами очков. Они не такие, как раньше: в них читается глубокая боль, горечь и сострадание. Эграсса видит, что Лололошка скрывает от него что-то важное, но он не в праве требовать объяснений от друга, если он не хочет говорить ему. А он хочет, но не может, ведь если скажет, то это явно плохо закончится. Очень плохо. Но он не хочет, чтобы его друг страдал. Он не может этого допустить! И он готов заплатить огромную цену за это. – Это... Это очень сложная и долгая история, Эграсса... Пообещай, что выслушаешь меня. – Конечно, друг мой. Ты же знаешь, что я- – Нет, это другое. И это очень сложно. Прошу тебя, просто выслушай и ничего не говори, пока я не закончу. И он ничего не говорил. Ни во время рассказа, ни после. Он просто пытался понять и поверить в то, во что невозможно было поверить. В то, что он обречёт его родной и любимый мир на вековые страдания, что Отец воспользуется им. В то, что от его Отца ничего не останется, что он будет причастен к страданиям жителей всего Архея. В то, что Лололошке придётся убить его. В то, что его друг только что пожертвовал собой ради него. – Но... Зачем ты мне рассказал?! Ты же понимаешь, что только что переписал историю всего... Всей вселенной! Лололошка, ты же знаешь, что это так просто не оставят! Ты же знаешь, что за это будет тебе! Зачем..? А что он? Он не в состоянии ответить от того, что понимает, что не может вернуться в настоящее, что очевидно. Он уже достиг точки невозрата. – Я... Я не мог по-другому, Эграсса. Я не хочу, что бы вы страдали, что бы ты страдал! Я не хочу убить своего друга, понимая, что не помню его! Я хочу, что бы всем было хорошо! И я готов заплатить за это своей свободой! Эграссасель взял парня за плечи, с трудом сдерживая слёзы: – Но Я не готов заплатить тобой, Лололошка! Я не хочу тебя потерять, когда ты только вернулся! Я не хочу потерять тебя навсегда! Как же я буду без тебя, Лололошка?! Какой мне смысл оттого, что мир будет спасён, но ценой твоей свободы?! Слёзы катятся по бледным щекам. Зачем тогда вообще что-либо менять? Пусть всё будет так, как должно пойти! Пусть он будет заточён с Отцом, пусть он умрет от рук свободного Ло! – Эграсса, - шатен аккуратно проводит ладонью по щеке друга, смахивая слёзы. - прошу тебя, не говори так. Всё будет хорошо: все будут живы и- Эльф крепко прижимает Первого к себе, зарываясь носом в родные волосы и всхлипывая: – Нет! Не смей уходить! Нет! Не отпущу тебя! Я не хочу тебя терять, Лололошка! Пусть этот мир погибнет, пусть Отец захватит меня и мои силы, но пусть ты будешь свободен! Ло истерично всхлипывает и впивается руками в плащ друга, прижимая эльфа крепче к себе. Слишком грустно, больно и холодно. –... Не отпущу тебя, слышишь?! - Эльф нежно берёт лицо междумирца в ладони и так же нежно целует, как в последний раз, не желая отпускать, ибо если отпустишь - потеряешь его, он уйдёт, он пропадёт, он исчезнет и больше никогда не вернётся. И какой тогда смысл жить вообще? Смысл этого всего? Лололошка отвечает на поцелуй, всхлипывая. Ему страшно. Ему страшно за себя, за Архей, за Эграсселя. Он не хочет оставлять его, когда он так в этом нуждается. Не сейчас. Никогда. Ни за что. Но это уже не ему решать.