Вечность между нами

Сегодняшний день в альтернативном календаре был помечен как невероятно счастливый. Лололошка наконец вернулся в Архей спустя несколько веков. Их встреча произошла сумбурно, будто они оба забыли, как удерживать свои эмоции. Каждый хотел рассказать много новой информации, спеша перебить друг друга, но искренне наслаждаясь этим хаосом. Лололошка преподносил различные сувениры, которые нашёл в других мирах: крошечные украшения, странные камни, игрушки и механизмы. Всё это он любовно собрал для Эграсселя. Тот в ответ с воодушевлением рассказывал о своих открытиях, об идеях, которые, казалось, могли изменить судьбу всего Архея. Когда оба устали бесцельно блуждать по всему городу, рассматривая старые и новые здания, они наконец решили пойти в свой дом. Это место стало для них убежищем, где всё напоминало о тёплых моментах прошлого. Здесь они часто отдыхали, забывая обо всех трудностях и тревогах. Они так давно не виделись, что даже молчание между ними ощущалось как драгоценность. Эграссель, в своей излюбленной манере, проводил носом по скулам Лололошки, словно хотел впитать его запах, навсегда сохранить это ощущение. Доходя до шеи, он медленно, но уверенно целовал её, оставляя за собой влажные, горячие следы. Это было таким знакомым, таким родным. В отместку Лололошка недвусмысленно провёл кончиком языка по длинному, заострённому уху, шепча туда сокровенные слова, которые заставляли Эграсселя закрывать глаза и тихо вздыхать. Эти слова казались звуками самой любви, мелодией, которую понимали только они двое. Эграссель всем своим существом ощущал желание Лололошки изучить каждый миллиметр тёплой кожи, словно тот хотел запомнить её на ощупь, на вкус, навсегда. Влажные губы медленно скользили по его торсу, иногда поднимаясь наверх для чудотворного, нежного поцелуя, что словно запечатывал их обещания друг другу. Лололошка задерживался языком на бусинах, игриво обводя соски, вызывая у Эграсселя невольные дрожащие вздохи, а затем доводил его до сладкой истомы, играя с его пределами терпения. Шаловливые пальцы скользили по обнажённым участкам тела смущённого эльфа. Лололошка оглаживал его тонкую, но крепкую талию, ощущая, как под его касаниями Эграссель тает, поддаётся, словно распускающийся цветок. Каждый взгляд Лололошки был застлан чистой любовью, и Эграссель не мог устоять. Иногда прерываясь, Лололошка шептал на ухо об очень прогрессивных мирах, где их отношения были нормой, где однополые существа не ловили косые взгляды в свои стороны. Эграссель слушал, зачарованный каждым словом, и обещал, что однажды они обязательно посетят один из таких миров.  — Мы поженимся там, — говорил он, целуя Лололошку в висок, — а может, останемся навсегда. Комната наполнилась тихими, пропитанными ласковостью и нежностью стонами. Они гипнотизировали, сводили с ума, словно музыка, написанная специально для них. Шёпот прекрасно гармонировал со стонами, превращая всё происходящее в волшебный танец, где не было ни лишнего движения, ни лишнего звука. Лололошка навис над самым любимым эльфом, его взгляд был настолько искренним, что сердце Эграсселя на миг замерло. Он заглянул в его глаза, будто хотел сказать что-то важное, но вместо этого подарил самую прекрасную улыбку, которая была предназначена лишь для него. — Кажется, я люблю тебя до безумия. Эграссель взглянул на него снизу вверх, и это был его самый излюбленный вид. Лололошка всегда заставлял его восхищаться. Этот удивительный человек, его Лололошка, заставлял Эграсса чувствовать нечто невозможное, неподдающееся никакому объяснению. Но долго смотреть он просто не мог, желание было сильнее. Он притянул Лололошку к себе и поцеловал так волшебно, так изумительно нежно, что в этот момент никакие слова не могли передать его обожание. — А я люблю тебя любить, — шепнул он, его голос звучал как шелест страниц древней книги. Лололошка не мог сопротивляться, даже если бы захотел. Но он не хотел. Он отдался полностью, утопая в страстных объятиях, где их тела двигались в совершенной гармонии. Это единение было словно лучшая картина во всём свете, искусство, созданное только для них. Лололошка двигался плавно, чувственно, пока Эграссель, едва справляясь с нахлынувшими чувствами, выстонывал его имя. Эти движения, ритм, тихие шлепки о бедра и размеренные касания руками. Всё это было любовью.