Запертые чувства

Стеклянные стены Повествование от лица Альфы (Максима) Утро в компании началось как обычно. Все сновали туда-сюда с папками и чашками кофе, кто-то нервно шутил, кто-то срывал сроки, а я привычно держал контроль над хаосом. Директор компании, Сергей Васильевич, сказал бы, что «это мой дар» — приводить всё к порядку. На деле это просто привычка, выработанная за годы работы: держать спину ровно, голос спокойным, а эмоции — под замком. Поэтому я и не отреагировал, когда услышал, что сын директора сегодня приедет в офис. — Старшеклассник! — громко возмущалась Наташа из HR. — Зачем ему сюда? Что он может понимать в нашей работе? — Стажироваться хочет, — флегматично отозвался Павел, младший аналитик. — Или отец решил показать ему «мир взрослых». Я только поднял глаза от документов. Да, я видел его пару раз на корпоративных мероприятиях. Миловидный, немного нескладный парень, на вид не старше восемнадцати, всегда держался ближе к отцу. Не то чтобы это меня беспокоило. Но он всё-таки пришёл. Повествование от лица Омеги (Артёма): Я не хотел идти. Честно. В офисе отца все казались такими важными и занятыми, что я чувствовал себя инородным элементом, словно мячик, случайно попавший в сложную игру. Но отец настоял. — Тебе пора видеть, как устроен бизнес. На деле я оказался зажат между невысоким мужчиной, который слишком пристально разглядывал мой портфель, и женщиной с деловым костюмом и тяжёлым взглядом. Офис отца был стеклянным, светлым, просторным, и всё здесь казалось слишком большим для меня. — Это Артём, — представил меня отец какому-то мужчине у лифта. И тут я увидел его. Максим. Высокий, подтянутый, с чёткими линиями лица и взглядом, который, казалось, видел всё насквозь. Это было пугающе. Он кивнул мне сдержанно и коротко, а я лишь выдавил из себя неуверенное: — Здравствуйте. Подъем в никуда Ситуация с лифтом началась совершенно невинно. Мы оба вошли в кабину на разных этажах: он с ноутбуком под мышкой, я с дрожащими руками, вцепившимися в ремешок рюкзака. Кнопки были нажаты, двери закрылись, и всё шло как надо… до внезапного рывка и полной остановки. — Замечательно, — раздался хриплый голос Максима. — Это шутка? — пробормотал я. — Нет, — коротко отозвался он, нажимая на кнопку вызова диспетчера. Диспетчер, как и следовало ожидать, оказался человеком обстоятельным и медлительным. «Мы уже отправили специалистов, ждите около получаса». — Полчаса? — переспросил я, чувствуя, как паника накатывает волнами. Максим только выдохнул. — Это ещё быстро. Повествование от лица диспетчера (Виктора): — Лифт на пятом? Опять застрял? — Да, — крикнул кто-то из техники. — Везти инструменты? — Подождите, — я взглянул на экран видеонаблюдения. — А там кто? — Этот молодой — сын босса, а с ним... ну, наш трудоголик Максим. — Ха-ха, ну, удачи им. Пусть немного посидят, может, парень расслабится, а Максим — хоть на кого-то посмотрит, кроме отчётов. — Чиним или ещё кофе? — посмеялся техник. — Давайте ещё кофе. У нас всё под контролем. Замкнутый круг Повествование от лица Максима: Артём нервничал. Он раскачивался на каблуках, иногда оглядывался, как будто откуда-то мог появиться спаситель. — Расслабься, — сказал я, прислоняясь к стене. — Здесь безопасно. — Я... я просто не люблю замкнутые пространства, — пробормотал он, избегая моего взгляда. В этот момент я заметил, что его дыхание стало учащённым, а руки дрожали. — Слушай, если хочешь, можешь сесть. — Нет, я... всё нормально. Но его запах вдруг изменился. Тёплый, сладковатый аромат ударил мне в нос, заставив вздрогнуть. — Ты в порядке? Он резко покраснел, явно не ожидая такого вопроса. — Да... наверное. И только тогда я понял, что происходит. Половое созревание. Это объясняло его странное поведение, почему он так нервничал в моём присутствии. — Может быть, тебе лучше подышать? — Нет, нет, всё хорошо, правда. Его голос дрожал, но он пытался держаться. Я уже жалел, что сказал что-то. — Ты ведь мог остаться дома, — сказал я, пытаясь отвлечь его. — Это неважно. Я... просто хотел попробовать. — Попробовать что? — Быть частью чего-то большего. Его слова застали меня врасплох. Откровения за закрытыми дверями Повествование от лица Артёма: Мне казалось, что воздух в лифте становится всё тяжелее. Максим молчал, стоя неподалёку, будто не замечая моих метаний. Но я чувствовал его присутствие слишком остро: спокойное, уверенное, будто ему ничто в этом мире не может вывести из равновесия. А вот меня вывело. «Не будь слабаком», — повторял я про себя. Но как не быть, если сердце колотится, ладони вспотели, а запах Максима — тёплый, мускусный, обволакивающий — проникал в мою голову, стирая способность думать. — Ты что, правда так переживаешь? — вдруг спросил он, слегка прищурившись. — Нет… да… Я просто… Слова застряли где-то в горле. И тут я понял, что забыл, как дышать. — Сядь, — коротко бросил он, заметив, как я пошатнулся. Я послушался. Вжался в угол кабины и попытался сосредоточиться на дыхании. — Ты всегда такой нервный? — Нет, — соврал я. — Понятно. Этот «понятно» прозвучал так, будто он знал обо мне всё. — Ты ведь не хотел сюда идти, верно? — Почему вы так решили? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Ты не выглядишь, как человек, который любит шумные офисы. — Это так заметно? Максим коротко усмехнулся. — Могу сказать, что ты больше из тех, кто любит порядок. Но сейчас ты сидишь, словно пытаешься спрятаться от этого мира. Я покраснел. — Я… просто хотел сделать что-то важное, — наконец выдавил я. Он не ответил. Его взгляд стал внимательнее, и я чувствовал, как его тихая уверенность проникает под мою кожу. — Хм. Ты старательный. Это видно, — сказал он после паузы. И от этих слов мне стало ещё хуже. Повествование от лица Максима: Он сидел в углу, обхватив колени, и выглядел так, будто был готов раствориться в воздухе. Обычно я держался в стороне от таких людей. Слишком хрупкие, слишком… непредсказуемые. Но в нём было что-то странное. Он выглядел, как ребёнок, которого бросили в клетку с хищниками, и он пытается выжить. Я чувствовал запах, тёплый и сладкий, наполняющий кабину. Он был на пике созревания. Всё стало очевидным, как только я обратил на это внимание. «Почему Сергей Васильевич решил притащить его сюда?» — Ты что, ещё учишься в школе? — спросил я, прерывая неловкую тишину. — Угу. В выпускном классе. — И уже в офисе. Впечатляет. — Отец сказал, что пора привыкать к этому миру, — тихо ответил он. — И как тебе этот мир? — Он... чужой. Внезапная откровенность застала меня врасплох. — Не обязательно всем сразу соответствовать, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал мягче. — Вам легко говорить, — он поднял глаза на меня. — Вы же всё время идеальный. Я вздрогнул. — С чего ты это взял? — Все так говорят, — тихо ответил он. — Уверенный, сильный. Никто не может сломить Максима. Я усмехнулся. — Люди любят мифы. Повествование от лица техников: — Ну что там с ними? — Виктор лениво смотрел на монитор. — Пока сидят. Парень, кажется, нервничает. Максим — как обычно, без эмоций. — Давай сделаем ставки. Через сколько они начнут делиться откровениями? — Ха! Я ставлю на десять минут. Молодой точно не выдержит. — Пять минут, и он начнёт рассказывать о своих мечтах, — фыркнул другой. — А Максим, как всегда, будет смотреть на это с каменным лицом. Они посмеялись, не спеша приступать к ремонту. Ближе, чем кажется Повествование от лица Артёма: Лифт застрял на пятом этаже. И с каждой минутой мне казалось, что стены кабины сужаются. Максим молчал, прислонившись к стене, руки в карманах, будто всё происходящее его совершенно не касалось. — Вы не боитесь? — спросил я, чтобы нарушить тишину. Он удивлённо поднял бровь. — Чего бояться? — Ну… тут застрять. — Это просто лифт, Артём. Я почувствовал, как покраснел, когда он произнёс моё имя. — Наверное, вы привыкли справляться с любыми ситуациями. — Не совсем. Просто я знаю, что паника не помогает. — А что помогает? Он посмотрел на меня пристально, и от этого взгляда моё сердце забилось сильнее. — Логика. И терпение. Его голос звучал так спокойно, будто он рассказывал что-то очевидное. Но внутри меня было всё, кроме спокойствия. И вдруг я понял, что чем больше я пытаюсь удерживать контроль, тем сложнее становится не смотреть на него. Теснота в воздухе Повествование от лица Артёма: — Логика и терпение? — я фыркнул, не удержавшись. — Это же скучно. Максим чуть приподнял бровь, а потом хмыкнул. — А ты что предлагаешь? — Не знаю… Может быть, иногда стоит просто… не думать. Он усмехнулся так, будто мои слова его позабавили. — Не думать? Звучит опасно. — Иногда опасность полезна, — пробормотал я, скорее для себя. — Для тебя? Я смутился. Его взгляд был таким острым, что я почувствовал себя пойманным с поличным. — Может, я тоже не такой уж скучный, как вам кажется, — тихо сказал я. Он чуть подался вперёд, не отводя взгляда. — Ты меня удивляешь, Артём. Я почувствовал, как меня накрывает волной жара. Его голос был глубоким и немного хриплым, и от этого у меня мурашки побежали по коже. «Хватит об этом думать!» — мысленно прикрикнул я на самого себя. Повествование от лица Максима: Он говорил о «не думать», но явно делал это слишком часто. Его мысли были почти написаны на лице, особенно когда он нервничал. Этот мальчишка… Нет, уже не мальчишка. В его взгляде было что-то слишком серьёзное для его возраста. Старание, ответственность — и какая-то скрытая жажда чего-то большего. — Так что? Что будем делать? — его голос выдернул меня из размышлений. — Ждать, пока починят лифт. — Это слишком просто. — И что ты предлагаешь? Спеть песню? Я ожидал, что он смутится, но вместо этого он улыбнулся. — Я пою ужасно. — Тогда лучше молчи. Он засмеялся. Лёгкий, тихий смех. И этот звук будто снял напряжение, висевшее в воздухе. — А вы? Вы поёте? — Я? — Ну да. У вас голос… подходящий для песен. Я не смог сдержать короткий смешок. — Артём, не пытайся подлизываться. Это выглядит слишком странно. — Это был комплимент, — буркнул он, отворачиваясь. Мне стало стыдно за свою резкость. — Ладно, спасибо. Умею петь только что-то из старого рока. — Старого? — Ну, для тебя — старого. Он закатил глаза, но улыбнулся. Повествование от лица техников: — Они там что, флиртуют? — спросил Виктор, прищурившись на экран. — Похоже на то. Этот молодой уже совсем расслабился. — Может, ещё подождём? Пусть выясняют отношения. — Виктор, они нам лифт засунут под дверь, если узнают, что мы специально тянули время. — Ты думаешь, этот Максим что-то скажет? У него на лице написано «я не люблю лишние разборки». — Ну, ладно. Но через десять минут починим. Повествование от лица Артёма: — Знаете, я вас боялся, — сказал я, прежде чем успел подумать. Он поднял бровь, и я тут же пожалел о своих словах. — Боялся? — Ну… Вы казались таким… идеальным. Уверенным. Таким, к которому невозможно подойти. — А теперь? — Теперь... Вы просто человек. Максим усмехнулся, но в его глазах мелькнул интерес. — А ты не такой уж робкий, как хочешь казаться. — Я не робкий! — Конечно, нет. Его улыбка была слегка издевательской, но не злой. Она задела меня, но и немного раззадорила. «Я не буду сдаваться», — подумал я, выпрямляясь. Но когда он сделал шаг ближе, я снова почувствовал, как воздух становится слишком густым. — Артём, — его голос стал ниже, и от этого мои мысли перепутались, — ты слишком много думаешь. Повествование от лица Максима: Я сделал ещё шаг вперёд, не отводя взгляда. Он нервничал, это было очевидно. Но я тоже чувствовал, как что-то внутри меня сдвигается. Он был слишком близко. Его запах, его энергия — всё это проникало в меня, заставляя забывать о том, где я и что я должен делать. Я протянул руку, чтобы убрать его чёлку, но остановился. — Ты правда думаешь, что я идеальный? — спросил я, чтобы разрядить напряжение. — Ну… да. Я фыркнул. — Тогда тебе стоит узнать меня лучше. И эта мысль почему-то стала казаться мне слишком заманчивой. Искра Лифт наконец начал двигаться. Кабина вздрогнула, и мы оба немного покачнулись. — Кажется, всё починили, — пробормотал я, отступая на шаг. — Да… — он выглядел растерянным, будто не знал, радоваться этому или нет. Мы молча дождались, пока двери откроются. Но когда я уже собирался выйти, его голос остановил меня. — Максим… — Да? — Спасибо, что вы… просто были рядом. Я кивнул, и внезапно понял, что мне совсем не хочется, чтобы этот разговор закончился. Точка кипения Повествование от лица Максима: Я вышел из лифта с намерением сразу направиться в свой кабинет, но что-то меня удерживало. Или, скорее, кто-то. Этот мальчишка — нет, не мальчишка, Артём. У него было слишком много смелости, скрытой под маской скромности. Его слова задели меня сильнее, чем я хотел признаться. "Спасибо, что были рядом". Эта фраза звучала в моей голове, пока я проходил мимо сотрудников. Они кивали, приветствовали, но я почти не замечал их. — Максим Викторович, всё в порядке? — спросила моя коллега Ольга, когда я остановился у кофемашины. — В порядке, — коротко ответил я, избегая её любопытного взгляда. Она улыбнулась с намёком: — Ладно, как скажете. Хотя лицо у вас… необычное. Я промолчал, мысленно проклиная себя за то, что так легко выдал свои мысли. Повествование от лица Артёма: Я вернулся домой, но голова всё ещё гудела. От воспоминаний о том, как Максим стоял рядом, как его голос звучал так близко, мне было не по себе. — Артём, ужинать будешь? — позвал отец из столовой. — Не хочу. — Что-то случилось? Я покачал головой и быстро закрыл за собой дверь в комнату. Сердце неслось вскачь. В голове были обрывки фраз, его взгляд, запах, его шаг, когда он подошёл ближе... Я упал на кровать, уткнувшись лицом в подушку. — Чёрт, — прошептал я, чувствуя, как меня охватывает бессильное раздражение. Но раздражение сменилось чем-то другим, гораздо сильнее. Повествование от лица техников: — А как думаешь, что у них там было? — где? — Да в лифте. Ты видел, как они вышли? Этот Артём, ну сын директора, так покраснел, будто его с поличным застукали. — Да брось, они просто немного понервничали. Бывает. — Ага. А этот Макс, значит, просто так на кофемашине десять минут стоял с таким видом, будто что-то потерял? — Хочешь поспорить? — Не, спасибо. Я на романтических делах не зарабатываю. Повествование от лица Артёма: На следующий день я шёл в офис с отчётливым чувством паники. «Только бы не встретиться. Только бы не пересекаться». Судьба, конечно, решила устроить шоу. Максим оказался в коридоре перед самым началом собрания. — Артём. Его голос был мягче, чем обычно. — Да? — я остановился, стараясь не смотреть ему в глаза. — Ты в порядке? Этот вопрос меня сбил. Он казался… странно искренним. — Да. Конечно, — поспешно ответил я. — Хорошо. Он сделал шаг ближе, но тут же отступил. Будто не решался сказать что-то важное. Я не удержался и бросил взгляд на его лицо. И, к своему удивлению, увидел сомнение. — Если… если что-то нужно, просто скажи, — добавил он, прежде чем уйти. А я остался стоять, чувствуя, как в груди снова всё закручивается в тугой узел. Повествование от лица Максима: Весь день я искал повод поговорить с Артёмом. Но каждый раз, когда видел его в коридоре, то останавливался. Это было неправильно. Он слишком молод, слишком… близок к руководству. Но черт возьми, я не мог перестать о нём думать. К вечеру я решил, что нужно поставить точку. Я подошёл к нему, когда он собирался уйти домой. — Артём. Он остановился, но не обернулся. — Ты что-то хотел? — его голос был тихим, почти шёпотом. — Да. Он повернулся ко мне, и я сделал шаг ближе. — Я хочу, чтобы ты знал: я… никогда бы не позволил себе что-то, что может тебе навредить. Его глаза расширились. — Я тоже… — он замялся. — Я тоже думаю о вас. Сердце пропустило удар. — Это неправильно, — сказал я, больше себе, чем ему. — Возможно. Но я всё равно думаю. Мы стояли в тишине, пока вокруг мелькали сотрудники. А потом я просто не выдержал. — Ладно. Один ужин. Без лишнего. — Ужин? — Да. После этого, если ты передумаешь, мы забудем об этом. Он улыбнулся. Настоящая, теплая улыбка, которая заставила меня почувствовать, что всё, возможно, не так уж и неправильно. Начало Ужин был странным. Неловкие паузы сменялись смехом. Но самое важное — я увидел в нём не просто сына директора. Артём оказался человеком с собственным мнением, чувствами, которые он скрывал за своей стеснительностью. Когда я провожал его до дома, он остановился у двери и сказал: — Спасибо. — За что? — За то, что позволили быть собой. Я хотел сказать что-то в ответ, но он уже исчез за дверью. И в этот момент я понял: это было не концом, а началом.