исповедь.

мы - дети бесконечной вселенной, собранные из тысяч нескончаемых атомов. может, сотни лет назад твои были самой красивой планетой в величавой бескрайности космоса, а мои были уродливым, жалким, никому не нужным астероидом, который посмел нарушить твою созидательную идиллию и разрушил, безжалостно разорвал по частям, разбрасывая осколки, сгубив и тебя, и себя. "ты веришь в теорию перерождения?" - не знаю. но ведь и сейчас, когда ты сияешь, словно второе солнце в толпе грешников и заблудших. как, мать его, Иисус Христос, несешь благоговение в сердца простых смертных. а вот плечом к плечу с тобой стою я. беспощадный Иуда, сатана, боль всего мира веду тебя к кресту, заставляя пролить золотую слезу за мучения всего народа людского. и ты идешь. идешь, веришь мне, наступая на острые шипы предательства. ты идешь, смиренно склонив голову вниз, пока тысячи невежд кричат тебе вслед о всей той ненависти, презрении к тебе, что я посеял в их слабых душах. они протыкали тебя, рвали одежду, снимали кожу, пока из твоих ран сочилась Божественная кровь, но ты продолжал мне улыбаться, шагая вперед. мне хотелось кричать. от тебя всегда шел свет. такой яркий, почти солнечный. всякий раз, когда ты мог зайти в мою мрачную, одинокую комнату, улыбнуться, да или, Господи, просто пройти мимо - все горело ослепительным пламенем. вот только оно не обжигало. оно обнимало, окутывало в теплую пучину своих языков и нежно покачивало, вводя в умиротворение и спокойствие. это меня и бесило. "ты уверен, что не веришь в магию?" ты знал, что я предам тебя. ты знал, как я хотел бы разорвать тебя прямо на этом месте, разбрасывая каждую частичку плоти по всей Земле, закапывая глубоко под землей, чтобы никто и ничто не могло вспомнить о твоем существовании. ты знал, как я ненавижу тебя. но все равно продолжал наивно улыбаться мне, смущенно жмуря до боли красивые небесно-голубые глаза, гладить меня по затылку, пока я так беспомощно, почти жалко рыдаю тебе в шею, впиваясь пальцами в белоснежную кожу. ты продолжал верить в меня, даже если знал, что моя душа давным давно уже зачерствела и, пожалуй, даже святой воды было бы мало, чтобы отмыть хотя бы частичку той грязи, что окутала ее за долгие мои лета, прожитые на этой земле. ты продолжал нежно целовать мои колючие щетинестые щеки, ласково поглаживая меня по острым плечам, пока я проклинал весь мир и тебя вместе с ним за то, что, черт вас подери, крутитесь в моей голове, как беспорядочный вихрь, ослепляя и оглушая. ты продолжал любить. не знаю: меня, их, себя. да и черт бы с ним, но даже когда от тебя отвернутся все, каждый прохожий будет желать смерти, а над головой будет вечная гроза - ты скажешь "спасибо", улыбнешься, подставишь лицо холодным каплям дождя и уйдешь. и это тоже бесило меня. "а ты веришь в Бога?" но вот время пришло. я довел тебя до обещенного креста, прикалачивая твои конечности к деревянной махине, пока златые слезы реками текли по твоим щекам. а были ли это слезы боли? печали? ты же, блять, все так же улыбался, поднимая голову на верх, надеясь на перерождение... которого не существует. потом, может, будешь роптать о магии, котороя тоже не придет на помощь. совсем отчаявшись ты начнешь просить о помощи самого Господа, выкрикивая блаженные молитвы и задирая голову ввысь, туда, к Отцу начала, прося о благой помощи... ...молчание. гвоздь. всхлип. теперь ты, забитый в деревянную "клетку" способен лишь мычать, подобно беспомощьному теленку, которого только что погрызла стая волков, оставив малыша умирать в предсмертной огонии. Отец не поможет. вот, земля пуста, ветер еле еле колышет близстоящие деревья и я смотрю прямо тебе в глаза. теперь они не выражали ничего, кроме отчаянья, страха, боли и, о Боже, как это было сладко. не будет уже того ослепительного и до боли приторного света, не будет того тихого "спасибо" под дождем, уже не будет прежденго тебя. теперь ты, как и все, просто нечто, скитающиеся по земле и ищущее что то стоящее, живое. и ничего Божественного. но моя злорадствующая улыбка сменяется смятением. смотря на твое еле живое тело, руки начинают дрожать, а из глаз хлынули слезы. но как же это? мы так долго шли, и сквозь дождь, сквозь бури. сквозь горести и печали, падения и взлеты. я представлял как сладок будет этот момент расплаты, когда ты будешь выть у меня в ногах, прося пощады и как победоносно я протыкаю твою грудь ножом, беспощадно забирая твою некчемную жизнь. но все оказалось не так. ты безмолвно болался на кресте, не умолял о пощаде, а я не... да Господи, за что мне это!? я отдераю только забитые гвозди с твоих рук, ног и беру на руки. все еще оставаясь в сознании ты хрепишь мне что то на ухо, но мне было все равно. я поглаживаю твои светлые (и уже не шелковистые) волосы и отчаянно бегу. бегу куда то, где я бы смог все исправить. чтобы в твои глаза снова вернулся привычный блеск, чтобы ты все так же мог улыбаться мне, чтобы ты мог все так же целовать меня. я добегаю до крутого обрыва, когда ветер начинает дуть сильнее, сбивая меня с ног. но я не могу упасть. нельзя. смотрю вниз. гребень волны грубо хлещет по каметистому основанию, разбивая скалу на мелкие осколки. похоже на нас, не так ли? смотрю на тебя. что, если в тебе еще осталась та неистовая божественность? что, если ты еще способен встать на ноги? я кладу тебя на землю. ты что то пытаешься прокричать мне, но я в упор не слушаю. последний раз целуя тебя на прощание, я подхожу к обрыву. смотря на тебя, я начинаю верить в перерожение, задумываюсь о существовании магии и, как никогда, начинаю молиться Богу... ..шаг. ..всплеск. ..тишина.