Внезапное увлечение

      Говорят, что молодой организм способен переварить гвозди. Тусоваться всю ночь напролёт, а с утра пойти и работать 12-часовую смену. А мозг в юности гораздо быстрее формирует нейронные связи и усваивает информацию. Хотелось бы Джейсу взглянуть в глаза тем, кто распространяет такую ложь — две недели он с Виктором подбирал хвосты и пытался уложиться в надвигающиеся сроки конференции. Учёные спали на диване в лаборатории посменно, по два-три часа в сутки. Если бы Скай не приносила им еду из столовой Академии — молодые люди наверняка бы умерли с голоду, питаясь только кофе и кожей с обкусанных из-за стресса губ.       Виктор пережил эту гонку со временем в сравнительной целости — мешки под его глазами были доказательством упорной работы. Привыкший же к комфорту Джейс подхватил простуду, и после конференции на следующий же день слёг с температурой. Горло першило, в носу свербило, все конечности отняло слабостью, а в голове стучали барабаны в одном ритме с сердцебиением. Началась лихорадка.       Во время болезни, за Джейсом ухаживала любимая мама — со всей заботой она приносила лекарства и горячее питьё обессилевшему сыну; подтыкала одеяло и убирала влажные волосы с горячего лба. Талис помнил, как в бреду просил маму: «Не сиди так близко, я заразный», на что она недовольно цокала и отвечала: «Выздоравливай, Джейси», и целовала в лоб.       Джейси пошел на поправку, и однажды утром, вместе с чаем и завтраком, мама принесла ему стопку из нескольких книг.       — Откуда?       — Я не пускала к тебе никого, пока ты совсем хворал. Тебе бы заразу лишнюю нанесли. Но к тебе приходила юная мисс Кирамман и передала книги. Твой новый товарищ тоже приходил — справлялся о твоём здоровье, приносил чай и фрукты.       Джейс, который принялся уминать завтрак, аж поперхнулся от упоминания «нового товарища» — Виктор навещал его, и от этой новости сердце пропустило удар.       — Мам, Виктор не товарищ, Виктор — партнёр по исследованиям, — поправил Джейс, прокашлявшись после чая, — а он придёт ещё?       — Уверена, — ответила она, нежно похлопав сына по бедру.       После завтрака Джейс принялся за книги, принесённые Кейтлин. На стопке лежала записка: «Не придумала как тебя поддержать. Почитай лёгкую книжку, расслабь мозги. Не читай свои талмуды. Желаю скорейшего выздоровления». Широкая подпись в конце. Прочитав аннотацию к каждой книге из стопки, Джейс хмыкнул и понял — Кейт принесла ему книги на свой девичий вкус. Это всё были романы, написанные женщинами для женщин, про то, как девушка и мужчина сталкиваются с испытаниями и влюбляются, главная интрига книги гласит: «Будут ли герои вместе?» — Джейс, даже не читая, понимал, что ответ положительный. Герои влюбятся, поженятся и нарожают детишек. Художественную литературу Джейс читал редко — книги это роскошь, и ограниченные финансы семьи Талис тратились только на научные издания — но классический сюжет любовной драмы ему был знаком.       Джейс начал читать случайную книгу и не заметил, как утонул в ней. Этот роман ему особенно полюбился: в нём девушке понравился парень, он проявлял к ней знаки внимания, которые героиня в упор не замечала. Со всеми он был отстранён и холоден, а при любимой растекался в желе, стелился, и всячески показывал слабость. По привычке Джейс начал вести художественную литературу так, как он вёл научную — с карандашом и закладками. Подчёркивал все эпизоды того, как парень идёт на уступки ради девушки, подписывал на полях комментарии вроде: «Дура, он тебя любит». К своему ужасу он осознал, что ассоциирует себя с главной героиней, так называемой дурой, но оправдался тем, что произведение очень хорошо написано.       Но вот сюжет пришёл к пику — в жизни главного героя произошёл переломный момент, и он решил действовать. Парень заявил о своих чувствах и желаниях, схватил девушку за подбородок со словами: «Ты горяча, крошка. Я так давно тебя хочу». Любовный конфликт разрешился мгновенно — герои поцеловались, сначала скромно, потом страстно, а потом произошёл секс. Сцена была пикантной. Описаны и физиология: кто, кому, куда; и чувства: как, почему, зачем. Как героине приятно, и как долго она этого хотела, и как рада, что наконец до этого дошло.       Джейс, казалось, не дышал несколько страниц. Он не мог оторваться. Наверное, даже не моргал. Дочитал, захлопнул книгу. Почувствовал лёгкое возбуждение. Похлопал глазами. За окном ночное небо и соседские дома. Спальня слабо освещена одной прикроватной лампой. Похлопал глазами ещё, и перечитал сцену. Подчеркнул весь эпизод с признанием и заложил закладку. Заломал корешок на всех страницах. Захлопнул книгу и ещё подумал. Решил, что удовлетворять себя под женский роман он хочет меньше, чем этот роман дочитать, и проглотил остаток книги. Когда он перелистывал последние страницы, за окном уже брезжил рассвет.       А ещё Джейс много думал. Вспоминал, анализировал, рефлексировал. За две недели беспрерывной работы перед защитой проекта Джейс начал смотреть на Виктора внимательнее. Талис заметил множество нюансов в поведении партнёра, которыми оказался… очарован? В смятении, Виктор потирает двумя пальцами переносицу и недовольно вздыхает. В такие моменты Джейсу хочется мягко надавить партнёру между бровей, чтобы его лоб расслабился. В редкие перерывы на отдых Виктор беспокойно спит — кряхтит, стонет, и так ворочается во сне, что лабораторный плед оказывается на полу, а потом учёный замерзает и собирается в позу эмбриона. Каждый раз Талису хочется свалиться рядом на диван, сгрести Виктора в охапку и дарить тепло, но он снова и снова гонит эти мысли и только накрывает пледом. Иногда, после истерик «да почему опять не работает», Виктор поднимает на Джейса взгляд карих глаз, полный усталости и отчаяния. У Талиса этот взгляд вызывает желание убрать волосы партнёра с лица, и крепко прижать того к сердцу, чтобы он услышал сердцебиение, почувствовал: «Я рядом, вместе мы справимся с этим». Но Джейс произносит эти слова, мягко кладя руку Виктору на плечо, который после этого действительно успокаивается.       Они стали близки, и Джейс начал чувствовать к Виктору то, что назвал привязанностью. А сейчас, во время болезни, Джейс скучал.       Одно утро начинается со знакомого стука рядом с постелью. Шаги и стук. Шаги и стук. Джейс открывает глаза, чтобы увидеть перед собой Виктора. Встреча ощущается приятнее подарка на день рождения, сердце сразу замирает.       — Доброе утро, Джейс. Как ты? — Виктор мягко улыбается. Он стоит у постели с вазой, в ней — оранжевые цветы.       — Как я рад, что ты пришел…       В комнату ураганом влетает мама — явно торопится. Ставит на прикроватную тумбу тарелку фруктов с ножом и стакан воды. Целует сына в лоб, мягко хлопает гостя по плечу, и, не выслушав вопросов и прощаний, выходит. Виктор немного растерянно пытается найти место, куда поставить вазу, замечает книги, которые занимают всю поверхность тумбы. Джейс, без слов понимая партнёра, спускает тома на пол. Когда цветам, наконец, находится место, Талис обращает на них внимание, поднимает вопрошающий взгляд на Виктора.       — Это гиацинты. Стимулируют положительные эмоции, снимают стресс.       — Спасибо, очень красивые, — Джейс сонно протирает глаза. Виктор садится на кровать рядом, подгибая здоровую ногу, жёсткий матрас почти не прогибается под его весом. Берётся за фрукты. Под ярко-оранжевой бугристой кожурой оказывается мягкая, истекающая соками, синяя мякоть.       — Виктор, я думал поработать, но температура, и… у меня мысли сильно путаются…       — Джейс, все в порядке, отдыхай. Расскажи лучше, что это у тебя за книги?       Талис немного теряется, сомневаясь, стоит ли рассказывать. Волнуется — так ли хорошо Виктор относится к нему, достаточно ли между ними доверия. Но Джейс, в любом случае, загнан в угол прямым вопросом и вынужден отвечать. Он совершенно точно не выспался. Головная боль не помогает придумать, как съехать с темы.       — Я пытался работать с инженерной литературой, но её нет смысла просто читать без изучения, а усвоить информацию я не могу. Это… — Джейс межуется, в итоге бессильно делает мах рукой в сторону стопки под тумбой, — лёгкая литература. Любовные романы. Глупо прозвучит, но от них мозг не устаёт, просто забивается бессмыслицей. Ещё из-за температуры плохо соображал, погружение в события книги максимальное.       Джейс устало переводит блуждающий взгляд на Виктора, который выглядит спокойным и сосредоточенно смотрит на нарезанные фрукты. Талис же смотрит на худые пальцы в синем соке — поднимается смутное желание их облизать. Партнёр вытирает руки о свой носовой платок — выглядит как преступление, — вздыхает, оставляет фрукты и переводит взгляд на стопку книг.       — Какая из них твоя любимая? Вижу, ты их за неделю много заимел.       — В синей обложке, — Джейс нерешительно указывает. Виктор берёт её из стопки. Он не выглядит увлечённым и открывает книгу прямо на месте с закладками.       — Виктор, ну ты с середины начал, это неинтересно.       — Почему? Очень интересно. — Джейс не верит и удивляется, что Виктор проявил интерес к художественной литературе — он привык видеть Виктора с научной работой по инженерии или физике.       — Ты не рассказывал, что тебе нравится беллетристика.       — Хорошее слово для описания. Скорее, она редко меня привлекает. Но сейчас твоя беллетристика меня привлекает сильно, — Виктор пролистывает ещё несколько страниц, не теряя отстранённого выражения лица, — а одолжишь почитать?       — Бери конечно. Ты правда…       — Полезно порой сменить фокус, черпнуть информацию из нетривиального источника. Сменить подход к достижению цели. — Виктор не даёт договорить, со своим акцентом почти мурчит, изучает страницы с закладками. Талис, который хотел было сообщить о наличии постельных сцен в романе, понял, что этого можно уже и не делать, и тянется за фруктом. Виктор в ответ на это движение подвигает тарелку ближе, его взгляд скользит по руке с кусочком.       — Я, собственно, пришёл за кое-чем конкретным, — Виктор оборачивается на рабочий стол, заваленный книгами, чертежами, деталями.       — За чем? —Роман в синей обложке оказывается под мышкой, а не отправляется в стопку к остальным.       — А вот за этим вот томиком Уолстеда, — уходя, Виктор берет со стола книгу. — Поправляйся скорее. Я ещё навещу. Верну Уолстеда.       Паззл у Талиса не складывается. Виктор приходит не навестить больного, но приносит цветы и фрукты, а потом одалживает популярное издание, которое может взять в библиотеке. Джейс задумчиво жуёт фрукт и продолжает чтение.

***

      Шло время. Джейс давно поправился и продолжил работу в лаборатории, но между ним и научными открытиями встали они — романы. Талис даже нашёл в академии клуб по интересам, в котором любители обменивались книгами. Томик потоньше улетал за дня три, потому что Джейс читал везде. По дороге в академию и домой, на обеде, в перерывах между работой с аргументом: «Ну я дочитаю главу, всё равно через 10 минут показания снимать». Джейс читает даже на улице, и у Виктора завелась привычка провожать партнёра домой, чтобы увлечённый книгой дошёл в целости и сохранности. Самое приятное в прогулке — момент, когда усталый Виктор сам опирался на Джейса, держась за локоть. В эти минуты Талис забывал про книгу, пялился на страницы только чтобы не спугнуть такое редкое событие как касание по инициативе партнёра. Каждый раз Виктор брался за плечо крепко и уверенно, смело направлял по тротуару, тормозил, чтобы двое ни в кого не врезались. Хотелось, чтобы касание длилось как можно дольше.       Однажды Скай обратила внимание Джейса на одну страннейшую деталь — при виде романов в лаборатории Виктор начинал злобно коситься и издавать пыхтящие звуки вдвое чаще обычного, и удивилась, как ни одна из книжек ещё не улетела в окно. Талис понял, что партнёр недоволен его работой, но чтение было сильнее. Вымышленные вселенные помогали отвлечься от мысли о том, какой же Виктор привлекательный.       В минуты слабости и усталости мозг вообще отключается, работают только чувства. Чувство прекрасного, в частности, заставляет много внимания обращать на Виктора. Сегодня он что-то говорит у доски, выводя гипотезу или формулу для расчёта, думает, мыча и втягивая щёки. Джейс сидит рядом, лёжа головой на столе, глядя снизу. С такого ракурса хрупкий Виктор выглядит высокородно и величественно. Он поворачивается то на доску, то на Джейса, яростно размышляет вслух. Хрупкий кусок мела разламывается пополам, вслед падающему на пол мелу летит ругань. Виктор машет головой, путаные волосы на его голове качаются — как хочется зарыться в них и вдохнуть запах, набрать полные лёгкие. Жестикулирует активно, размышляет громко, широко размахивает руками. Какая же яркая у него мимика. Когда Виктор недоволен, он очаровательно хмурит густые брови и дуется. У всех, с кем Джейс целовался, были мягкие губы — наверное, потому что все девушки ухаживают за собой. Вероятно, Виктор этого не делает, он ест через раз и спит как придётся. Абсолютно точно у него сухие губы. Они ощущаются по-другому. А как? Вот сейчас Виктор от возмущения обнажает два ряда зубов. Хочется пройтись языком по ним, почувствовать на вкус кровь из трещины на искусанной губе. В приятные размышления о гипотетическом Викторе врывается Виктор реальный. «Джейс, включись в работу, ты мне нужен! — Буквально хищная птица смотрит жёлто-карими глазами, злится. — Подай мел!» Талис с готовностью падает на одно колено, протягивая упавший кусок. Виктор со вздохом берёт мел, продолжает писать уже молча, не глядя на партнёра.       А Джейс возвращается в реальность, в которой он старался делать всю физическую работу в лаборатории. Виктор в некоторые дни по паре секунд собирался с мыслями, прежде чем нагнуться. Наверное, берёг больную ногу. Да, о ней стоит заботиться. Если здоровье станет хуже, они придумают какое-то устройство для поддержки, для которого понадобится снять мерки. Джейс так же, как сейчас, на коленях, попросит: «Виктор, снимай брюки, а то мерки неточные получатся…» У него снова разыгралась фантазия. Со вздохом Талис поднимается с пола, падает обратно на стул, пряча лицо в ладони, параллельно благодарит мироздание за полумрак в вечерней лаборатории, в котором не видно проявления его возбуждения. В его светлом будущем, Джейс аккуратно будет измерять сантиметром ногу партнёра, случайно обдаст её горячим дыханием. Мурашки побегут по спине Виктора, он покраснеет, отведёт взгляд: «Будь аккуратнее, пожалуйста». Тонкая и сухая кожа голени как бы случайно коснётся голой щеки…       — Джейс, что случилось? Посмотри на меня, — Виктор нагибается к партнёру, чтобы увидеть его красное лицо и услышать глубокое дыхание.       — Я просто задумался, — отвечает на вдохе, поднимает глаза и замечает, что взгляд хищной птицы стал взглядом встревоженного друга.       — Тебе плохо? Температура? Опять заболел? — Виктор прикладывает ладонь тыльной стороной ко лбу, на кончик носа сыплется мел. Его рука чувствуется ледяной. — Да ты горишь! — Ладонь касается щёк, открытой шеи, пачкая мелом тёмную форменную рубашку. Молодой и пылкий, разгорячённый, жадный до касаний, еле держится, чтобы не упасть на Виктора, лишь бы удержать его подольше на себе, закрывает глаза.       — Просто уже засыпаю. Я умоюсь, вернусь, продолжим работу, — Джейс срывается со стула, идёт к выходу. Виктор включает лампы в лаборатории.       Талис боялся этих мыслей, бежал от них, и поэтому каждый день носил книжку в лабораторию. В прошлом болтливый и общительный, он боялся смотреть на партнёра, чтобы не выдать, как же его тянет касаться и ласкать хотя бы взглядом. Не стоит заявлять о чувствах без предупреждения — Виктор не оценит. Он часто бывал скрытным и сдержанным, но под выращенным за годы холодным панцирем пряталось его пылкое и резкое сердце. Невозможно сразу достучаться до чувств, но можно растопить чужой лёд, и не побояться показать свою искренность. Джейсу нужно подготовиться как следует — выгадать момент, разузнать получше о вкусах Виктора, собраться с духом, позвать партнёра на встречу, наверняка выпить, чтобы самому расхрабриться, и проявить инициативу — в красивом месте признаться в чувствах. В худшем случае — Виктор откажет, предложит остаться просто коллегами, и запретит даже по-дружески хлопать его по плечу. В лучшей же ситуации, партнёр признает, что чувства взаимны и наверняка покраснеет. Джейс нежно полушёпотом спросит: «Виктор, можно тебя поцеловать?», а в ответ услышит осторожное: «Да», и они поцелуются, и будут жить вместе долго и счастливо.       Прошло некоторое время, прежде чем Талис задал себе главный вопрос: а привлекают ли Виктора мужчины?       Волей судьбы произошло сногсшибательное событие — в руки Джейса попала книга про любовь двух парней. Казалось, что девушки из книжного клуба, которые заглядывались на Талиса, увидев его интерес к книге, умерли внутри. А Джейс подошёл к роману как к настоящему учебнику. До этого момента, он носил книги, скрывая, но эту читал везде даже с некоторой бравадой — да, мне это интересно, да, я не стесняюсь, да, пусть знает вся Академия.       К сожалению или счастью, всей Академии увлечённость молодого исследователя Джейса Талиса была неинтересна. Но коллеги вкус в литературе оценили.       — Это твоя? — У Скай округляются глаза. Она обращает внимание на обложку книги, которую Джейс читает, как обычно, в перерыве.       — Обменялся со знакомой, — переводит глаза на лаборантку Джейс, — не до конца понимаю, девушкам действительно интересны такие отношения?       — Ну, это популярное произведение… Действительно хорошее. Мне показался сюжет интересным, и отношения между персонажами… правдоподобными. Иногда химию между двумя мужчинами описывают странно, — Виктор что-то роняет, металл звонко стучит по металлическому верстаку, — а здесь в отношения веришь, чувствуешь, что встречаются два любящих человека.       — Тебе есть с чем сравнить? Про любовь мужчин много пишут? Надо будет ещё почитать. — К Джейсу и Скай молча подкатывает Виктор на стуле и протягивает руку. Талис без слов понимает, отдаёт партнёру книгу.       — Да, много. В основном, пишут девушки для девушек. Думаю, отношения между парнями это экзотика. И в физическом плане, девушка не узнает, как парень с парнем себя ведёт в близком общении, и вообще… — делая глоток чая, Скай захлёбывается, Джейс старательно стучит лаборантке по спине, краем глаза замечая, как Виктор тщательно изучает книгу.       Успокоив раскрасневшуюся от кашля Скай, Талис обращает внимание на Виктора — тот, сидя спиной к коллегам, перелистывает страницы, аккуратно кивает. Джейс боится вздохнуть громче обычного и не отводит от затылка партнёра взгляд. Впервые Виктор не проявлял открытого пренебрежения к роману — ни одного потирания переносицы с тяжёлым вздохом, ни одного возмущённого взмаха рукой. Пролистав книгу до середины, партнёр что-то там читает, добродушно хмыкает, кладёт томик на стол, спокойно, скорее себе под нос комментирует: «Действительно правдоподобно…», и возвращается к рабочему месту. Джейс ошарашенно смотрит на Скай, которая оборачивается на него и выглядит поначалу озадаченной, но в секунду на её лице начинает играть лёгкая ухмылка. Вот и ответ на главный вопрос.       Шли дни, и Джейс не переставал восхищаться ни романами, ни Виктором. За одно утро разрушился установившийся, было, хрупкий мир между ними. Работа идёт ни шатко ни валко, Скай занимается расчётами по формулам. Без результатов нельзя продолжать работу, и Талис, как обычно, устроивший себе перерыв на чтение, погружается в книгу.       —… Джейс, давай сходим туда, как на это смотришь? — Партнёр задаёт явно не риторический вопрос. Джейс слышит только конец обращения и поднимает глаза.       — Виктор, прости, я немного прослушал, — Талис прикладывает все силы, чтобы выглядеть милым и достойным прощения, — ты куда-то на обед предложил сходить? Может, в лаборатории поедим, как обычно? — Но распахнутые от изумления глаза лаборантки выдали, что речь идёт не об обеде. И смотрит с шоком она прямо на Виктора, лицо которого с каждой секундой становится всё белее от ярости.       — Джейс, мать твою, Талис! — Виктор поднимается со стула, и теперь угрожающе нависает над партнёром, заставляя убрать книжку и стыдливо отвести взгляд, — учёный, исследователь, образованный человек! Не может найти в себе сил отложить эту вату для мозга, и задуматься о чём-то кроме мужчин из романа! Джейс, ты — мой партнёр, почему я не могу на тебя положиться? Почему я не могу даже поговорить с тобой? — Вот эти вопросы точно были риторическими. Виктор отходит, устало потирает переносицу, сам смотрит в потолок, даже не устанавливая зрительный контакт.       Джейс испытал стыд. Стыд за неуместные мысли по отношению к Виктору, стыд за игнорирование. Талис, как молодой юноша, не мог рассказать о всей глубине своей проблемы и оправдаться, ему осталось только перетерпеть грубо высказанную истину. Но Виктору удалось достучаться — было принято решение убрать книгу на остаток дня, и ради Хекстека, и ради Виктора, не читать в лаборатории. Пускай Джейса полностью прожуёт и выплюнет сентиментальная влюблённость, горячее сердце зачерствеет, но Талис научится смотреть партнёру в глаза, научится сосуществовать с мыслями об их совместной близости и перестанет прятаться за книжкой.       В этот же вечер, когда Скай уже ушла, а солнце заходило за горизонт, на сегодня работу решили закончить. После скандала Виктор за весь день не сказал Джейсу ни слова. Должно быть, партнёр пока что зол и обижен, ему нужно время, чтобы отойти и подумать. Талис уже надевает форменный пиджак академии, когда решает попрощаться первым.       — Хорошего вечера, Виктор, — кладёт ладонь на ручку двери, ведущей в коридор, когда слышит недовольный возглас партнёра.       — Джейс, ты меня не подождёшь? — Виктор встаёт из-за рабочего стола и начинает собираться, — опять зачитаешься, споткнёшься. Я волнуюсь.       — Я решил больше не читать на работе… Постой, — понимание окатило его ведром воды, Джейс с недоумением смотрел на Виктора, который уже подошёл к выходу, — волнуешься? Ты за меня волнуешься? — Опирается на выходную дверь, убрав книгу под мышку и глядя на партнёра.       Виктор переводит взгляд с пристально смотрящего Джейса на его руки, свободные от привычной книги. Очевидно, он совершил ошибку, и сейчас разговаривал не с Джейсом в трансе, а с Джейсом сосредоточенным, любопытным, и жадным до знаков внимания. Талис смотрит сверху вниз на партнёра, который, вопреки ожиданиям, не выглядел смущённым или потерянным.       — Да, и поэтому каждый раз провожаю домой из лаборатории. Отправляю отдыхать, когда есть возможность. — Виктор глядит своими ясными глазами прямо и спокойно, и в его интонации нет ни тени иронии или шутки. Волосы будто горят от закатного солнца. — Потому что я волнуюсь. Потому что ты мне небезразличен.       — Что? — Непонимающе протягивает Джейс, перед взором которого проносятся часы, проведённые вдвоём. Он медленно обмякает, скользя вниз по двери.       — Поэтому я навещал тебя больного. Интересовался твоими книгами. И терпеливо наблюдал, как ты читаешь вместо работы, — паззл складывается прямо на месте, заставляя щёки и уши гореть от стыда. Часто забившееся от волнения сердце как будто заставляет всё тело трястись крупной дрожью. Джейс не может опустить взгляд на Виктора, — поэтому я злился, когда ты меня не слушал. Смирялся с тем, что герои книжки важнее чем… — Виктор запинается, ища слово, — наша работа.       — Послушай меня, — Талис начинает горячо объяснять, — всё как раз наоборот…       — Джейс, — перебивает Виктор, — скажи мне одно: мои чувства взаимны? — Слышна сталь в голосе. Волнение Виктора выдаёт только сдерживаемый прерывистый вдох в конце.       — Да, — Джейс наконец опускает взгляд, смотрит в карие глаза, в которых читается спокойствие, — ты мне тоже небезразличен. Но не так я хотел это обсудить. — Талис ухмыляется, скрывая смущение. Сейчас от Виктора его отделяет буквально один шаг и роман, крепко прижатый к груди. Партнёр смеётся в ответ.       — Джейс, тот первый роман — всё ещё твой любимый?       — Один из, — в ответ на это Виктор рукоятью трости притягивает его за плечо ближе к себе, а второй рукой хватает за подбородок.       — Тогда ты горяч, крошка. И я так давно тебя хочу.       Дыхание Виктора щекочет подбородок, и книга из рук летит на пол, потому что Джейс сразу обхватывает ладонями лицо партнёра, втягивая того в поцелуй, не сдерживаясь, проводит по чужим сухим губам языком. Тонкие, шершавые, мягкие, так и хочется укусить. Почему-то губы не размыкаются в ответ на поцелуй. Виктор без опоры в виде трости начинает терять равновесие, и хватается за плечо Джейса, в ответ на что тот бесстыдно прижимает партнёра к себе, поддерживая за спину и поясницу. Виктор запускает руку в короткие волосы на макушке, буквально вырываясь из поцелуя, и слегка ошарашенно, со смешком спрашивает:       — Куда-то торопишься? — Талис в ответ лишь тяжело дыша облизывает губы.       — Виктор, — партнёр хмурит брови, — так тебе всё-таки нравится беллетристика?       Вместо: «Джейс, помолчи», Виктор со вздохом накрывает его губы своими.

***

      — Я не думал, что ты целоваться полезешь. Я не думал, что ты умеешь.       — Ну я умный и красивый. И у меня были девушки, вообще-то.       — Учитывая, как ты целуешься — мне их жаль. Надо было больше романов читать…       — Эй!       — Не переживай, научишься. Ученье — свет.

***

      Недели шли, Виктор уже не гневался на Джейса за чтение в лаборатории. В один из дней, когда Талис снова погрузился в книгу, партнёр отвлёк его одним простым вопросом: «Что читаешь?». В ответ на что Джейс бросил томик на стол и его как прорвало: он пересказал весь сюжет, рассказал какой же мужчина главной героини идиот, какая сама героиня идиотка, и что единственный здравомыслящий персонаж истории — антагонист. Спасибо автору, что у антагониста любовная линия с другом главной героини, вот у них точно будут гармоничные и счастливые отношения. Несмотря на скомканность и сбивчивость изложения Джейса, Виктор слушал внимательно, старался предугадать неожиданные повороты, местами неодобрительно мотал головой и громко возмущался. Так в традицию вошла работа под пересказ сюжетов книг.