Перепутали

ヾ○ヾ○ヾ○ヾ

Рассвет оранжевыми языками вылизывает комнату мага, пока за дверьми другие ученики уже вовсю галдят, смеясь до скрипа, направляясь на занятия. В комнате Минхо полный переполох: разбросаны по полу вещи, одна из подушек валяется у подножия кровати (рядом с чёрными носками), а пара белых носков наверняка где-то под тумбочкой... Сонный, подскочив с кровати, когда звуки подростков в коридорах окончательно разбудили мозг, он начал спешно собираться, одеваясь и попутно закидывая подушку обратно на кровать, к самому изголовью, откуда из вороха одеял донёсся недовольный стон... Ли торопится, руками расчёсывает и зачёсывает за уши вьющиеся непослушные волосы, наспех застёгивая как назло мелкие, скользкие пуговицы на рубашке. Ладошки потеют. Спешка буквально выталкивает его из комнаты, где он тут же натыкается на своих друзей. Чонин и Сынмин выпучили глаза как-то оторопело. ― Что? ― маг надувает щеки, когда нервно вздыхает от такого внимания и мнёт губы. ― Минхо ты... ― неуверенно тянет Сынмин, пока Ян, со вспыхнувшими в жажде сплетен глазами, пытается заглянуть через плечо в его комнату. Подлетевший сзади Чанбин кидается на плечи младших, повисая, громко здоровается и треплет Чонина по ярко-рыжим волосам. ― Ну вы долго ещё? Почти все "львы" уже собрались в кабинете! Нам не хватит места у самого стола. Минхо?? ― наконец-то замечает его Бин, не скрывая эмоций непонимания и недоверия, оглядывающий Ли с ног до головы. ― Ты почему в одежде Слизерина?? Ты же гриффиндорец!! В эту минуту Минхо готов провалиться под землю. В самое подземелье, к лягушкам и змеям, только бы не сгорать прямо сейчас под ехидными взглядами и усмешками друзей. Он тут же вспыхивает, как помидор. Всё лицо пылает красным оттенком. Вместо тысячи слов - помятый Джисон в одежде Гриффиндора, который слизеринец, выползает из спальни Ли следом. Если бы только Минхо не был так занят всепоглощающей, пищащей в его голове, как корень мандрагоры, паникой, то увидел бы, как вытянулись лица друзей. ― Чагия... ― голос Хана был невероятно низким и хриплым, полностью соответствующим его устрашающе-безразличному взгляду, которым он окидывал мир из под чёрной как ночь чёлки. ― Мы перепутали од-... Пытаясь ослабить, оттягивая двумя пальцами чужой золотистый галстук от шеи, будучи в расстёгнутой до груди рубашке, дерзко открывающей медовые ключицы, слизеринец вперился своими острыми зрачками в три красные мантии, маячащие рядом с открытыми ртами. ― Их надо убить. Они знают слишком много. Вокруг всё ещё остающегося спокойным (и сонным) Джисона, гриффиндорцы устраивают суматоху. ― Нельзя. Джисон, нельзя...! ― уже шикает на него Минхо, когда тот достаёт палочку. Ли тянет его за собой по коридору, убегая от шокированных парней. ― Минхо! ― Отвалите! ― Эй, стой, Минхо! ― Отстаньте от меня блин! ― Ты должен нам всё рассказать! ― Я ничего не знаю! ― Просто сотри им память, чтобы меня не доставали! ― Ли выкрикивает это скорее для друзей, чтобы они просто отстали, но мантии продолжают шуршать при беге, когда троица их всё-таки нагоняет у дверей в туалетные комнаты для мальчиков. Они догоняют их, потому что Джисон играет нечестно. Он будто совсем не понимает правил игры и действует по-своему. Он всегда действует по-своему. И это всегда бесит Минхо. Слизеринец вжимает его в стену возле двери так, что не даёт возможности выбраться или отстраниться, оставляя выбор только пыхтеть, либо сдаться. Ли выбирает первое. К надутому и возмущённому лицу, Хан придвигается слишком близко. Чанбин, Сынмин и Чонин после бега резко встают как вкопанные, словно перед хищником, при лишнем движении со стороны готовым разорвать оленёнка в его лапах. Их оленёнка, вообще-то. Слизеринец нарочито медленно проводит носом вдоль скулы своего юркого мальчика, заставляя краснеть ещё больше, вдыхает их смешанные запахи с его тела, ведь не успели принять душ после вчерашней ночи и шепчет на ухо горячим дыханием, побуждая Минхо покрыться мурашками, без сил на сопротивление. ― Кажется из-за бурной прошлой ночи мы перепутали одежду, малыш... Ты же не хочешь пойти на занятия так, чтобы тебя неправильно поняли...? ― он элегантным движением своих тонких пальцев наматывает свой же галстук с чужой шеи на руку, чтобы держать контроль и в таком ключе. ― Мне придётся с самого утра раздеть тебя ещё раз, чтобы до занятий мы добрались в подобающем виде...) У Ли подкашиваются коленки. Гриффиндорец уже на грани того, чтобы слишком неправильно задрожать всем телом от этого расплавляющего взгляда тёмных глаз и от этих рук. Джисон одной рукой тянет за галстук, второй - удерживает мягкое запястье над головой, несильно вжимая то в стену, как и всё тело мага "вражеского факультета", воркуя над ним, совращая, искушая и заставляя сгорать под пристальным вниманием. Никто не решается подойти ближе. Незнакомые ученики и вовсе мельтешат мимо, стараясь лишний раз не оглядываться, чтобы не спровоцировать Хан Джисона, имеющего свою особую репутацию, из-за которой его боятся. Слизеринец оттягивает ворот рубашки Минхо, являя как доказательство его шею, украшенную алеющими засосами и ярким, жадным укусом на трепещущей от волнения венке. Его убийственный взгляд обращается на толпу. ― Он - мой. А вам следует держать язык за зубами и руки подальше от Минхо. Гриффиндорцы находят в себе силы отмереть только после хлопка двери туалетной комнаты, в которую Хан впихнул свою жертвочку. По ту сторону сразу послышались тихие угрозы от Ли вместе с шорохом одежды. ― То есть они... И они только что... А вчера этот Хан Джисон нашего Минхо... ― Чанбин жестикулирует с задумчивым видом, но не озвучивает ни один из выводов до конца. ― А он секси... В компашке плохишей-слизеринцев все такие горячие...? ― Чонин восхищённо накусывает губы, мягко постукивая по ним пальцами. Витает слишком далеко в облаках. Сынмин даже не хочет знать, насколько далеко и есть ли в этих облаках красная комната. Он со шлепком прикладывает ладонь к лицу, оттягивая вниз кожу, закатывает глаза почти до призрачных белых.

ヾ○ヾ○ヾ○ヾ

Минхо отчаянно носит рубашку только вплотную к шее, застёгивает до самой верхней пуговицы и затягивает покрепче галстук, чтобы засосы сходили вне досягаемости чужих глаз. Маг "львиного" факультета ходит в библиотеку, столовую, на веранду и обратно в комнаты только со своими друзьями гриффиндорцами, и избегает всяких контактов со слизерином. А потом всё равно ползут слухи. И о причине не сложно догадаться - чей-то длинный, ...острый, скользкий, приятный, упругий..., но вместе с тем всё ещё несносный, бессовестный язык, болтающий на всех перемещающихся лестницах школы Хогвартс, куда только доберётся. Сейчас, сидя за обеденным столом в Большом Зале, бедный пылающий от стыда Ли сжимал столовую ложку, всё ещё не притронувшись к супу, сверля в ней своё раскрасневшееся отражение. Потому что слизеринцы галдели на всю столовую зону. Бесстыдник Хан Джисон облизывал губы, сверкая зубами в широкой самодовольной улыбке. Его друзья: Хёнджин и Чан, только поддерживающе гудели, толкая в плечи. ― Ооо, наш малец затащил в постель гриффиндорца! ― Хван, в своей развязной форме, с закатанными рукавами рубашки, без мантии и со спущенным галстуком, хлопал в ладоши так, будто они только что победили в турнире по Квиддичу. ― Ты даже таким образом решил показать, что мы лидируем, да? ― присвистывал Чан, одобрительно кивая. ― Слизерин сверху даже в постели! ― ...Малолетние пубертатные идиоты... ― шипел на "змеиный" факультет Сынмин, грозно разрезая варёную морковку вилкой. А Ли упав лицом в ладоши пылал так, что у него кипели уши. Хан Джисон всегда был таким. Этот слизеринец был сумасшедшим ураганом, кубиком льда и искрой. Он был хаосом, самым настоящим, кружащим голову, сбивающим дыхание. Джисон никогда не следил за языком. Казалось, словно вообще не контролировал, что из его рта вылетает, но это было не так. Со временем Минхо понял, что этот парень - просто буйство в венах. Он был смелым. Действительно смелым во всех вещах. И это одна из причин, вселяющих страх и недоверие к этому слизеринцу среди других факультетов. Хан был продуманным болтуном, чётко целящимся в яблочко балаболом и хитросплетённым сплетником. А ещё Джисон был несомненно горячим. Поэтому когда тот перепутал раздевалки перед тренировкой по Квиддичу, и Минхо, как самый медлительный, остался там последним, к тому же без футболки, из него вырвалось что-то вроде: « ― Пиздец ты красивый. Я готов захлебнуться в слюне и даже не пожалеть об этом. » Ли понял, что попал. Прямо сейчас, в кругу друзей с факультета, на общем обеде, слизеринец был точно таким же - свободным. Джисон смеялся над подколами друзей, продолжая чувствовать себя уверенно, потому что он был откровенен в таких вещах. Да. Даже в таких вещах. Ему было нормально. Ему было окей. И, возможно, смотря на эту яркую улыбку Минхо мог бы даже не злиться... Но слизеринцу нужно было преподать урок.

ヾ○ヾ○ヾ○ヾ

― За чтооо.... За что меня прибивааать.... Неет.... Ну неееет.... Всё канючил Джисон вокруг своего гриффиндорца, пока тот прибирал кабинет после урока по практикам левитации. Минхо упорно орудовал метлой, дуясь, поджимая губы и стараясь не обращать внимания на наглеца, подбирающегося пальцами по ближайшему столу почти вплотную, чтобы хотя бы ненадолго коснуться оголённой кожи на запястье Ли. Он тут же получает по проворной конечности метлой. ― АУЧ! ― гортанно рычит Джисон на весь класс, потирая тыльную сторону ладони и смотря так потемневшими глазами, будто он сам дементор, готовый высосать душу этого мальчишки за такую напускную смелость. Но острые, сдвинутые на переносице брови слизеринца тут же расслабляются. Разглаживаются все мимические складки на лице, говорящие о раздражении и парень будто вновь теряется в чарах влюблённости, буквально пузырясь сердечками, продолжая ворковать. ― Ну если только губами...) Минхоо. Минхо. Ты можешь ударить меня губами~ Ли продолжает его игнорировать. Он не отвечает ему. Даже не смотрит на него! Это выводит из себя, почему-то ранит сердце и заставляет беситься в попытках сделать хоть что-то, чтобы до него снизошли. Чтобы этот Аполлон с самыми сочными губами и убийственным носом хотя бы просто взглянул на него. У Хан Джисона проблемы. Он знает. Он помешанный на каком-то гриффиндорце. Он знает. Но Минхо не "какой-то". И он Минхо очень любит. Он очень в Минхо влюблён. Поэтому слизеринец нервно облизывает губы и перепрыгивает через один из тёмных дубовых столов, чтобы встать прямо напротив Ли. В ход идут оправдания: ― Ну что я сделаю если ты такой хороший. Все будут мне завидовать, они уже завидуют. Ты у меня самый лучший. А твоя задница просто- Джисону прилетает по губам горстью белых совиных перьев для практики левитации. Он морщится, отплёвываясь от них, снимает с губ языком. ― Забудь о моей заднице на всю следующую неделю. ― грозно. Гриффиндорец звучал грозно. Хан от него слышал такое в первый раз. Конечно, для всеобожающего его со всех сторон Хана он всё ещё выглядел притягательно до скапливающейся на языке слюны и мило, но... Ли Минхо выглядел отстранённо. Он действительно был чем-то расстроен и расстроен так, что даже возвёл между ними дистанцию. Но Джисон не может не трогать Минхо. Это катастрофа. Он хочет его постоянно. Он задохнётся без дозы этих розовеющих ушей и убегающего взгляда. ― Это твоё наказание за слишком длинный язык. ― продолжает гриффиндорец, довольно усмехаясь про себя с того, как этот наглец в зелёном галстуке потерял дар речи. ― То есть...всю неделю...целых семь дней и семь ночей... ― Тебе нельзя подходить ко мне, разговаривать со мной и касаться меня. Иначе отсчёт недельного наказания начнётся заново. Джисон чувствует, как душа покидает его тело. ― Я умру. ― на полном серьёзе. ― Нет, Хан Джисон, ты не умрёшь. ― Я умру. ― он уже в этом уверен. ― У тебя будет время подумать над своим поведением. Слизеринец мечется, паникует, дышит чаще. Ли уверен, что его сердце сейчас колотится. Он первый раз видит Джисона таким. Джисон впервые перед ним сдался, а не наоборот. Это подкупает и Минхо неожиданно открывает для себя свою новую сторону. Просящий Хан ему нравится. То есть очень нравится. В том самом смысле. До жара внизу живота. Но гриффиндорец держится и знает, что продержится эту неделю без наглеца. Чтобы Джисон точно выучил урок и поменьше рассказывал всем направо и налево про то, какой Минхо замечательный. ― Минхо, нет, послушай- ― Мне пора делать домашние задания, Хан Джисон. Так что разговор окончен. Тебе тоже нужно готовиться к тесту. ― маг уверенно движется на выход, красная мантия покачивается на его плечах. Слизеринец мельтешит за ним следом. ― Детка. Прощальный. Ну сладуся. Ну пожалуйста. Не будет даже поцелуйчика?? ― Даже поцелуйчика. ― Ну хотя бы поцелуйчика!! Дверь красноречиво, краснозвучно захлопывают у него перед носом. Джисон остаётся в кабинете один, с бревном перед лицом вместо красивых блестящих глаз с пушистыми ресницами. ― Ах нет... ― в отчаянии скулит он шёпотом, вздыхая, страдальчески зачёсывая смольные волосы назад, зарываясь в них пальцами. ― Минхо... Вот чёрт, что же мне делать... Как же так... Айщ, да чтоб Запретный Лес вверх корнями перевернулся...

ヾ○ヾ○ヾ○ヾ

― ...Какой грубый секси-гриффиндорец :( Конечно же своими страданиями Джисон в первую очередь делится с Хёнджином, пока они сидят на каком-то скучном занятии по травоведению, разглядывая в старых книгах рисунки сотни одинаково противных корешков. ― Это мой секси-гриффиндорец, поэтому не называй его секси. ― Хан, опечаленно развалившись на столе, чиркал пером каракули в блокноте, чтобы создавать видимость учебного процесса и не получить от профессора подзатыльник. Хван и правда выглядел раздосадованным. Даже не менее, чем наказанный. Поэтому он очень хотел ему помочь, кусая губу и активно тряся ногой, пытаясь вспомнить что-то, чтобы разработать план. ― Слушай, Джисон. ― М... ― Я слышал, Минхо любит кошек. И если ты приготовишь оборотное зелье...) Глаза слизеринцев загораются идеей, коварством, надеждой и счастьем таким, будто перед ними на расстоянии вытянутой руки уже сияет успех. Но не всё оказывается так просто. ...Минхо возвращался с поздних занятий с учебниками в руках, на ходу делая заметки на листах с новыми терминами, чтобы позже аккуратно переписать это в конспекты. Во всех коридорах уже зажгли тёплые жёлтые огни, чтобы маги не заблудились, перепутав коридоры или сбившись со счёта лестничных пролётов. Он тихо-тихо открывает дверь своей комнаты с лёгким скрипом, даже если знает, что будить здесь ему некого - гриффиндорцу повезло получить пусть и маленькую, совсем крохотную, но свою комнату, где он мог свободно жить один. Возможно, она планировалась под складское помещение или когда-то была им, но что же с ней теперь! Милые круглые ночники из старых ламп стояли там и тут, в большом количестве были пледа, на кровати и стуле возле маленького письменного стола, заваленного учебниками из-за того, что здесь просто некуда было повесить полки. Ночники всегда вспыхивали по взмаху волшебной палочки мага, когда он возвращался вот так поздно, чтобы пусть и привычные предметы в темноте не напугали его. Но то, что сейчас лежало в его кровати - не было привычным. ― Вот же зелья...! ― шёпотом вскрикивает Минхо, подпрыгивая на месте от страха, когда что-то тёмное и пушистое шевелится в его постели. В свете золотистых ламп можно было разглядеть очертания кошачьих ушей и кошачьего хвоста, но это точно был Хан Джисон! Ли готов был поклясться. ― Джисон...? ― на пробу зовёт гриффиндорец спящего. Слизеринец, всё ещё привыкающий к новым ощущениям в теле, по-кошачьи прогибаясь в голой, между прочим, пояснице, потягивается на простынях, довольно зарываясь в них носом. Вдыхая запах своего любимого Минхо, он начинает утробно мурчать. Джисон. Начинает мурчать. ― Мы что-то напутали с зельем, поэтому я не смог превратиться в кота окончательно... Мрр... Минхо, ты же любишь котов? Любишь? Он смотрит узкими зрачками с золотистыми радужками на опешившего мага, сминая его подушку как кот лапками, словно чтобы тоже оставить на ней свой запах. ― Теперь ты будешь любить меня сильнее? Минхо, ты должен простить своего несносного кота~ Минхо, только не убивай~ Минхо, ну... Джисон уже не сдерживается, тянется пальцами к его ладони, пытаясь ухватить хотя бы за мизинец, но он выглядит таким уставшим и разморённым, что у него не хватает на большее сил. Ли вздыхает, сглатывая наваждение от такого слизеринца с кошачьими ушами. Они двигаются, вздрагивают, слышат его куда чётче прежнего. Хан вновь мурчит, опьянённо улыбаясь от такого пристального внимания к себе и своему телу. Минхо думает, что из-за мурчания парень вибрирует и ему от такой мысли становится жарко. Хозяин комнаты спешно бегает из угла в угол, раскладывая вещи и переодеваясь в пижаму, готовясь ко сну. Когда он забирается на кровать - кото-Джисон ложится ему на грудь и вздыхает сквозь мурчание так блаженно, что это чувствует даже гриффиндорец. ― Минхо, ты такой хороший... Ты так мне нравишься. Я никогда тебя не обижу. Я буду только любить тебя. Во всех смыслах. На всех поверхностях. Всегда когда ты захочешь. И никому никогда больше ничего о тебе не расскажу, если ты сам не попросишь. Я буду болтать так много о тебе только с тобой. Минхо, Минхо, Минхо... Мой Минхо... Хан довольно потирался о его ключицы, грел прохладный нос во вкусно-пахнущей шее и млел от поглаживаний по чёрным ушам, довольно обвивая бедро парня пушистым хвостом. А Ли всё не мог перестать улыбаться, наслаждаясь таким податливым кото-мальчиком, радуясь послушному Джисону и думая, что они всё-таки приготовят ещё пару-тройку таких неправильных оборотных зелий для их ночных, горячих и сладких игр.