Летняя практика

        Сидеть и скучать на практике не в правилах студенток. Она честно работала, пытаясь отвлечься от тяжелого романа в семестре. Не срослось, так уж получилось, он не понимал ее, она его, да и взгляды на учебу не совпадали. Профессора, что с них взять? Подружка посоветовала сменить объект, да как его сменишь-то? Просто так что ли?         Был у них в отделении врач, такой, что ноги подкашивались, Маша насмотреться на него не могла. И тут несчастье – поскользнулся прямо в больнице на мокром полу – санитарка мыла, много нового о себе узнала, да и сломал ногу. Лежал пару дней на вытяжке, потом уже дело на поправку пошло. Девчонка же, пока таскала утки да пыль с приборов протирала, всю голову себе извела мыслями. Как-то зашла к нему в палату: - Все, на хрен выберусь из больницы и в отпуск! Надоело!         Она чуть не заскулила от какого-то странного толчка в солнечное сплетение. Ноги непроизвольно скрестились, уменьшая нарастающее пульсирующее давление где-то чуть ниже лонного симфиза и чуть впереди от копчика. Фетиш у нее что ли на засранцев? - А ты чего здесь крутишься? - Так я убираюсь! – Она продемонстрировала мокрую тряпку.         Доктор, временно сменивший статус на пациента, сузил глаза. Он вальяжно устроился на постели и сложил руки в замок на груди. Заведующий терапией, Андрей Евгеньевич Быков, не был особо красив: длинноватое лицо, русые волосы с челкой на половину лба, карие глаза, саркастические до боли, тонкие, изогнутые в усмешке брови. Да плюс его милое отсутствие буквы «Р», доктор картавил, может, даже чуть гнусавил. Но никто не рискнул бы отметить эту его особенность. В очередной раз голос влек Машу впереди тела. Он был вполне себе ничего, чуть спортивный, а как носился, пока не обзавелся гипсом! - Ну, давай, убирайся! Скучно тут, - после недолгого молчания сказал Быков и зевнул, - ничего веселого не происходит. - А должно? – Улыбнулась практикантка. - Конечно! Это же больница! То интерны, то студентки!         Ей показалось, что заведующий подмигнул ей, затем стал выделывать большими пальцами круги и улыбаться. Она сделала вид, что смутилась, и вышла. Просто сил уже терпеть не было! Маша наплюет на гипс, в конце концов, у него же не там загипсовано! Там вообще костей нет!          Пару дней она строила в голове всякие странные вещи: Маша его хотела, определенно. Да, хорошая практика, пришел, увидел, налетел, переспал. А как же врачебная этика? С пациентами не спать, да и с докторами тоже. К Лорду все!          Маша дремала после тяжелых часов очистительных работ, когда мед сестры разговаривали: - Ты прикинь, недавно дежурный наш заходит в палату в травме, там мужик на вытяжке лежит, а на нем – баба. Говорит «Слезай!», а она ни в какую! Так и пришлось выйти и разрешить им закончить! - Совсем уже обнаглели! А как наш Андрей Евгеньевич? Скоро выйдет? - Ему сегодня гипс сняли, ногу эластическими бинтами зафиксировали – последняя ночь в отделении!         Дальше начались бытовые медицинские разговоры. У студентки забилось сердце: как это последнюю ночь? А на кого же она будет… неважно!         Маша рванула к нему в палату, залетела в нее и, раскрасневшаяся, остановилась в дверях. Андрей Евгеньевич отложил журнал, на одеяле красовалась замотанная нога. Он был в семейных трусах, и футболке с дурацкой надписью. - Я клининг-контроль не заказывал. - Я не для этого пришла! - Дневник тоже не подпишу, Любу попроси! - Вам, кажется, скучно было? – Маша сощурила глаза. - Эва как! – Быков поддался вперед. – И что ты предлагаешь, девочка-недоучка? - Сообразить что-нибудь! – Подмигнула она. - Беда! В больнице полно народу! Ночью приходи! Там и обстановка располагает! - Мы друг друга поняли? – Удивилась девушка. - Ладно, давай проясним, ты озабоченная студентка, увидела офигенного врача и решила, что надо нажить фибрилляцию желудочков, верно? – Маша удивленно кивнула. – Только вот мне непонятно, такие студентки обычно ждут, пока к ним самим подкатят. Вопрос: в чем подвох? - Да ни в чем! - Чего ждем?         Андрей Евгеньевич явно думал, что она выйдет, засмущавшись. Ха! После последнего семестра в академии, она еще и ни такое может выслушать спокойно, без эмоций. Разве что сердце забилось чаще, ускоряя ритм и требую немедленного прыжка на добычу. Палата люкс. Закрыть замок, шаг, два, губы, трусы…         Маша быстро обернулась и щелкнула замком. Быков приподнялся, не понимая, что сейчас будет. Она сорвала с головы шапочку, распушив каре рыжих волос, и запрыгнула к нему на постель, взгляд ярких глаз обжег его своей напористостью и желанием, не свойственным обычным влюбленным дурочкам. Вдруг Маша поцеловала его в губы, страстно и неожиданно, ее рука коснулась шеи за ухом, царапнула ее ногтями и обняла. Он ответил на поцелуй машинально, раскрыв губы и дотронувшись языком до ее зубов, а потом и пройдясь по небному шву и шершавой спинке языка. Студентка прилегла сверху, заставив его развести скрещенные ноги и почувствовать тяжесть и тесноту внизу. Поняв, что еще немного, и он сорвется (все-таки две недели в лежачем положении без женщин так просто не проходят!), Быков схватил ее за плечи и оторвал от себя. - Ты что совсем свихнулась, жертва гормонов?! - Сами же!.. - Я же не думал, что ты… чего ты делаешь? А ну перестань! Я запрещаю!         Девушка быстро нашла в ящике тумбочки вязки – универсальная вещь от (или для, кому как нравится) буйных пациентов. И как она только успела связать обе его руки за спинкой кровати!? Похоже ловкости ей не занимать! - Что еще вы мне запретите? - Я… - начал доктор гневную речь, но осекся, когда ее губы плотно прижались к его шее в районе сонной артерии, Маша глубокими поцелуями проходила по ней, ощущая усиление пульса. Ее наглая ручка крепко схватила заведующего терапией за колено и стала такими вот движениями подниматься вверх по бедру, перемещаясь на внутреннюю поверхность. Девушка успела задрать его майку и оставить еще пару следов своих жарких губ между ключицами и вокруг сосков, горячим дыханием она прошлась вниз по животу, резко выпрямилась и стащила с себя рубаху светло-желтого хирургического костюма. Быков честно закрыл глаза, но когда что-то неожиданно мягкое прошлось по его плечам, а потом теплое тело коснулось кожи, Андрей Евгеньевич не выдержал. Маша крепко прижималась к нему, когда он посмотрел на нее, она улыбнулась и вдалась бедрами внутрь, заставив его выдохнуть. Быков видел ее грудь, прикрытую от него своим же собственным телом. В тазу кровь уже не пульсировала, она била фонтаном, ударяясь в стены замкнувшихся сосудов. Она схватила его за подбородок и вновь поцеловала, проводя кончиком языка по кайме губ напоследок. – Ладно! Ладно! Правильно говорят, рыжая – бесстыжая! Отвяжи меня, причина эрекции! - Как грубо! – Девушка мигом рванула узел, освобождая затекшие руки своей жертвы. - Не грубее, чем привязать пациента и пытаться его изнасиловать! – Потерев запястья, Быков крепко сжал ее за плечи и перекинул на спину. Девушка ахнула. – Ты сама напросилась! Проси пощады, врач-недоучка!          Маша тихо простонала, чуть не задохнувшись, когда его губы накрыли ее, заставив забыть обо всем, кроме него. Андрей Евгеньевич быстро и умело стащил с нее последний элемент хирургического костюма. Руки у него были шершавыми, они сжимались на округлостях, хлопали по ягодицам, приподнимая ее таз навстречу своему горячему желанию. Она зацепила его больничный наряд, стягивая его вниз и открывая иллюстрацию из анатомического атласа в натуральную величину. - Зонд хоть раз ставила? – Маша помотала головой, - а вот я сейчас поставлю, фарингиально!          Она успела только выдохнуть, Быков быстро приподнялся, оказавшись бедрами на уровне ее лица и предлагая этот самый «зонд» попробовать на вкус. Девушка приподнялась навстречу, беспрекословно раскрывая губы, кончик зонда тут же оказался между ними, горячий, чуть солоноватый на вкус, пройдясь по всей ее улыбке, он скользнул внутрь. Руки Андрея Евгеньевича закопались в ее волосы, сжимая их и проходя, как сито. Маша схватила его за бедра, находя себе точку опоры и невозврата в реальность. Он медленно начал брать ее, действительно, доставая до глотки, она успевала дышать между толчками, иногда почти начиная кашлять. Быков вышел и выдохнул, прикрыв глаза, он почувствовал, как ее пальчики сомкнулись на его головке, опуская капюшон, а острый на грязные предложения язычок прошелся от основания до верхушки, завершив все это круговым витком и поцелуем с погружением.         После подобных наглостей, которые, как показалось Быкову, ей самой доставляли удовольствие, он уже не мог остановиться. Зведующий подтянул ее наверх, прошелся руками по изгибам тела, целуя в яремную впадинку и за ушами. Она стонала от нетерпения и стягивала с себя трусики, уже мокрые от желания.          Он поймал ее колени и прижался к ним, медленно разводя их, заставляя почувствовать его страсть и желание всеми частями бедра. Дойдя до внутренней поверхности, Быков даже сделал несколько поступательных движений, а потом резко развел ей ноги и прильнул к самой чувствительной части студентки. Маша сплела ноги за его спиной, втягивая доктора в себя, он поддался, хрипло выдохнув. В голове помутнело.          Она любила этот самый первый толчок, это была словно репетиция предстоящего оргазма, ее накрывала маленькой и легкой волной удовольствия и огромной волной страсти и желания. Набухшие части тела жаждали контакта, хотели быть использованными по своему биологическому назначению. На секунду они замерли, встретившись глазами, и этот взгляд решил еще больше, ее накрыло с головой, а его отключило от реальности и недавно кое-как сросшейся ноги. Маша приподнялась и оплела руками его шею, заставляя Быкова сесть и подтянуть ее на себя. В этом положении, она сжала мышцы и приподнялась, пройдясь напряженной грудью по его телу, а затем рухнула обратно, выгнувшись в спине и застонав, тихо, чтобы не было слышно в коридоре. Почти присвистнув от ее наглости и страсти, Андрей Евгеньевич стал мять ее ягодицы, затем сжал бедра и сам установил ритм, закрыв глаза. практикантка целовала его, не заканчивая поцелуи, чередуя их с покусываниями и стонами. Он упал на спину, когда все стало казаться неизбежным. Давай, еще пара толчков и все… но Маша слезла с него и погладила его грудь обнаженной ножкой, нахально улыбаясь, пока Андре Евгеньевич пытался отдышаться, она выгнулась, словно грелась на солнышке. - Сюда… иди…         Девушка покачала головой, спускаясь ножкой по животу до холмика его желания. - Пожалуйста…          Ее руки поднялись по его ногам до плеч, губы мягко и невесомо коснулись лба, а затем и его губ, она приподнялась и осторожно опустилась на дрожащий от нетерпения пенис. Его руки мягко погладили ее по спине, спустились вниз по плечам, в глазах появилась нежность. Она улыбнулась, он улыбнулся в ответ. - Поверила?         Быков схватил ее крепко-крепко и перевернул, Маша свесила голову с кровати, вцепившись в него когтями, и наслаждалась этими странными телодвижениями, доставляющими странное удовольствие. Он напрягся, как тигр перед прыжком. Она открыла рот, потом закусила губу, застучала руками по покрывалу, он тихо выдохнул. Наркоманским огнем ударила вспышка, напряжение быстро сменилась расслаблением, тело дрожало, ее словно ласкали волны.          Андрей Евгеньевич перевалился на бок, чуть поморщившись – задел ногу. Его веки дрожали. Пару минут они провели в молчании, просто лежали рядом и выравнивали дыхание.         Маша подняла ручку с часами: - Ну вот, час практики прошел. - Тебе ведь еще работать! – Усмехнулся заведующий, зевая и закидывая руки на спину. Ему было совершенно все равно, как он лежит, ноги устроились на подушке. – Давай, тряпку в зубы и убираться! Можно даже так, я не против! - Ага, сейчас. – Маша собрала компоненты своего внешнего вида и на удивление хладнокровно оделась. Для нее это было, словно, привычно… - Неужели никаких мук совести? - Нет. - Тогда в ординаторскую как-нибудь зайди, я тебя еще что-нибудь ставить научу.          Она засмеялась. - Посмотрим, Андрей Евгеньевич, если время будет.          Она улыбнулась, видя довольное лицо завтрашнего выписанного домой ломанного врача и вышла. Пора было работать.