Самый милый перевёртыш

      Школа на ушах, учителя на взводе, дети в ужасе, старшеклассники на все вопросы отмалчиваются, кто-то стыдливо прячет в сумку кирпич. Спустя 4 года колонии для несовершеннолетних в посёлок возвращается Санька Ераха, коево теперь в страхе величают Александром. Никому не было известно, кто его вернул, но дело явно не обошлось без знакомств родителей. Вдобавок директор сменился за два года до этого и нынешний не прочь «дать несчастному ребёнку второй шанс». Отговорить его ни у кого из учителей не вышло. Все ходили в страхе и предвкушении, не зная чего ждать. Кто-то считал, что он всё осознал и изменился, кто-то, что колония его ещё больше ожесточила, а кто-то, что он вернулся лично потягаться с Дюшкой за прошлые обиды. Но в одном были уверены все: с Минькой он ещё не закончил. Среди младших даже шли сборы на поминки. Но старшаки на это посмеивались и предлагали сборы на мандарины Тягунову в колонию. Они знали больше.

***

      Дюшка сидел на полу у шкафа, грызя в раздумьях ручку. Никак эти цифры не хотели складываться. Где же он ошибся? Хотелось уже выбросить этот задачник куда подальше, но экзамены сами себя не сдадут. И тут прозрение: минус! А дальше разочарование: он, Фёдор Тягунов, лучший математик в школе и забыл минут поставить! Куда ему с такой внимательностью в инженерное? Тут же в голове всплыл знакомый мягкий голос «Ты будешь лучшим инженером в городе и гордостью посёлка!». Улыбка расцвела сама собой. А ведь он тогда пошутил про инженерное. В голову даже мысль не приходила, что с его уровнем математики позволительно мечтать о таком. Минька тогда тоже шутил. Но так крепко эта добрая шутка засела в нём, что он и оглянуться не успел: а ему всего три месяца до поступления. И математику знает едва ли не лучше учителя. А всё после той 'шутки'. Взгляд невольно упал на виновника сего математического чуда – Минька тихонько сопел во сне, очаровательно надувая щеки. Дюшка загляделся, забыв про задачу и минусы. Сейчас парень наконец выглядел спокойным – в отличии от вечера и ночи. Что его родители, что Миньки, отели, чтобы он срочно переходил в другую школу. На уверения Дюшки, что в обиду он его не даст отец жёстко отрезал, что в колонию сына не отдаст, а ему только туда дорога и будет, если дать повод для драки. Минька – ходячий повод. Но и переводить Дюшку вместе с ним отказались, ведь с его пылким характером велик риск не поладить с новыми учителями, он и так рассорился почти со всеми, кроме математика. Ситуация почти безвыходная, но когда у Дюшки закончились аргументы и он был готов согласиться с ними, у Миньки началась истерика. В итоге, так ничего и не решив, родители отпустили детей спать и полночи Тягунов успокаивал парня, убеждая что никто не собирается их разлучать и если понадобится, он будет прибегать к нему после уроков, чтобы как обычно идти домой вместе. Получилось не очень, но Минька всё же заснул, всю оставшуюся ночь держа его за рукав кофты, которая и теперь зажата в его ладони, ибо, не желая будить его так рано, Дюшка просто выскользнул из неё. За окном громко чирикали птицы, весна вовсю вступала в свои права, прогоняя зимние холод и слякоть. Солнце ярко светило сквозь занавески, падая на вихрастую макушку на кровати. Дюшка снова улыбается и убирает задачник. С кухни идёт лёгкий аромат завтрака. Парень выходит из комнаты, тихо прикрывая дверь и идёт на кухню. Мама колдует у плиты, едва слышно напевая. Увидев сына, она улыбнулась и кивнула на стол: – Вон твой завтрак, знала, что опять рано встанешь. Как спали? Минька.. – Он уснул, мам, - Дюшка послушно сел за стол. - не без труда, но смог. Вы что-то решили? – Пока нет. Вроде решение единогласное, но не могут же его родители насильно перевести, когда он так против. А тебя вместе с ним правда никак. Дюшка верил ей. Давно прошло то время, когда они с отцом пытались отвадить его от 'больной' любви к Миньке. Родители упрямые, а сын упрямее в два раза, слишком уж хорошо перенял гены. Да и поддержка была в виде отца Миньки, которого никакие угрозы увольнения не брали. Мать только охала, но сына в обиду не давала. И родители смирились, надеясь, что это пройдёт. А позже – намного позже – прониклись искренностью их чувств и приняли. Так что теперь Дюшка знал, что перевести его действительно, иначе об этом бы даже не раздумывали. – В школу он сегодня не пойдёт, - мама неожиданно прервала его поток мыслей. – и завтра тоже. И домой пару дней идти не будет. Они слишком боятся, да и есть чего, мы полностью согласны. Ты уж его не выпускай из вида – кто знает, что у этого ненормального на уме.. Дюшка, занятый едой, лишь кивнул. А сглотнув, спросил. – А я могу остаться? Мать несколько минут раздумывала. – Мне бы не хотелось, чтоб ты пропускал уроки, ты же понимаешь, как важны экзамены. Он будет в безопасности, я сегодня дома, отец вернётся к обеду. Парень вздохнул. Хотелось поспорить, но она была права. С мамой сложно спорить, когда она говорит так мягко и смотрит прямо таки в душу своим нежным взглядом. Он никогда не сомневался, почему отец её полюбил. Сзади послышались тихие шаги, которые он узнает из тысячи. Обернувшись, Дюшка улыбается и протягивает руки, обнимая сонного парня. – Доброе утро, ты как? Мама тактично оставила их наедине. Дюшка в очередной раз мысленно вознёс её в ангелы. – Доброе..я нормально, - Минька стыдливо отвёл взгляд. – извини за вчера, я.. – Не надо извиняться, - перебил его Дюшка. – все перенервничали. Больше никто не сказал ни слова. Они стояли так в объятиях минуту, десять, час..с Минькой время всегда будто останавливалось. Он даже как-то поинтересовался у Лёвки, может это тоже какое-то научное открытие? Но тот лишь посмеялся, назвав его влюблённым дураком. Дюшка, вообще то, далеко не дурак. Но вот то, что влюблённый – никогда не отрицал. И не скрывал, сколько не кривились. А слова ему или Миньке никто сказать не смел, ибо сила его росла вместе с умом. Хотя до Лёвки ему всё же далеко..но с тем драться и не нужно. Их прервал тактичный кашель. В проёме стоял отец, который между прочим опаздывал и хотел есть, даже если его сын страшно влюблённый. Дюшка невозмутимо усадил Миньку рядом и встал, накладывая еду и ему и отцу. – Федя, сегодня я тебя отвезу, поэтому иди одевайся. Дюшка скривился. Он не любил, когда его называли Федей, но отец упрямо считал, что для Дюшки он слишком взрослый. Минька хихикнул и всё недовольство парня в миг улетучилось. Но времени у него теперь не так много, так что он спешно пошёл собираться. Он знал, чего ради такая предосторожность. Как бы не встретить одну известную личность по дороге. Дюшка всё ещё помнил своё обещание пырнуть его при первой встрече. Хотя, конечно, сейчас он бы не стал. Первый бы не стал. А вот если к нему полезет, или к Миньке.. Ну тогда прощайте мама и папа, здравствуй тюрьма строгого режима за убийство повышенной жестокости. И без всяких кирпичей.

***

      Никакого Саньки в школе он не встретил. Зато чересчур часто рядом околачивался Коля Лысов. Тоже боялся, как и все. Смешно. Почти вся школа боялась одного парня, который когда-то пырнул мальчика слабее себя. И никто не думал, что будь на месте Миньки кто-то посильней – кровь бы понадобилась самому Саньке. А Дюшка не боялся. Теперь пришёл черёд Саньке его бояться. И судя по тому, что ни разу за день они не пересеклись – хотя он точно был в школе! – черёд не только пришёл, но и настал. Тягунов усмехался этим мыслям. Скажи это его тринадцатилетней версии – бывают же в жизни перевёртыши! А Коля боялся больше других. И Дюшка знал, что не кулаков, не мести за 'предательство', о котором Саня наверняка и не знал; нет, боялся он, что тот снова подойдёт к нему со своей дружбой. Противно Коле было от него и от себя четыре года назад. Давно он забыл это всё – и вот, привет из прошлого. Утро прошло почти как обычно, не считая прилипчивости Коли. Прямо таки дежавю. Но в этот раз Дюшка не возражал. Всё же, сейчас они с бывшей 'макакой' друзья по-настоящему. А вот после школы его ждал сюрприз в виде Миньки, поджидающего его у выхода. Сказать, что Дюшка удивился, не сказать ничего. А ещё разозлился – зачем он так рискует? Куда смотрела мама? – Не злись, - сразу же попросил Минька, стоило Дюшке подойти. – дай скажу сначала. Я ночью на самом деле не уснул, а думал. Долго думал про всё. И знаешь, что понял? Прошло четыре года. Всё изменилось. Все изменились. Мой папа, Коля, ты. А я? Что я, буду так же ходить и трястись от страха перед ним? Может ещё кирпич взять? – Минька скрестил руки на груди, поджав губы. - Надоело. Надоело бояться и быть слабым. Пускай катится этот Санька ко всем чертям, буду я ещё трепещать перед ним. Мне уже не тринадцать, я могу постоять за себя. Вот. Теперь можешь злиться. Но Дюшка уже не злился. Его переполняли..удивление, гордость, восхищение. Минька правда пришёл к нему, без какой-то либо защиты, готовый дать отпор, если понадобится. – И что, совсем уже не боишься? – Боюсь, - признался Минька, - но знаешь, уже не так. Дома я боялся сильнее, а сейчас, чем дольше я тут, тем меньше боюсь. А с тобой вообще не боюсь. Дюшка улыбнулся, заключая его в объятия. Это был ответ без слов. И Минька тоже крепко обнял его, расслабляясь в родных руках. Тут он заметил, как позади Дюшки стоит и смотрит на них ОН. Тоже руки на груди скрестил, хмурится немного от солнца и смотрит. Видит, что Минька его увидел. И Минька почувствовал, что ему совсем не страшно. Ему хорошо. Он позже скажет Дюшке, что увидел его. И обязательно расскажет, как в эту минуту он стал самым сильным и самым смелым на свете. А сейчас, улыбаясь, он утягивает Дюшку за собой и вокруг них весна, поют птицы, цветёт сирень, кипит жизнь. Он подставляет лицо ветру и смеётся. – Да, случаются же весной перевёртыши! – А ты мой самый милый перевёртыш, - улыбается Дюшка позади него. Минька краснеет и счастливо улыбается, крепко сжимая его руку.