Древние страницы Хогвартса. I

Перед традиционным рождественским ужином она хотела заглянуть к Блэку. Подняв руку для стука в дверь, она поняла, что ей тяжело будет видеть Сириуса. Сейчас. Сегодня. А возможно так будет всегда… Он всегда был для неё кем-то важным — другом, союзником, человеком, который никогда не ставил происхождение выше личности. Для него же она была очередной подругой, с которой можно посмеяться. И эта небрежная лёгкость в их общении часто пробуждала у неё смешанное чувство: горьковатую радость от их близости и лёгкую грусть от осознания, что она никогда не сможет быть чем-то большим для него. Она решила поговорить с ним позже, однако дверь уже распахнулась. Сириус растерянно моргнул и улыбнулся: — Ты решила зайти за мной перед ужином? А я боялся, что ты меня избегаешь.  Видя поднятый кулак, он предположил, что она просто не успела постучать. — Да, я хотела отдать тебе… мммм… — сказала Джози, заметив какое-то движение выше.  Сириус резко втянул её в комнату. Он захлопнул дверь ногой, и сверху посыпались веточки и листики. Джози по инерции остановилась у самой стены чуть левее дверного косяка. Она бросила недоумённый взгляд на него, но он пожал плечами: — Омела. Джози нахмурилась, во-первых, потому что омела обычно в дверных проёмах не росла, она росла над ними. А во-вторых, сам факт того, что Блэк не хотел соблюсти традицию под омелой, оскорбил девичью гордость. Он обернулся и разочарованно пнул обломанные листочки. Пауза затянулась на секунду дольше, чем следовало. Джози почувствовала, как предательски начинает колотиться сердце. Сириус медленно перевёл взгляд на остатки веток у двери, затем снова на неё. Джози наконец вспомнила, зачем вообще пришла, и протянула ему свёрток: — Держи. Это карта. Сириус взял пергамент, но развернул не сразу. Его взгляд задержался на её руках чуть дольше, чем нужно. — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость! — Сириус произнёс фразу-активатор, ткнув палочкой в пергамент.  Он завороженно наблюдал за тем, как карта наполнилась линиями и буквами. Он развернул и посмотрел на свою же комнату: — Джозефина Дамблдор? А я думал, ты приёмная. Джози почувствовала, что щёки потеплели, и она поспешила сделать вид, что ей очень интересно играть с кисточкой балдахина ближайшей кровати. Затем Блэк открыл карту с директорской башней и посмотрел на следы, которые оставлял Дамблдор за собой, вышагивая свои мысли. Он расхохотался — громко, совершенно по-мальчишески счастливо: — МЕРЛИН, ОНА РАБОТАЕТ! Сириус вскочил на ноги так резко, что кровать жалобно скрипнула. Он снова уткнулся в карту, водя пальцем по движущимся именам. Сириус ыглядел так, будто ему только что подарили целый мир. — Мы сделали это… — выдохнул он уже тише, почти неверяще. А затем, не подумав ни секунды, резко повернулся к Джози. — Ты понимаешь, что это значит?! Он шагнул к ней так быстро, что она даже не успела отреагировать. — Мы теперь можем пройти где угодно! Мы будем знать, где Филч, где преподаватели, где вообще все! Его глаза буквально горели: — Джози, это гениально! И прежде чем сам успел осознать, что делает, он схватил её за плечи и закружил вместе с собой по комнате, смеясь так искренне и свободно, что у Джози на секунду просто перестало получаться дышать. — … я ничего не… — пыталась отбиться она. — Нет, договариваться — это вообще целое искусство! — уверил её Сириус, но медленно отпустил, — Я в долгу у тебя. — Ой, нет, нет, нет. Я не переживу ещё одну татуировку на тебе, — запротестовала Джози. — Кстати об этом, — Сириус задрал рукава и показал ей чистые руки. — Ого… ты их свёл? — голос чуть дрогнул. Она всегда говорила, что ей не нравились его мания делать отметки на себе… но… — Как у тебя получилось? — Я бы ни за что их не свел, — сказал он серьёзно, — Просто перенёс туда, где… не так заметно. Он тыкнул палочкой в грудь, прошептал что-то, а затем провел ею по руке и вывел татуировку на предплечье. Джози грустно улыбнулась, кивнув: — Ну… я пойду… — Подожди, — он тронул её за плечо, — Что не так?  Желудок сделал кувырок, но она промолчала. — Джоз, я — могила, — он немного присел, чтобы посмотреть ей в глаза. — Это глупости, — она улыбнулась чуть мягче, — Не бери в голову. — Оооо, как я могу не брать в голову глупости? — тут же усмехнулся Сириус, — Я адепт глупостей! Можно сказать — главный зачинщик!  Джози тихо выдохнула, шутка была смешная, только смеяться не хотелось. Она не смотрела в глаза, не отрывала взгляд от его предплечья. — Знаешь… — тихо сказала она, — раньше мне казалось, что это глупо. — Что именно? — тут же спросил Сириус. — Желание оставлять что-то на себе. Цепляться за события. Делать их… частью себя. Сириус чуть склонил голову, внимательно слушая. Джози медленно пожала плечами: — Но… у меня впервые появилось что-то, что я действительно не хочу потерять. Пауза. — Я готов… ну… если это не слишком сложный рисунок, — Сириус слегка покраснел и спрятал татуировку обратно, чтобы она перестала на неё так глазеть. — Что? — Я могу сделать тебе татуировку, — повторил он. Джози отступила: — …нет, я не…  — Да ладно, это не больно! — улыбнулся он. Она открыла рот, но тут же закрыла его снова. Символ древней магии… не будет ли опасно Сириусу знать, как он выглядит? — Я не боли боюсь… — начала Джози. И прежде чем она договорила, он уверено сказал: — Тогда у меня в комнате в одиннадцать, — а потом добавил, — пошли на ужин, уже жрать хочется… С этими словами он сложил и спрятал карту, а потом направился к выходу, словно ничего не произошло. Словно в его комнате не стояла девушка с шокированным лицом. *** Рождественский ужин традиционно проходил в весёлой обстановке. Развлечением года была игра «угадай животное», каждый брал особую конфетку, которая меняла голос волшебника. Затем вытягивалась карта, на которой написано то животное, что нужно было изобразить. Блэк мечтательно развалился и лениво ковырял еду, с ещё меньшим энтузиазмом перебрасываясь фазами с какой-то девчонкой из Когтеврана. Хоть Хагрид был не слишком придирчивым собеседником, но Джози старалась слушать его, но мысли всё время возвращались к разговору, часам, что стояли неподалёку и ухмылке Сириуса, которая сопровождала все его выходки. Какая-то второкурсница сунула ей в руки миску, и Джози совершенно машинально достала оттуда что-то. Девочка громко цокнула: — Это печенье с предсказаниями, нужно было взять одно, — укоризненно сказала незнакомка. — Ой, извини, — Джози попыталась положить одно печенье обратно, но девочка быстро убрала от неё миску. — Раз взяла, значит они оба твои.  Джози покосилась, но не прокомментировала, а девочка добавила: — Мы не можем не вынести той ноши, которая нам предначертана судьбой. Джози резко подняла глаза и сжала печенье в руке слишком сильно, но девочка уже пошла раздавать печенье дальше.  — У Сивиллы… у мисс Трелони большой потенциал, — промурлыкала профессор прорицания, словно успокаивала Джози.  Но это было излишним, ведь её успокоили именно слова девочки.  Древняя магия — могущественная штука в её руках, руках пятнадцатилетки. Тайны основателей Хогвартса, которые недоступны никому, даже таким великим волшебникам, как Дамблдор. И эта ноша… её судьба… а значит… Возвращаясь назад, Сивилла тронула ладонь Джози и произнесла: — Обязательно вскрой в той последовательности, в которой вытащила. Одно сейчас, а второе в новом году.  … она вынесет эту ношу. *** В одиннадцать она не пришла. Сириус спустился в гостиную и стал ждать там. Он не знал, чего больше хотел — чтобы она пришла, или чтобы не пришлось смотреть ей в глаза, когда она этого не сделает. Густая тишина гостиной Гриффиндора давила на виски.  Он проснулся в кресле с одеревеневшей шеей — часы показывали три. Была глубокая ночь, когда кажется, что весь мир вымер, а ты случайно забыт среди теней. Ждать было бессмысленно. Он поднялся в холодную спальню. Сириус швырнул пижамные штаны на кровать, собираясь переодеться, но вдруг замер. Тук-тук. Тихий, но отчётливый. — Да? — его голос прозвучал хрипло, неуверенно. Кажется, это сон. Но дверь приоткрылась, и на пороге стояла она. — Я… струсила, прости, — прошептала Джози. Сириус хмыкнул и прислонился к набалдашнику. Честность этой девчонки его убивала год за годом.  — Ты ведь никому не скажешь, правда? — спросила она. Сириус услышал, как в её руке что-то хрустнуло. Значит она пришла с эскизом. — Я же тебе должен, — напомнил Сириус.  Она кивнула. Молча вошла и закрыла за собой дверь. Никаких слов, только мягкий щелчок замка. Звук оказался громче, чем всё, что он слышал за последние часы. Почти как выстрел. — Покажешь? — спросил он, кивнув на эскиз в руках. Она протянула лист. Сириус взял его, будто это было нечто хрупкое, почти живое. — Давай сначала нарисуем эскиз? — предложил он, разглядывая три линии имитирующие огонь. — Давай, — кивнула Джози и сняла свитер, оставшись в майке на тонких бретелях.  Сириус скользнул взглядом и заставил себя смотреть на неё как обычно. Чтобы не соблазнять себя, он отвернулся и разжёг камин, чтобы помещение быстрее наполнилось теплом. — Сможешь потом перенести татуировку с лопатки на рёбра? — спросила она, убирая волосы на одну сторону. Она достала из своей небольшой сумочки бинты, вату и кожный антисептик. Когда Сириус коснулся её плеча, она содрогнулась. Кожа под ватой горела, будто спирт нанесли на свежую рану. Зато внутреннее напряжение ушло. Сириус открыл маркер ртом, оставив колпачок в зубах. Одной рукой он придерживал Джози за плечо, а второй повторял эскиз. Кожа под пальцами была горячей… огненной… будто комната была остывшей. Сириус не дышал. Или дышал? — Откуда у тебя магловские вещи? — спросила она отвлеченный вопрос.  — В последнее время многие маглорождённые после Хогвартса возвращаются в мир маглов, но пишут старым друзьям, — сказал Сириус, перекатывая колпачок в губах. Он подправил последнюю линию и сказал: — Готово. Джози посмотрела на плечо в зеркале в ванной, коснулась контура маркера — и кивнула. Затем вернулась в комнату и просто сказала: — Начинай. Сириус оторвался от мыслей и взглянул на неё. Не на эскиз. На неё. — Ты уверена? Она усмехнулась, но не озлобленно, а как будто не могла поверить, что он — именно он — так спрашивает. — Я — да, или ты спрашиваешь, потому что Сириус Блэк внезапно стал не уверен в себе? Она прошла мимо него, и Сириус не спешил оборачиваться, лишь щёлкнул пальцами, будто собирался идти на дуэль. Раздался едва уловимый шорох. Не громкий, но в гробовой тишине комнаты он прозвучал оглушительно. Сириус почувствовал, как по его спине пробежали мурашки, прежде чем мозг осознал - это звук покрывала. Она легла. На его кровать. Кровь ударила в виски так резко, что в ушах зазвенело. Внезапно он осознал миллион незначительных деталей: как пахнет его постельное бельё (он же менял его на прошлой неделе?); что на одеяле до сих пор лежит та самая книга, которую он вчера листал перед сном; что комната внезапно стала невыносимо маленькой, а воздух — густым, как патока. Его ладони внезапно вспотели, и он незаметно вытер их о брюки, прежде чем наконец обернуться. Медленно. Словно Макгонакал крикнула очередное «Блэк, немедленно за мной». Нет. Обычно это вызывало усмешку. А сейчас… сейчас Сириусу было не до смеха. — О, ну да. Разрешения, конечно, просить не надо, — пробормотал он, стараясь, чтобы это прозвучало насмешливо. — Когда ты в последний раз просил разрешения? — усмехнулась она в тон ему. Но пальцы Джози сжимали покрывало, а глаза смотрели в стену. Сириус достал машинку из комода, и занялся подготовкой то и дело незаметно вытирая руки о брюки. Он наконец сел рядом с ней.  — Могу я узнать, что символ означает? — не удержался он. — Это — моё рождение, — она ответила быстрее, чем подумала, а затем закусила губу, потому что сказала лишнее, и потому что не хотела отвечать на другие вопросы.  Сириус не знал, смеётся Джози или нет. Она просто повторила его слова, которые он говорил ей, когда речь заходила о татуировках. Он не знал, как реагировать.  Просто включил машинку. Вибрация от неё пошла по пальцам. Он сделал первый штрих — и тут же остановился. Кровь. Только капля, но — его ответственность. Его рука. — Всё нормально? — спросила она, не поворачиваясь. — А у тебя? — Нормально, — её голос чуть дрогнул, но не от боли. Он продолжил. Каждая линия — как выдох. Каждый укол иглы казался ему громче, чем он был на самом деле — будто машинка выстукивала прямо по его нервам. Сириус чувствовал, как под его пальцами напрягаются мышцы её спины, но Джози не издала ни звука. Только когда он проводил особенно долгую линию, её дыхание становилось чуть глубже, чуть медленнее, и он невольно подстраивался под этот ритм. Чёрнильные капли смешивались с кровью, и он вытирал их аккуратно, стараясь не касаться кожи дольше, чем нужно. Но разве можно не заметить, как под его пальцами пробегают мурашки? Как её тело отзывается на каждое случайное прикосновение? *** Сириус проснулся не в постели, а поверх покрывала. Поясница ныла от жёстких складок одеяла, шея — от неудобной позы. Голова была ясная, но тяжёлая, как после бессонной ночи. Он медленно повернул голову. Постель хранила тёплый, чуть пряный запах её волос. Он вдыхал его, будто проверял не было ли всё произошедшее вчера сном. Джози вчера лежала и сидела на его кровати. В какой-то момент она сняла свою майку, чтобы он перенёс татуировку с плеча на рёбра.  У него были «взрослые» журналы, но увидеть своими глазами… пусть и простое белье… это было феноменально… Но он выронил из рук волшебную палочку, не из-за этого, а потому что она закричала. Резко, на вдохе, словно звук вырвался против её воли.  На каком-то странном инстинкте он прислонился лбом к её спине, пытаясь отдышаться — она не оттолкнула. Потом осторожно, почти испуганно, провёл ладонью по её волосам. Она не ответила, но и не отстранилась. Возможно, это был даже не жест утешения, а что-то более простое — почти детское — стремление убедиться, что всё в порядке. Он не знал, почему это так его задело. Наверное, потому что она до этого не стонала ни разу. Терпела. А потом вдруг — закричала. И в этой боли он увидел настоящую Джози. Не ту, что всё держит в себе, а живую. Теперь, лежа на смятом покрывале, Сириус прикрыл глаза ладонью. Солнце било в окно, но ему хотелось зарыться глубже в подушку, чтобы снова утонуть в этом странном состоянии — между паникой и чем-то тёплым, что разливалось под рёбрами каждый раз, когда она вчера улыбалась над его дрожащими руками. На полу лежал эскиз. Он поднял его — бумага всё ещё пахла чернилами и едва уловимо — ею самой. Сириус не осознавал, что улыбается, пока уголки губ не начали ныть от непривычного напряжения. *** Татуировка чесалась так, что хотелось содрать кожу. Джози прижала ладонь к рёбрам, морщась. Пульсирующая боль напоминала о том, как упрямо она настояла на переносе рисунка с плеча — несмотря на то, что Сириус прямо сказал: лучше сделать это после заживления. Он едва коснулся лопатки. А у неё возникло ощущение, что её резали тупым ножом. Это было так больно, что она не выдержала.  В тот момент неважно было всё: её одежда, уязвимость, секрет. Просто то, как он утешал её. Никакого «прости», ни намёка на «я же говорил», ни попытки отговорить, а просто… руки… Тогда она перехватила его взгляд, ей казалось, что он ненавидел себя в тот момент — за боль, за шутки, за то, что согласился. Или ей казалось.  — Всё в порядке, — выдохнула она. Ему. Себе. Тишине. Миру. Сириус продолжил переносить татуировку, не видя слёз, не зная как сильно она прикусила щёку изнутри. Просто сделал то, что она просила. Без жалости. Как будто она была равной ему.  Финальную обработку и перевязку он сделал сам. Криво. С большим количеством пластыря, от которого потом пойдёт раздражение. А потом… тихое «спокойной ночи» и всё. Только вот уходить совсем не хотелось. Но и оставаться в его комнате причины не было. Джози подошла к окну в одной сорочке и обняла себя, прижимаясь к стеклу. Внизу — снег. А вдали… то, что она давно откладывала. Джози решила: если предсказание окажется удачным, она пойдёт на третье испытание сегодня. Проблема была в том, что она вытащила сразу два печенья, и последовательность была, мягко говоря, условной. Она произнесла считалочку и выбрала одно. Разломила. «Всё получится», — гласила надпись. *** Тяжёлая дверь из древнего камня с глухим стуком захлопнулась за спиной Джози. Она оказалась в огромной зале, освещённой тусклым голубым светом от магических факелов, встроенных в стены. На полу, покрытом трещинами, были выгравированы руны, которые пульсировали мягким сиянием. Прямо перед ней стояли три массивные статуи, высотой около четырех метров каждая. Они изображали рыцарей в тяжёлых доспехах, с огромными мечами и булавами. Джози держала в руке письмо, в котором сообщалось следующее: «P.S.: Древняя магия — это не только сила созидания». Когда она сделала шаг вперёд, одна из статуй ожила, и её огромный меч опустился с неожиданной быстротой. Джози едва успела увернуться, но второй удар последовал моментально. Это застало её врасплох. Лезвие прошло вскользь по её правому плечу, оставив глубокий разрез в одежде и рану, из которой сразу хлынула кровь. — Чёрт! — вскрикнула она, скрывшись за колонной. Ей хотелось прижать рану, но пришлось здоровой рукой вытащить палочку Слизерина из волос, а больной попытаться вытянуть рябиновый отвар. Вторая статуя уже подняла булаву, и её удар разнёс в щепки колонну, осыпав Джози каменной крошкой. Она инстинктивно перекатилась в сторону и, задыхаясь, рванула к другой части зала. Несколько бутылочек выпало из сумки и рассыпалось по полу, но она успела залпом выпить один пузырёк. «Нельзя останавливаться», — пронеслось в её голове. Третья статуя с мечом двинулась на неё с другой стороны, вынуждая её прыгать, карабкаться и скользить вдоль разрушенных балок, чтобы избежать смертельных ударов. Лёгкие горели, каждый прыжок отзывался болью в раненом плече, а ноги начали слабеть от напряжения. Ещё один удар булавы вскользь задел её, и Джози упала, зарываясь руками в пыль и осколки камней. Чуть стянувшаяся кожа на плече лопнула, и она почувствовала, как боль распространяется по всему телу. Из последних сил она поднялась. Воспоминания о том, что древняя магия может разрушать, были смутными. Все заклинания, что Джози зубрила, но никогда не использовала, словно растворились в её сознании. Джози остановилась и попыталась сосредоточиться. — Ну давай же… — прокричала она, подняв палочку, к которой успело прилипнуть некоторое количество нитей с древней магией, — Вспомни… Депульсо! Всё, вообще всё в этом зале отшвырнуло от Джози. Благо колонны и стены выдержали. — «Вам понадобиться подготовка» и «ясность ума», — раздраженно процитировала Джози. Но в глубине души понимала, что поспешила на это испытание она сама. Передышка была недолгой, одна из статуй мгновенно переместилась к ней и замахнулась булавой, Джози послала заряд Экспелиармуса в статую. Булава отлетела вверх. Наблюдая за злой статуей, рука которой была больше её лица, Джозефина поняла, что решение было крайне глупым.  На инстинктах она вскрикнула: — Акцио, булава! — и огромное оружие полетело в сторону Джози, разрушаясь о стража. К счастью, в результате этого безумного манёвра страж был наполовину разрушен. Но пыль попала ей в глаза, а осколки поранили щёку. Она вжалась в стену и почувствовала, как древняя магия проникает в каждую её клеточку, наполняя её изнутри. — Редукто! — она разрушила до основания вторую статую. Но наполовину разрушенный страж продолжал воевать с Джози своими же остатками, пока третья статуя пыталась разрушить колону в центре зала и похоронить Джози в этом зале навечно. Она чувствовала, что её собственные знания скудны, а своей магии было слишком мало. Она всё время пользовалась древней магией и палочкой Салазара для усиления заклинаний, и просто не могла, не умела контролировать свою магию. «Я никчёмна», — с грустью осознала Джози, но не позволила себе останавливаться. Черпая силу из источника, она представила, как молнии древней магии объединяются в один мощный заряд, который испепелит третью статую. Именно так и произошло наяву. Осталась только половина статуи, которая бросала в неё всё, что попадалось под руку. — Как же звучало это сраное… Делетриус, — Джози расщепила остатки второй статуи. Пространство изменилось, засчитывая ей «победу». Она с громким стоном опустилась на пол. Все запасы зелий были разбиты, бадьяновая мазь без предварительного наложения швов могла сделать хуже. Запас слёз феникса она не пополнила. Дышать было больно, скорее всего, ещё и рёбра сломаны. Чтобы закончить и выбраться, ей надо ещё и отсмотреть воспоминание… она медленно поковыляла к омуту памяти, прижимая плечо к себе. Зал окутался мягким светом, и перед Джози возникло смутное, почти призрачное воспоминание: хранители древней магии, чьи голоса звучали словно эхо, говорили с Исидорой Маргонак [персонаж Hogwarts Legacy], как с несмышлёным ребёнком. Маргонак, скрестив руки на груди, смотрела на них с явным раздражением и упрямством, которое Джози понимала до глубины души. Она знала этот взгляд. Это был взгляд человека, который чувствует себя недооценённым и отвергнутым, которому не объясняют, но только запрещают. «Они забыли, что перед ними подросток, а не ребёнок», — подумала Джози. — «С нами нельзя разговаривать с высоты своего превосходства. Она, как и я, хочет узнать и понять причины. Хочет чувствовать уважение». Её мысли побежали дальше. Джози понимала, что Исидора наверняка пыталась доказать свою значимость, свой ум, свой талант. Но вместо того, чтобы объяснить ей природу древней магии, риски и последствия, своим равнодушием и отказом поделиться знаниями хранители толкнули Маргонак на путь самостоятельных экспериментов. Джози глубоко вздохнула. Она понимала, почему хранители так себя вели. В отличии от Исидоры, Джози была знакома с магией с детства. Она понимала, что в её руках сила, которая не имеет себе равных. И если она попадет не в те руки, то… Но воспоминание закончилось. Джози, спотыкаясь, вывалилась в зал картографии, оставляя за собой капли крови. Каждый шаг отзывался невыносимой болью, а тело с трудом подчинялось воле. Запасы рябинового отвара, который мог бы притупить боль и остановить кровотечение, были растоптаны стражами. Она осмотрела плечо: рана глубокой рваной линией уходила к ключице, и ещё кровоточила. Каждое движение отдавалось резкой болью в боку — сломанные рёбра напоминали о себе. Правая рука, вывернутая в неестественном положении, висела безжизненно. — Чёрт возьми… — прошептала Джози, с трудом опускаясь на колени. Воздух был сухим, будто вся магия, только что окружавшая её, испарилась. На мгновение тишина заполнила пространство, пока на картинах не проявилась три фигуры хранителей. — Мисс Дамблдор, — голос Чарльза Руквуда был строгим, но не без доли заботы. — Вы в ужасном состоянии. — Я знаю. Мне нужен директор. Профессор Фицжеральд, пожалуйста попросите его прийти и взять с собой рябиновый отвар, — прохрипела Джози. Ниов моментально выполнила её просьбу. — Мне очень жаль, дитя… — начал Руквуд. — Я не подготовилась должным образом, — произнесла она как раз в тот момент, когда перед ней появился Альбус Дамблдор. Не «директор». Не «великий волшебник». Отец. Его обычно спокойные глаза теперь были острыми, как лезвие. Он не шагнул вперёд — застыл, будто боялся, что одно неверное движение разрушит хрупкое равновесие между ними. — Джозефина, — произнёс он мягко. Одно слово — и в нём вся гамма: укор, тревога, бессилие. Он протянул флакон с рябиновым отваром. Рука не дрогнула, но Джози заметила, как побелели его костяшки от силы хватки. — Больничное крыло. Сейчас, — в его тоне не было места возражениям. — Нет, — она покачала головой, — Ты должен мне… — Джози взглянула на портреты.  Вот в чём их проблема, они не видели в Исидоре равную, не относились к ней с доверием, не были честны с ней. — … довериться, — наконец закончила она.  Он ждал. — Пусть все думают, что я попала под Гремучую иву. Тишина. — Трансгрессировать в таком состоянии опасно, — покачал головой Дамблдор. Портреты замерли, будто боялись нарушить этот момент. Отец медленно опустился перед ней на колени. Его мантия раскинулась по полу, как крылья феникса. Джози склонила голову, словно говоря «я знаю». Дамблдор закрыл глаза. На мгновение. Когда он открыл их снова, в синеве появилась новая глубина — принятие. — Скоро ужин, пап. Это отличное время. Хагрид «случайно» найдёт меня по пути в замок и отнесёт в медпункт. Всё будет хорошо. Обещаю. — Ты так быстро выросла, — тихо произнёс отец.