Негерой асфальта

...Небо резко поменялось местами с землей. Перед глазами осколками калейдоскопа мелькнули асфальт, сухая трава, собственный байк... Из легких на миг вышибло воздух. Потом стало больно. Потом - никак. Над головой плыли и кружились облака. Под лопаткой что-то противно кололось. Это возвращало в реальность. Все-таки он жив. И Виталий, раскинув руки, радостно захохотал... Жажда жизни захлестнула его с головой, подобно резко накатившей волне. *** - Ну и где он? - Наверно в сотый раз спросил Холстинин. - Домой звонил. Никого. Значит выехал, - флегматично отозвался Маврик, играя с колесиком зажигалки. - Не дергайся, а? Вспомни из какой жопы мы с Максом к вам порой добирались. А тут, в родном городе... - Я так же помню, как всех вас однажды отоварили менты дубинками и... Сергей тонко усмехнулся. - Так там за дело было! Все, не трясись. У него еще десять минут. Опять же за задержку концерта минут на двадцать еще никого не линчевали. На моей памяти. Владимир только вздохнул, глядя в спину умчавшегося курить Маврика. Да что он понимает? Конечно, в поиске приключений на задницу Серега с Утконосом - редкие специалисты, но поэтому-то никто и не дернулся бы, пропади они снова... Другое дело - Виталик! Без его вездесущего присутствия на чеке, без его азартной ругани, и даже без запаха сигарет, было как-то пусто. Вздохнув, Холстинин прошелся по гримерке, гадая во что ухитрился влипнуть его басист. Мыслей по этому поводу было много. И все хреновые. Скрипнула дверь. В гримерку сунулась башка, обрамленная светлым хаером. - Пять минут до начала! - Спасибо, Мань! Виталик не пробегал? - Не-а! - Увидишь, скажи, что он - мудак, и пусть бежит уже сразу на сцену. Сашка хмыкнул, кивнул и умчался. А Владимир остался наедине с тревогой. Стало жарко. Ладно, время дойти до раковины и умыться еще есть. *** Кипелов отстраненно курил в распахнутое окно туалета. По идее, так делать не полагалось, но все вышло, как всегда, само собой. Пока дошел, пока пообщался по дороге с вездесущими группи... И времени бежать в курилку, уже не оставалось. За спиной раздались громкие шаги, торопливо выбросив окурок на улицу, Валерий поспешил принять невинный вид. Он уже хотел захлопнуть окно, когда на пороге туалета возникло видение. Потребовалось несколько секунд, чтобы Кипелов успел опознать в явившемся исчадии ада пропавшего Виталика. - Чё, совсем страшный? - Выдохнул Дубинин, верно истолковывая выражение лица вокалиста. - Мальчик кровавый в глазах? - Хуже! Вон, зеркало висит. Сам посмотри... Что стряслось? - С байка наебнулся, - емко пояснил Виталий и включил воду. - Ааа, бля!... Валерий вздрогнул. Если басиста простое движение рукой заставило вскрикнуть, то как же он грохнулся-то... Убитая красная футболка немного прикрывала общую картину, но ... - Давай помогу... Или, погоди, скорая тебя видела? На месте аварии? - Не до них, Валер, концерт... - Виталь... - Перестань. Играть буду и все тут! Если хочешь помочь - найди мне футболку, пожалуйста. А то я сегодня малость стремный в голом виде. - Сейчам Вову к тебе отправлю. С футболкой, аптеч... - Валер, замри! Какой Вовка?! Он же с ума сойдет! Давай эта херня между нами, а? По-человечески прошу... - Ладно, понял - не дурак. Я быстро. Валера умчался, а Виталик медленно сполз на пол. Он чертовски устал, добираясь до ДК, а еще предстояло, избавиться от лохмотьев. - Пальцы двигаются и слава богу, - буркнул Дубинин, подбадривая себя. - Вперед! *** Время поджимало. Холстинин хотел быстренько ополоснуть лицо водой и бежать на сцену. Из туалета послышались стоны, шипение и тихая ругань. В поле зрения успели попасть длинные волосы и исцарапанная спина. Хмыкнув Владимир торопливо закрыл воду, постаравшись выйти как можно тише. Внезапная догадка спутала все планы. Холстинин замер на пороге, вздохнул и, крадучись, вернулся обратно. Сердце дало перебой. Виталик. Его Виталик стоял, уткнувшись в чужое плечо. Чужак что-то шептал ему на ухо. Потом поднял голову. И Владимир торопливо отступил за стену. Замершее, казалось, сердце, застучало с бешеной скоростью, словно наверстывая упущенное. Холстинин до крови кусал губы, разрываемый десятком противоречивых желаний. - Вовка, где все? На сцену пора!.. Вроде как. Маврик. Холстинин медленно выдохнул. Вот не надо им сейчас скандала. И статью за разврат никто пока не отменял... Как и за нанесение вреда здоровью. - Да иду я. *** - Зараза. Больно... Закусив губу, Виталик на миг уткнулся лбом Кипелову в плечо. Валерий замер от неожиданности, гадая, что теперь с ним делать. - Да иду я, - послышалось из коридора. Услышав знакомый голос, Виталик вздрогнул и инстинктивно рванулся следом. - Куда? - Прошипел Валера, по возможности мягко хватая басиста за руку. - Давай хоть кровь смою до конца. - Некогда уже. Сама высохнет... - Буркнул Дубинин, стыдясь, что позволил себе расклеиться. - Футболку помоги надеть. Кипелов вздохнул. - Подними руки... Взял свою, в которой приехал. Ничего? - Да нормально. Целая и хорошо. Чертыхаясь Виталик кое как оделся, чувствуя как горят щеки. - Извини за всю эту херню... - Извиню, если не напрасно, и ты не рухнешь на сцене. Хмыкнув, Дубинин улыбнулся. - Не боись, до кулис дотяну. Все, погнали! Он был уверен, что Валерий не проболтается ни про аварию, ни про его минуту слабости. В конце концов, по сравнению с "подвигами" и фотографиями группы во время их общих тусовок, инцидент вообще не стоил того, чтобы о нем помнить. Но червячок сомнения все же продолжал точить Виталика. Секретов от Владимира у него раньше не было... *** - Блять! Ну наконец-то! - Все, погнали! Маврик, успокойся. - Я спокоен. Это Вовка вас убить хочет. - Идем. На сцене не убьет. - Парни, что сначала играем? Маврик фыркнул. - Герой асфальта. Мы приклеили тебе список, не беспокойся... - А ты отку?.. Ааа, понял. Вот самый раз щас... - Чего?.. Ладно, потом! Пошли что ли. Владимира трясло от злости. Пока пальцы чисто механически бегали по грифу, зажимая струны, гитарист гонял в голове одну и ту же ревнивую мысль, накручивая себя все сильнее. "Он опаздывал на концерт, трахаясь в туалете!" Перед внутренним взором то и дело возникало лицо Виталика: сонная улыбка, перышко из подушки, запутавшееся в растрепанных волосах... Такой утренний и домашний. Такой родной. И только его... Разум настойчиво напоминал раз за разом, что в каждом городе есть орава группи, вешающихся на шею им всем, что в их биографии мелькали жены... А вот восьмидесятые и их беззаботная юность - уже в прошлом... Но как же тогда съемные квартиры, номера на двоих в турах, торопливые поцелуи за кулисами, и все слова и обещания этого... этого... Владимир до крови закусил губу. Стоило только изгнать из сознания милый иллюзорный образ, как перед глазами возникал настоящий Дубинин. Басист улыбался как бы не шире, чем всегда, пел, носился по сцене, встряхивая волосами. В чужой футболке. Это выглядело неприкрытым издевательством. Или милой шуткой только для двух голубков. Гады! Ничего-ничего. Рано или поздно эта пытка закончится. И он выскажет все им обоим в лицо. И хорошенько врежет... обоим! Или просто плюнет под ноги и уйдет. Пусть делают, что хотят. Его больше это не касается. Или... - Холст, иди сюда, - доносится до сознания чей-то голос. Ах да, Маня! Выход к краю сцены... Вот уроды: Виталик почти виснет на Кипелове. Еще бы поцеловались тут при всех!.. Глубоко вздохнув, Холстинин приобнял Сашку, с усилием улыбнулся орущим и веселящимся фанам. Дальше как в тумане. Поклонился. Кинул медиатор. Ушел за кулисы походкой сомнамбулы. Отдал технику гитару. В полумраке перехода из гримерки на сцену отчетливо виднелись два знакомых силуэта. Идущих почти в обнимку. В бешенстве, забыв про все на свете, Владимир кинулся вперед. Оттащил за плечо вскрикнувшего Виталия и впечатал в стену. Дубинин побледнел. Кипелов попытался перехватить руку гитариста, но не преуспел. - Ты что творишь?! - Блять, ты вообще не лезь! - Холстинин оттолкнул Валерия. - А ты... Владимир сглотнул. - Вот не мог мне все нормально сказать?.. Нахера было выставлять меня идиотом? Я искал, звонил... Пока ты, забив на все, обжимался в сортире и... Вывалив все, что вертелось на языке последние два часа Владимир замолчал, тяжело дыша, словно после быстрого бега. Виталик нервно хохотнул и, скривив губы в болезненной усмешке, отпихнул руку Холстинина. - Отелло херов... Владимир молчал. Кипелов попытался что-то сказать, но Виталик торопливо мотнул головой. - Валер, не лезь... Не хотел говорить, конечно, но... Я с байка, когда на концерт ехал, наебнулся от души, - устало произнес басист, глядя Холстинину в глаза. - Валерка меня просто в товарный вид по-быстрому привел, чтобы нервы никому перед выступлением не мотать. А идиотом тебя даже выставлять, по ходу, не надо... Владимира затрясло. Не в меру услужливое воображение уже подкинуло картины возможных и реальных последствий аварии... А память безжалостно воспроизвела устроенную минуту назад сцену. - Виталь... - Отвали, Володь. Дубинин отодвинул неловко замершего гитариста плечом и пошел к выходу. Вдруг тишину коридора нарушили радостные голоса, смех и топот. - Парни, а чего это мы одни отдуваемся? - Маврика едва на сувениры не растащили, а вы тут заседание устроили. Валерий невольно улыбнулся и поймал Манякина за плечо. - Саш, ты на машине? Не пил еще? - Не успел, от группи отбивался... Не, ну как отбивался... А что? - Пошли на выход. По дороге расскажу. - Прям вопрос жизни и смерти? - Примерно. Александр пожал плечами. - Ну поехали тогда. Куда? - В травму, наверно. Но сначала Виталика догоним. - Так, я уже не понимаю нихера, но как скажешь. Щас только куртку с ключами заберу. Владимир рванул было следом, но Валерий решительно встал у него на пути. - Хочешь, чтобы он из упрямства пешком поперся? - Непривычно жестко спросил Кипелов. - Дай ему выдохнуть от всего этого. Холстинин замер, опустив голову. Вокалист был прав, как ни крути. - Я позвоню тебе вечером, - уже мягче добавил Валерий. - И не беспокойся: ничего не было и быть не могло. - Спасибо тебе, - хрипло отозвался Владимир. - Ладно, догони его... и извини за... - Да понял-понял, проехали. До вечера. Валерий торопливо ушел. Холстинин тоскливо посмотрел ему вслед. - Может расскажешь, что тут за драма? - Неслышно подошел к нему молчащий до сих пор Маврин. - Сперва Виталик за кулисами еле живой торчал, теперь на тебя смотреть больно. - Я так накосячил, Серег... - После долгого молчания тихо выдохнул Владимир. - Пошли в гримерку, трезвым я это просто не выговорю. Слушать Маврик умел. Он не притрагивался к бутербродам и выпивке. Ничего не говорил. Просто молча смотрел на Владимира и даже словно притушил всем привычный лисий огонек в своих глазах. Когда Холстинин закончил рассказывать, Сергей только вздохнул и налил себе водки. - Это надо запить... А ты, Вов, дурак. Но ты же и без меня это осознал, да? - Не то слово. Он Так посмотрел, словно... - Как бы не посмотрел - ты заслужил. Согласен? - Абсолютно. - Уже решил, как будешь извиняться? - Приеду завтра днем. Спрошу как он, что с байком... А там, как пойдет. Сергей закурил. - Уверен? Может лучше сразу обсудить? - Пошлет же... Байк он сейчас любит всяко больше меня. Им займется... Выспится потом... - Ну смотри сам. - Маврик вздохнул. - Но, по-моему, ты просто боишься, что Виталик тебя пошлет. - Боюсь, Серег, боюсь... Ведь пошлет же. Маврин молча закурил. С минуту он, щурясь, наблюдал за плывущим дымком, словно совершенно ушел в себя. Когда, Владимир уже решил, что друг ничего больше не скажет, Сергей осторожно сжал его плечо. - Отпусти ситуацию тогда... И вообще, вы же любите друг друга, как не крути... Не кончится все так просто. Помиритесь, Володь... Только прояви терпение. *** Звонить было страшно. Владимир так толком и не решил, что он скажет, когда Виталий откроет дверь. Чувство вины царапало горло, жгло изнутри, парализовывало каждое движение. "Выгонит нахрен, - подумал Владимир, нажимая на кнопку. - И будет прав". В подъезде царила тишина, нарушаемая лишь бубнежем телевизора из соседней квартиры. Кнопка работала вхолостую. Тихо выругавшись, Владимир постучался. Через несколько секунд томительного ожидания послышались шаги, и дверь распахнулась. На пороге стоял взлохмаченный Виталик в темном широком халате и со вкусом грыз яблоко. Левая рука висела на перевязи. - Привет, - тихо сказал Владимир, вздрагивая. Значит, все-таки гипс. - Привет. Заходи, - кивнул Виталий. - Дверь сам закрой. Чай, кофе? Холстинин выдохнул. По крайней мере его пустили. Мстить же посредством напитков со слабительным было для Виталика слишком мелочным. Хотелось верить, что они все же поговорят. - Кофе, - благодарно кивнул Владимир. И тут же спохватился: - Виталь, а у тебя же... Дубинин хохотнул. - Хочешь - сваришь. На двоих. Знаешь где что. Сыра с колбасой можешь настрогать. Владимир улыбнулся и принялся готовить. Больше всего он боялся тягостного молчания. Кажется, обошлось. Но душу грызло сомнение. Что-то подсказывало Владимиру, что скоро грянет буря. - В травме вчера прикол был, - вдруг начал рассказывать Виталик, садясь за стол. - Медсестрички узнали Валерку и все испищались. Он, скромный наш, на меня внимание переключил. Восторги по второму кругу пошли. Жалеют, переживают... И чуть не плачут все, что фотика ни у кого не оказалось... Ни за что не угадаешь, где я для кучи расписался. - На бланке? - Примитивно мыслишь. На своих рентгеновских снимках. Фотки, плакаты - это так, для всех... А вот внутренний мир музыканта увидеть не каждый сможет. Может у Ритки песню про это заказать, и всей группой -  на снимочки? Виталик тараторил, торопливо жуя бутерброды. Владимир пил кофе, почти не поднимая глаз. Чувство неправильности усиливалось. Словно они играют свои роли в нелепом кино. - Виталь... что с тобой в итоге? - Держи, - посерьезнел Дубинин, протягивая серые листы, исписанные шариковой ручкой. - Расшифровывай, если не лень. Но все же, считай, что у меня производственные травмы и больничный две недели. - Рука?.. - Да, ей хуже всего. Я же на нее упал. Ну и ребрам там, ноге досталось всякого... Но ничего серьезного. Таблеточки всякие навыписывали, физио... Владимир сжал бланки так, что побелели костяшки. Стало больно думать о том, чего стоило Виталику отыграть всю программу. - ...Сашка предлагал заезжать - довозить до больницы, но я же рехнусь так: дом-машина-больница. Сам тихонько гулять буду. - Не надо так. Давай я буду хоть через день заезжать, а? Я же... - Что "ты"? - Вдруг резко бросил Виталий. - Я забил на состояние байка, думал ситуация терпит. Это я не справился с управлением - и это только моя проблема. - Виталь... Владимир положил смятые бумажки на стол и осторожно протянул руку, собираясь приобнять Виталика. Но ладонь встретила пустоту. Дубинин отступил на шаг. - Лапы убери. Владимир замер. - Виталь, я понимаю, ты злишься и правильно, но... - Но мы сейчас нормально общались. Ты про это? Тон Виталика стал холодным и отстранённым, Холстинину оставалось только кивнуть. - Я рассчитываю сохранить место в группе и нормальные отношения. Ты не против? Кивок. - Да. Ты только поправляйся. - Конечно. Поправлюсь. Будем писать, репетировать, гастролировать. Но даже не подходи ко мне вне работы. Владимир вздрогнул и опустил голову. Таким строгим и холодным Виталика он никогда не видел. Холстинин за годы, прожитые фактически бок о бок, привык, что когда Дубинин злится, то он никогда не откладывает эмоции на потом. Ругается, матерится, раздражается от всего подряд... Доходило до скандалов, хлопающих дверей, долгих дней обмена ехидными репликами, постепенно становящимися дружескими подколами, за которыми следовало бурное примирение... Теперь все было по-другому. - Как скажешь. Только... Виталь, прости меня. Когда-нибудь. - Простить?! - Наконец вспыхнул Дубинин. - Да хрен бы с тем, что руки распустил. Хрен бы с твоей ревностью... Но ты решил, что я способен забить на всех... На то, что важно для нас - группу, музыку, фанов... Ты решил, что я реально способен всех подводить... как ты там сказал?.. тискаясь в сортире? Ты решил, что мне настолько плевать на тебя. Не доверяешь мне... Давай, говори теперь как тебе жаль, что ты любишь меня... - Я люблю тебя. - Бесцветным голосом повторил Владимир. Хуже уже просто быть не могло. - И не веришь... Хуйня это, а не любовь. Так, зажимания. Только в доме... Уходи, Вов. Просто уходи. - Как скажешь, - вздохнул Владимир, принимая упреки, и тихо вышел из квартиры. Виталий провожать не пошел. Как в тумане Холстинин спустился по лестнице и вышел во двор. - Послал? - Раздался за спиной тихий голос. Владимир резко обернулся. На перилах сидел Маврик. Он одновременно ухитрялся курить, жевать пирожок и, отламывая от него кусочки, подкармливать мелкую дворовую собачку. Холстинин даже удивился: и как он ухитрился пройти мимо рыжего? - Послал. А ты откуда? Навестить? - Не... Тебя жду. Мало ли. Вдруг тебе кто-то будет нужен? - Спасибо. Но как... - Сам говорил вчера, что днем пойдешь. Не вышел бы к вечеру - я бы знал, что помирились... Прогуляешься со мной до ветки, если планов нет? - Куда? Сергей улыбнулся и подхватил дворняжку на руки. - В ветеринарку. Смотри, какая хорошая девочка. Почти щенок. Себе возьму... а то иногда по вечерам совсем одиноко. - Как назовешь? - Машинально спросил Владимир. - Сейчас по дороге и решим. Идем что ли? На душе было пусто. Хотелось остаться в одиночестве, напиться, вырубиться... Но Маврик с его доброй улыбкой излучал тепло и заботу. Отталкивать товарища было бы нечестным. - Пошли. А что касается клички... Белка, Стрелка... Ритка... Маврик улыбнулся, легонько пихая в плечо. Стало легче, хоть и не надолго. *** Потянулись однообразные осенние дни. Дом. Быт. Зачитанные книги. Репетиции не приносили радости. Иногда Владимиру казалось, что Маврик, Саша и Валерий живут какой-то своей отдельной жизнью. Что-то активно обсуждают, смеются и стихают, стоит ему появиться рядом. Словно он чужой или прокаженный. Разумеется, товарищи с ним общались, но Холстинин все равно чувствовал невидимую стену. И от репетиций становилось откровенно хреново. А пустая квартира откровенно давила тишиной. В конце первой недели Владимир напился. Вечер и ночь прошли незамеченными. Утро принесло только муть и головную боль. Зато это отрезало от условностей внешнего мира. Позволило в лоб спросить вновь сидящих кружком музыкантов, что у них появились за секреты. - Да никаких секретов, - мотнул рыжей башкой Маврик. - Просто показывать пока нечего. Набросок. Кипелов покачал головой. - Сыграй. Может свежий взгляд... - Я для тебя уже тухлый значит, - усмехнулся Сергей и взял гитару. Маня же пшикнул крышкой минералкой и протянул бутылку Холстинину. - Поспорил бы я про свежий вовин взгляд... Еще раз усмехнувшись, Маврин тронул струны. Владимир закрыл глаза. Мелодия трогательно куда-то звала, мягко обволакивая сознание. Под конец у него даже заныло сердце. Словно кто-то шепнул ему на ухо: что все хорошее прошло, навсегда развеялось... - Здорово, - кивнул Холстинин. - В душу прямо... Только... Это немного не наш формат, не? - Доработаем, - мирно улыбнулся Сергей. - Есть мысли? - Сыграй еще... подумаю. Струны снова позвали в неведомые печальные дали, позволяя отдаться тоске еще минут на пять. - Подумаю, - повторил Владимир, когда Маврик закончил. - А я, кстати, Дуба вчера на осмотр возил, - вдруг подмигнул Холстинину Сашка. - Обещали в конце недели гипс снять. - Отлично! - Просиял Маврин, хлопая Владимира по плечу. - Как он там? А то я всего раз вырвался навестить. - Бесится, что рука под гипсом чешется. Заезжали в магазин - покупать спицы, так шоу там устроил. - Спицы? - Валер, ты никогда в гипсе не ходил? - Опередил Маню Сергей. -  Вот тебе не понять. А их под гипс суют и чеееешут. Маврик изобразил неземной кайф. Музыканты заржали. - Так вот, - усмехнулся Манякин, - Виталик ходил такой про номера спрашивал, потом на нитки перешел... И все таким, знаете, манерным голосом. Потом смотрит на меня и выдает: ну, дорогой, выбирай, я же обещал тебе шарфик... А там вообще-то нехилая очередь из теток скопилась, пока он развлекался. По студии прошла новая волна смеха. - Виталик выжил? - Спросил Сергей с самым невинным видом. - Выжил. Я в этот момент очень старался провалиться под землю... И это... Вов, зайди к нему. Он же явно на стенку там лезет от скуки. - Он сам попросил? - Резко, аж позвонки заныли, вскинул голову Владимир. - Нет. Но... - Нет, значит, нет. - Буркнул Холстинин, отворачиваясь к чехлу с гитарой. - Давайте работать уже. *** Заканчивалась вторая неделя. Владимир что-то читал, что-то пытался делать по дому, вспоминал, что что-то надо поесть. Тащился в студию. Жадно ловил в разговорах имя Виталика. Слушал, как к нему заходил Маврик, прихватив с собой отъевшуюся дворняжку, а та художественно погрызла раздолбайски брошенные на пол джинсы. Слушал, что Валерий видел на столе Виталика разложенные фотографии за все прошлые годы. - ...а я даже не видел их раньше. Ни "Волшебные сумерки", ни "Альфу"... На фото всем составом, то есть. Уже выглядят такими раритетами. Да и наши из восьмидесятых тоже, кстати, такие... - Реликтовые, - закончил Маврик. - Ископаемые. Будто не мы вовсе. - Володь, - понизил голос до шепота Кипелов, когда Сергей с Александром увлеклись воспоминаниями. - Володь, зайди к Виталику. Он же по тебе скучает. - Ты лучше всех знаешь, что там было... Он сам потом сказал, что не хочет меня лишний раз видеть. - Ну сказал и сказал... Что ты теряешь? С каких пор ты стал таким... послушным? - Потому что я виноват. - Как знаешь... но вот вернется Виталик на следующей неделе. И что? Будете как чужие тут... Выдержишь? Владимир пожал плечами. В жизни, наполненной безнадежным ожиданием, появился постепенно появился новый пункт. Дежурство во дворе. Вечером, после разговора с Кипеловым, Владимир действительно поехал к Виталию. Попав в пробку, он оказался в знакомом дворе, когда уже совсем стемнело. Холстинин с тоской уставился на ярко освещенные окна. Сейчас он поднимется. Постучит... Ага, только у инженера-энергетика с высшим образованием может не работать звонок. Раньше бы они посмеялись над этим, а потом пошли бы, возможно под пиво, устранять поломку. Итак, он постучит и... Владимир вздрогнул: пока он мечтал, свет в окнах погас. Выяснять лег Виталик спать или, например, смотрит в темноте ужастик или еще что-нибудь, не хотелось, и Холстинин поехал домой. На второй день Владимир вернулся. Был еще день. А у подъезда на перилах сидела группа молодежи. Девочки смеялись и держали в руках плакаты и пластинки. Один паренек неуверенно наигрывал на гитаре "Улицу роз". И музыкант торопливо зашагал назад. Попадаться в руки фанатов не было ни настроения, ни сил. На третий день Владимир бегом влетел в подъезд, не давая себе ни на что отвлечься. Внутренний голос нудил в ухо: сейчас или никогда. Сердце колотилось как бешеное, едва не заглушая стук в дверь. - Да! Иду! - Раздался радостный голос Виталия. Дверь распахнулась. - Ты? - Я... Виталь, как ты? - Гипс сняли. А ты... ты чего тут забыл? Владимир подавлено молчал. Голос стал совсем холодным и не шел ни в какое сравнение рядом с тем, как он звучал из коридора. - Виталь, я... я не могу без тебя. Что мне сделать, чтобы... - Не моги где-нибудь в другом месте, ладно? - Устало выдохнул Дубинин и захлопнул дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел. *** Виталий посмотрел на закрытую дверь. - Вот ведь придурок, - буркнул он, тупо глядя в зеркало перед собой. Перед глазами, кадрами из диафильма, проносились воспоминания. Полет с байка. Отчаянное голосование на обочине. Страх за оставленный покореженный байк. Страх опоздать и подставить группу... Боль пришла позднее - едва схлынула первая волна адреналина. Стоило только, выходя из машины, узнать время и выдохнуть: успел!.. Больше всего хотелось ломануться в гримерку. Глотнуть чаю или чего-нибудь крепкого. И хотя бы на пять минут уткнуться в Володьку. Выдохнуть перед выступлением. Услышать, что все будет хорошо... А потом закружилась башка. Виталик оперся на стену ДК спиной и лениво посмотрел на плывущие по небу облака, дожидаясь, когда крыша вернется на место. Внезапно пришло осознание: он мог сдохнуть. Еще бы немного и... И парни нервно курили бы в гримерке, пока Володька безостановочно звонит. В пустую квартиру. В больницы... Виталика затрясло. В этот момент он принял твердое решение: никто не должен узнать про аварию. Как минимум до концерта. А если ему повезет, то все останется между ним и Харлеем. Опоздал и опоздал. Байк сломался. Ну правда же: сломался... Виталию продолжало везти: как заправская группи он проскользнул в ДК через черный вход. Никем не замеченный добрался до туалета... Встретить там Кипелова оказалось не худшим вариантом. Виталий был уверен, что вокалист не проболтается про аварию. Когда Валера его "чинил", Виталию даже стало в какой-то момент весело. - Вода холодная... Эй, йод-то нафига? Он же щиплетсяаа... Все, я понял: ты меня лапаешь!.. И я даже не хочу знать откуда у тебя тоналка. Он молол всякую чушь, а Валерий мирно улыбался, явно все понимая. И про адреналин, и  про мандраж: все же Виталик, несмотря на беспечный тон, не был стопроцентно уверен, что отыграет концерт до конца. Голова снова предательски пошла кругом. Некстати вспомнилось, сколько он в детстве перелетал с великов, качелей, гаражей... И неизбежное отцовское понимание: "Мальчишка же!". Теплая поддержка: "Цел?.. Ну хорошо, а ссадину заклеим сейчас. И штаны покажу как зашить, а то маму напугаем..." Но сейчас отца уже не было. В глазах вдруг предательски защипало. Вздохнув, Виталий позволил себе на миг уткнуться в плечо Кипелова. - Эй, ты чего? - Встревожено шепнул Валерий, осторожно приобнимая его. - Уверен, что готов? - Да, Валер... Все путем будет. Погнали! - Футболка!.. Подними руки, не извивайся. Гитару тоже надену... - Должник навеки... Ну что, дадим жару? Валерий засмеялся, осторожно хлопая его по плечу. Жару они, действительно, дали. Одна воспламенившаяся проводка чего стоила. Увидев изменившегося в лице Кипелова, Виталий жестко запретил себе прикалываться над немного суеверным вокалистом хотя бы в этот раз... А вообще, все было удивительно хорошо. Концерт шел по плану. "Адское пламя" не вызвало паники в зале. Пьяные фаны не штурмовали сцену. А Виталик только удивлялся: откуда у него только силы берутся. Неужели все еще адреналин?.. Где-то давно ему встречалась фраза, что лучшая больница для капитана - это мостик корабля. Что же, ничего сверхъестественного, что для музыканта таковой является сцена. Правда, портило настроение состояние Володи. Даже по своим меркам гитарист казался сдержанным и замкнутым. Неужели он все еще злится за опоздание? В какой-то момент Виталий поймал себя на мысли, что скачет вокруг Владимира, словно щенок. Психанув, он отошел на половину Маврика и не возвращался обратно до перерыва. За кулисами Виталик с облегчением скинул гитару на руки технику и растянулся на полу. - Бляаааать... - Воды?.. Скорую? - Валер, чего с ним? Сергей присел рядом. Виталий покосился на него, но промолчал: пугать товарища не хотелось. Пришлось заставить себя подняться. - Воды. И давайте без скоряка. - Как знаешь. - Валерий протянул открытую бутылку и отошел к кулисам, наблюдая за соло Александра. - Отдыхай. Минут пять у тебя еще есть. - Виталь, хватит таким загадочным быть. Что стряслось? - Да ничего такого. Байк сломался, добирался через жопу. Устал, блять. - Вовка злой ходил. Порвет тебя потом. Виталий секунду смотрел на Сергея, хмыкнул, а потом громко и неприлично заржал. Маврин вспыхнул до корней волос, сообразив, что именно ляпнул. - Пошляк, фу! Изыди, - плеснул минералкой в товарища Виталий. - Нет пошлых фраз. Есть пошлые уши. - И ушлые бесы! Виталий снова захохотал, но тут притаившаяся было боль дала о себе знать новой вспышкой. Он резко замолчал, прижимая ладонь к ребрам. - Виталь... - Так, время... Потом расскажу, Серег. Не парься. И поднырнув под ремень непривычно потяжелевшей басухи, Виталий вымученно улыбнулся и первым отправился на сцену... ...Все-все-все! Фаны вопят от восторга. Прожектора, финальные аккорды... То, ради чего стоит жить! То, ради чего он перся на сцену тараном! И смог же! Все, теперь гримерка с перекусом. Он сейчас поговорит с Володькой... Еще немного, и они поржут над всей этой историей. Поклон. Фактически повиснув на Маврике и Валерке, Виталик чувствует себя абсолютно счастливым. - Давай, шагаем отсюда, пока тебя не добили девчонки, - шепчет Кипелов, помогая идти. Виталий сентиментально улыбается. Хороший он все-таки, не без закидонов, но хороший... Когда Володька накинулся на них, происходящее сперва показалось бредом. Всю радость будто выключили, как отработавший свое прожектор. Потом пришла обида: он же наизнанку сегодня вывернулся, чтобы концерт прошел так, как надо. Когда до Виталия, наконец, дошла вся суть претензий, дышать стало тяжело. Было больно... И стало как-то плевать на концерт, байк и весь остальной мир. Не хотелось спорить и храбриться, когда Валера с Маней догнали его и усадили в машину. В травму, так в травму. Из ступора немного вывели хихикающие медсестрички. Смешные, молодые, с влюбленными глазищами, с покрасневшими лицами от слов врача, адресованных Виталию за пренебрежение здоровьем... С ними было легко и просто. Потом поехали проверять, что с байком. Потом искали круглосуточную забегаловку. Потом затарились продуктами, как выразился, Сашка "несложными в эксплутации". Когда подъехали к дому Виталика, все трое уже клевали носом. "Они уйдут, а я останусь один, - тоскливо подумал Дубинин. - Не хочу..." - Саш, меня к метро подбросишь? - Не ходит уже. До дома довезу. "Им хорошо, их ждут..." Виталий крепко зажмурился. "Если у подъезда стоит Володька, - отчаянно загадал он, - все прощу!" - Груз доставлен, не трясти, не кантовать, - улыбнулся Маня. - Приехали. Во дворе никого не было. - Ну и пошел он, - буркнул Виталий заходя в пустую квартиру... Виталий растер ладонями горящее лицо. Две последние недели с момента аварии казались долгим дурным сном... Ночью не спалось. Мучали кошмары. Темная бессмысленная хмарь, из которой выныривали то любера, поигрывая ножами, то стремительно мчащийся байк, то вспыхивала яркая лампа. И Виталий понимал - это морг. Просыпался. Выпутывался из одеяла. Бесился из-за мешающегося гипса. Искал удобную позу и пробовал заснуть. Только кошмары упорно возвращались всю ночь. Более-менее нормально удалось задремать лишь под утро. Но сон безжалостно прервала соседская дрель. - Суки, - пробормотал Виталик, зарываясь лицом в подушку. Как назло подушка оказалась володькиной. Невысокой и почти жесткой. Досада на соседей перекинулась на Холстинина. Вспомнилась устроенная им сцена ревности. - Придурок... - Виталий ударил здоровой рукой в подушку и пошел ставить чайник. Вода кипела долго: он по привычке поставил на двоих. Но коротать время за разговорами и шутками было не с кем. - Вот возьму и снова женюсь... Или фанаток водить начну, - буркнул Виталий, отдавая себе отчет, как по-детски это звучит. Назло тишине и соседу с затихшей дрелью, он громко застучал ложкой, размешивая сахар. Раздраженно смахнул просыпанные крупицы на пол. Имеет право: он раненый и не может, и не хочет заниматься хозяйством. Зазвонил телефон. Маврик. Интересовался здоровьем и состоянием байка. Болтать с ним было приятно: убедившись, что все в норме, Сергей перешел на десяток нейтральных тем. Речь о Володе не зашла ни разу. И Виталик не знал благодарить рыжего за тактичность или, напротив, злиться, что тот не дал повода выяснить, где носит Холста. Когда Маврин попрощался и положил трубку, Виталий быстро, не давая себе передумать, набрал знакомый номер. А вдруг виноватый Володька напился и сейчас отсыпается. Или, тьфу-тьфу, влип в херовую историю... Когда монотонные гудки стали откровенно бесить, Дубинин от души шкваркнул трубкой. - Козел!.. Он вернулся на кухню. Остывший пересахаренный чай превратился в противную липкую жижу. Виталик скривился, отправляя его в раковину. Поставил чайник заново и задумался: чем он вообще заполнял дни раньше? Если исключить личную жизнь, разумеется. Музыкой, байком, иногда валялся с книгами. Туры... Про гитару и концерты пока можно забыть. Хотя он вполне способен играть одной рукой на синтезаторе. - Пока есть хоть один палец, - вслух с ехидством произнес Дубинин. Найденный выход и дурацкая шутка постепенно поднимали настроение. - А еще с завтрашнего дня меня ждет физкабинет и очереди, - вдруг вспомнил Виталий, невольно озвучивая пришедшую в голову мысль и преисполняясь мрачного предвкушения. - Пенсионеры, напуганные дети... А в конце коридора - комната с пауками. Невольно вспомнилось, как он водил в поликлинику Андрюшку. ...- Мне страшно, пап, - ныл мелкий, ища глазами, куда бы слинять. - Мне страшнее, сын, поверь... - Абсолютно честно ответил тогда молодой отец, вспоминая задачи: не потерять сына, не простудить его, не потерять медкарту, не перепутать кабинеты... Но сейчас Виталий рассмеялся, вспоминая тот поход. Выключив телик, он вернулся к телефону. Свинство с его стороны будет не воспользоваться двумя свободными неделями. - Андрюх, привет... Поболтав с сыном и пригласив забегать в любое время, Виталик ненадолго взбодрился. - Башкой об асфальт тебя приложить было нужно, - сообщил он отражению, мелькнувшему в зеркале, - чтобы ты о семье вспомнил... хоть и частично бывшей... Балбес. Теперь оставалось вспомнить: записан ли он в какую-нибудь библиотеку. Прихватив одно из купленных вчера яблок, Виталик сел в кресло и задумался. Обычно книги он стрелял у товарищей из группы или... Размышления прервал стук в дверь. Сын так быстро прибежать не мог. Значит, сосед-алкаш пришел в долг просить или парни из группы решили навестить раненого негероя асфальта. "Формально, Володька тоже парень из группы" - хмыкнул про себя Виталик, здороваясь с Владимиром. Кофе. Завтрак. Вроде все, как всегда. Словно и не было дикого вчерашнего дня. Виталий трепался о своих "приключениях" в больнице, пристально наблюдая за гостем. "А ведь он боится! - Вдруг пришло осознание. - Боится, что выгоню нахрен!.. И правильно боится! Как в дерьме меня вчера извалял, бросил раненого одного на всю ночь и приперся... Когда уже нахрен не нужен. Вали-ка, Володя, откуда пришел!" Чувство власти на миг ударило в голову. - Лапы убери! - Скомандовал Виталий, едва Владимир протянул руку. Скомандовал и сам испугался своего тона. После такого дороги назад уже не будет. Да и черт с ним! Вчера к Валерке приревновал, а завтра к кому? К случайным фанам? Проводнику в поезде?.. Да пошла такая жизнь! И Виталика понесло... Жизнь потекла своим чередом. Таскался в больницу на осмотры. Отвечал на звонки коллег. Гулял с Андрюхой... Оставаясь в одиночестве, Виталий пробовал готовить и убираться одной рукой. Получалось плохо, но упрямство, как всегда, сыграло злую шутку, и Виталику просто приспичило вести образцово-показательную бытовую жизнь. Словно отчаянно пытался самому себе доказать, что все у него в порядке и под полным контролем: тело, квартира, душевное состояние. И вообще, что он - взрослый человек, в жизни которого нет места бардаку и разврату. К синтезатору он так и не подошел. В голове не было ни одной мысли. Читая книги, Виталик не мог продвинуться дальше первых абзацев. Часто засыпал в кресле перед включенным теликом. Просыпался среди ночи, ругался на затекшее тело и шел в постель. Но сон напрочь пропадал. А если удавалось задремать, то Виталий неизменно просыпался в обнимку с володькиной подушкой. В одну из бессонных ночей, Дубинин решил не мучать себя разглядыванием потолка. Встал, сварил кофе, достал фотоальбомы... Компания разодетых чудаков. Господи, во что они наряжались!.. И ведь какие все счастливые и гордые собой... Виталик посмеивался глядя на кудри Валерки, художественно изрезанный топик Маврика. С тоской минут пять сверлил глазами их черно-белую фотку с Володей. Вздохнул, когда на глаза попался групповой снимок с Виктором. Неплохой в сущности мужик был. Да, не без тараканов, но все же... - Вот так вот, Виктор Яковлевич, задумчиво протянул в пустоту Дубинин, - мы все еще Ария, вспоминаем вас иногда. Макс, правда, с нами уже не играет, но он все еще наш Утконос... Рассказывать фотографии Векштейна последние новости из жизни группы оказалось, мягко говоря, странно. Но под коньяк "беседа", пошла лучше. - ...вот на каждого крючки у вас имелись, рычажки, блять, всякие. А главное вы так и не узнали. Знали бы про меня и Володьку - играли бы мы за еду. Но было тогда в этом что-то такое... острое. Быстро прыгнуть в гримерке на шею, поцеловать за те доли секунды, пока никого нет. Мне казалось, что кудри дыбом встают у него в такие моменты: "Виталь, узнают..." Дома было немного не то... А вот на гастролях, в гостиницах... Это как огонь по венам. Дома же... Я как-то даже не понял, когда из просто заботливого и надежного он стал таким... собственником. А я вроде уже не тот пацан с щенячьими глазами, который прибегал к нему за нотами. И вообще, мы так-то ровесники. Но иногда мне кажется, что он постарше, чем на почти полгода... Хотя, если бы я с байка слетел в обычный день, или я не знаю... снова бы мне навешали на улице... То я все равно к Володьке бы поперся... А вообще, после этой его сцены... Я бы поржал в другой ситуации... Но вот мне Володька в душу плюнул, когда был нужнее всего рядом. Мудак. Я выгнал его...  Заканчивать с этой херней пора. Не мальчики уже. Подурили и хватит. Лучше просто нормально играть вместе, чем тянуть все это. Бытовые ссоры, ревность... Прикиньте, если группы это коснется, парней. Не хочу. Рабочие отношения... Виталик замолчал. Залпом допил коньяк прямо из горла. Закашлялся. И сдавленным голосом закончил. - Только я все равно люблю его. А через пару дней на пороге нарисовался Володька. Уставший, весь какой-то поблекший.  Вот что вот с ним таким делать? Виталик вдруг ощутил укол совести: довел же... - Виталь, я... я не могу без тебя. Что мне сделать, чтобы... - Не моги где-нибудь в другом месте, ладно? - Выдал Дубинин, растерявшись. И, сам оглушенный своими же словами,  захлопнул дверь. - Вот ведь придурок, - буркнул он, тупо глядя перед собой. - Оба... *** Владимир медленно спускался по лестнице. Перед глазами стоял только один образ: доверчиво положивший ему голову на плечо Виталик. Когда они впервые просто заночевали в одной кровати. Это же ухитрится надо было разрушить все, что было дорого своими же руками. - Слышь, ты, хрен патлатый! Перед глазами возникло грузное тело пахнущее застарелым потом и алкоголем. - Я тя давно срисовал... Трешься тут!.. К Аленке, сучке, предупржжж... Тело оказалось не слишком устойчиво, и удар вышел смазанным. Владимир даже успел поставить блок. К тому, что потом кулак все же попадет в цель, оказались не готовы ни Холстинин, ни тело. По лицу потекла кровь. А потом в подъезде раздался отборный мат, усиленный эхом. Тело виновато забубнило, а Владимир почувствовал, как знакомая ладонь, крепко обхватив его за запястье, тянет наверх. Ощупывая лицо свободной рукой, Холстинин пошел следом. - Давай, садись на диван, - принялся командовать Виталик. - Да не размазывай... нагни башку. Что ты, как в первый раз?.. Послушно опустив голову, Владимир услышал торопливо удаляющиеся шаги. На кухне зашумела вода. Захлопали дверцы морозилки и холодильника. - Виталь, что это было? - Это был Лёня, - охотно объяснил вернувшийся Дубинин. - типичный служивый, которому девчонка изменяла, пока долг родине отдавал. Бухает, как не в себя, живет с местной ларечницей и ревнует ее к каждому встречному... Так, посмотри на меня. Владимир невесело усмехнулся: вот она какая, карма. - Вот такое вот дерьмо - эта ревность, - угадал Виталий его мысли, осторожно проводя пальцами по припухшей переносице и аккуратно прикладывая к ней пакетик со снегом и льдинками. - Держи. Владимир взял пакетик, на миг коснувшись руки Виталика. И вздрогнул, словно от удара током. А Дубинин присел на корточки и, словно не было последних двух недель, принялся аккуратно стирать кровь влажным полотенцем. Дыхание перехватило. Ощущать Виталика так близко, чувствовать на лице знакомые огрубевшие пальцы, которые сейчас касаются так нежно... Владимир крепко зажмурился. - Больно делаю? - Услышал он встревоженный голос. Это стало последней каплей. - Больно... - Володька,.. - Тихо и как-то виновато выдохнул Виталик. Владимир замер. Миг - и ладони мягко обхватывают лицо, а горячие губы сцеловывают предательски выступившие слезы в уголках век, легко скользят по скулам... - Володька, прости меня... Я придурок... - Я сам виноват, Виталь,.. Сам. Я заслужил... Не открывая глаз, Владимир несмело протянул руки навстречу и ощутил на коленях знакомую теплую тяжесть. - Виталь,.. я так по тебе скучал... - вздохнул он и, несмело проведя ладонью по растрепанным волосам, спрятал лицо на груди Дубинина. Тот только вздохнул и коротко коснулся губами макушки. - Я люблю тебя. Ты, конечно, ревнивый козел... а я, как оказалось, жестокий дурак... Но я не могу без тебя. Владимир глухо рассмеялся. - Говори, что хочешь. Только я все равно люблю тебя. И всегда буду. - И на руках носить, и кофе варить, и окна в турах заклеивать, - принялся перечислять Виталик, подрагивающим от сдерживаемого смеха голосом. - Даже басуху за тобой таскать, - согласно кивнул Владимир. Виталик захохотал. - Я очень тебя люблю. Но не до такой же степени. Руки прочь от басухи. - Как скажешь... А что теперь? - Да не знаю я... - Виталий соскользнул с колен и лег на диван, увлекая Владимира следом. - Просто будь пока рядом. Ладно?