Без тебя я никто

Три года спустя.

Вашингтон.

Арчи и Кива уже воспринимали себя как подростки, ведь им было по тринадцать лет. С каждым годом Кива всё больше напоминала свою маму. Помимо способности оборотня, ей, как и маме с бабушкой, передалась магия управления электричеством. Юная волчица была русоволосой с серо-зелёными глазами, а её брат Арчи — оборотнем-альфой, рождённым с этой удивительной силой. Арчи не просто истинный альфа в семье Хейл, он — второй рождённый альфа после Талии, значительно превосходящий по мощи любого другого оборотня. Иногда его голубые глаза вспыхивали красными огоньками, и в полнолуние ему приходилось носить линзы.

Но как только наступала ночь, младшая Хейл боялась закрывать глаза и ложиться спать.

Хелен шла проверить своих двойняшек, спят ли они уже. Зайдя в комнату дочери, светло-русоволосая женщина увидела, как девочка сидит на кровати и смотрит в окно. На тумбочке тускло горел ночник. — Кива, почему ты ещё не спишь? — спросила обладательница серо-зелёных глаз, проходя вглубь комнаты. — Мам, я ещё не хочу спать… — ответила русоволосая, и её глаза наполнились слезами. — Я вижу, малышка, тебя что-то тревожит? — спросила бывшая Фолз, глядя на свою копию. — Нет… — ответила девочка, не желая говорить о кошмаре, который преследует её уже вторую неделю. — Тогда ложись спать, через пять минут я приду и проверю, — произнесла волчица и, улыбнувшись Киве, ушла, закрыв за собой дверь. Питер сидел в гостиной за ноутбуком, погруженный в решение очередного громкого дела. Этот волк-адвокат, который, казалось, мог с легкостью представить себя и в роли зомби-дядюшки, и в роли психопата, убившего несколько человек из мести, был превосходен в своей профессии. Хелен, проверив сына и укрыв его спущенным одеялом, спустилась к своему любимому волку. Хейл сидел на диване, погруженный в изучение документов, которые ему только что прислали. — Я чувствую твое дыхание у себя за спиной, лапушка, — сказал брюнет, даже не оборачиваясь. Как известно, оборотни обладают высокой чувствительностью, особенно к своим парам и потомству. Светло-русая женщина улыбнулась. Они вместе уже почти тринадцать лет, а он все так же обращается к ней. — Потому что ты много работаешь, волк, — произнесла волчица, подходя к мужчине. Тот облокотился на спинку дивана, и супруга нежно обняла его за плечи. — Дело скоро закончится, и я весь твой, — ответил голубоглазый, целуя любимую в запястье и уткнувшись в него носом.

Ее аромат не переставал сводить его с ума.

— Прямо весь? — спросила Хелен, сузив глаза и нежно поглаживая шею и плечи оборотня. — Весь твой, целиком и полностью, — с гортанным рыком произнес голубоглазый, сверкнув алой радужкой, и посадил жену к себе на колени. Пару волков отвлёк детский крик, раздавшийся из комнаты их дочери. Хелен, подскочив с колен мужа, помчалась к дочери, тот же ни на шаг не отставал от любимой. Забежав в комнату и включив большой свет, Хейл увидела, как её дочурка тяжело дышит и вся заплаканная смотрит на свои запястья. — Солнышко, что случилось? — Хелен подлетела к Киве и увидела ожоги на ещё детских ручках. — Мама, мне больно, мамочка… — Хлюпнула носом маленькая волчица и тут же оказалась прижата к маминой груди. — Пит! — Крикнула Хелен, целуя дочь в макушку, по рукам светлорусой волчицы бежали черные вены. — Я здесь. — Сказал Питер и опустился на корточки перед кроватью дочери. — Ягодка, я просто посмотрю. Оборотень своей сильной рукой взял нежную ручку дочери как можно осторожнее, по его рукам точно как и у Хелен побежали черные вены. В комнату на крик сестры прибежал и Арчи. — Мам, пап, что случилось? — Мальчишка подошёл ближе и увидел ожоги. — Волчонок, будь другом, принеси мазь от ожогов. — Сказал Питер, мельком взглянув на сына, как только младший Хейл ушел, то Хелен подала голос: — Откуда у неё такие ожоги, Питер? — Хелена целовала русую макушку дочки и нежно поглаживала, стараясь унять боль. Питер лишь нахмурился и поджал губы, ответ на этот вопрос дать мог только друид, нужно было ехать к Дитону. — Нужно ехать в Бейкон Хиллз. — Сказал волк и забрал мазь из рук сына, который её только что принес. — Будет больно. — Хлюпнув носом, сказала Кива, глядя на мазь в руках папы. — Я буду дуть, наверняка твои ожоги уже почти зажили, и мы слегка помажем мазью. — Ласково произнёс Питер и взял руку дочери в свою. — Они не зажили, пап. — Пожаловалась маленькая девочка, глядя то на ранки, то на папу. Хейл поморщился, смотря на ожоги дочки, видя, как той больно, сердце волка обливалось кровью. — Милая, всё будет хорошо. — Хелен взяла дочь поудобнее и села поближе к Питеру. В её серо-зеленых глазах отражалась боль дочери и страх из-за отсутствия регенерации.

Эта ночь в семье прошла криками.