All i need

Собственные шаги кажутся на удивление легкими, почти не слышными. Или он просто слишком сконцентрирован на мыслях? Глупых, громких, слишком воодушевленных от стоящей перед глазами воображаемой картины того, как Виктор восхищенно бросается ему на шею, целуя и увлеченно воспевая своего ненаглядного. От таких образов что-то внутри начинает искрить сильнее любого испорченного в ходе их совместной работы прибора. Вполне возможно, что Джейс тоже немного сломан. В момент, когда мужчина наконец добирается до двери их драгоценной лаборатории, взбудораженный ожиданием предвосхищаемого результата мозг, кажется, совсем перестает работать, заставляя Джейса начать улыбаться так, будто тому едва исполнилось пятнадцать, и вот он — весь прилизанный и уверенный в собственной неотразимости бежит приглашать на свидание какую-то девчонку. Отличие лишь в том, что недавно ему стукнуло уже двадцать пять, а вместо бойкой девушки ему приспичило ухаживать за слегка заносчивым, но поистине блестящим ученым, в гениальности с которым с трудом могут посоревноваться даже великие умы не менее великого Пилтовера. Открывшаяся взору картина приятно будоражит воображение. Виктор, как всегда слишком увлеченный собственными расчетами, овеянный нежным закатным светом и лениво парящей в воздухе пылью, что-то то ли бурчит, то ли мурчит себе под нос, постукивая с нечетким ритмом карандашом по голове. Мысленно Джейс уже представляет их вдвоем через много лет: постаревших, но все таких же воодушевленных рядом друг с другом, достигших невиданных вершин и теперь мирно живущих в очаровательном доме в хорошем районе где-нибудь на окраине Золотого города. Немного поспешные мечты, но и он сам все же никогда не отличался терпением. Осознание того, что Виктор не услышит ничего, если только не уронить как минимум шкаф прямо за его спиной, заставляет коварно улыбнуться и начать ступать ещё тише. Все ближе и ближе, одной рукой уже почти касаясь знакомого плеча и второй бережно придерживая за спиной приятные безделушки. В голове вдруг раздается насмешливо-заботливый голос матери: мол, вымахал под потолок, а ведешь себя как дитя малое. Джейс хмыкает, и этим самым выдает себя с головой, тут же замечая то, как Виктор, встрепенувшись, замолкает и роняет карандаш на пол. Но сохранившийся настрой побуждает все же довести дело до конца, резко и крепко ухватившись за худощавую руку и громко произнеся: — Как успехи? Виктор вздрагивает еще сильнее, коротко ругается на языке Нижнего города, который еще не до конца остается ясным Джейсу, и ворчливо направляет свой взгляд на его веселое лицо. — Потрясающе. Я почти разобрался в проблеме, пока кое-кто не решил, что хронической болезни явно было недостаточно, поэтому самое время для меня заработать еще и инфаркт, — он, в своей излюбленной манере и с большим недовольством, изучает напарника, затем все же отводя взгляд в сторону и явно стремясь выразить свою обиду. — Джейс, напомни, точно ли ты являешься одним из лучших умов Пилтовера, потому что сейчас я перед собой вижу лишь наивного мальчишку, решившего, что вторгаться в личное пространство занятого делом человека — это отличная идея. — Грубо. Я почти оскорблен и унижен, — Джейс слегка посмеивается, совершенно не задетый гневной тирадой Виктора. — Ладно, прости, прости, виноват, — реакцией ему служит тихое мычание, что-то на грани выражаемого согласия и неопределенного ответа, предполагающего продолжения извинений, — был слишком самонадеянным, поспешным, грубым… — Беспечным, — с энтузиазмом добавляет Виктор. — Да, точно, спасибо. Дальше, я думаю, ты итак понял, — Джейс закатывает глаза и с легкой дрожью в руке, все же ставит чуть сбоку от важных бумаг коробку со столь желанными Виктором новыми инструментами, необходимыми для особо тонкой работы. Видеть, как гнев сменяется на милость, и в глазах с задором начинают прыгать знакомые огоньки, приносит почти физическое удовольствие. Виктор вмиг забывает о своем недовольстве, тянется к подарку, с особым трепетом проходясь по шероховатой поверхности и аккуратному замку. Открывшееся перед ним внутреннее убранство заставляет его почти урчать от удовольствия, рассматривая созданные с ювелирной точностью и частично по его эскизам приборы. Тонкие пальцы перебирают их по одному, оглаживают острые концы, восхищенно и нежно ощупывая витиеватый узор. В конце-концов, взор все же цепляется за хорошо известные инициалы на крышке ящичка, и он хмыкает, все же одаривая довольного собой Джейса хитрой улыбкой. — Решили купить мое внимание дорогими подарками, Джейс Талис? — Ну что вы, мой уважаемый друг, отнюдь нет. Всего лишь маленький презент в честь нашего партнерства. Знак моего бескрайнего уважения к вашей персоне, если вы позволите. — Льстец. С таким языком вам бы в политику идти — всех очаруете, — Виктор приподнимается со стула и разворачивается лицом к лицу к уже почти дрожащему от нетерпения Джейсу, руками хватаясь за край стола и наклоняя голову. — Боюсь только, для вас у меня ответного подарка нет. — Нестрашно. Считайте это просто наивным душевным порывом, не требующим ответа, — Джейс сцепляет руки за спиной в замок, внимательно изучая выражение лица напротив. — Хотя, признаюсь честно, вашего поцелуя было бы вполне достаточно, чтобы выразить свою признательность. Виктор успевает лишь надменно изогнуть бровь, и смазанное да неужели теряется в чужих губах, жадно накрывающих его собственные. Да уж, без сомнений, терпение не является сильной стороной молодого ученого, чьи руки успевают крепко обхватить его тело, подсадив на стол и начав порывисто оглаживать изящную талию. Джейс рвано вздыхает, ощущая, как язык Виктора проникает в его рот и прижимается лишь сильнее, удобно располагаясь меж разведенных ног. Бумаги мнутся и летят в сторону, теряясь в рождающемся в лаборатории беспорядке. Вместе с ними в небытие канут и все умные мысли, оставляя после себя лишь бескрайнее желание и голод до прикосновений. Виктор успевает зацепиться лишь за одну из них в самый последний момент, перед тем как то, что они собираются сделать, перестанет поддаваться любому контролю. — Джейс, дверь… все еще открыта, — они оба тяжело дышат, и его собеседник, судя по потемневшим глазам, почти растерял остатки всякого благоразумия. — Нас, нас могут увидеть. — Вик, мне абсолютно плевать, — он тянется за вторым поцелуем и в следующую же секунду возмущенно пялится на ладонь, прикрывшую его губы. Настала его пора начать спорить, вот только все попытки обрывает неожиданно приказной тон. — Джейс. Дверь. Неожиданно взявшиеся как из воздуха скорость и легкость заставляют тело Джейса как можно быстрее устремиться к дверному замку и затем обратно, почти не давая Виктору передышку. От нового прикосновения губ он рычит и возбуждается лишь сильнее, совсем теряя любой контроль над собой. Его руки везде — на задней стороне шеи, под воротом рубашки, на предплечьях, щеках, они теряются в торчащих в стороны волосах Виктора и сводят с ума. В помещении итак довольно душно, а прикосновения, за которыми даже не уследить, казалось и вовсе, прожигают одежду насквозь. Все сливается в одно тягучее слово и теряется в нем же. Еще. Еще, еще и еще, боже, да, пожалуйста, вот здесь. Тяжело понять, действительно ли он, забывшись, произносит это вслух, но Джейс подчиняется. Торопливо и неумело растегивает жилет и рубашку, опаляет дыханием бледную кожу, целует вожделенно ключицы и кадык, вызывая искушенный стон, спускается ниже, припадая к груди. Его ведет, как пьяного, и он, не задумываясь, мягко, но уверенно давит на живот, заставляя Виктора лечь спиной на стол. Джейс наконец становится во весь рост, с диким восторгом осматривая вид возлюбленного, соблазнительно лежащего на их чертежах и дышащего так тяжко, медленно и глубоко, ртом хватая весь воздух, который есть в комнате. Изумительный, бесподобный, восхитительный, его драгоценный Виктор, который смотрит на него этими обворожительными, завлекающими бесхитростного молодого выходца из крохотного дома Талис в бездну, глазами. Манит к себе, не произнося ни одного связного слова, улыбается лукаво и касается коленом паха. Мерзавец. Голову ведет от чужого взгляда и прикосновения, Джейс сдержанно стонет, не отрывая глаз от покрасневших губ и, как в тумане, тянется к ширинке на брюках Виктора, пытаясь расстегнуть ее как можно быстрее, но лишь путаясь и промахиваясь, чем вызывает легкий смешок со стороны. Пальцы его партнера щекочут короткие волоски на затылке, и он льнет к ним, коротко целуя запястье. Спустя мучительно долгую минуту ему удается сделать свое дело и, победно усмехнувшись, он в миг достает и накрывает большими пальцами член, сразу же наблюдая незамедлительную реакцию напротив. Тело Виктора изгибается в пояснице, ладонь тянется к приоткрытому рту, и он глубоко вздыхает, тут же теряя всю былую уверенность. Глаза закрываются в пленительной неге, и он подвигается чуть ближе, несдержанно толкаясь в чужую руку. Джейс покорно водит ей вверх вниз, замедляя и тут уже ускоряя темп, будто издеваясь, второй ладонью придерживает за бок и наблюдает так внимательно, как не наблюдал ни за одним из их экспериментов. Виктор на секунду перехватывает его взгляд, полный какого-то ревностного обожания, и стонет вновь. Кто тут кого еще ревновать должен, учитывая толпы поклонниц и молодых, и старых, с восторгом следующих за перспективным исследователем, чья харизма затуманивает сознание, и чье тело заставляет неожиданно напрячься даже собранных людей, они разберутся позднее. Сейчас на это совсем нет сил, потому что ему так хорошо, что не хочется ни думать, ни существовать как человек, только раствориться здесь и прямо в данный момент времени, душу отдав на попечительство этих заботливых рук. Вся привычная боль и напряжение растворяются в его протяжном стоне, когда к руке присоединяется еще и член Джейса, и их вздохи смешиваются в одну пошлую композицию. Виктор пальцами ведет по напряженной руке, все также придерживающей его за талию, смазывает по пути капельки пота, а второй осторожно тянется и смахивает прилипшие ко лбу волосы любовника. Ловит благодарную улыбку и отвечает ему тем же, пока выражение лица не меняется от почти нахлынувшего перевозбуждения. Джейс, заметив изменения, начинает двигаться быстрее, дышать более резко, рвано мыча от удовольствия и наклоняется ближе, целуя открытую ладонь партнера. Эйфория от оргазма настигает Виктора неожиданно, и он успевает лишь тонко простонать, изливаясь и слабо подрагивая от ощущений, после чего любое восприятие мира полностью отключается, и все попросту перестает существовать для него, наслаждавшегося этим всепоглощающим ощущением счастья. Хорошо до одурения. Джейс кончает следом, не сдерживаясь в громком выражении своих эмоций, и устало падает на перепачканный живот возлюбленного, головой утыкаясь тому куда-то в пространство между шеей и ключицей. Некоторое время они оба молчат, восстанавливая дыхание и пытаясь прийти в себя. Джейс справляется с этим первым, нехотя приподнимается на руках, целует щеки, нос, уголки рта Виктора, его мокрые волосы и родинки и тихо смеется, губами ощущая его напряжение от неловких попыток что-то сказать слегка сорванным голосом. Летнее солнце незаметно прячется от них в листве, сменяясь прохладными сумерками.