makes me wonder

— Итак, прикосновение Смерти убивает, верно? В таком случае, что произойдет, если ты коснешься самого себя? — Минхо хмурит брови и смотрит на Кристофера с подозрительной серьезностью. Они сидят в «Сладкой Душе», ожидая, пока Феликс и Джисон закроют кафе, чтобы затем вместе прогуляться до ближайшего парка. В Сеуле ранняя весна, дни становятся теплее, длиннее, солнечнее. Последние несколько дней Феликс только и говорил о цветении сакуры, и вот сегодня они все наконец свободны, чтобы пойти посмотреть на нее вместе. С тех пор как Феликс осознал, что может путешествовать на Ту Сторону и помогать душам находить покой, утешать их, он начал делать это довольно часто, иногда заставляя Криса беспокоиться. А ещё Феликс хотел увидеть мальчика, который нашел пристанище на Той Стороне, но Кристофер всё откладывал этот момент, не позволял Феликсу увидеть его, хотя сам не знал почему. Возможно, он всё ещё боялся, что встреча с этим мальчиком заставит Феликса осознать, насколько это всё серьёзно. Насколько реально. Что он будет чувствовать души и помогать им до конца своей жизни, которая, если бы это зависело от Криса, могла бы длиться вечность. Удивительно это ощущается, когда чья-то жизнь не зависит от Смерти. Его солнечный Феликс с яркой улыбкой... Кристофер уже чувствовал, что близость к Смерти и прикосновения душ накладывают свой отпечаток на Феликса, делая его более тихим, грустным, ранимым. Ему хотелось защитить Феликса от и этого мира, и от того тоже, но он знал, что даже Смерть не может этого сделать. Звуки начинают приглушаться, когда Кристофер становится Смертью, ощущая, как души проносятся через него, чувствуя их боль и замешательство. — Эй, мистер Смерть! Вернись на Землю, алло! — Крис извиняющимся взглядом смотрит на Минхо, и тот закатывает глаза, барабаня пальцами по столу. — Прости, я был… — Да знаю я, ты опять включил своё «моментальное превращение в Жнеца». Понял-понял. А я тут пытаюсь поднять тебе настроение, — Минхо вздыхает, притворяясь обиженным, но, даже если бы Крис не мог чувствовать эмоции, он бы не поверил. За последние месяцы он узнал Минхо, пожалуй, лучше, чем всех других друзей Феликса. И Крис — Смерть — чувствовал неизмеримую симпатию к этому парню. — Я не Жнец, Минхо, я Смерть, — Крис отвечает на полном серьезе и искренне улыбается, когда Минхо фыркает. — Что касается твоего странного вопроса… ничего. Ничего бы не произошло, потому что это не так работает. Иначе я бы убивал всех вокруг. — Хммм, — Минхо всё ещё смотрит на него подозрительно, будто действительно обдумывает эту возможность. Свет снаружи становится немного тусклее, из кухни раздаются громкие крики — Джисон что-то уронил. Крис поворачивается на звук, но Минхо остаётся невозмутимым. — Ладно, докажи. Дотронься до себя. — Дотронуться до себя? — Крис повторяет, сбитый с толку. О, как же он теперь восхищается людьми, особенно этими. Они удивительны в своей внезапности. — Ну да, сложи пальцы в этот твой зловещий жест, — Минхо соединяет два пальца, — и коснись своего лба. Крис смотрит на него всё ещё озадаченно, но теперь с возрастающим любопытством. — Что, ты думал, я не знаю, как ты это делаешь? Напомню, ты убил и меня тоже, — Минхо смотрит на него прямо, не отводя взгляда. Крис знает, что далеко не все люди могут так смотреть на него, даже среди друзей Феликса. Но именно поэтому Минхо особенный. Крис задумывается. Он знает, что не может умереть. Он — Смерть. Но также… он в этом теле, так что, что произойдёт, если он это сделает? Если он коснётся своего собственного лба? Будет ли его сущность, то, что удерживает это мёртвое тело живым, просто изгнана из него? Или ничего не случится? Это действительно… интригует. Это должно быть невозможно — убить свой собственный сосуд, но… — О, так ты БОИШЬСЯ! Ты не знаешь, что случится, если это сделаешь! — Глаза Минхо сверкают от озорства и восторга. Это просто в его духе, всегда идти дальше, всегда искать ответы. Как Феликс. — Дотронься до себя! Давай! — Минхо повышает голос, и Крис слышит удивлённое: «Эй!», замечая, как Феликс выходит из кухни с широко раскрытыми глазами, но всё ещё с улыбкой. Всё остальное исчезает: пекарня, умирающие люди, души, Минхо. Всё сужается до этой улыбки. Как всегда, он видит только её яркость, её свет. — Почему ты говоришь моему парню трогать себя? — смеётся Феликс, подходя ближе и мягко целуя Криса, прежде чем повернуться к Минхо. — Что?! — восклицает Джисон, выходя из кухни с большим бумажным пакетом, и теперь они с Феликсом оба смотрят то на Минхо, то на Кристофера, недоумевающе моргая. Крис пытается понять их эмоции, но терпит неудачу. Это смесь замешательства, игривости, нежности… комбинация, от которой сердце Смерти сбивается с ритма, пока снова не останавливается. — Ревнуешь, да, Ликси? — Минхо ухмыляется Феликсу, и тот густо краснеет, закатывая глаза. Крис хмурится. Он явно чего-то не понимает. Почему Феликс должен ревновать, когда Минхо просит Криса дотронуться до себя? Он пытается подумать, как это могло быть понято неправильно, но не может найти объяснений. Минхо смеётся так сильно, что почти падает со стула. — Во-первых, Феликс, это не то, о чём ты подумал, но ты милый, когда ревнуешь. Я попросил Криса коснуться своего лба, чтобы посмотреть, умрёт он или нет, — глаза Феликса расширяются от шока, и Крис хочет сказать, что не собирается этого делать, но Минхо продолжает: — А во-вторых, я не думаю, что наш мистер Смерть понимает второе значение этой фразы. — Он поворачивается к Крису. — Это означает… ну, дотронуться до своего члена, подрочить, ну или типа того, любое сексуализированное действие тоже подойдёт. Феликс и Джисон в один голос восклицают: «Минхо!», а Крис чувствует, как его щеки заливает краска. О. Понятно, теперь он понял. — В любом случае, я не собираюсь трогать себя. Это неприлично, — говорит он, и это вызывает смех у всех троих, а Смерть утопает в их радости, их жизни. Феликс берёт его за руку, целует костяшки пальцев, затем сами пальцы, и Кристофер вздрагивает, его глаза темнеют. Феликс наклоняется ближе, его дыхание щекочет ухо Криса, и шепчет: — Я не буду против, если ты сделаешь это позже. Ну… потрогаешь себя. В сексуальном смысле, а не то что там Минхо предлагал. Крис целует его, толкается языком в сладкое тепло его рта, игнорируя звуки Минхо, изображающего рвоту, и свист Джисона. Он чувствует себя таким живым. Он думает о том, чтобы трогать себя на глазах у Феликса — медленно, нарочно, чтобы им обоим было хорошо. Но какая-то часть его всё ещё задаётся вопросом, всё еще хочет знать, что произойдёт, если его пальцы коснутся собственного лба.