BAMBI

Потирая переносицу, Намджун боролся с головной болью, вызванной стрессом и недосыпанием. Ему уже было немного за тридцать, и когда его привычный режим сбивался, он чувствовал себя развалюхой. А Тэхён развалюхой выглядел. Его вывезли из операционной около полуночи, спустя два с лишним часа после прибытия в госпиталь. По словам врача, операция прошла хорошо, — «практически без осложнений», как он выразился, — но для переливания потребовались два пакета четвёртой отрицательной. После этого его оставили под седацией ещё на пару часов, считая это наилучшим вариантом для стабилизации состояния. Поскольку Тэхён был без сознания и находился в реанимации, Бамби пустили лишь на минуту — взглянуть на него и коснуться его тёплой руки, чтобы убедиться, что он жив и реален. Намджуна не пустили вовсе. Изначально им чётко озвучили правило — только один родственник может войти. Зато ему достались долгие и бессмысленные разговоры с врачами. — Вы до сих пор не получили результаты анализов? — спрашивал он, морщась от тупой боли в затылке и ноющей — в висках. — Получили, но они довольно неоднозначны, поскольку речь о гормонах в предполагаемый гон… — Говорю вам, — Намджун уже отчаялся им объяснять. — У Тэхёна сейчас нет гона. И блокаторы он не принимает. — Его жена… — Его жена не может ничего об этом знать, — огрызнулся он, поигрывая желваками при взгляде на Тэхёна под трубками и капельницами за стеклом. Он был похож на зверька в террариуме зоопарка или какой-нибудь лаборатории. Врач развёл руками, опуская папку с бумажками, в которых был собран частичный анамнез Тэхёна, полученный благодаря уже имеющимся данным в его медицинской карте, докладам его коллег и словам близких. Но последние путали больше всего. — Если мнения родственников расходятся, мы обязаны ждать, пока пациент сможет подтвердить или опровергнуть эту информацию сам. До тех пор мы назначим щадящую гормональную терапию и будем следить за малейшими признаками начала гона. — У Тэхёна нет… — Господин Ким, я знаю, что вы переживаете, — доктор понимающе кивнул. — Но речь не только о вас или о нас, речь о целом госпитале, полном сотрудников и больных солдат. И вы действительно думаете, что мы станем рисковать кем-либо из них и особенно — капитаном Кимом, потому что вам кажется, что досконально знаете его график приёма лекарств? В данном случае гон может его убить. Вы этого хотите? Хотите, чтобы швы разошлись и началось новое внутреннее кровотечение, потому что у него тестостерон зашкаливает? Намджун просто не хотел, чтобы Тэхёна пичкали ненужными таблетками. Особенно гормональными. У них всегда были побочные эффекты. Часто крайне неприятные. — Просто переделайте анализ, — опуская плечи на выдохе, выпалил он. Врач отрешённо мотнул головой, уже успев назначить минимальную дозу блокаторов, что должны были сдержать гон хотя бы до пробуждения от наркоза. — Мы подождём, пока капитан Ким проснётся, а тогда будем что-нибудь предпринимать, отталкиваясь от его цикла. Пока что наша задача следить за его состоянием и учитывать все возможные риски. Этот чёртов цикл кого угодно с ума мог свести! — Намджун, — Юндже окликнула его, как только он покинул пределы отделения и попал в один из пустых коридоров больницы. — Редактор Ким! Она неслась к нему с двумя стаканчиками тёплого кофе из автомата. — Вот, выпей, — она предложила ему один из них, а после того, как Намджун сделал глоток водянистого горького напитка, протянула ему вторую порцию эспрессо. — А это для Бамби. Ты ведь к ней сейчас направляешься? Кофейный запах заведённого альфы был в разы приятнее аромата настоящего кофе, но Юндже казалось неуместным даже мысленно подмечать такое в сложившейся ситуации, потому она затаила дыхание. — Ты знаешь Бамби? Намджун мог бы догадаться и раньше по её взглядам и нежеланию подходить к другой омеге, но он был слишком занят переживаниями о брате, разговорами с врачами и попытками дозвониться до отца, чтобы придавать этому значение. Но теперь операция закончилась, доктора стали непоколебимы, а отец сказал, что не станет ехать в другой город из-за осколочного ранения Тэхёна и особенно — пугать этим их мать. «Это даже не пуля, — выплюнул он с неким презрением. — А за стекляшку от взрывной волны не благодарят и не награждают». — А, да, — Юндже принялась заправлять невидимую прядь за ухо, поглядывая в сторону. — Мы с ней были когда-то знакомы. Но не думаю, что сейчас подходящее время, чтобы напоминать о себе. Поэтому передай ей кофе, будто он от тебя. Большую часть времени она казалась ему горячей и увлекательной, но сейчас он подумал, что она очень милая. — Ты не обязана оставаться здесь и беспокоиться о нас, — сказал он. — Но спасибо за кофе. Я передам. — Это ерунда, — она отмахнулась, морщась из-за того, какой незначительной на самом деле была её помощь. — А вот и нет. Я чувствую благодарность и в то же время вину за то, что не настоял и не подвёз тебя до дома. Было бы намного лучше проводить эту ночь в тёплой постели, а не здесь… Поспорить с последним было трудно. До этого Юндже никогда не бывала в военных госпиталях, а они отличались от обычных больниц особенно глухой тишиной и множеством пустых палат, в которых наверняка водились призраки. — Знаешь, я собиралась проводить её в тёплой постели с тобой, — призналась она. — Но здесь тоже неплохо. Точно лучше, чем одной дома или одной на вечеринке. Как ни странно, здесь я не чувствую себя лишней — хотя бы потому, что приношу кофе, и в этом есть хоть какой-то смысл. Мысли Намджуна были в раздрае, но среди них всё равно нашлась та, что по-прежнему жаждала её губ и тела. — Утром… — начал он, собираясь сказать ей что-то обнадёживающее и получить нечто подобное в ответ. Что-то о завтра, а точнее сегодня. Что-то про вторую попытку. И ничего о Хёнсу. — Намджун? — слабый голос Бамби донёсся из соседнего коридора. Взгляд Юндже забегал от одной двери к другой, пока она думала, где бы спрятаться, но не успела и шагу в сторону сделать, как Бамби возникла перед ней и Намджуном. — Я услышала твой голос и поняла, что ты… — она запнулась на пару мгновений, удивлённо глядя на Юндже, которую даже не замечала всё это время. А может та слишком хорошо пряталась. — Да, я закончил и как раз шёл к тебе, — он легко сжал кисть с браслетом, поднимая её руку и вкладывая в неё стаканчик с кофе. — Вот, выпей это. — Спасибо, — её голова опускалась ниже с каждым слогом. Сейчас было не до неловкости и стыда, но в мыслях всплыли её прятки в туалете и обсуждения её бывших лучших друзей. Бамби знала, что они её презирали. Возможно, даже ненавидели. И осуждали каждый её вздох, даже если всё это время её дыхание контролировал её отец. — Какой красивый, — стремясь разбавить тишину и лишить Бамби этого подавленного вида, Намджун указал на браслет. — Выходит, Тэхён успел его тебе подарить… Это хорошо. Он мне все уши прожужжал с этой своей идеей, так что мне тоже не терпелось увидеть его. Выглядит даже лучше, чем я думал. И это тут ёлка? В честь Рождества? Хм, поскольку в планах у Тэхёна отмечать каждый значимый момент, одного браслета может не хватить… Гарантирую, после выписки отсюда он ещё и шарм с осколком тебе подарит. Он пытался отвлечь и подбодрить, но у Бамби было столько всего на уме, что некоторые его слова она попросту не слышала. — Он всё ещё не проснулся от наркоза? — спросила она, по чуть-чуть отворачиваясь от Юндже. — Нет. Доктор сказал, они нарочно увеличили дозу, чтобы он немного поспал. По их расчётам, он проснётся ближе к утру. Так что нам придётся выпить много кофе сегодня. Бамби тоже об этом подумала, делая маленький глоток еле тёплого напитка, от горечи которого сводило челюсти. И всё равно эта горечь была ничто в сравнении с горечью переживаний за Тэхёна. Она хотела вернуть время назад и удержать его в кабинете любой ценой, даже если бы он счёл её сумасшедшей или его ждало наказание от начальства. Она бы сжала его в объятиях и сказала, что никуда не пустит. Она бы стала его щитом от осколков, пуль и гранат. Потому что она давно была потеряна, но только с ним чувствовала, что возвращается. А что бы с ней стало без него?..

✫✫✫

Тэхён просыпался так, будто пробирался через густую, липкую темноту, из которой не было выхода. Что-то тянуло его вверх — слабое ощущение холода на коже, капель воды, звук аппаратов, глухое пиканье, — и одновременно держало на дне: тянущее, тупое, тошнотворное. Он открыл глаза, но это дало мало пользы. Свет бил в зрачки и будто сразу в мозг, а всё остальное плыло. Потолок. Тени. Монотонное электронное «пик-пик». Единственным чётким была боль. Тянущая, тупая боль где-то глубоко в животе — чуть выше пупка, правее. Обжигающая при вдохе, дёргающая при любом шевелении. Тэхён попробовал повернуть голову — и сразу застонал. Горло саднило. Не так, как от простуды — хуже. Жёстче, как будто по внутренностям прошлись наждаком. Стоило глотнуть слюну — и он чуть не закашлялся, задыхаясь в собственном теле. — Господин Ким Тэхён?.. Женский голос. Тихий, но настороженный. Он моргнул, с трудом переведя взгляд вбок. Там была медсестра — она стояла у его капельницы, поправляя тонкую трубку, уходящую в его руку. Раствор был бледно-жёлтый, возможно — антибиотики, глюкоза, физраствор, плазмозамещающая. Или всё сразу. — Он очнулся! — выпалила она, резко повысив голос. — Доктора, скорее! Он в сознании. И позовите сопровождающих. Жену и… брата, пожалуйста. Где-то за стеной послышался глухой звук быстрых шагов. Тэхён зажмурился. Его всё ещё мутило. Тошнота сидела в горле, в груди — как свинец, а лёгкие будто забыли, как дышать. Он чувствовал себя раздробленным на куски и собранным обратно неправильно. Живым. Но не целым. — Капитан Ким? — мужчина в галстуке и белом халате склонился над ним. Он пытался его расшевелить и говорил, что нормально чувствовать себя ужасно после такого ранения. Но Тэхён не просто чувствовал себя плохо — он был жалким неудачником и идиотом, который умудрился слечь из-за какого-то осколка и превратить любимое Рождество Бамби в ночной кошмар. Идеальный муж, нечего и сказать. — Тэхён? — её голос обрушился на его голову надувным спасательным кругом и резко выдернул его из густой, чёрной воды. Откуда она здесь? Сейчас было не время о таком переживать, но он попытался приподнять голову и осмотреть своё тело. Светло-голубая больничная одежда с цветочным принтом была наихудшим из всех возможных вариантов. Где его чёрный спецназовский костюм? Где тактическая кофта, придающая ему хоть какой-то крутости? — Тэхён, — Бамби понизила голос, оказавшись в палате. Он перешёл в самый настоящий шёпот, когда она вцепилась в его покоящуюся на кровати вдоль тела руку, а он стиснул зубы, чтобы не взвыть от боли. — Тэхён… От места крепления капельницы расползалось ноющее чувство, а при малейшем напряжении мышц живота боль вспыхивала во всём теле. Ему нужно было немного времени, чтобы разобраться, как и что сейчас работает: как говорить, как дышать, как сжимать её пальцы в ответ, пусть и слабо. — Я дам вам немного времени и увеличу дозу обезболивающих, — сказал доктор, закончив проверять показатели на мониторе. — Но позже приду, чтобы уточнить несколько вопросов, капитан Ким. Намджун, застрявший в двери, сложил руки на груди и наблюдал за всем издалека. На горизонте снова маячили проблемы, и в этот раз решать их должен был сам Тэхён. — Тебе очень больно? — Бамби продолжала сжимать его руку, а другой ладонью приближаться к его животу и пугать его этим до смерти, но поскольку прикасаться она не решалась, он даже смог чуть мотнуть головой. Было не очень больно, было адски больно. Но ей знать об этом необязательно. — В ближайшее время никакого соджу и пива, — сообщил Намджун, но Тэхёну было слишком тяжело поднять на него взгляд, потому он продолжил следить за рукой Бамби. — Твоя печень была проткнута стеклом, знаешь? Кивнуть тоже было слишком трудно, но Тэхён надеялся, что брат простит ему этот игнор. Через минуту в палату вернулась медсестра, чтобы ввести ещё что-то в капельницу, и она же увела с собой Намджуна, наконец, оставляя их наедине. Обычно Бамби была тихой и молчаливой, и добиться от неё инициативы и вопросов было непросто, но сейчас они сыпались один за другим. — Тебя не тошнит? Удобно лежать? И почему врач даже не проверил швы?.. Его тошнило, лежать было неудобно, а швы — наименьшее, что его волновало сейчас, но Бамби была такой необычайно милой в своей заботе о нём, что Тэхён немного улыбнулся. Его сердце билось в груди всё быстрее, и утаить своих чувств от неё не получилось бы, да и не хотелось — каждый неровный удар отражался на мониторе. — Мне жаль… — его тихий ответ прозвучал низко, хрипло и неразборчиво. Во рту было ужасно сухо. — Не разговаривай, — Бамби противоречила самой себе, задавая столько вопросов и при этом не ожидая от него полноценных ответов. — И не двигайся. Если тебе что-нибудь будет нужно — просто намекни или укажи взглядом. Ему нельзя было смеяться, но его слабая улыбка стала чуточку шире. В её книгах идеально подходящие друг другу герои понимали всё с полуслова, но чтобы с полувзгляда… Тэхён решил попробовать, чуть опустив подбородок и поглядывая на пустую левую кисть. По прибытии в больницу его полностью раздели, даже часы отобрали. — Хочешь знать, который час? — Бамби действительно догадалась. — Было около десяти минут пятого, когда я в последний раз смотрела, значит, сейчас где-то половина… Половина пятого утра? А Бамби не спала? Тэхён заставил себя двигаться, дотягиваясь до завязочек на её кофте и едва ощутимо таща их вниз, к больничной койке. Он был не в том состоянии, чтобы сдвинуться к одному краю, уступив ей другой, но он хотел, чтобы она немного расслабилась и хотя бы облокотилась на кровать. Бамби и это поняла без слов, опускаясь ниже. Она не хотела признавать свою усталость, слишком боясь проиграть ей и пропустить момент пробуждения Тэхёна. Но теперь, когда его рука была в её руке, и она знала, что он никуда не денется, смогла расслабиться. Вслушиваясь в его дыхание и различия в запахе медикаментов и антисептика знакомые морозные ноты, она ни миг не забывала, где они находятся, но почему-то чувствовала себя как дома. Присутствие Тэхёна было лучше любых успокоительных и снотворных. Намджун вернулся к дверям палаты, заглядывая внутрь, чтобы ненавязчиво напомнить Бамби, что она не единственная беспокоится и хочет побыть с Тэхёном, но её опущенная на больничную койку голова и очарованный взгляд брата дали ему понять, что никакого важного разговора сейчас не состоится. Наблюдая за немой и неподвижной сценой через щель, он постепенно выдыхал. Тэхён давно не был ребёнком. В общем-то, он никогда им не был, если так подумать. Даже когда играл с мальчишками с их района или получал книги по анатомии и физиологии в качестве подарка на Рождество. Но сейчас он выглядел как ребёнок. Ребёнок-переросток, если учитывать все его мышцы и эти длинные ноги, почти достигающие изножья кровати, но всё же, эта непосредственность во взгляде, это глупейшее любование, пока никто не видит… Намджун был знаком с каждой его бывшей подружкой, и ничего подобного они в Тэхёне не вызывали. Так что такого особенного было в этой Бамби? — Господин Ким, — один из ординаторов, присутствующих на операции, подкрался к нему сзади с папкой. — Извините, мне нужно пройти в палату… Очевидно, чтобы допросить Тэхёна насчёт блокаторов по многочисленным просьбам главного хирурга и другого персонала отделения. — Немного позже, — сказал Намджун, плотно закрывая раздвижную дверь. — Сначала вы должны мне рассказать, какие этапы нас ждут дальше и сколько по времени каждый из них займёт. К примеру, хм… Как скоро мой брат сможет есть? Когда сможет принимать душ и как правильно обращаться со швом? Ну и, разумеется, когда он сможет вернуться на службу?.. Тэхён некоторое время слышал бормотания за дверью, но вскоре Намджун с доктором ушли, и внутри и снаружи вновь стало тихо. Бамби дышала совсем беззвучно, прижавшись правой щекой к матрасу и позволяя Тэхёну разглядывать её лицо во сне. Возможно, Намджун ошибался, считая, что в ней непременно должно быть что-то особенное, как в любой уважающей себя и своих читателей главной героине. Возможно, Бамби необязательно было обладать природным блеском, который было видно издалека, как это было с Сэин или с той же Юндже. Возможно — только возможно, — Тэхён провалился в эти чувства к ней, потому что тоже не был ярким. Они с Бамби оба были немного серыми для всех остальных, но, глядя друг на друга, видели множество изумительных цветов. Жаль, что некоторые из них ещё могли поблекнуть на фоне их секретов. — Капитан Ким, как вы себя чувствуете? — доктор, что был здесь прежде, тихонько юркнул в палату, радуясь тому, что ординатор отлично справлялся с поставленной ему задачей — отвлекать надоедливых родственников. Тэхён не хотел хрипеть и тем более — кашлять, невольно напрягая и без того ноющие мышцы в теле, потому лишь едва заметно кивнул. — Простите, что беспокою, — доктор оставался серьёзным и сосредоточенным, подходя к постели и снова заглядывая в монитор, чтобы записать показания на бумагу. — Но это срочный вопрос, ответ на который мы не смогли получить от ваших родных… Тэхён находился под миксом лекарств, среди которых наверняка было что-то успокаивающее, поэтому он совсем не нервничал и даже не пытался предугадать, в чём именно заключается вопрос. — Это насчёт… — Доктор, как вы могли?! — Намджун толкнул двери в сторону, и неожиданно громкий звук катящихся по металлическому порогу колёсиков, заставил Бамби вздрогнуть и оторвать голову от постели. — Вы же обещали не беспокоить его некоторое время… Бамби проспала от силы двадцать минут и потому чувствовала себя даже более разбитой, чем до этого. — Господин Ким, я должен спросить как можно скорее, чтобы определиться с дозировкой и препаратом, — едва сдерживая гнев, процедил врач. — Я же уже сотни раз говорил вам, что он ничего не принимает, — ответ Намджуна превратился в рычание ближе к концу. Он делал всё, что мог, чтобы спасти репутацию Тэхёна и своей семьи, ведь отец не соизволил появиться здесь и заняться этим лично, но у него ничего не получалось. — А госпожа Гу утверждает, что принимает, — напомнил омега, перелистывая страницу документа и удерживая руку над полупустой формой с вопросами. — Итак, капитан Ким, согласно документам, вы брали больничный чуть больше недели назад по причине гона. Это так? Тэхён мог быть немного не в себе от боли и прочего, но вопрос о его цикле мигом вернул ему способность трезво мыслить. — Так, — ответил он. — Ага, значит, гон был? — доктор черкнул что-то в бумажке раньше времени. Не будь в палате Бамби, Тэхён непременно бы солгал, откинув ненадолго совесть и честь, потому что с разрешения отца делал так не раз. Но она смотрела на него выжидающе, лучше него зная, каким должен быть ответ. И поэтому Тэхён молчал, не в состоянии выдавить из себя ни слова. — Спрошу несколько иначе, поскольку меня больше интересует вопрос с блокаторами… — забормотал мужчина, за всеми этими делами в папке не замечая бледности пациента и испарину, появившуюся у него на лбу. — Вы сейчас принимаете что-нибудь? Намджун сделал глубокий вдох, в который раз за сегодня пряча лицо в ладони и незаметно морщась. Видит бог, он изо всех сил старался не допустить этого при Бамби, но даже после того, как Тэхён отпустил её руку, она осталась сидеть на стуле без спинки и внимательно смотреть и слушать. За всю ночь она ни разу не спорила с Намджуном, просто пересказывала врачам то, что ей говорил муж, потому что причин не доверять ему у неё не было. Но теперь будут. — Нет, — Тэхён отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как к тянущей боли в животе добавляется холодящий ужас. Он не испытывал ничего подобного при ранении или когда отправлялся на спецоперацию, а теперь его пробирал озноб. — Мхм, — протянул удовлетворённо врач. — Значит, никаких блокаторов и риска гона в послеоперационный период? Тэхён чуть стиснул челюсти, уверенный, что Бамби сейчас чувствует себя обманутой и преданной. А ведь он так старался, чтобы она доверилась ему… — Нет. — Что насчёт других лекарств? Лёгкие обезболивающие? Аспирин? Парацетамол? Когда в последний раз принимали и как долго? — Давно, — хрипло выпалил он. «Давно» — понятие растяжимое, а доктору нужна была конкретика, потому он спросил: — Месяц назад? Полгода назад? — Может, полгода… Тэхён был крепким парнем: редко простужался, редко мучился с головной болью, но даже если болело, предпочитал перетерпеть, а не запихиваться таблетками. Единственное, что он всегда держал при себе — просроченные блокаторы, от которых толку было ноль. — Хорошо, — омега щёлкнул шариковой ручкой, возвращая её в нагрудный карман халата. — Тогда мы отменим гормональную терапию. К наступлению следующего гона вы уже будете в полном порядке и усиленная физическая активность не навредит вам, капитан Ким. Доктор немного улыбнулся Тэхёну, затем Бамби, вырванной из этой палаты и из этого мира и погружённой глубоко в свои мысли, а вот Намджун, хоть и оказался прав, остался без подбадривающей улыбки, поскольку всё ещё боялся смотреть. Он никогда не понимал, какой смысл врать. Но, с другой стороны, он никогда не был на месте Тэхёна или их отца. Он не испытывал никакого давления со стороны общества, потому что был как все и потому что коллегам из журнала было плевать. Но люди в армии были не такими. Особенно старшие офицеры. Они во всём искали изъяны и слабые места. И если омегам наличие подобных было простительно, то альфы рисковали потерять своё положение и уважение, вне зависимости от звания и успехов. — Что ты имеешь в виду, Тэхён? — Бамби первой подала голос после того, как доктор покинул палату. — Ты ведь говорил, что принимаешь таблетки… Если бы он не принимал, гон бы наступил, и Бамби, каждое утро и каждый вечер находящаяся в его компании, точно знала бы об этом. Так как это возможно? Никаких блокаторов больше полугода? Это минимум два гона… — Бамби, пойдём, — Намджун заставил себя двигаться, быстро приближаясь к омеге и сжимая её плечи, чтобы поднять со стула. Он буквально тащил её к выходу. — Тэхён очень устал. Вы сможете поговорить об этом позже… — Намджун, — Тэхён прохрипел его имя в муках, мысленно умоляя не усугублять своим странным поведением. — Иди один. — Но… Намджуну достаточно было лишь раз пересечься с умоляющим взглядом брата, чтобы понять, что здесь он бессилен. Ему пришлось отпустить девичьи плечи, отступая, и вскоре дверь за ним тихо закрылась, запирая в палате не только парочку супругов, но и гнетущую тишину. Тэхён прекрасно знал, что им с Бамби придётся об этом поговорить, если они станут ближе, и всё равно не стал бы ничего менять в их отношениях. Он горел из-за неё, и если он хотел, чтобы она горела в ответ, должен был пережить этот момент честности. — Бамби, я знаю, у тебя много вопросов, — это было написано у неё на лице, даже если сейчас она молча смотрела на него. — Про гон, — кивнула она. С другими альфами это была табуированная тема, и вот так прямо спрашивать было некрасиво, но Тэхён ведь не был для неё чужим. Он знал о её течке, так что и она хотела всё знать, чтобы больше никогда не чувствовать себя неосведомлённой в настолько элементарных вопросах женой ни перед медицинским персоналом, ни перед его коллегами, ни даже перед его братом. — Когда… то есть как?.. — вопросов было действительно много. — Почему я не замечала, как он проходит? Хотела бы она быть чистой, наивной омегой, которая понятия не имеет о признаках и симптомах и способна поверить во что угодно, но она видела это слишком часто, чтобы принять и проглотить ложь Тэхёна перед врачом. Он облизнул пересохшие губы, сжимая всю свою волю в кулак, даже если в действительности руки его не слушались, а пальцы едва ощутимо подрагивали. — Это потому что, — он запнулся на мгновение, чтобы сделать последний вдох, прежде чем снова нырнуть в вязкую беспросветную тьму. — У меня не бывает гона.