BAMBI

Тэхён не смог бы сказать, когда именно день рождения перестал быть праздником. Не исключено, что это произошло в первый год армии, когда школьный, хоккейный и компанейский этап остался позади, а впереди ждала взрослая жизнь и несколько нарядов вне очереди — ради того, чтобы старшие отпраздновали Новый год, ведь младшим до такой роскоши ещё предстояло дослужиться. Однажды он проснулся, а никакого предвкушения не ощутил. Ни подарки, ни поздравления не могли вернуть ему того чувства, что было в детстве, так что он решил, что действительно вырос в свои девятнадцать, двадцать или двадцать один. Зато его тридцать с полуночи ощущались как тринадцать. — Бамби? — его шёпот пронёсся по всей палате, в первую очередь пробуждая его нового соседа с пулевым ранением на койке напротив. — Пс-с, Бамби, ты спишь? Он видел тусклый свет телефона из-за шторки, что отделяла его кровать от кровати, которую она занимала последние пару ночей, пользуясь минимальным количеством больных в этом крыле. Было бы логично предположить, что она что-то пишет, но он несколько раз улавливал её сопение и равномерные глубокие вдохи. — Бамби? — Нет, не сплю, — сонно отозвалась она, уже через пару секунд спуская босые ноги с кровати и на ощупь ища свою обувь. — Тебе что-то нужно? Воды? В туалет? По привычке первое, что она сделала, оказавшись рядом с его постелью, — осторожно коснулась его лба ладонью. Доктора говорили внимательно следить за Тэхёном и его температурой, потому что жар мог быть первым признаком инфекции, и потому она проверяла по несколько раз в день. — Мне уже тридцать! — в его шёпоте звучало шуточное возмущение. — Я могу сходить в туалет сам. — Уже тридцать?.. — она вернулась к своей кровати за телефоном, сверяясь со временем, а после того, как отвыкший от света взгляд сфокусировался на часах, тихонечко ахнула. — Ах, Тэхён, с днём рождения! — Спасибо, — его смешки тоже были шёпотом, но это не помешало альфе напротив кашлянуть с намёком, забыв о простреленной диафрагме, а тогда отозваться болезненным стоном. — Поможешь найти мои тапочки? Бамби так и знала, что ему куда-то нужно. Передвигаясь на цыпочках вдоль кровати, она отыскала для него обувь, а потом предложила своё хрупкое плечо, чтобы он смог сесть. Пока что он был не очень поворотливым и проворным, потому она присела перед ним на корточки, продевая его ноги в тапочки. — В сторону ванной? — спросила она, ёжась при передвижении петель шторки по карнизу, потому что этот звук наверняка раздражал соседа Тэхёна, а ей было проще, если она сама его не слышала. — Никакой ванной, — он взялся за её предплечье, слегка опираясь на него, чтобы подняться. — Мы идём праздновать. — Праздновать? — переспросила Бамби, почти не упираясь, когда Тэхён потянул её в сторону выхода. — Подожди минутку… Ему пришлось разжать её пальцы, а потом вглядываться в тусклом синеватом свете, льющемся из окна, в её тёмный силуэт, мечущийся между кроватями. Бамби искала свою сумку действительно целую минуту, забыв, что та висела на стуле. Она могла бы заняться этим позже, уже утром, что было бы логичнее и проще, но ей казалось невежливым оставлять вскочившего посреди ночи именинника без подарка. — Идём, — сжимая коробку под мышкой, она опять взяла Тэхёна за руку, теперь сама таща его к выходу из палаты. Снаружи коридор был пустым и безумно тихим — каждый шаркающей шаг Тэхёна был подобен раскату грома. На этот звук дежурная медсестра вытянула голову, выглядывая из-за стойки, но обнаружив, что это пациент из двенадцатой и его супруга, вернулась к своим делам. За неделю здесь медперсонал успел запомнить, что эти двое неразлучны и что для некоторых любовь действует не хуже анальгетика. — Пойдём к тем сиденьям? — предложила Бамби, кивая в сторону ряда из трёх кресел вдоль стены. До них было не более десяти шагов, которые Тэхён без проблем смог бы преодолеть даже без её поддержки, но Бамби продолжала придерживать его за руку. — Нет, — он решительно мотнул головой, — пойдём к окну. Он заприметил тот уголок, пока гулял по больнице с Намджуном, тихо, но эмоционально дискутируя насчёт того, стоит ли рассказывать их отцу, что Бамби знает о дефекте Тэхёна, или лучше не волновать его этим. Вопрос так и не был решён, зато стулья, развернутые к панорамному окну с видом на заснеженный Инчхон, заняли первое место среди романтических точек этого максимально не романтического госпиталя. — Я уже давно не отмечал свой день рождения, — как бы между делом сказал Тэхён. — И подарков целую вечность не получал… Бамби было достаточно лишь раз взглянуть на его лицо, чтобы понять, что его заинтересовал кусочек обёрточной бумаги, торчащий у неё из-под мышки. — Ты ведь получил один пару дней назад, — напомнила она, едва сдерживая улыбку. Намджун убеждал её, что у них в семье не принято дарить подарки и что Тэхён совсем не обидится, если ничего не получит, но она знала, что он будет ждать. В его семье могло не быть привычки обмениваться подарками на Рождество или готовить что-то на дни рождения, но в их семье она обязана была стать традицией. Тэхён с тихим стоном опустился на твёрдое сиденье, и при повторном взгляде на его лицо Бамби различила нетерпение. — Просто отдай его мне, — складывая руки в мольбе, сказал он. — Я умру, если в ближайшие десять секунд не узнаю, что там… Бамби всё равно не знала, как лучше вручить ему это, потому поддалась на его уговоры и протянула подарок. — Там ничего особенного, — предупредила она, чувствуя, как потеют ладони и жар охватывает лицо и шею. Она не дарила ему дорогих и редких подарков или даже тех, что наверняка бы ему понравились, вроде ножей, которые ни за что в жизни не пропустили бы металлоискатели на входе в военный госпиталь. Времени связать ему ещё один шарф или хотя бы носки тоже не было, потому Бамби пошла по классике и взяла ему… — Это книга? — Тэхён распечатывал её крайне осторожно, развязывая красную ленточку и отклеивая двусторонний скотч так, чтобы не порвать бумагу. — Твоя?! На удивление, он звучал очень радостным, думая, что это какой-нибудь эксклюзив от его нового любимого автора. — Нет, — Бамби потупила взгляд в пол, сцепляя пальцы в замок. — Поскольку ты поделился со мной одной из своих любимых детских сказок, я решила поделиться с тобой своей… Тэхён повернул обложку к свету, читая название на английском и сразу же переводя: — «Красавица и Чудовище»? Выбирая её, Бамби чувствовала себя взволнованной и окрылённой, потому что это была не просто какая-то книга, а завёрнутая с таким трепетом в бумагу искренность и буквально кусочек её души. Но теперь она чувствовала себя очень глупой. — Это издание должно неплохо вписаться в твою комнату, — она так сказала, потому что пыталась придать своему подарку если не значимости, то какой-нибудь пользы. — Я специально искала с чёрной обложкой… — Во-первых, комната не моя, а наша, — улыбка Тэхёна ожидаемо покинула его глаза и губы, и успела Бамби испугаться, что это из-за завышенных ожиданий к подарку и жестокой реальности, в которой она не угадала с подарком. — А во-вторых, когда это я говорил, что «Бэмби» — моя любимая история? — Нет? — удивилась Бамби, чувствуя, что краснеет ещё сильнее. Она так старалась быть внимательной, но ошиблась дважды за такой короткий промежуток времени. И это после того, с каким вниманием Тэхён подходил к её интересам. — Она ужасна, — с его губ сорвался смешок, потому что любить такую трагичную историю было бы абсурдом. — Ещё будучи маленьким и беззащитным, Бэмби теряет свою маму и остаётся совсем один против полного жестокости мира. Да, он взрослеет и учится всему сам, но какой ценой? — Но ты ведь сказал, что я… Он согласно кивнул, подтверждая не до конца озвученное утверждение. — Так и есть. Твоё имя, большие удивлённые глаза и пугливость напоминают мне о нём, — его пальцы накрыли её кисть, ласково касаясь горящей кожи прямо над браслетом с холодными металлическими шармами. — Но я собираюсь поработать над концовкой. Поглядывая на Тэхёна мельком и заведомо побаиваясь его реакции, Бамби выдохнула тихое: — А ты напоминаешь мне главного героя этой книги… С виду холодный и пугающий, как и подобает дикому зверю, но мягкий и добрый внутри. — Позволь мне уточнить, — взгляд Тэхёна продолжал блуждать по глянцевой обложке книги. — Я сравнил тебя с милым оленёнком, а ты меня — с Чудовищем? В его глазах снова появились искорки веселья. — Ты ведь знаешь, что на самом деле он оказался прекрасным принцем? — спросила Бамби. На её бледной коже появился такой симпатичный румянец, что Тэхён не мог им налюбоваться. Он разглядывал её лицо с упоением, чувствуя нарастающий трепет и такое сильное влечение, что был готов наплевать на запреты и рекомендации врачей и отдаться этому чувству. — Я правда хочу быть прекрасным принцем для тебя, — пробормотал он с придыханием, упираясь рукой в подлокотник между ними и склоняясь к Бамби так низко, что она ощутила его дыхание на своих губах. — Но мои мысли, по правде говоря, чудовищны. Они говорят мне забыть, что можно, а что нельзя, и поцеловать тебя прямо сейчас. Если Тэхён это своё желание считал чудовищным, тогда он действительно был принцем. Бамби немедленно подалась навстречу, легко касаясь его губ своими при шёпоте: — Ну так чего ты ждёшь?.. Его низкое, протяжное мычание отдалось вибрацией на её губах и ощущением падения в глубокую бездну во всём теле. Тэхён умел быть милым и сладким, но иногда его голод вырывался наружу быстрыми, глубокими поцелуями. Его язык не медлил и не церемонился, проскальзывая между её губ и заставляя её открывать рот шире. Он был необычайно хорош в том, что делал, и его многочисленные таланты в таких вещах постепенно сводили Бамби с ума — как-то по-другому объяснить непреодолимое желание почувствовать его ближе она не могла. Если бы не разделительная черта в виде подлокотника между ними, они наверняка столкнулись бы, а тогда точно произошёл бы взрыв. — Тэхён… — она отстранилась, легонько надавливая на его грудь ладонью, чтобы вновь не подпустить его к своим губам. Здесь было слишком хорошо, слишком пусто и слишком тихо — а значит, возрастали их шансы сорваться и натворить беды. — Да, Бамби? — его горячий шёпот вместо губ лизнул её шею. Тэхёну нельзя было делать этого. Тэхёну нельзя было заводиться или заводить её. — Я… — голос Бамби звучал сдавленно из-за внезапной сухости в горле. — Я хочу тебя… Никогда в жизни она не говорила этого вслух. Никогда в жизни даже не думала так о другом человеке. Когда-то она хотела всё попробовать, хотела секса или любого альфу, чтобы не отставать от друзей и хвастаться перед Сэин своим опытом, но одного конкретного человека — всего целиком — нет. А это чувство было прекрасным. Оно не обжигало, а медленно прогревало изнутри. — Я тебя тоже, — шепнул Тэхён, и в этот раз его выдох нырнул за шиворот её свитера, вызывая у неё приятные мурашки. Бамби была убеждена, что не умеет терять голову, но Тэхён нёс хаос в её мысли, заставлял думать о том, о чём она боялась думать, и воскрешал давно похороненные чувства. — Но нам всё ещё нельзя, — он оторвался от её ключицы, потому что кровь приливала явно не туда, куда нужно, а это было не просто неприемлемо, а опасно. — И ещё минимум четыре недели нельзя будет. Как мы должны пережить это время? Я уже едва держусь… Он зажмурился, маскируя под разочарование тянущую боль, появившуюся в животе. Она не была невыносимой, но его моментально бросило в жар. И что самое смешное — он был готов терпеть дурное самочувствие до последнего, чтобы сделать чуть больше и получить чуть больше, но запугивания врачей о внутреннем кровотечении и швах, что могли разойтись, отрезвляли. Он не мог себе позволить отрубиться от потери крови при поцелуях с Бамби, укатить на ещё одну операцию или ещё лучше — умереть из-за дикого возбуждения. Возможно, ему следовало попросить врачей сделать с этим что-нибудь и понизить его либидо на этот период? — Тогда больше не будем сидеть так близко, — решила за них двоих Бамби. Она вскочила на ноги, принимаясь расхаживать вдоль стеклянной стены, за которой медленно кружились снежные хлопья. — Целоваться больше тоже не будем, потому что это вызывает странные чувства в животе, — добавила она. — Или, может, это ПТС?.. Кажется, моя течка должна быть в следующем месяце… Мне следует попросить маму привезти мне таблетки, чтобы оттянуть это до тех пор, пока ты не вернёшься домой и не сможешь сам о себе позаботиться недельку-другую… Тэхён стиснул челюсти, чтобы не застонать от досады. Он снова пропустит её течку? Не факт, что Бамби захотела бы проводить её дома с ним, а в ближайшие три месяца никаких секс-марафонов у них быть не могло, но Тэхён всё равно чувствовал себя обворованным. — И сейчас… — она оглянулась в поисках настенных часов, что висели в каждом зале ожидания, чтобы больные и их посетители никогда не забывали, сколько времени своей жизни тратят здесь. — Сейчас уже без четверти час! Ты должен вернуться в постель и выспаться перед утренними визитами. К тебе наверняка куча людей придёт. Нельзя всё проспать. Она скомкала обёрточную бумагу и ленту, сжимая их в кулаке, пока поднимала Тэхёна с сиденья и подталкивала к бесконечным белым коридорам. — Бамби, — он обернулся к ней, поднимая книгу повыше, чтобы она её видела. — Спасибо большое за подарок. Я прочитаю её от корки до корки, чтобы выяснить, почему именно она твоя любимая, и буду лучшим Чудовищем из всех возможных. — Иди уже, — продолжая прятаться за его спиной, чтобы он больше не мог видеть её красных щёк, сказала она.

✫✫✫

— Ты уверена, что мятная помадка — хорошая идея? — мама утверждала, что не осуждает, но уже третий подобный вопрос за последние пять минут говорил об обратном. — Не уверена, но Тэхёну нравится мятный шоколад. И даже если он не может его есть сейчас, я уже заказала такой торт, — ответила Бамби, вспоминая, как однажды направлялась в кухню за долькой лимона для чая, а он склонялся над столешницей, приговаривая целый ряд шоколадных квадратиков с мятной начинкой. Потом посасывал перепачканные пальцы с таким видом, словно это было лучшее, что он когда-либо ел. — Ему нравится именно мятный шоколад, а не смесь шоколада и мяты? — уточнила мама, вскидывая тонкую бровь. — Это одно и то же, — забирая коробку с тортом с прилавка, ответила Бамби. Ради него она проснулась раньше и улизнула из палаты до пробуждения Тэхёна. Ну и ради того, чтобы встретиться с мамой, тоже. — А вот и нет. Ему нравишься ты и ваше сочетание, но это не значит, что он хочет видеть или пробовать шоколадный торт с мятной пастой в свой день рождения… Бамби толкнула стеклянную дверь плечом, осторожно придерживая коробку и через прозрачные вставки разглядывая шоколадный торт, украшенный малиной и листочками мяты. — А может это ты не хочешь его есть, потому вредничаешь? — предположила она, заставляя маму выпустить облачко пара вместе с хохотом. — Это само собой, потому я и захватила домашние пирожные, — она чуть приподняла бумажный пакет, доверху забитый едой. — А также суп с водорослями, очень полезную медовую воду, пару рисовых пирожков и… — Желудок Тэхёна ещё не готов ко всему этому, — выдохнула Бамби. — Доктор сказал, что даже немного шоколадного крема с торта — слишком. А она ошибочно полагала, что операция по извлечению осколка — самое сложное. Но нет, реабилитация после — вот что сложно. Невозможность нормально принять душ, нормально ходить, нормально есть, спать в любом положении, целоваться — всё это было сплошной мукой, через которую Тэхёну приходилось проходить из-за какого-то сумасшедшего с самодельной взрывчаткой. Втайне от своего мужа, Бамби следила за статьями об этом и надеялась на справедливое расследование и наказание. Мысленно она периодически проигрывала сцены судов и даже сочиняла целые предложения об этом — в её голове постоянно крутились ненаписанные строки. — Но пару ложек супа он должен съесть. Это традиция, — мама вернула её из размышлений на землю своими словами и рукой, сжавшей предплечье. — Ох, моё сердце кровью обливается, когда я думаю о том, что его родители не то что суп не смогут принести, но даже себя… — Господин Ким в командировке, — в голосе Бамби присутствовало облегчение, потому что она не хотела видеть его отца в больнице. По правде говоря, он всё ещё пугал её. — А госпожа Ли обещала заехать вечером, после работы. Она — профессор, поэтому у неё много дел в клинике… Зато она раздобыла у Намджуна номер Бамби и звонила почти каждый вечер, чтобы расспросить о самочувствии Тэхёна. Своему сыну она тоже звонила часто, но он был слишком сдержан в своих ответах, а Бамби наоборот эмоционально и во всех деталях рассказывала о его дне. — У меня тоже много дел, — хмыкнула мама, подталкивая дочь первой в тёплый салон машины, а потом уже обходя её и занимая водительское сиденье. — Но я здесь, чтобы подбодрить моего зятя. Бамби удивилась, что она не назвала его своим «сыном». — Мам, — начала она, наконец, решившись спросить, — а что тогда сказал тебе Тэхён? Это интересовало её с того вечера у неё дома, но с тех пор они ещё не виделись и практически не разговаривали, чтобы Бамби могла попытать удачу. — Вы с ним об этом ещё не поговорили? — Нет. Он сказал, что это секрет. Скорее даже тайна мирового масштаба. — Вот как… Значит, я не могу об этом распространяться, прости, — пожала мама плечами. Они оба издевались над ней! — Он сказал тебе, что прочитал все мои и твои книги? — предположила она, зная, насколько эта женщина самолюбива, когда речь заходит о её творчестве. — Ты думаешь, я бы продала своё доверие и одобрение за парочку моих книг? — Продала? — Бамби решила зацепиться именно за это слово. — Тэхён что, предложил тебе денег за возможность звать тебя «мамой»? — Боже, Бамби, твоя фантазия — просто нечто… Мама была непоколебима и много смеялась по дороге до больницы, дразня дочь из-за того, что она была такой недогадливой. Она подтрунивала над ней и когда они шагали по стерильным коридорам, приближаясь к палате Тэхёна, откуда уже доносились чёткие и звонкие голоса его сослуживцев и Намджуна. — Капитан Ким, вы должны поскорее вернуться в строй, потому что тренировки капитана Пака убийственные. Он никого не щадит. — Возможно, мне тоже не стоило делать этого, — отвечал Тэхён. — И тогда вы работали бы куда осторожнее… Бамби казалось, что правильнее будет дать ему немного времени со своей командой, но её мама так не думала. Она ворвалась в палату с театральными причитаниями, обожая купаться во внимании, и заобнимала Тэхёна при всех. Она также раздала всем пирожные, а виновнику торжества — давно остывший суп. Но первые и последние две ложки он проглотил с огромным удовольствием, не забывая благодарить. — Я бы мог съесть целую кастрюлю, если бы мне разрешили, — сказал он, с тоской поглядывая на нетронутый на вид суп после воровства всего двух ложек. — Когда тебя выпишут и твоя строгая диета закончится, я приготовлю тебе две кастрюли миёккука, — пообещала госпожа Чхве. — Нет, три! — Спасибо, мама! После него я снова чувствую себя человеком! — Человеком в начале четвёртого десятка, — дополнил Намджун, заставляя Тэхёна сморщить нос. Это звучало уже не так безобидно, как «тридцать лет». Знакомые Тэхёна по службе приходили и уходили, заставляя его прикроватную тумбочку и место вокруг цветами и корзинами с фруктами, которые в ближайшие две недели он есть не мог. Заходили даже старшие офицеры, найдя окошко в своём плотном расписании, а его отец не додумался хотя бы смс написать. Не желая вмешиваться или быть насильно втянутой в бесконечные разговоры, Бамби оставалась в стороне, на самом входе в палату. Она приветствовала гостей и провожала их, предлагая кусочек торта, но распознавая в шоколадном запахе мяту, большинство почему-то отказывалось от угощения. — А что насчёт твоей подруги? — спросил Тэхён Намджуна, издали буравя торт мечтательным взглядом: он больше всего скучал по сочетанию сладкого и мятного вкусов, от которых теперь был вынужден воздерживаться во всех возможных вариациях. — Ты же её пригласил? Тэхёну не терпелось её увидеть. Хотя бы для того, чтобы понимать, какие омеги во вкусе его брата, и про себя ухмыляться, когда отец будет ругать Намджуна за то, что старший сын семьи ни с кем не встречается и ни на ком не женится. — Юндже должна быть здесь с минуты на минуту. Из-за ответа Намджуна Бамби немного напряглась. Она была абсолютно не готова к выяснению отношений или пассивной агрессии бывшей подруги, потому приняла решение уйти сейчас. — Бамби, куда ты? — заметив, что она пятится к выходу, спросил Тэхён. — Иди сюда и попробуй торт. Ты должна съесть минимум два куска — за себя и за меня. Я даже мог бы тебя покормить… Он расплывался в довольной улыбке при мысли о такой глупой, но милой заботе о ней. А вот Намджун кривился, не желая быть свидетелем чего-нибудь такого. — Я бы с удовольствием, Тэхён, но мне нужно пойти, поискать маму, — солгала Бамби, спасая всех троих от неловкости. — Она уже давно отошла за кофе. Боюсь, как бы она здесь не заблудилась… Тэхён не мог ей запретить и даже предложить пойти вместе, потому что в списке будущих посетителей ещё было достаточно людей, но немного расстроился, когда она юркнула за двери, так ни разу и не подойдя к нему ближе, чем на метр, за всё утро. Почему-то он думал, что дистанция между ними будет образная, и приветственный поцелуй он всё же получит. — Кажется, у вас всё нормально, — не воздержался от комментария Намджун. — Даже отлично. Но тебе точно тридцать исполняется, а не пятнадцать? Какое ещё «покормить»?.. — Не говори так, — Тэхён услышал только первую часть. — Ещё сглазишь! Эти слова вырвались у него буквально за секунду до того, как двери снова открылись, впуская в палату свежий запах цитрусовых и ещё один, более тяжёлый и терпкий. Тэхён с первого вздоха узнал Сон Хёнсу. Как и Намджун. Они оба моментально напряглись, не зная, к чему им готовиться — к защите или нападению. — Боже, Тэхён, ты выглядишь паршиво, — вместо приветствия сказал Хёнсу. Он вошёл в палату вместе с Юндже, что держалась за его предплечье. Она цеплялась за его кожаную куртку пальцами так, словно по-другому попросту не могла, и свежая метка, выглядывающая из-за обмотанного вокруг шеи шарфа бросалась в глаза так же сильно, как и толстый слой тоналки, пытающийся замаскировать паутинку тонких бурых царапин на её правой скуле. Тэхён перекинулся взглядом с Намджуном, убеждаясь, что не он пригласил их сюда. Во всяком случае, точно не Хёнсу, который оглядывался по сторонам, игнорируя другого солдата в больничной одежде и медсестру, заглянувшую к нему, чтобы прочистить забитый катетер в руке. — А где же твоя жена? — спросил Хёнсу Тэхёна, а сразу после обратился к своей спутнице: — Юндже, ты разве не говорила, что она здесь? Я ехал сюда в надежде увидеть её милое личико. Тэхён едва ощутимо дёрнулся на койке, и Намджун успел среагировать и сжать его лодыжку, внушая ему терпение и спокойствие. Тэхён мог быть физически подготовленным и сильным, но вступать в драку сейчас было бы чистым самоубийством. А Намджун знал на всех возможных уровнях, что именно об этом брат и думает. План вырвать проклятый язык Хёнсу, выдавить эти наглые глаза, что смели желать увидеть его жену, и выбить любые воспоминания о Бамби из его головы бегущей строкой отражался в жёстком взгляде Тэхёна. И Намджун его прекрасно понимал — он хотел сделать всё то же самое при одной только мысли, что эти ссадины на лице Юндже — дело рук Хёнсу. — Дай угадаю… Снова прячется в туалете? Тэхён не собирался говорить о Бамби с ним. Ни один из её бывших женихов не имел права на эти разговоры. Особенно после того, как голову Тэхёна поразила мысль, что Бамби и Юндже могли быть не просто бывшими подругами, а жертвами ужасного отношения к себе от одного и того же человека. Отсюда и избегание прямого взгляда, и испуг в каждом жесте, и горечь в их запахе. Если Хёнсу бил Юндже, а до этого — Бамби, Тэхёну не о чем было с ним говорить. Он должен был просто закопать ублюдка живьём.