BAMBI

Бамби никогда не ставила слова Тэхёна под сомнение — будь то признания в любви к ней, ненависти к огурцам или раскаяние о «дефектах». Он был предельно честен в последнее время, и не верить в невозможность беременности у Бамби не было никаких причин. Но она, как глупая, надеялась на что-то до первой крови. Сидя на дне душевой кабинки, чувствуя брызги на голой коже и вдыхая горячий спёртый воздух, она не могла себя заставить оторвать взгляд от кровавой примеси в воде. Багряные ручейки струились у неё между ног, а от пульсирующей боли внизу живота появлялось онемение в нижней части. Или причиной тому было бесцельное сидение на протяжении долгого времени здесь — Бамби не была уверена. Она вообще больше ни в чём не была уверена, кроме того, что не беременна. Пуста как выпитый сосуд. Ни капли на дне. — Кхм, — покашливание Тэхёна звучало далеко и приглушённо из-за двери. — Бамби, у тебя там всё в порядке? Он проявлял никому не нужное беспокойство и интерес, но какой в этом был смысл, если это было вынужденным и показушным? Он уже третье утро подряд за завтраком спрашивал, чувствует ли она себя лучше, зная о её круглосуточной тошноте, даже если она ничего не говорила. И третий вечер подряд впадал в мини-панику из-за того, что она запиралась в ванной. Но почему? Потому что вычитал в её книгах, что парни должны себя так вести? Или потому что чувствовал себя виноватым за свой побег? В любом случае, сегодня у Бамби не было сил подыгрывать. Она умирала от боли, разочарования и ненависти к себе, а потому стиснула зубы и не отозвалась привычным «всё нормально». — Бамби? — Тэхён постучал в двери. Довольно громко и настойчиво. Трижды. Бамби планировала подождать ещё примерно столько же, пока бы в его голос не прокралась настоящая тревога. Но Тэхён был не таким. Он действовал без промедлений, наваливаясь на двери всего раз плечом, чтобы сломать замок. — Бамби, ты… — он споткнулся о порожек, замирая на коврике, рядом с её домашними тапочками и стопкой вещей, среди которых были чистые полотенца, нижнее бельё и одежда. — Ты… Его взгляд метнулся к её изумлённому лицу, к которому прилипли мокрые волосы, к её сжатым плечам, голой груди, бледному животу и поджатым ногам. — Прости, — он отвернулся спустя несколько секунд, держа её беззащитный, дрожащий образ перед глазами и упрекая себя за то, что посмел смотреть без спроса. — Прости, пожалуйста, я просто…  — Просто сломал двери ванной?! Бамби знала, что солдаты такое умеют, но что Тэхён будет применять этот навык в своём собственном доме? Что с ним было не так? — Я почувствовал запах крови, — в своё оправдание сказал Тэхён. Он и сейчас чувствовал металлические нотки в сладком, шоколадном, но теперь знал, что ошибся. Очень сильно ошибся. Бамби хмыкнула на выдохе, пересаживаясь на колени и дотягиваясь до ручки крана, чтобы выключить воду. — Ты почувствовал запах крови, — повторила она, не контролируя резкость тона и своих слов. — Решил, я тут вены себе режу? Тэхён знал, как это выглядело и звучало, но винил в своей опрометчивости не только себя, но и Юндже. Это она напугала его до смерти рассказами о том, как паршиво чувствует себя Бамби, и какие мысли могут прийти в её голову на этом фоне. — После Хёнсу и Донхёка не порезала, а после тебя порежу? — она звучала откровенно злой, выбираясь из душевой кабинки и наматывая огромное количество плотных бумажных полотенец, которыми вытиралась после умывания, на ладонь, чтобы позже заложить их между ног и не беспокоиться о кровавых следах на плитке, пока подбирала свои вещи. — У меня сегодня встреча с Юндже, потом ужин с Сэин, на следующей неделе чтение сценария к первому эпизоду, а в следующем месяце ещё встречи с актёрами. Я не могу назначить столько важных встреч и ни с того ни с сего умереть, не думаешь? Её язвительность была для Тэхёна в новинку, и он видел в ней больше плюсов, чем минусов. Если Бамби иронизировала — значит, злилась, а если злилась — значит, всё ещё что-то чувствовала. К нему и к остальным. Гнев был лучше апатии. — Прости ещё раз, — звуча по-прежнему мягко и виновато, он немного прикрыл двери, чтобы она не думала, что он за ней подглядывает. — Я починю всё, пока ты будешь на встрече. Бамби опять испытывала тошноту. Не из-за проблем с желудком или с головой, а из-за вежливости Тэхёна. Как будто он был в этом доме слугой, а не хозяином, просто тенью, следовавшей за своей женой. Где его привычный стержень? Где это упрямое «люблю тебя слишком сильно»? Где хотя бы мимолётный взгляд, полный желания и обожания? Или чёртовой снисходительности. — Не уверена, что ты сможешь починить «всё», — она разорвала новую упаковку прокладок и забрала с собой несколько, уходя из ванной с той же стопкой вещей, с которой пришла, только в полотенце и с прилипшей к внутренней стороне бедра бумагой. Тэхён выдохнул немного, когда она захлопнула двери их спальни, оставляя его одного в коридоре. Он столько раз чувствовал себя рядом с ней идиотом, что сбился со счёта. Но ни стыд, ни вина не могли вытеснить эту отчаянную любовь, которая рвала его сердце на части. Находиться в десятках километрах от Бамби, в чужой квартире, было намного легче, чем в нескольких метрах, через двери, и не иметь возможности обнять, поцеловать или сказать о своих чувствах. Выглядело так, словно они вернулись во времени туда, где всё начиналось, и Тэхён снова был не взаимно влюблён, и не знал, что ему делать, чтобы добиться взаимности. — Бамби, — он приблизился к двери комнаты, но в этот раз не ломился внутрь и не стучал, чтобы не тревожить её. — Я спущусь к машине за инструментами. Если тебе нужны таблетки или что-нибудь ещё, просто напиши. Для Бамби это выглядело как очередная отговорка, чтобы не ехать в магазин или в аптеку вместе. Всё по отдельности. Всё не вместе. — Мне ничего не нужно, — процедила она, буквально заставляя себя натягивать на ещё влажное тело лифчик и трусы. У неё не было сил куда-либо идти сегодня, но планов было действительно много, и она уже всем пообещала. Пока Тэхён спускался на паркинг, она высушила волосы и выпила завалявшуюся на дне сумочки таблетку Ибупрофена, надеясь, что она также разберётся с тошнотой и внезапным жаром. Она чувствовала себя совсем немного лучше, когда уходила из дома, и откровенно плохо на подходе к кофейне, где они договорились встретиться с Юндже. Бамби рассчитывала, что Ючан тоже к ним присоединится, но Юндже попросила, чтобы их первая встреча прошла тет-а-тет. Это настораживало, пугало и вызывало ещё большую тошноту, но Бамби должна была пережить это. Войдя в кофейню, она осмотрелась по сторонам, выискивая взглядом бывшую подругу, но за единственным занятым столиком сидела группа студентов, потому выбор места лёг на её плечи. Долго Бамби над этим не думала — забилась в угол, подальше от людей и сквозняков, доставая из кармана пальто телефон, чтобы не пялиться в одну точку. Она думала зайти в переписку с Сэин и ещё раз пролистать варианты образов двоюродной сестры на сегодняшний ужин, но палец сам потянулся к переписке с Тэхёном. Глупо, что она так скучала по нему, когда они были порознь, и так злилась, когда он находился рядом. Его медленно заживающие раны вызывали у неё как беспокойство, так и злорадство. Потому что она хотела, чтобы ему было больно так же, как ей, и при этом, чтобы у него никогда ничего не болело. Она была плохой женой? Наверное, да, раз её чувства были такими непостоянными, а ярость такой сильной. Если Тэхёну было настолько всё равно, не могло ли и ей быть так же? Водя пальцем по экрану, чтобы создать видимость занятости и не допустить преждевременного затухания, Бамби нечаянно набрала на клавиатуре бессвязный набор букв. Отправить его она не додумалась, но Тэхён, тоже сидящий в их чате, заметил, что она что-то писала.

Тэхён, 15:27

Если тебе всё же что-то нужно, не стесняйся, пиши.

Бамби давно перестала с ним стесняться. Это слово теперь просто не укладывалось в то, что было между ними. Для супругов, которые прошли от сна в разных комнатах до совместной течки «стесняться» было бы странно. Моя жена, 15:28 Ещё раз: мне ничего не нужно. Моя жена, 15:28 Ничего из того, что ты можешь мне предложить. Это были слова обиженной и обделённой любовью и вниманием омеги, но Бамби не собиралась за них извиняться.

Тэхён, 15:29

А из того, что я никогда не предлагал?

Бамби не понимала, как ему хватало совести притворяться, что их брак для него всё ещё что-то значит. Она ждала подвоха каждый божий день с его возвращения домой, но вместо бумаг о разводе он писал ей такие смс-ки. Моя жена, 15:29 Ты даже то, что предлагал, дать не можешь.

Тэхён, 15:30

Бамби

Она читала сообщение, а слышала в голове его баритон. Как странно было знать человека настолько хорошо, чтобы угадывать его интонации по бездушному тексту.

Тэхён, 15:30

Я могу достать для тебя всё, что угодно. Просто скажи, чего хочешь.

Бамби хотела такое же отношение, как прежде, его любовь, поддержку, присутствие не только физическое, но и ментальное. Ещё хотела спать снова в одной постели. И по-другому спать тоже. Но выставлять себя идиоткой ради этого не хотела. Моя жена, 15:31 Это вряд ли, потому что я хочу звезду с неба. Чтобы она обрушилась на дома всех её обидчиков, включительно с её отцом, и оставила от них только мокрое место. — Бамби! — Юндже воскликнула её имя на всю кофейню, махая ей рукой со входа. Зима почти прошла, и снег давно растаял, понемногу уступая место раннему цветению и слепящему солнцу, но Юндже появилась в пуховике и шапке. Бамби села на стуле ровнее, словно это была деловая встреча, а не дружеская. Из вежливости она отложила телефон в сторону, блокируя экран, на котором как раз светилось последнее сообщение от мужа.

Тэхён, 15:32

Звезду? Без проблем.

— Привет, Юндже. Бамби протянула руку, в то время как Юндже подалась в её сторону всем корпусом, наваливаясь на её плечи апельсиновыми объятиями. Это было настолько непривычно и странно, что Бамби опешила, удерживая руки на расстоянии, в воздухе. Когда-то они с Юндже и Ючаном обнимались каждый день в начале школьного дня и перед прощанием, но это был давно утерянный и забытый жест. — Бамби, как же я рада тебя видеть! — забормотала Юндже ей в волосы. — Рада? — пролепетала Бамби, не в состоянии вздохнуть. В тот раз, в ресторане с кинотеатром, ей показалось, что Юндже её ненавидела. И в военном госпитале это чувство её не покидало. Пускай не ненависть, но неприязнь точно была. И Бамби даже знала, откуда она взялась — из той помолвки с Хёнсу, которая очень скоро сменилась ещё одной помолвкой, и ещё, и ещё… Бамби себя тоже за это презирала, потому и пряталась в туалете, больше всего на свете ненавидя оправдываться. С Тэхёном она уже попробовала, и к чему это привело? — Бамби, — Юндже вдруг всхлипнула, сжимая её ещё крепче. — Да? — таки обнимая омегу в ответ, тихо спросила Бамби. Она не понимала, что происходит, но звуки чужого плача и собственные гормоны делали её очень чувствительной. Просыпались сожаления по утраченному времени. — Бамби, — Юндже повторила её имя снова, теперь ещё более сдавленно и жалостливо. — Да, Юндже? — Бамби… Юндже стиснула её максимально крепко, а тогда отпустила и села на соседний стул, стягивая с головы шапку и вытирая рукавом пуховика слёзы со щёк. Она выглядела не так, как на мероприятиях для богачей. Проще. Домашнее. Без косметики и дорогих нарядов. — Тебя Тэхён подвёз? — внезапно спросила она. — Нет, — Бамби невольно нахмурилась, только успев забыть об их переписке и проблемах, как Юндже напомнила. — Я попросила встретиться тут, потому что отсюда до нашего дома всего десять минут пешком. Тэхёну не было смысла прогревать машину и везти меня. Он и не предлагал составить ей компанию по дороге, должно быть, очень боясь оставаться с ней наедине в замкнутом пространстве легкового автомобиля. — Хорошо, если всё так и есть, — закивала Юндже, не сводя взгляда с официанта, что приближался к ним, чтобы взять заказ. — И это не отговорки, потому что его лицо и шея всё ещё выглядят ужасно… Мне жасминовый чай, пожалуйста. Бамби на секундочку зависла, удивлённая тем, что Юндже знала о синяках Тэхёна. Это потому что Намджун ей рассказал или она лично видела? До Бамби или после? — А вам, госпожа? — закончив записывать, спросил официант. — То же самое, — заказала Бамби, ещё до ухода беты склоняясь ближе к Юндже и спрашивая: — Ты видела, что с ним? — Видела. И даже видела, как Намджун пытал его дурно пахнущей заживляющей мазью, — она шмыгнула носом, не в состоянии смотреть на Бамби без слёз и жалости. Юндже думала, что только ей тяжело, а Гу Бамби живёт свою лучшую жизнь толстокожей и бесстыжей. — Ты как? — осторожно спросила Юндже, запутывая ещё больше. Тэхён был у Намджуна, когда там была Юндже? Это там он виделся с ней? Не отдельно ведь? Не чтобы попытаться выяснить у неё детали, которых она знать не могла? — Я… в порядке. Но почему ты хотела встретиться? Бамби не могла расслабиться, не выяснив причину, и всё ждала какого-нибудь подвоха. — Это насчёт тебя, ну и Тэхёна. Он всё ещё на больничном? Вы сейчас проводите время вместе дома? — Можно и так сказать. — Слава богу! — Юндже выдохнула с облегчением. — Значит, вы поговорили? Обсудили то, что вас двоих тревожит? Почему у Бамби было это странное чувство, что Юндже знала больше, чем должна была? — Откуда ты?.. То есть, это Намджун?.. Или… — Бамби сглотнула с трудом. — Кто тебе рассказал? Она понизила голос до минимума из-за двух чашек чая и вазочки маленького круглого печенья со вкусом корицы, что выгружал с подноса официант. Стул казался таким неудобным и твёрдым, что хотелось вскочить, но Бамби заставляла себя сидеть и терпеливо ждать, пока глаза Юндже вновь наполнялись слезами. — Надеюсь, ты сможешь меня простить, — практически не дыша, проговорила она. — Я понятия не имела, насколько тебе непросто. Твой отец… Ты знаешь, Бамби, он всегда хвастался твоими связями с богатыми людьми перед моей семьёй, и выставлял всё так, словно ты была охотницей на выгодный брак, а те альфы, с которыми ты встречалась, лишь подтверждали это. Мы больше не общались, и ты ничего не опровергала. Ты попросту исчезла. Мы с Ючаном думали, это потому, что ты теперь так высоко, что не хочешь водиться с такими, как мы… — Это не так, — Бамби нахмурилась, не понимая, как в тишине могло родиться столько безумных фантазий, ошибочно принятых за реальность. — Я никогда… Юндже, я никогда не считала себя выше и не искала выгоды. Я просто была дочерью своего отца, так же как ты — своего. Юндже кивнула, теперь понимая, и ком в горле задержал дальнейшие её извинения. — Но ты тоже меня прости, — сказала Бамби. — Мне стоило быть громче и говорить чаще. Тогда, возможно, всё не зашло бы так далеко, и наша дружба не оборвалась бы так внезапно. — Я скучала по тебе, — с запинками пробормотала Юндже. Сердце Бамби от этого ёкнуло. Не так, как от признаний Тэхёна, но очень похоже. Она только сейчас поняла, что терять эту дружбу из-за недосказанности было вовсе необязательно. — Я тоже, Юндже. Между ними были чашки и стол, но они как-то интуитивно потянулись навстречу за ещё одними крепкими объятиями и столкнулись на углу, сжимая друг друга руками не на секунды, а на минуты. Бамби очень не хватало физической поддержки, чьего-нибудь тепла и успокаивающих поглаживаний по спине. Она изголодалась по такому проявлению любви, и вцепилась в омегу мёртвой хваткой, отчаянно желая, чтобы подобного в её жизни было как можно больше. — Так, — Юндже отстранилась совсем немного, продолжая водить руками по спине Бамби. — Тэхён. Он вёл себя хорошо в эти дни? Было видно, что Юндже беспокоило состояние сразу двоих. — Он не умеет по-другому, — опуская голову на кивке, ответила Бамби. — О, ещё как, — Юндже хрюкнула при смешке из-за забитого носа. — Я слышала, с теми мудаками он был очень и очень плохим. Хёнсу всё ещё не говорит и не выходит из дома. Благодаря Тэхёну он больше не достаёт меня и Намджуна. Конечно, это всё временно, и скоро нам всем придётся столкнуться с последствиями, но главное — что и им тоже. Бамби хмурилась всё больше, разучившись понимать корейский. Тэхён был плохим, а теперь благодаря ему Хёнсу не говорит? И что ещё за последствия? — Юндже, я не понимаю, о чём ты говоришь. Тэхён что-то сделал Сон Хёнсу? — Ты не знаешь? — Юндже тихонько ахнула, отстраняясь окончательно и прикрывая рот ладонью. — Тэхён тебе не сказал? Но как же его раны? Разве ты не поняла, откуда они?.. От страха внутри у Бамби всё похолодело, покрылось тонкой корочкой льда и проросло колючими шипами. — И откуда же они? Юндже вздохнула, опять злясь на Тэхёна за его упрямство и глупость. Даже если он хотел уберечь Бамби от этой своей стороны, он не мог быть более жестоким с ней. И Юндже обязана была положить этому конец. — Бамби, послушай внимательно, — попросила она, заглядывая омеге прямо в глаза, чтобы точно знать, что она слушает и понимает. — Тэхён не оставлял тебя, как бы это ни выглядело со стороны. Его любовь настолько же сильная, насколько и безумная. Поэтому вместо того, чтобы молча принять всё то ужасное, с чем ты столкнулась, он пошёл и переломал парочку костей. А теперь собирается переломать и хребты — чтобы такие, как Хёнсу, Донхёк, ЧиУ и все, кто когда-либо делал тебе больно, больше не могли поднимать свои наглые лица. Только ползали. Это может стоить ему работы, но вы не должны расплачиваться за это своими отношениями. Вы ведь любите друг друга. Сильно. Бамби лгала себе, утверждая, что никогда не сомневалась в Тэхёне. Сомневалась — с первой встречи, с первой совместной ночи, с первого дня брака. А он снова и снова доказывал, что её первое впечатление было ошибочным. Влюблял её в себя до тех пор, пока не оставалось места для сомнений. Но она снова оступилась — когда решила, что он её разлюбил.