Главный герой

Пробуждение выдалось слишком быстрым и лёгким. Ещё секунду назад Суру висел на цепях перед вампиршей, а сейчас перед глазами были только доски деревянного потолка. Руки инстинктивно схватились за грудь, спустились ниже к животу, пытались нащупать рану, но ничего не нашли. Сон остался во сне. Или это только уловка? Кому на самом деле стоило верить: здравому смыслу или тревоге, забежавшей на чай? В конечном итоге были это игры подсознания, был это настоящий визит через сон или может, что-то ещё, оно имело смысл. Суру разлагался. Не снаружи, но внутри. Он давно стал атрофированным чучелом. Когда он последний раз хоть что-то испытывал? А если испытывал, когда последний раз не отгонял это настолько быстро, чтобы почувствовать хоть что-то? Выходной кончился слишком быстро. В последнее время у Гильдии был завал, который напрочь отрезал любые мысли о возможном отдыхе. Входных давали меньше, зато платили больше. Послушные волосы легли в привычный хвост, а форма выглядела даже не так плохо, как обычно. Или из-за сна, или из-за яркого солнца, настроение было хорошим. Редкость для рабочего дня. И редкость для самого Суру. Возможно, осознание того, что ты жив и твой живот не вспорот, как мог быть, добавляет жизни красок. — Привет, хмурое создание. Мужчина уже был готов отворить массивные дубовые двери, как сзади оказалась девчушка. Суру хорошо ее знал. Сказать больше, это был единственный человек, с которым он мог поговорить на работе. Беатрикс — зеленоглазая ведьма, работающая со всей бумажной волокитой. Ведьмой она была во всех смыслах, как со своими способностями, так и с острым язычком. — Здравствуй. — Короткий кивок в знак приветствия, на котором мужчина завершил свою реплику, состоящую всего из одного слова. — Снова ты так молчалив. — Беа театрально вздохнула, прикладывая руку ко лбу. — Обижаешь бедную девушку! А сегодня, между прочим, отбор на новое задание. Как я слышала, как мне рассказали, в окраинах нашего леса завелось существо. Говорят, похуже ядовитых волчар будет. Отправляют всех желающих. Да и не желающих тоже. Уже успело оно кого-то загрызть. Вроде даже из гильдии. Вроде даже чернокнижника. Хотя сами виноваты, что на охрану пошли. Хиленькие все они. Ветерок подует, рассыпятся. Суру всегда уставал от этого бесконечного потока мыслей знакомой. Сначала пытался найти способ заткнуть девушку, но потом смирился. Соберет она информации непонятно откуда и будет мучить до последнего. Иногда в этих словах даже было что-то полезное. Как сейчас. Новое задание. Не об этом ли говорила вампирша? — Постой, что за задание? Девушку прервали, не дав продолжить рассуждать, какие плохие чернокнижники. Но интереса со стороны Суру Беатрикс не видела давно, так что мимолетная обида сменилась азартом. — Опасность, какой уже давно не было! От простых людей пытаются скрыть, Хотят справиться, как обычно, сами. Чтобы лишнюю панику не наводить. Это не по моему отделу. Ещё неизвестно, что за существо то, чтобы в документы и архив вносить, но тебя точно привлекут, я не сомневаюсь. У тебя физическая форма хорошая, да и с мечом ты обращаешься неплохо. Я уже вижу горящие глаза руководства, полные страсти при виде тебя. В общем, можешь у них даже не спрашивать, сами всё расскажут и привлекут. Изящные пальчики поправили шляпку, и Беатрикс хитро улыбнулась. Улыбка — её вечный козырь в рукаве, перед которым не устоит никто. — Время, хмурое создание, вре-мя. И так из-за тебя задержалась. Всё, пора бежать. Будь хорошим мальчиком и слушайся начальство! Девушка быстро скрылась за дверями, перед которыми Суру так и остался стоять. Он не был готов к таким резким изменениям, не был готов к заданиям, тем более командным. Последнюю небольшую часть своей жизни он провёл в безразличии, отсутствии интереса к людям и действиям. Но сегодня всё должно было измениться. Мужчина не только знал это, он чувствовал. Мурашками, покрывшими шею, сбитым дыханием и сладким тянущим ощущением где-то под рёбрами. Долго оттягивать неизбежное не было смысла. Здание гильдии не просто огромное. Оно высоченное, и можно было посчитать, что доходит до богов, в которых верят простые люди. Винтовая лестница, ведущая на другие этажи, находилась в конце. Каждый шаг отдавался громким эхом. Каждый шепоток не скрывался от стен, которые повторяли его, посмеиваясь над теми, кто решил нарушить тишину первой залы. Все находились либо на других этажах, либо в своих кабинетах. Негласное правило спокойствия, в которое Суру сразу влился, как вступил в гильдию. Стоило мужчине подняться на второй этаж, как он услышал знакомый голос. Дыхание сбилось, а сердце подскочило прямо под горло. Ситуация не была такой страшной и беспокойной, даже являлась привычной, но некое вязкое ощущение слизью облепило внутренние органы и навесило запрет на свободное поступление воздуха в легкие. — Суру, доброго дня. Его начальник. Хонгор, мужчина с короткой рыжей бородкой и повязкой вместо правого глаза, протянул руку в знак приветствия. Пересекались они не так часто, только для решения вопросов или смены обязательств. — Я вынужден с вами поговорить. Пройдемте ко мне в кабинет. Наверное, даже на смертную казнь идти легче, чем в кабинет человека, от слова которого ты можешь потерять работу, на которую положил жизнь. С самого детства Суру шёл к своей мечте. Против отца, который остался без руки. Против матери, которая обещала, что откажется от него, если он уйдёт в гвардию. Она переживала, хотела удержать от опасностей, но в итоге смирилась. У неё не было другого варианта. А опасности с выбранным уровнем работы как таковой и не было. В неделю на охране пара троллей и гномы переростки, которые кусаются за локти. Бывает, даже не отцепишь. Повиснет на руке, как ребёнок лет девяти, будет вопить, кричать и ещё больше вжиматься зубами в локоть. После того, как эти твари размножились настолько, что стали обыденностью, тем, кто охраняет территории, начальство начало выдавать налокотники с запахом, отпугивающим гномов. Мазь из солода да хмеля. Для людей и существ не чувствительная, а вот гномы страсть как её не переносили. Кто-то рассудок терял, кто-то размякал до состояния овоща, кто-то слишком агрессивным становился, а особо стойким просто не нравился запах. Благодаря мази дежурства стали проходить легче. И одновременно скучнее. Суру вынырнул из своих мыслей только тогда, когда оказался прямо напротив стола Хонгора. — Я знаю, что ты не можешь выполнять различные задания повышенной активности. Знаю, что ты давно за них не брался. — Мужчина начинал издалека, но к чему приведет этот разговор, было известно еще до его начала. — Но сейчас чрезвычайная ситуация. Мы повысим выплаты, но пойти на задание — твое обязательство. Ты подписал контракт. Я и так тебя не трогал. Пускай отряд и не нуждался лишних руках, но я прислушался к тебе. Поэтому, пожалуйста, прислушайся ты ко мне. Слишком долго, слишком размазанно, слишком слащаво. Поэтому воин позволил себе нагло перебить начальника. — Существо, которое убивает? Я сам хотел попросить отправить меня на это задание. Когда отправляемся? Глаза Хонгора оставались широко открытыми до тех пор, пока он не переварил мысль. По лицу читалось несколько выражений. Что сейчас происходит? Я сплю? Это шутка? На языке крутилось много вопросов. Не каждый день воин, который максимально отказывался от любых заданий с невыбранного направления или заданий любой повышенной активности, просил отправить его на решение одной из опаснейших проблем. Но мужчина тактично промолчал. Побоялся спугнуть этот резкий душевный порыв. — Что же, Суру, я рад, что ты сам вызываешься, и это не будет так проблематично. Отправление сегодня вечером. Можешь посидеть у меня в кабинете или у кого-то еще. Главное, сообщи, где ты будешь. За тобой зайдут. На охранный пост можешь не приходить сегодня, это не твоя обязанность. К сожалению, придется закрыть глаза на меры безопасности. По датчикам было отслежено, что существо появляется только после того, как стемнеет. Выходить раньше бессмысленно. Суру кивнул. — Я буду в кабинете у Беатрикс. Она не должна быть против. Хонгор нахмурил брови. Он понимал, что если в поле зрения девушки появится хоть один человек, о сосредоточенности и качественном выполнении работы можно будет забыть. Но ведьма была не под его надзором, а значит заботы другого отдела, не его заботы. Ему главное, чтобы доступ к правильным отчётам был. — Хорошо, Суру. Только, пожалуйста, не меняй точку. Через несколько минут воин уже стоял напротив пишущей что-то Беатрикс. Она не отвлеклась на скрип двери, не отвлеклась на шаги. И когда одна и та же картина продолжалась уже приличное количество времени, Суру без приглашения прошел внутрь кабинета и уселся на кресло для приёма гостей. Только тогда девушка рассеяно отвела взгляд от документов и посмотрела на то место, где был её гость. — О, хмурое создание! Случилось чего? Или чего пожаловал? — Я побуду у тебя этот день. — Суру не спрашивал, просто поставил перед фактом. — Это с чего вдруг, мм? — По виду Беатрикс было видно, что она не была против, но вынести нервы было обязательным ритуалом, если что-то шло не по законам каких-то там правил общества. Даже если ведьма была только за. Даже если она и была зачинщицей нарушений. — А вот так. — Мужчина всегда был немногословен. Его это устраивало более чем, а окружающие просто смирились. — Ладненько, угрюмый угорь. Дай я с оформлением документика закончу и сразу вернусь к тебе. Не скучай сильно по моему вниманию. — Ведьма расхохоталась и перевела взгляд обратно на документы. — А на новую кличку мы не договаривались. Беатрикс не ответила, но было видно, как хитро сверкнули ее глаза. Суру закинул ноги на подоконник и прикрыл глаза. В его сознании сразу всплыл образ матери, ругающей ещё совсем маленького мальчика за привычку закидывать ноги на любую поверхность, ведь это некультурно и “А что скажут другие люди, если увидят? Кем ты позиционируешь себя, если так ведешь?”. Воин хмыкнул, устроился поудобнее, не снимая ног, и начал размышлять обо всём, что только шло в голову. Ближайшее задание, новая кличка от знакомой, ведьмы, история ведьминского народа. Суру не заметил, как уснул, ночь была беспокойной, изматывающей. Организм решил, что сна было недостаточно, и сам решил нагнать недостающее время. Разбудила Суру щекотка Беатрикс. Воин дернулся, упал на пол и выругался. Эта череда действий вызвала у девушки непроизвольный громкий хохот. — Ну ты чего, угрюмый угорь? В гостях спать нехорошо. Ты уж прости, что я так задержалась с работой, но теперь я могу оставить остальную часть до тех пор, пока ты не устанешь от меня и не сбежишь в страхе. У девушки было слишком хорошее настроение, и долго злиться было просто невозможно. Взгляд упал на часы. Стрелки так и не сдвинулись с места с тех пор, когда Суру смотрел на них последний раз. Заметив, куда смотрит её дорогой гость, Беа снова рассмеялась. — Они давно уже не работают. Сколько просила починить или заменить, никому нет дела. Как же хочется иногда просто взять и наслать на всех этих бездельников чары. Чтобы знали! Грудь Суру кольнула зависть. Как бы он хотел иметь какие-то способности. Даже быть эльфом, бесполезным смазливым существом, но магическим было бы в сто, в тысячу раз лучше, чем человеком. В венах его отца течет кровь дракона, но мать была человеком. И видимо и без того ослабевшие силы не смогли передаться. В месте, где жил воин, было много людей. Сколько конкретно неизвестно. Может половина, может больше или меньше. Но Суру повезло работать именно там, где люди были редкостью. Ведьмы, чернокнижники, эльфы, дварфы, иерофанты. Зависть всегда была рядом, но время помогло приспособиться и научиться заглушать. Он смог закрывать глаза и в какой-то степени чувствовать себя своим в этом коллективе. Пускай иногда эта зависть просыпалась и выходила из спячки, Суру быстро загонял ее обратно. В дверь постучали и не дождавшись ответа вошли. Это был Хонгор. Только теперь вместо повседневной экипировки на нем были доспехи. “А нам такие не положены” — промелькнула мысль в голове Суру. — Ты чегось на полу валяешься? Мужчина проигнорировал улыбающуюся Беатрикс, которая уже хотела пожать руку важному человеку. По выражению лица ведьмы было видно, ее это задело. — Прошу прощения. Суру быстро поднялся, отряхнул пыль и преклонил голову. Обычно он никогда подобным образом не проявлял уважение перед своим руководством, но если уж поражать, то поражать по всем фронтам. Было видно, Хонгор очень удивился, так же, как после добровольности, но уже вида не подал. — Пойдем, Суру. Нам уже пора. Уже время. — Взгляд метнулся на Беатрикс, которая сидела надув губки. — Рад был увидеть тебя, Беа. Заходила бы ты к нам почаще. Девушка надменно хмыкнула, но сразу оттаяла и больше не могла злиться или обижаться. Она подошла к Суру и заглянула в его глаза. Серая туманность в которой и не различишь эмоций. — Мы не увидимся с тобой ещё долго. Я буду скучать, Суру. Пожалуйста, береги себя. — В голосе Беатрикс струилось волнение, которое она старательно пыталась скрыть. — Может когда-то я задевала тебя насмешками. Но ты прости. Я не хотела тебя задеть. Это был один из редких моментов, когда ведьма назвала его по имени. Не используя клички, не смеясь. А Суру был знаком с ней уже долго. Столько же они и состояли в дружеских отношениях. Мужчина долго винил себя за то, что не может принять Беатрикс как дорогого и важного человека. А потом смирился, принимая решения холодным разумом. Пока она заслуживает хорошего отношения и является интересным собеседником, нет смысла сбегать. И Суру свыкся со своими чувствами, отдавая свои крохи эмоциональности единственной с которой он общается. Хонгор хлопнул в ладоши, прерывая сопливую сцену и за руку вывел своего подопечного из кабинета. — Я поведу отряд. Уж очень беспокоюсь за вас. Знаешь ведь, весь мой отдел мне как семья. И ты, Суру. И Аквилон с его замашками. И Рана. Все вы мне как братья и сестры. Дочери и сыновья. Командир замолчал. И в этой тишине они вышли на улицу. Там уже стояли воины, выстроившись в ровную шеренгу. Кто-то был в броне, как Хонгора. Среди защищенных Суру разглядел лицо Аквилона. Значит, броня только у тех, кто на мисси на постоянной основе ходит. И снова чистая несправедливость. Почему защиту заслуживают только те, кто постоянно подвергает себя опасности? Почему в этом мире тебе полагается что-то только тогда, когда всё доходит до крайностей? Мужчина почувствовал себя очень уязвимым. И не только из-за отсутствия брони, больше половины были без. Суру нехотя провел ассоциацию с брошенным котенком. Он не чувствовал себя нужным в этом мире. Ему суждено было стать избранным воином, наделенным зверской силой. Но сейчас он стоит на холодной вечерней улице среди тех, кто лучше. Кто в той или иной сфере превосходит его. И тут заговорил внутренний голос. Он говорил голосом вампирши, но говорил только в голове. Суру даже стыдливо оглянулся, словно вор, чтобы убедиться, что слышит только он. Или это правда вампирша сама разговаривала с ним? Он не сильно углублялся в возможности вампиров, но что-то про копошение в головах слышал. Тем не менее, голос явно не желал ничего плохого. — Мальчик мой, ты еще всем всё докажешь. Поверь в себя, поверь в свои силы. Они скрыты в тебе, в твоём сердце. Дай себе время и они распустятся подобно прекрасному цветку. Не стоит сравнивать себя с кем-то. Ты индивидуальная личность со своими особенными чертами характера. Так же и способности. Они у тебя индивидуальны. Главное, не бросай всё на полпути. Смысл в этих словах определенно был, только вот стоило ли придавать ему большое значение? Это размышление Суру оставит до лучшего времени. Пока что они помогли успокоиться, спасибо и на этом. Инструктаж от Хонгора воин благополучно пропустил. Переспрашивать было бы неуважением, а по виду лиц соотрядников они всё прекрасно поняли. Они двинулись в сторону ближайшего от поселения леса, и Суру решил сориентироваться по ходу. Старики еще сидели возле своих домов, а детки бегали возле. Одни желали удачи, другие смахивали слезу, чего мужчина искренне не понимал. Не на смерть же их ведут. Вот он, конец существования и начало жизни.