Основное блюдо или все-таки десерт?

Свидание

      Сегодня у них было свидание, и Марк собирался особенно тщательно: подготовил новый готичный наряд, который с азартом сшила его подруга Маринетт прямо по фигуре, продумал макияж и аксессуары, с трепетом ожидая завершение вечера и при все этом так светился, что Натаниэлю казалось, что превзойти эти предвкушения будет очень сложно.       У них был выходной весь день, но план занятий молодые люди решили выстроить уже после того, как они сходят на обед в новый ресторан, расположенный на первом этаже их многоквартирного дома. Немного погуляв в сквере неподалеку и сделав несколько совместных фотографий, пара направилась в тот ресторан. В будний день посетителей почти не было, что порадовало парней, уютно расположившись возле заставленного зеленью окна. Интерьер был приятный и Натаниэль с интересом отметил для себя некоторые дизайнерские решения.       Сделав заказ и обсудив несколько вариантов для дальнейшего отдыха, Марк вскоре отлучился в уборную, но не возвращался оттуда так долго, что Натаниэль пошел за ним.       Юноша склонился над раковиной, потихоньку протирая шею и плечи смоченным в воде платочком. Даже замаскированный под макияжем, румянец проступал на щеках и скулах, придавая лицу немного несчастный вид.       – Все в порядке? – появление Натаниэля застало Марка врасплох, заставив дернуться. Подняв глаза к зеркалу с контурной подсветкой и найдя в отражении своего парня, брюнет смущенно кивнул.       – Я долго? Прости, я сейчас приду.       – Выглядишь растерянным, ничего не болит?       Сквозящая в голосе озабоченность заставила Марка смутиться еще больше, заставляя тут же развеять все опасения:       – Нет, не болит. Все в порядке, – он затих, немного покусав губы, но понимая, что ответа от него все равно добьются, он повернулся к собеседнику и продолжил, – Ничего серьезного. Неловко признаться, но все дело в не самом удобном нижнем белье. Совсем новое, не ожидал, что так повлияет на прогулку. Я думаю... Может я сбегаю домой? Я быстро, тебе не нужно будет ждать!       – Новое? Выходит, я ещё не видел? – конечно это не то, что в первую очередь хотел сказать Натаниэль, но слова вырвались сами собой. Заметив едва различимые отрицательные качения головой с улыбкой добавил, – Покажешь?       Брюнет замотал головой еще сильнее, руками прижимая к себе пышную юбку до колен – видимо для убедительности.       – Да брось, разве ты наряжался не для меня? – мягкий тон любимого, казалось, обволакивал все тело, заставляя крепко закрыть глаза и запылать особенно сильно. И хотя Натаниэль больше ничего не добавил, сам он приблизился, оставляя между молодыми людьми не так много места. Поддавшись обстановке, Марк поднял двумя руками подол юбки, открытая тонкие кружева, обтягивающие гениталии так плотно, что казались рисунком на коже. Белье малинового цвета сильно выделялось на фоне мраморной кожи и темных складок юбки. Натаниэль, в миг потерявший способность дышать, опустился к полу, опираясь одним коленом на кафель, и провел рукой по внутренней стороне бедра Марка, чуть заводя палец за тонкую ткань.       – Туговато, да? – хрипло спросил он, видя проявляющуюся реакцию то ли на прикосновение его руки, то ли на тесноту, то ли в целом на смущение брюнета. Стремительно прильнув губами к малиновой ткани, Натаниэль вызвал немедленное шипение сверху:       – С ума сошел, ты что творишь? – отпуская подол юбки, стоящий юноша уперся руками в голову и плечи своего парня, пытаясь его отодвинуть, но освобождённая многослойная юбка только накрыли красные волосы, оставив того наедине с невыносимо горячей картиной.       Обхватывая ладонью одно бедро, Натаниэль завел вторую руку за ткань, чуть оттягивая ее и позволяя приподнявшемуся члену немного выглянуть. Не упуская возможности поцеловать головку и добиться сдержанного полустона-полуписка, он поднялся на ноги и жарко поцеловал Марка, понимая, что дальше тут всё-таки не зайти. Поймав между губами дробленую фразу, которую можно было бы собрать в «Нат, ты совсем дурак», «не собираюсь доставать член в общественных местах» и «я же не извращенец какой-нибудь», нашел силы ответить в самые губы только:       – Черт, хочу тебя прямо сейчас, – и еще раз продолжительно поцеловав, добавил инструкцию, – Я заберу наш заказ, а ты выходи через пять-семь минут.       Добившись кивка, Натаниэль проверил отсутствие помады на своем лице и удалился в зал, где с обворожительной улыбкой попросил официантку упаковать их заказ с собой, так как им срочно нужно идти. Тут же расплатившись, а также осушив свой бокал, он принялся отсчитывать невероятно тягучие минуты до того, как возьмёт свое самое главное блюдо.       Совсем скоро заказ был упакован, а получивший пригласительный знак Марк поспешил на выход. Остановленный только затем, чтобы разом выпить свой коктейль («– Ты же знаешь, я не могу пить алкоголь быстро»), он был взят за руку и под быстрое прощание с персоналом поспешил за любимым.       Едва войдя в лифт, они уже сплелись в поцелуе, отрываясь друг от друга только на отчаянные миллисекунды, прижимаясь друг к другу телами. Войдя в квартиру, Марк на автомате пошел в ванную:       «– Ты даже сейчас не забываешь помыть руки, да?»       «– Ну мы же... Пришли с улицы»       Натаниэль обнимает брюнета сзади, позволяет себе расстегнуть молнию платья, освобождая этим тонкие ключицы, скользит ладонями от плеч до кистей Марка, шепча о том, что тот видимо все-таки хочет этого возле раковины.       Наспех вытерев руки, Натаниэль увлекает Марка в комнату, усаживает на край дивана, плюхается перед ним на колени, и продолжая жаркие поцелуи, наконец доходит до заветной малиновой ткани. В месте головки она была уже заметно мокрой, пахла желанием и привлекала так, что сносила крышу одним лишь своим присутствием. Чувствуя, что ему самому уже совсем тесно, Натаниэль расстегивает джинсы и стягивает с себя вверх. Обхватывая руками оба бедра партнера, он наконец припадает к кружевам, целуя и оттягивая их вместе с кожей, позволяя крепнувшему члену давать ему направление ласк. Наконец спустив белье любовника ниже на бедра, он берет его член в горячую полость рта, заставляя и без того неспокойные руки Марка схватиться за его волосы крепче, а оставшиеся в плену спущенных лямок плечи расправится, отрываясь от обивки мебели.       Натаниэль обожал слышимые стоны и то, насколько феминным мог быть его парень, обладая таким приметным достоинством. Андрогинность, сводящаяся к женской изящности, но все еще сильному молодому телу с запахом мужчины, из раза в раз заводила мысли Натаниэля в тупик, заставляя в моменты страсти любить это тело просто на инстинктах влечения. Едва сумев остановится, красноволосый парень расслышал – или почувствовал ментальной связью – просьбу Марка взять наконец его сзади. Пока он лихорадочно вытряхивал содержимое тумбы, ища презервативы и анальную смазку, краем глаза уже видел, какую соблазнительную позу принимает брюнет. Эти бесчисленные складки готичного платья, открывавшие спину для огромного количества поцелуев и малиновое белье, все еще натянутое между белоснежных разведенных ног.       Устраиваясь сзади, художник с щемящей болью в груди пытался запомнить все в лучшем виде, но собственный пульсирующий член не давал ему больше времени. Хорошо подготовив Марка, он наконец завел свой член к телу любовника, не торопясь прохаживаясь им по промежности и подтянутым яичкам Марка. Не скрывая свой стон, рыжий наконец аккуратно вошёл, чувствуя тот жар единства, что делал его счастливым даже в отрыве от пошлой составляющей ситуации. Он любил эти нескромные стоны и поведение любовника, но еще больше любил просто быть здесь, быть с ним.       Словно опьяненный, Натаниэль начал двигаться, замечая отдачу парня и его наслаждение, не оставляя его горячий член с небольшим мастурбатором без внимания. Увеличивая темп, он приблизился к моменту, когда вся жизнь кроме партнёра растворилась в ощущениях.       Выпустив семя, Натаниэль едва нашел в себе силы подняться, снять презерватив, входить за влажным полотенцем для Марка:       «– Я сейчас встану»,       «– Не встанешь, отдыхай». Прибрав следы излияний, художник так же снял малиновые кружева любовника и в руке с этим трофеем плюхнулся радом с разомлевшим юношей. Тот перевернулся на спину и отдернул платье.       – Я хотел, чтобы все было по-другому, – с дремотой в голосе говорит Марк.       – Как ты мог хотеть другого, надевая это? – вопрос был добрый, но свойственная характеру Натаниэля ирония почти заставила брюнета насупиться.       – Эй, отдай, – Марк дотягивается до руки любимого и отбирает у него причину их сорвавшихся планов, без демонстрации силы напоминая, что хоть и в платье, но не бессильная девчонка, – Конечно я хотел этого сегодня... Просто не так.       – Тогда как? – рыжий перекатывается на бок, подпирая щеку рукой и принимаясь рассматривать прикрывшего глаза любовника. Его сложный макияж с кучей переходов и растушевок явно заняли много времени.       – Хотел сегодня быть инициатором, хотел... Порадовать тебя.       – Поменяться?       – Да нет же. Мы уже выяснили, что актив из меня не очень. Просто... Меня беспокоит, что почти всегда ты все делаешь сам, а я просто... Лежу. Но когда ты начинаешь что-то делать я сразу будто все силы теряю, и силу воли тоже. Понимаешь? Хочется, чтобы ты тоже... Просто полежал и ничего не делал, только наслаждался. Но ты так хорошо работаешь... И руками, и ртом, и... – казалось, что еще немного и у Марка проступят слезы обиды на самого себя, – В общем, мне так жаль, что я отстаю от тебя в этом плане. Хочется быть активным для тебя, а я... Ничего не делаю.       – Ты делаешь, – отвечает Натаниэль, беря руку Марка с аккуратными ногтевыми пластинами, целует ладошку и продолжает, – Видимо мы смотрим на ситуацию по-разному. Но вот ответь, ты еще где-нибудь видишь меня таким активным? Сам же говоришь, что я флегматичный пень. Ты сам всегда подумываешь наши свидания, наши выходные и поездки, ты напоминаешь, что вообще-то у нас есть друзья и мы не должны засиживаться только друг с другом, заставляешь заниматься творчеством даже когда нет вдохновения. Следишь, чтобы я не обленился, чтобы вышел на пробежку и подбадриваешь, чтобы я сдавал заказы до дедлайна в нормальном темпе, а не в судорожно заканчивающем, потому что до этого не потрудился поставить план работы, – от Натаниэля редко можно было услышать столько слов сразу, – Ты делаешь для моей жизни столько всего, что я больше не знаю, чем еще тебе отплатить. То, как ты стараешься выглядеть для меня красивым, и я знаю, конечно знаю, знаю, что ты это делаешь и для себя тоже, но я очень ценю твои усилия. Я просто... Хочу, чтобы тебе было хорошо. И надеюсь, что справлюсь.       – «Надеешься»? О боже, Нат! – засмущавшийся Марк смеется, притягивая к себе собеседника, – Да я просто с ума от тебя схожу! И когда ты говоришь все эти штуки... Ну знаешь, в процессе, что говоришь какой я красивый и как сильно я тебя завожу... Когда указываешь, что конкретно мне нужно сделать... В это время мне кажется, что мое предназначение просто быть тут: между тобой и матрасом, – брюнет снова смеется, утыкаясь носом в кожу любимого, – Прозвучало как-то мерзко, но от тебя я теряю весь свой талант красиво изъясняться.       – Не теряешь, а переходишь на язык тела, – отвечает рыжий, снова целуя руки любимого.       – И все же... Помнишь, как мы впервые подрочили друг другу? Конечно помнишь, – сам себе отвечает Марк, – Тогда я подумал: «Ну все, дружище, больше ни одни руки на свете не сделают тебе приятнее, чем эти».       – Ты преувеличиваешь, – с улыбкой возражает Натаниэль, – Но мне все равно приятно. Мы есть будем? Наверняка уже все остыло.       Вставая за едой из ресторана, которую благополучно забыли у самой прихожей, он думал о том, что сочетание двух творческих натур могли бы подразумевать метания от окрыленности к отрешенности в отношениях, однако их трепет друг перед другом все еще заставлял чувства любви крепчать.       – Переложить в посуду?       – Нет, давай прямо так, – Марк устроился по удобнее на углу дивана, принимая контейнеры с едой, – Ох, похоже десерт помялся... Но клубника целая, я оставлю ее тебе.       – Ты сам мой десерт, – с нежностью ответил Натаниэль, целуя его макушку. Когда-то он переживал, что будет для Марка слишком скучным и ленивым, но годы школьной влюбленности и затем несколько месяцев совместной жизни только убедили, что они действительно подходят друг другу – причем так хорошо, как другие могли бы только мечтать.