Kieta

Он знал, что ему не следовало вставать с постели этим утром. Это было так. В то утро Чуя проснулся в совершенно отвратительном настроении. Он планировал не торопясь заняться бумажной работой и определенно точно не пытаться убедить одну одноглазую рыбу заняться тем же самым. Решительные попытки занять Дазая документами — самый быстрый способ увидеть, как ужасное настроение Чуи перерастает в полноценную мигрень. Судьба, видимо, имела другие планы, поскольку его буквально отконвоировали в кабинет Мори как только он вошел в здание. Встречи с Боссом, кроме брифингов перед миссиями, не были чем-то неслыханным, но в этот раз все было как-то иначе. Тем не менее, пока лифт поднимался по этажам, в Чуе еще теплилась надежда. Он мог бы поклясться, что этот лифт время от времени менял скорость подъема. Пока Чуя раздумывал, хочет он использовать Смутную Печаль чтобы замедлить его или наоборот, ускорить, двери уже плавно раздвинулись. Потратив немного времени на то, чтобы привести себя в порядок, Чуя подошел к тяжелым дверям кабинета Босса, и когда они открылись, его надежда на то, что эта встреча не будет связана с работой, рухнула. Перед столом Мори стояла та самая потенциальная головная боль, которой он надеялся избежать, и ее присутствие объясняло, почему Чую привели сюда. — Чуя-кун, как мило с твоей стороны присоединиться к нам. У меня есть небольшая работенка для вас, пожалуйста, присаживайтесь.

***

Это была определенно не "небольшая работенка". Конечно, на первый взгляд это была рядовая миссия, вроде тех, на которые их обычно направляли. Несмотря на нытье Дазая по этому поводу, им действительно не приходилось так уж часто прибегать к уловке с похищением. И дело было даже не в том, что Дазай ныл, потому что ему не нравилось это делать — он просто всегда находил повод пожаловаться на тактику Чуи. Он притворялся, что тот ворвался "слишком рано, даже я не могу получить информацию от этих идиотов за пять минут" или "слишком поздно, чиби, ты что там, гонялся за своим хвостом?", но, в любом случае, это был наиболее подходящий. Группировка, за которой они охотились, поднималась на пытках и убийствах мелких членов мафии. Чуя не понимал, как шайка, о которой он даже не слышал до того, как вошел в кабинет Босса, могла подумать, что ей по зубам Портовая Мафия. Однако, их гордыня предоставляла Дазаю возможность убедить их, что им повезло поймать самого демона-вундеркинда. Высокомерные идиоты. Во время таких операций Чуя обычно выжидал, пока Дазай не подаст сигнал о том, что ему пора выполнить свою часть плана. Подспудно он всегда ожидал, что все пойдет наперекосяк. Задумывались ли эти люди когда-нибудь о том, как подростку удалось стать руководителем Портовой мафии? Чуя был уверен: если бы хоть у кого-то из этих ребят была по крайней мере одна клетка мозга, они бы поняли, что похищение Дазая станет их роковой ошибкой. Было неясно, почему эта их уловка не стала достоянием общественности, учитывая, как часто они проделывали этот трюк для сбора информации. Но, в любом случае, метод редко подводил их, если они решались его использовать. Вот почему, получив сигнал всего через несколько минут после того, как Дазая доставили на склад, Чуя замешкался гораздо больше, чем на мгновение. Он моргнул, глядя на свои руки, где, как и следовало ожидать, маячок жужжал и не собирался останавливаться. Устройство было подключено к небольшому приспособлению внутри искусственного зуба, который находился где-то за коренными зубами Дазая. Как капсулы с цианидом, он активировался резким укусом. По понятным причинам Дазаю не давали отравленную версию, но искусственный зуб со встроенным маячком, активируемый давлением, оказался полезным на таких заданиях. Еще пару мгновений Чуя думал, попал ли этот бинтованный урод в ловушку или активировал маячок случайно. Все это время в глубине его сознания звучал назойливый голос. Он никогда не активировал его случайно. Все бывает впервые, и Дазай не непогрешим. Если бы он сделал это случайно, разве он не выключил бы его сейчас? Возможно, от удара он потерял сознание. Если он не в сознании, он уязвим. А если он уязвим, то неизвестно, что с ним сделают эти психи. Именно эта мысль, наконец, побудила Чую к действию. Он плавно поднялся на ноги, а затем сорвался на бег. Когда он ворвался на склад, от увиденного у него кровь застыла в жилах. Дазай не был без сознания, но лежал на полу, а руки гиганта, что был в два раза крупнее его напарника, вдавливали того за шею в бетон. Услышав шум, который издала старая ржавая дверь, мужчина резко повернул голову, чтобы посмотреть на вошедшего. Взгляд Дазая медленно последовал за ним, с почти обвиняющим выражением. У Чуи не было времени разбираться с этим, так как после мгновения тишины он бросился в бой. Используя способность, он буквально врезался в мужчину, сбивая того с ног. Они сцепились, и между обменом ударами Чуя заметил, как его партнер поднялся на ноги и, спотыкаясь, направился к двери, которую он не заметил раньше. Чуя чувствовал, как в его груди растет чувство вины, пока наблюдал, как Дазай хромает и спотыкается. Вместо того, чтобы тратить время на самоукор, он решил избить человека, который нес за это ответственность. Тот был обделен всеми преимуществами, кроме силы, но даже в этом проигрывал Чуе. Бой закончился смехотворно быстро, поскольку Чуя правильно оценил ситуацию. На самом деле, к тому времени, как с мужчиной было покончено, Дазай только-только добрался до двери. Чуя бросился к нему, двигаясь гораздо быстрее своего забинтованного партнера. Открыв рот, он начал тянуться к Дазаю. — Эй, скумбрия, что было… Его остановили широко распахнутые глаза Дазая и руки, прижатые к его груди. Между его ладонью и плечом Дазая оставалось всего несколько сантиметров. Чуя даже не успел среагировать, когда комната взорвалась прямо под ними.

***

— Вам двоим повезло, что вы отделались такими незначительными травмами. Несмотря на ровный тон, не нужно быть гением, чтобы понять, что Босс ими не впечатлен. Но он был прав. Взрыв был не для убийства, поэтому они оба остались относительно невредимыми. Чуя больше пострадал от того, что Дазай толкнул его на бетон, прикрыв собой. Но даже он отделался всего лишь парой царапин от обломков. В любом другом случае это можно было бы назвать ошеломительным успехом, учитывая склонность дуэта к травмам. Однако для миссии, главной целью которой был сбор физических данных, информации, что теперь представляла собой не более чем тлеющую кучку пепла, уже начавшую развеиваться по Йокогаме, это не было столь впечатляюще. Хуже всего было то, что Чуя прекрасно понимал, что это во многом — если не полностью — была его вина. Если бы он не тратил время на сомнения в своем напарнике, у них, скорее всего, хватило бы времени извлечь информацию и выбраться без каких-либо травм, пусть и незначительных. Осознание этого не делало ожидаемую им взбучку от Ане-сан, как и любое наказание, которое Босс сочтет нужным, более легким для принятия. Чуя хотел открыть рот, понимая, что будет лучше, если он признается сейчас, но чей-то голос оборвал его. — Я оказался втянут в драку с одним из бойцов, позволив остальным уйти и установить бомбу. Потрясенное молчание Чуи и Босса было ощутимо. Дазай никогда по собственной воле не признавал свою вину так открыто. Босс, казалось, собирался с мыслями, прищурив глаза. — И почему же ты отвлекся на мелкую сошку? — его прищуренные глаза метнулись к Чуе, который все еще пытался осмыслить ситуацию. Он не мог понять, в чем тут подвох, почему напарник намеренно искажал правду, чтобы снять с него вину. Мори, похоже, думал также, но ничего не сказал против, явно подыгрывая, чтобы проверить, есть ли у Дазая скрытые мотивы. Но было также ясно, что он все еще ожидал от Чуи ответа на вопрос, почему боевая половина дуэта не занималась своей работой. Во второй раз за несколько минут Чуя открыл рот, чтобы ответить, но его снова прервали. — Я считал, что контролирую ситуацию, поэтому не стал подавать сигнал. И если раньше он чувствовал себя растерянным, то это было ничто по сравнению с тем шоком, что он испытал, услышав это заявление. Одно дело — подать правду так, чтобы представить Чую в более выгодном свете; совсем другое дело — откровенно солгать Мори. Он не мог понять, с чего бы Дазаю делать первое, не говоря уже о втором. Как раз в тот момент, когда он, наконец, начал приходить в себя, его выпроваживают. Чуя колебался достаточно долго, чтобы можно было задаться вопросом, собирается ли он не подчиниться прямому приказу Босса. Но Чуе нужно было увидеть. Это сложно, потому что Дазай смотрел куда угодно, только не на него. Однако то, что он не вышел из кабинета, заставило Дазая все-таки обратить свой незабинтованный глаз на него. — Иди, будь хорошей собакой и подожди снаружи, пока взрослые разговаривают. Дазай снова отвел взгляд, и у Чуи не было сил протестовать ни на то, что его опять назвали собакой, ни на то, что он старше Дазая. Он просто развернулся и вышел из кабинета, совершенно оцепеневший.

***

Обычно Чуя остался бы ждать у входа в здание, чтобы загнать Дазая в угол. Но сегодня все было по-другому. У него все еще оставались вопросы, и он не хотел рисковать, дав скумбрии ускользнуть от него прежде, чем он получит ответы. Поэтому все время — гораздо большее, чем потребовалось бы для небольшой лекции — Чуя провел у дверей. Время, которое он провел наедине с собой, позволило ему поразмыслить и успокоиться, но не подарило никаких озарений. Чуя понимал, что ему придется получить ответ напрямую от забинтованного урода, что, скорее всего, будет так же быстро и легко, как вырвать зуб. Что бы ни заставило Дазая взять на себя вину Чуи, вряд ли это произошло без каких-либо причин. Однако делать это без радостного изложения условий — было на него не похоже. Чуя был уверен, что если Дазай чего-то хотел от этого, то он должен был объясниться, пока они ждали эвакуации на складе. Он всегда с огромным удовольствием посвящал Чую в свои глупые планы, но только когда они оба знали, что ничто не сможет остановить его. Тот факт, что Дазай вообще мало что сказал после проваленной миссии и не стал тыкать ему в лицо новым планом для шантажа, был настолько нетипичен для него, что это почти тревожило. Хотя сейчас он даже не был до конца уверен, что именно эта мотивация стояла за действиями напарника. К счастью, его мысли прервала открывшаяся дверь. Дазай на мгновение пристально посмотрел на него, выглядя лишь слегка шокированным. «Его вовсе не должно шокировать то, что я хочу получить ответы», — с горечью подумал Чуя. Но размышления пришлось прервать, потому что Дазай стремительно направился к лифтам.. В редком проявлении по-настоящему детского поведения, в отличие от своего обычного театрального нытья, Дазай, кажется, нажимает кнопку закрытия дверей. Это только еще больше взводит Чую. Чуя немного удивлен и очень благодарен, что металл не проминается под его хваткой, несмотря на всю силу, с которой он удерживает дверь открытой. Сила, которая совершенно не нужна, так как она открывается снова, как только рука задевает датчик. Он видит, как именно этот мыслительный процесс разворачивается в равнодушном, почти смиренном взгляде Дазая.

***

Можно с уверенностью сказать, что у него еще никогда не было более неловкой поездки на лифте. Все это время он хранил полное молчание, и всякий раз, когда ему приходила в голову мысль заговорить, на него смотрели испепеляющим взглядом. Чуя уже устал от того, что его обрывают прежде, чем он успевает высказать свое мнение. Поэтому, как только они выходят из помещения, он хватает этого придурка с рыбьими глазами за руку и буквально тащит в свою квартиру. Он категорически отказывается вести этот разговор где-либо в пределах штаб-квартиры Портовой мафии или, еще хуже, в той отвратительной шутке Дазая, которую он называет своим домом. Молчание Дазая по этому вопросу — одновременно и благословение, и проклятие. С одной стороны, он ожидал, что ему придется всю дорогу препираться с этим парнем, и он рад, что этого не пришлось делать. Но с другой стороны, такое поведение так не похоже на Дазая, которого он знал, и это не помогает бурлящим эмоциям Чуи. Спустя, казалось бы, целую вечность, молчаливая парочка прибывает в квартиру Чуи. Это определенно приятное место — более приятное, чем то, что есть у большинства людей его возраста, и в разы лучше грузового контейнера Дазая. Однако это не так роскошно, как он изначально планировал, поскольку Ане-сан убедила его остановиться на все еще очень удобном, но немного более скромном варианте. Чуя почти бросил все еще не реагирующую скумбрию на свой мягкий диван (необходимая роскошь) и пошел на кухню, чтобы взять одну из бутылок дешевого вина, идеально подходящего для его целей сегодня вечером. Когда он вернулся в гостиную, Дазай явно уже чувствовал себя как дома: из-под подозрительно похожей на человека кучи одеял и подушек выглядывали тусклые каштановые кудри. Чуя не торопился, устраиваясь поудобнее. Сначала обувь, затем пальто, перчатки и, наконец, шляпа. Закончив, он вернулся к дивану и сел. Холм сдвинулся с места от звука вылетающей из бутылки винной пробки, и наружу показался один-единственный карий глаз. Если раньше тишина была почти удушающей, то сейчас она была легче. Не совсем мирно, но и не похоже на атмосферу в лифте. И все же Чуя едва не вздрогнул, когда его собственный голос прозвучал слишком громко даже для его собственных ушей. — Так что это была за хуйня? — что-то в этом было ошибкой. Его точка зрения подтверждается несколько секунд спустя, когда из холма доносится голос. — Чуя должен быть более конкретным, я понятия не имею, за что на этот раз уцепился его собачий мозг, — Чуя, проявив терпение святого, сдержал себя от того, чтобы закатить глаза. — Разве ты не должен быть своего рода гением? Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Но чтобы потешить твою идиотскую задницу, — и тут он делает паузу, — зачем ты солгал Боссу ради меня? — Дазай моргнул и отвел взгляд, и Чуя мог поклясться, что он выглядел почти смущенным. — Я сделал это не ради Чуи, а ради себя. Я не хотел слушать непрекращающееся нытье чиби о том, что Мори и Ане-сан злятся на него. Это было слабо, и они оба это знали. Но, проявив еще одно святое терпение, он не стал озвучивать это. В качестве невысказанной благодарности Чуя быстро переходит к другому вопросу, который неуклонно набирал обороты в его сознании. — Какое же тогда наказание? — если и есть что-то, на что Дазай мог пожаловаться, так это на частые шестерочные задания, которые Босс, похоже, поручает ему в качестве наказаний. Это был выход, возможность для этих двоих начать восстанавливать привычную динамику отношений, которая сейчас лежала в руинах. Чуя не знал, что он будет делать, если Дазай не поддержит эту игру. И, разумеется, Дазай не поддержал. — Другая миссия. Чуя снова оказался в замешательстве. Он ожидал чего-то… ну, он не знал, чего именно, но не этого. — Итак, позволь мне правильно понять: в качестве наказания за провал этой миссии Босс отправляет нас на другую миссию? — в этот момент холмик, наконец, сдвигается достаточно, чтобы обнажить спрятавшуюся внутри скумбрию. — Нет. — Что ты имеешь ввиду? Это же буквально то, что ты только что сказал? — Чуя уже был сыт по горло замешательством, которое он успел испытать за этот день. — Не мог бы чиби перестать лаять на две секунды и дать мне закончить? Чуя открыл рот, чтобы поспорить, и вздохнул, осознав, что этим он не только подтвердит слова Дазая, но и задержит получение ответов. Он сделал глоток из открытой бутылки и жестом пригласил Дазая продолжить. — Так-то лучше. Как я и сказал, нет, Мори не отправляет нас на другую миссию. Он отправляет меня на другую миссию. Теперь это привлекло внимание Чуи. Для Дазая не было чем-то необычным отправляться на одиночные миссии, но с успехом их партнерства это становилось все более редким явлением. Так что его беспокоила не сама концепция, а то, как ее выразил скумбрия. Он не казался чрезмерно плаксивым или особенно расстроенным, он казался почти... побежденным. И это беспокоило больше всего. В желудке у него нарастала тяжесть, и он рассеянно приписал это действию вина. Он кивнул Дазаю, чтобы тот продолжал. — Поскольку я был... небрежен, положившись на Чую в этой миссии, — и это было похоже на удар в грудь, — Мори предположил, что остальную часть работы я смогу выполнить сам. Я должен отправиться за оставшимися членами группы в одиночку. — Что? — Чиби... — Нет, Дазай, теперь я говорю, — он встал с дивана, начав повышать голос. — Ты весь день затыкаешь мне рот, и мне это надоело. Почему ты позволил ему отправить тебя туда одного? Сегодня один чертов человек чуть не задушил тебя, а потом они, блядь, взорвали нас, не говоря уже о том, что единственная причина, по которой мы пошли за ними — это то, что они буквально похищали, пытали и убивали членов мафии. Нет, я не позволю ему отправить тебя без подкрепления. — Чуя, — Дазай звучал устало, и в редком проявлении человеческого разочарования он потирал висок одной рукой, другой впиваясь в плечо Чуи, и это, вероятно, единственное, что могло бы отвлечь его от своей тирады, кроме пощечины. Голубые глаза все еще были прикованы к забинтованной руке, когда Дазай снова заговорил. — Во первых, я не "позволял" ему делать что-либо, точно так же, как Чуя не может "не позволить" ему. Он Босс Портовой мафии, чиби. — Я знаю это... — Чуя фыркает и на этот раз замолкает. — Я знаю, что собачьи инстинкты Чуи против этого, но мы ничего не можем сделать, чтобы изменить его мнение, так что нам лучше оставить это, — и с этими словами он выхватил бутылку у него из-под носа и сделал глоток. Его лицо тут же исказилось от отвращения, но через мгновение он снова запрокинул голову для еще одного глотка. Чуя слишком устал, чтобы вступить в настоящую драку. — Если это так отвратительно, прекрати это пить, гребаный Дазай, — эта еще одна попытка вернуться к их обычной динамике, похоже, все-таки нашла отклик в душе Дазая. — Ну, я не вижу, чтобы чиби предложил мне лучший вариант, ты действительно отвратительный хозяин, Ане-сан была бы в ужасе... В тот же момент Чуя отобрал у него вино и опрокинул на диван.

***

Чуя собирался сойти с ума. Прошло много дней с тех пор, как его идиот-партнер взял на себя вину за его ошибку и был отправлен на, очевидно, опасное задание. И он был сыт по горло. Босс намеренно откладывал возвращение Дазая, но Чуя знал, что это не должно было занять так много времени. Ему было запрещено вмешиваться каким-либо образом, в том числе связываться с напарником. Поэтому он не только не мог помочь, но и вообще не имел понятия, жива ли эта суицидальная рыба. Эта мысль за последние несколько дней вызвала у него множество болезненных ощущений в груди, что стало еще одним фактором, способствовавшим его неизбежному скатыванию в безумие. Как бы они с Дазаем ни ненавидели друг друга, Чуя ещё больше ненавидел чувствовать себя бесполезным. Ему нужно было быть грубой силой двойного черного, а он был вынужден сидеть на заднице ровно, пока их мозги где-то вбивают в пол. В конце концов он решает что с него довольно и он отправится за ним. Чуя как вихрь носился по квартире и бросал в сумку все, что ему могло понадобиться. Одежда, аптечка первой помощи, которую он хранил в ванной, и несколько рулонов бинтов, которые нравились Дазаю. Только потому, что он жалуется, что другие колючие, а Чуя не хочет иметь с этим дело. Для него это имело смысл. Он не задумывался о последствиях своих действий, потому что, честно говоря, как бы ни раздражал Дазай, мысль о том, что ему могло быть больно, злила Чую. Ему хотелось спрятать их обоих подальше, где никто больше не сможет их увидеть, и эта мысль пугала. Чтобы все обрело смысл, ему нужно было найти Дазая.

***

С того момента, как Дазай и Чуя вошли в его кабинет после провалившейся миссии, Мори понял, что что-то не так. Это было просто ненормальное поведение Дазая, и ему было мучительно любопытно посмотреть, чем все закончится. Особенно после того, как у него сложилось отчетливое впечатление, что его протеже лжет ему. Ему просто необходимо было все выяснить. Элис развлекала себя тем, что рисовала на полу, позволив Мори вовремя ответить на звонок. — Босс, я следил, как вы и просили. Накахара-сан в спешке покинул свои апартаменты; кажется, у него с собой была сумка. Должен ли я остановить его? Как будто низкоранговый член мафии может остановить кого-то, вроде Чуи-куна. — Не стоит. Ты выполнил свою миссию, можешь быть свободен. Повесив трубку, Мори с удовольствием наблюдал за своей прекрасной Элис и с радостью ждал, что же будет дальше.