Я и кто?

Место о котором все забыли. Но они же помнят? Помнят ведь? Или же забыли... Хотя... Неудивительно будет если они даже забыли своих имен на том свете

***

Мы снова забылись. Не помним где находимся, уже забыли какое время, хотя битый час смотрим на кукушку, которая никак не пробьёт ровно полночь. Нас было всего лишь несколько человек. Я, Сынмо, Тэхен и Хенджин сидели на холодном ковру. Старинная квартирка, которая осталась в наследство от бабушки. Я до сих пор помню те самые вещи. Потрёпанная одежда, которая была одета на нас, совсем старьё. Браслетики с мелкими разноцветными бусиками. Наши веселые вечера, которые мы проводили за чашками пипец какого горячего какао, но кто-то умудрялся хлебнуть и кофе, который никто не любил, но ради интереса попробовал. Мы были потеряны. В полне одинокие души, из которых выбили все что можно было. Осталась оболочка в виде наших тел и голоса, которые эхом раздавали смех. Иногда наши взгляды с Хенджином виделись и отдавали таким теплом, что даже казалось душа осталась и её не выбили еще в детстве. Мой взгляд отдавался кошачьим прищуром, а его лисьим. Полные противоположности, но такие правильные, чтоли? Я сам не понял как смог влюбиться в него. Мы просто встретились когда Ким притащил меня сюда, сказав: «Давай пошли! Проведём нормальный новый год в конце концов, а не в этой хрущёвке одни». Я согласился. Подумал: «Вдруг повезёт? Может и правда получится повеселиться». И не прогадал. До нового года оставались две-три недели, не помню. Мы давно забылись во времени. Бумажный календарь до сих пор показывал «1 сентября». Но на это было глубоко наплевать. Мы жили своим ходом. Телик показывал разные новостные каналы, на которые мы изредка смотрели. В наш режим на каждый день входила не школа или учеба, а именно игры в карты, разговоры по душам. А кто-то умудрялся и уснуть, ну не удивительно. Хенджин всегда лежал на моих коленях и перебирая его длинные, и такие мягкие волосы, я думал: «Насколько ты прекрасен? Почему я так влюбился в тебя Джинни?». И по дурацкому улыбался своим мыслям, а Хван просто тихо сопел иногда жмуря лицо, протирая при этом переносицу. Милая привычка, которую я заметил. Тэхен всегда отдалялся и сидел зарываясь в стену и что-то рассматривал своими умными глазами. Это меня и интересовало больше всего. Его свитер красиво сидел на нем, но это просто тряпка из самых дешёвых ниток — это был единственный подарок, который получил Ким за свою жизнь. Около телевизора сидел Сынмин, который иногда поглядывал на Тэхена и также изучал взглядом, но не вещицы, который смотрел Тэ, а именно на него самого, но тот совсем не обращал внимания. Может быть и по этой причине Ким всегда ходил с кислой миной. С каждым днём людей становилось больше. Вместо четырёх, нас стало восемь. И в них входили уже: я, Сынмо, Хенджин, Тэхен, Кай, Чонгук, Хан и Чан. Самым старшим оказался Чан. Как потом прозвал его озарной Джисон: старичок. Все смеялись, а мы с ним молчали, думали о своём, смотрели друг другу в глаза и пытались разглядеть что-то большее чем просто взгляд без причины. Продукты и остальные вещи покупали Чонгук и Чан. Они были старше всех, но при этом Чан оставался старшим. Кассеты с новыми передачами и фильмами, еда, книги и даже новою одежду покупали — они. Мы не знали откуда у этих двоих столько денег, но были им безумно благодарны. По сравнению с нами мы были мягко говоря бомжами, у которых даже не было денег на обычные сигареты. А квартира Тэхена была этим пропитана - на это мы чисто символически не обратили внимания. Хотелось пиздец как закрутить. Я думал забросил это дело, но нет. Не знаю, что на меня нашло, но почему-то хотелось хотя бы одну сигаретку закурить. Хван пристально смотрел на меня, будто испробовал на прочность. Но эта прочность давно была ниже плинтуса, поэтому резко взяв Хенджина за его ледяное запястье, я повел его в ванную комнату, которая на удивление была открыта и пуста. Врубив свет я прижал Хвана к стене и запер дверь на щеколду, чтобы никто не зашёл. Его взгляд был немного напуган, но он сам сильнее стал прижиматься ко мне и обнял за шею. Я притянул его к себе за талию и поцеловал. Нежно, ласково и не грубо. Не хотел сильнее его напугать. Наши лица были оранжевого цвета, из-за лампочки, которая и освещала комнатку. Я открыв глаза увидел, то чего хотел увидеть еще давно. Любовь в зрачках. Кажется мы оба поникли. Безмятежно, в друг друге. Как сумасшедшие влюблённые. — Минхо... - шепот заставил меня улыбнуться и сжать его талию сильнее. — Не уходи, - я и не собирался уходить. Я хотел остаться вместе с ним. Навсегда. Наши лбы соприкоснулись и губы тоже, вливаясь уже во страстный поцелуй, который обязательно станет самым лучшим в моей жизни. Я не хотел его отпускать, даже на миллиметр или же на миллисекунду от себя. Сминая его губы, я тихонько проник языком внутрь его рта. Странно это описывать, но переплетая языки я понимал ещё больше, как же мы нуждаемся в близости друг друга. Только сейчас я понял насколько Хенджин был худощав. Талия была безумно тонкая, но такая изящная, что очертания его тела были видны даже через огромную футболку. — Ты даже не представляешь как я люблю тебя... - наконец сказал я, после долгого поцелуя. Наше дыхание сбивалось, но дышали мы в унисон, я чувствовал его сердцебиение об свое сердце. Он был прижат ко мне в объятия. Он был тёплым, таким нежным и ласковым, что его хотелось зацеловать пока сердце не перестанет биться. — Хо... - от такого прозвища, моя голова кажется не выдержала. Он говорил хрипло, но так приятно. — Ты будешь со мной? — Да Разгар Рождества встретил нас с теплом. Старшие еще с утра уехали за продуктами и тому подобное. А мы. Остались. Сидели кто где и пытались разобраться во первых в себе, а во-вторых принять тот факт, что через десять часов будет новый год. Хенджин как и обычно располагался на моих коленях и изучающе осматривал потолок. На нем были рисунки карандашом и цветными маркерами, которыми раскрашивал Хван. Странно, но всем нравилось. Мне так нравилось на него смотреть. Даже иногда казалось, что у нас не взаимно. Его пухлые губы, иногда были в трубочку; красивые узкие глаза, с лисьем прищуром; красивое очертание скул и подбородка. В общем-то парень мечты. — Ты такой красивый у меня.. - прошептал я, заправляя черный локон волос за ушко. Хенджин на это нежно улыбнулся и чмокнул меня в нос, когда я наклонился. Он у меня слишком милый. И очень красивый. Звёздочка, спустившая с небес. Мне иногда казалось, что Хенджин был нечто подобное на магнит, к которому я примагнитился и не могу уйти. Я всё-таки недавно понял кое-что. Я люблю Хенджина. Готов отдать хоть свою душу, лишь бы он был счастлив и рядышком. Ему я благодарен как никогда. Я благодарен, что он появился в моей чертовой жизни. Вечером мы собрали елку и украсили ее старинными игрушками. Парни накладывали тарелки, а мы с Хенджином продолжали украшать елку. Глянцевые елочные шарики; серебристый и золотой дождик из фальги - она красиво переливалась на свету и в комнате красиво выглядела; гирлянда сверкала красными, зелёными, синими и жёлтыми цветами. Кажется я буду счастлив. Но продлится ли это вечность? я боюсь вечности.

***

С того момента прошло... Уже лет десять наверное? Мы выросли. Все стали такими большими и взрослыми, что каждый раз когда мы встречаемся или же устраиваем посиделки, то от тех подростков ничего не осталось. Чан и Сынмо стали парой, но неделю назад поженились. Они такие милые когда сидели вместе. У них своя магия. А Тэ и Чон уже были супругами. У них также все идеально было. Кай, как я позже узнал, покинул наш мир и упокоился, но если честно... Мне было как-то плевать на него. Он не вливался в наше общество, но при этом мы считали его другом. Странно. А что же со мной? Я остался один. Минхо хотел, чтобы я был счастлив и нашёл себе кого-нибудь другого и забыл наконец то про него. Но я же не такой идиот, чтобы забывать его. После того, как Тэхен съехал к Чонгуку, а квартиру он продал, я и Минхо съехались. Семь лет мы жили вместе и в душе становилось так уютно. У нас не было не понятий или ссор, да они были, но это не было так серьёзно. Три года назад у него обнаружили туберкулёз лёгких. Тогда он и понял, что его конец пришёл. Он так долго страдал, улыбался передо мной будто бы его легкие не пекло от каждого вдоха. Я не понимал как можно было так делать. Мне было больно. Так, что при каждом его виде сердце больно сжималось и дыхание моё часто сбивалось. Черт, он пиздец как похудел, даже у меня было больше веса чем у него. Может именно из-за этого я и понял, что это конец? И не прогадал. Это было концом. Минхо увезли тогда в больницу из-за приступа. Позже он задохнулся в собственной крови; жидкость из горла текла без остановки. Я сидел около него и смотрел как Ли кашлял, струя крови текла из губ, теперь я боялся его поцеловать. Возможно теперь — это мой страх. Я боюсь целовать людей. По какой причине? Я до сих пор не понял, но одно я понял. Я больше никого не смогу полюбить также как и его. Сильно и больше жизни.

***

Я бы писал эту книгу ещё год, но нет сил терпеть. Все мои истерики над историей были потрачены кажется зря. Если в редакции ее не приняли я бы явно убил бы там каждого, но я слишком слаб против пару мужчин. Поэтому просто подал заявку вместе с ним и файл книги. Обложка, текст — все было готово для печати. Но в один момент мне позвонили с редакции и сказали: «Вы уверены в печати?». Сначала я не понял, но они объяснили тем, что книга и правда затронет многие души, но удостоверение как оказалось нужны были повторные. Я истерил, рвал все в клочья, ваза подаренная Чонгуком давно полетела в стенку из-за моих не сдержанных нервов. Я правда сходил с ума. Одиночество - сволочь. Мой мозг не воспринял все, что было с мной. К своим тридцати годам я весил сорок килограмм. Мне много чего диагностировали, но на это было глубоко плевать. Я все равно раньше времени не сдохну. Зачем же я пишу это? Не знаю, но знаю одно, меня тоже скоро не станет. Вторая кружка чая полетела в стену, в которой образовалась вмятина. Я сидел и пытался снова писать эту чёртову книгу. Мое вдохновение росло в огромной прогрессии, что голова не могла уже соображать. Каждый день проходит темной стороной. В своей истории Минхо писал, что мы были вполне одинокими душами, но в какой-то степени я ему завидую... Он умер не от одиночества и не в ней. А кажется мне придётся от него умереть. Я не могу так больше. Просто тяжело. Я дышу не ради кого-то, а ради своего вдохновения, которое село в меня по горло. Я, Минхо и книгах о одиночной и не одиночной душах. Я погряз в этом вдохновение. И не выберусь.