Абсорбент

— Абсорбент - вещество, обладающее способностью абсорбции... Фэнг стучит корпусом ручки по твердому столу в ритм стука мела по школьной доске. Ему еще никогда не было так скучно на профильной физике; обычно времени нет чтобы скучать. Среди кучи высших умов и мнимых гениев, тех, кто щелкает задачи по профильной математике, как орешки, пока чужие зубы ломаются лишь при взгляде на чертеж проекции или теорему Виета, - среди родимой массы одноклассников с математическии складом ума, ему думается, что он потерялся, совсем не там, где мог или должен бы, вообще-то, быть. — ...А абсорбция, ребята, в свою очередь, - поглощение одним веществом иного. Всей своей целиковной массой. И то-ли измученный скукой и гробовой тишиной класса, то-ли замечтавшийся слишком о кренделях небесных, Фэнг начинает приравнивать абсорбцию к примерам из своей недолгой жизни, совершенно игнорируя то, что самый явный, посмотрите-ка, пример - глина, и то, как вода поглощает ее, превращая кусок неумолимого твердого теста в липкую массу, а следом - в красивую вазочку. Считается ли съеденная коробка печений за абсорбцию, и как скоро полкилограмма овсяного поглотят беднягу Фэнга, слившись с ним в единое целое? Или Фэнг их поглотит? - хочется ударить себя самого по лбу и забыть эту глупую мысль. Как вообще можно было из научного термина, велико выведенного каким-то там ученым, слепить... такое? Только один человек способен так глупо и узко мыслить! Фэнг думает, что он, человек в смысле, и... он сам, тоже абсорбция, в коей-то, конечно, мере, и совсем не полностью. Лишь на немного. Считанная доля процента из сотни. Бортик от огромного куска пиццы. Потому что, как не отзывайся и не клейми Честера, поглощать он умел, и совсем неплохо. Казавшийся совсем дурачком и остолопнем, способным только в металлические тарелки хлопать, как обезьянка из мультиков или детских плюшевых игрушек, поглощал-то не хуже той же воды. Хотя, может, он вода и есть. По крайней мере, мокнет от него Фэнг также. И стыдится не меньше, позорник эдакий! Ну, а если посудить и забыть о физике, кто бы не стал таким позорником? Гибкий, длинный, на лицо вроде симпатичный, - Фэнгу немного неудобно пялиться на него из-за разницы в росте, шея затекает, - и голубоглазый блондин, прямиком как порноактер или звезда девяностых, на которого запала бы каждая крашеная прошмандовка. Если бы он сам не был крашеной прошмандовкой. А он всегда ею был: и волосы красил в ядреный розовый, марганцовкой что-ли, и на глазах стрелки вниз подводкой Мэнди рисовал, - потому никакая иная блядь с такими же разрисованными глазами и не светит клоуну! Максимум - лампа на потолке, и фонарик телефона Фэнга, когда тот совершенно случайно, и "да я вообще не хотел чтобы так вышло!" засыпает на, внимание, ненужных уроках. Ну конечно, зачем великому гению литература, обломовщина и Катерина-изменщица "грозы" Островского, он же итак все знает! — Катерина "ш - общительная." — Фэнг цокает и качает головой, слушая, как Честер нескромненько хихикает со своего юмора. Он у него исключительно для людей элитарной культуры! Потом, конечно, обьясняет бедному ребенку глубокую мораль произведения, под его восторженно-картинные оханья-да-аханья. — Это не отменяет факта ее шлюшества. Ты бы изменил богатому мужику ради какого-то там, блядь, Бориса, в честь которого дешманский корм для кошек назван? Фэнг тяжело выдыхает и думает, что ситуации уже ничем не помочь. Чувствует себя таким же глупым, как и Честер, которого он в трехсотый раз оклеймил, и таким же безответственным и несерьезным. Он то - прочувствовал и мораль и этику, даже без толкового понимания собственных и людских чувств в целом, а Честеру только кошачий корм подавай. Хотя, кажется, каким бы Фэнг себя не строил, Честер бы вникся в душу Катерины той же, осознавая ее страдания, только книгу пусть откроет. Да и самого Фэнга не обошёл бы стороной. Уже не обходит - он то совсем не то, вешанное свыше, клеймо идиота. Иначе, как легко скользит по чувствам Фэнга после тройки по математике, с которой у бедняги эмоциональные качели, и как сразу осознает, что и когда ему нужно? Фэнг же совсем закрытый и отстраненный! - по крайней мере, по отношению к Честеру. Но тому как-то удается глупо юлить, проскальзывать и узнавать все, что надо и не надо, - возвращаясь к той же воде, и доказывая пустышку-мысль с физики. Если Честер вода, то Фэнг тогда кто, - булыжник? Глина? Подходит, - и Фэнг хмыкает сам с себя, и продолжает, только теперь с поглощением, - как скоро они с Честером будут глиномесить? Но как не отговаривай, сколько не доказывай кому-то что-то, лишенное всякого смысла, его обязательно поглотит. Каждая, даже самая мелкая молекула, каждый атом и все, что вообще из себя представляет Фэнг - все это будет слито воедино с таким же составным, только со стороны Честера. Каждая мелочь будет поглощена, и твердый камень-глина, зватый Фэнгом, разомнется и превратится либо в самый что ни на есть мягкий материал, в красивую ту же вазу, а следом рассыпется на мелкие крупицы-осколки, - ну это только если Честер уйдет, что наврядли. Фэнг ему этого просто-напросто не позволит! Даже и сейчас, хлопая дверью и бросив преподавателю кроткое "досвидания". — Ты знал, что жуки на вкус похожи на яблоко? Ну, зеленое такое, кислое, которое самое невкусное. — Честер встречает его в коридоре, с рюкзаком наперевес и растрепанными, как обыденно, яркими волосами, глупо улыбается, качаясь на ногах из-за незнания куда деть свою сумасшедшую энергию и постоянную гиперактивность, и хлопая светлыми ресницами. — Нет. — Фэнг отрицательно качает головой в подтверждение своего ответа на такой несуразный и внезапный вопрос. Честер лопочет еще какой-то несвязный бред, неумолкая, про то как он в детстве одного какого-то съел, и что узнал на химии про углеводороды, но Фэнгу думается, что вот она, действительно, вся его смешливая дума с физики и абсорбция на живом примере, - когда рука Честера легко сжимает его собственную, а чужие губы прижимаются к щеке в туалетной кабинке второго этажа, под крики маленьких детей.