А там всегда дует ветер с моря

Я так измотан этой безумной игрой,

Где одни всегда проигрывают.

Есть ли у нас шанс на победу?

Будь собой, ведь мы не можем притворяться.

Lenny Kravitz — Low

Погода, как и настроение на корабле, изменилось. Команда попала в полнейший штиль, а ветра не планировалось, да и погода не обещала никакого просвета солнца. Команда попала в Калм Белт, а это не предвещало ничего хорошего. Пока Нами, их безупречной навигаторшей, не было принято решение подождать, но волнения лично у неё это не убавляло, и, чтобы разрядить обстановку, к ней пошла Элизабет, видя, как девушка не находит себе места весь день, как быть ей и команде, на неё сейчас уповают все. — Нами, можно? — поинтересовалась Элизабет, чтобы зайти в кабинет, где Нами обычно рисовала карты. Рыжеволосая кивнула головой, рассматривая, переворачивая книгу, судя по всему, она искала ответы. Все остальные на корабле тоже были этим обеспокоены, если можно так сказать, капитан корабля, сидя на носу «Гоинг Мерри», грустил от обиды, что он застрянет здесь навсегда и путешествиям каюк. Зоро принял решение за это время, пока они не двигаются, хорошенько выспаться и потренироваться. И только Санджи, смотря на спокойное мертвое море, закуривая очередной раз сигарету, думал, как же помочь Нами, может, приготовить такое блюдо, которое её наведёт к разгадке? И оставалась Иэнди Персон, которая, сидя на лестнице, не удивлялась тому, что из-за дуры Элизабет она подохнет так никчемно, ладно уж такая учесть, чем та, что её могла ждать «дома». — Может, тебе помочь чем? Просто я у тебя в долгу. — Положив руки в задние карманы, Мороу чувствовала, что ей хотелось как-то посодействовать Нами любым способом, чтобы та справилась с той задачей, которую она перед собой поставила как навигатор, да и, как оказалось, Нами умеет хранить секреты, она никому не рассказала о побочных эффектах способности Элизабет Мороу, между девушками начали образовываться узы женских секретов, что они могли разделить только между собой. Нами ставила перед собой порой непосильные вопросы и задачи, это как объять весь мир, который ты не знаешь от и до, и за это она себя корила. И Элизабет готова была помочь ей разделить с ней это бремя, пока они плывут на одном корабле. — Тогда посмотри вон те книги, я их специально отложила, там есть кое-какие заметки о Гранд Лайне. — Рыжеволосая приободрилась, сейчас ей помощь не помешает. — Хорошо. — Элизабет сразу направилась к тем книгам, куда указала ей навигатор. — Отлично, что ты пришла, а то Санджи бы мне всю плешь проел своими комплиментами. Нет, я не против, ну просто хочется иногда тишины, чтобы сосредоточиться. Главное, чтобы сейчас он не пришёл, а то с нас обеих он совсем с ума сойдёт. Мороу заулыбалась, заметив, какой кок Мугивар любвеобильный, рассматривая книги, она видела, что все они были разные по своим внешним характеристикам, какие-то были ветхие, какие-то новые и стоили немало денег, купленные наверняка самой Нами. Так вот девушка принялась искать, какая же ей поможет в том, чтобы пересечь Гранд Лайн, она же, как и Мугивары, была в этом очень заинтересована. И в её руки попала книга о больших рыбах Гранд Лайна, больше похожая на небылицы. Элизабет тихонько села на кресло, что стояло напротив рабочего стола Нами, где она обычно рисовала карты. — Ответы сегодня ко мне не хотят идти, как и идеи. — Нами легла на стол и отчаянно вздохнула, она устала, по её синим кругам под глазами это было видно. Но обе понимали, что в данной ситуации было не до сна. Мороу пришла идея, что надо взять навигатору небольшой перерыв: — Давай схожу до нашего кока, попрошу, чтобы он сделал нам кофе, и мы продолжим, хорошо? — Бодро сказала Элизабет Мороу, стараясь хоть как-то придать тонус силам Нами и её таланту. — Окей. — Устало, не поднимая головы со стола, простонала Нами. Девушка, проходящая мимо, похлопала её по спине, сказав: — Не расстраивайся, мы найдём выход, Нами. Я помогу, подключим остальных. Рыжеволосая уткнулась лбом в стол, и впервые ей так хорошо и тепло на сердце, она не одна, и это чудо, если в этом путешествии она обзаведётся такой подругой, что будет ей содействовать и помогать. Она слишком, может, многое придумывает, но она видела, как эта очаровательная аура доброты и помощи исходила от Элизабет, ей этого не хватало. Девушка вернулась где-то через пятнадцать минут. — Извини, Санджи расспрашивал, о чём мы болтаем, и хвалил мою юбку и карманы сзади, ему показалось это интересным, видимо, дизайном, редко их ношу, но он как разошёлся на комплименты, думала, сейчас начнет уже песни сочинять, как бард, и будут о моих юбках и ногах слагать легенды, короче. Юбку больше не надеваю. — Под впечатлением произнесла Элизабет Мороу, отпивая кофе. — Подожди, это только начало. — Откусила печенье Нами, запивая. Девушки перекидывались фразами, и неловкости не было, они немного похихикали над коком корабля, и Нами действительно надо было немного переключиться, поэтому вопрос созрел сам: — Слушай, а можно тебя спросить о твоих способностях? — В голосе навигатора чувствовалось волнение, Нами не знала, насколько корректно будет это спрашивать у гостьи их корабля. Судя по всему, Элизабет сама не знала, как об этом говорить, стыдиться этого или говорить как есть. Элизабет внутри себя удивилась и, если бы могла, подняла бы брови, но не хотела девушку настораживать, потому что она была расположена к ней доброжелательно. — Да, — соглашается спокойно Мороу. — Что это вообще такое с тобой происходит? Как сама думаешь? — Задала самое очевидное Нами. Вот только если бы другая знала ответ. — Только догадки. Но если мы затрагиваем вопрос, когда у меня начинает течь кровь из носа, то, думаю, это как-то связано с мозгом, мне либо их вообще нельзя использовать, либо я не умею их контролировать. — А ещё что ты умеешь? — Нами, кажется, взбодрилась, и гостья корабля была этому рада и готова была продолжать дальше. — Вроде ещё ставить барьеры могу, но как этим пользоваться — не знаю, само как-то получается. Иногда бывают ведения, но это обычно происходит во снах, и обычно это фрагменты как из прошлого неизвестных мне людей лично, поэтому не знаю, это способности как-то проецируют, и это просто плод фантазии бессознательного, или же это правда фрагменты из прошлого. — Пожимает плечами Мороу. — А как ты понимаешь, что они из прошлого? По общему антуражу или же нарядам? — интересуется Нами, подсаживаясь к Элизабет ближе. Атмосфера напоминает посиделки двух лучших подружек, которым настало время выговориться. — Я вижу во снах личности из прошлого. Это даёт мне, насколько это возможно в точности, удостовериться, что действия происходят не сейчас и не в будущем. — Каких личностей ты видишь? Типа бабушки с дедушкой? Нами не терпится узнать, и она с широченной улыбкой хочет услышать, что это за сны такие или же ведения, что посещают бессознательный разум Элизабет Мороу. — Гол Ди Роджера, — выпалила Элизабет и посмотрела на Нами, а та в ответ оглядела её с ошарашенным видом, но, не дав той отойти, продолжила. — И девушку рядом с ним, она такая, как бы так сказать… потрясающая, желанная, непостижимая, роскошная и просто эталонная, как властительница всего этого мира. Её охота любить, ей охота подчиняться, и если смотреть на Роджера в этих снах, то становится понятно, почему его глаз лёг на неё. Но всё это в итоге выглядит таким несчастным в одночасье. Я как, если можно так сказать, очевидец их взаимоотношений вижу, что они из разных миров, хоть и не понимаю, что между ними и кто она такая. Но точно не пиратка с листовок. Я не видела такого безупречного и дивного лица, как у неё, это невозможно забыть. Нами слушала это всё завороженно, не могла не производить мыслительные процессы у себя в голове, поэтому задалась очевидным вопросом, вытекающим из этого всего, о чём наслышан любой в этих морях: — Я сама слышала, что у него было куча любовниц, он был мужчина харизматичный и, стоит признать, хорош собой, хотя усы, знаешь ли, не в моём вкусе. Но представляю себя на месте её… Хотя нет, не представляю! — Нами чуть не выругалась, часто смаргивая, задумываясь, о чём это она сейчас. — Сколько детей у него вообще? Наверняка на каждом острове есть по его отпрыску. Слухи ходят об этом давно, хотя какие слухи, все понимают, что если не от Роджера, то кто-нибудь из его команды на острове, где они оставались, оставил по ребёнку в животах каких-нибудь девушек, ну или шлюх. Известно также из статей журналюг-маринфордцев ещё о том, что он любил побыть наедине с женщинами, об этом писали всегда, а особенно после его казни. Боюсь представить, какая вакханалия творилась у него на корабле, учитывая ещё те времена. Наверное, эта женщина, та, что ты видишь, и правда с ним могла быть несчастна, Эли. Любить того, кто не может мимо пройти каждой юбки, это тяжело. Это ужасно, сколько же боли он ей принёс… А может, такова цена их отношений или же отношений с ним? Так много вопросов, но мы вряд ли когда-то что-то из этого узнаем. Но а если это твой сон, может, ты представляешь себя на её месте? — Нет, это точно не я. Я же сторонний наблюдатель этих сюжетов, смотрю на них со стороны. И, ого, неужели кто-то думает также, как и я, о нём, Нами! — Элизабет этому была необычайна рада, она не питала тёплых чувств к Королю Пиратов, наоборот же, он вызывал у неё полное отторжение. — Хотя, думаю, так думает всё мировое правительство. Но знаешь, Нами, я скажу тебе больше, я знаю одного из его детей, не лично, но знаю, слышала, если сказать точнее, об одном из таких. — Что?! — рыжеволосая скривилась в лице, чуть не упав со стула. — Как так, что ты знаешь? И откуда? — Нами сейчас не верила сказанному и говорила это серьёзно. Рыжеволосая не была против сплетен, но это звучит как фантазия сейчас. — Я понимаю, что это эта информация гром среди ясного неба. Но, Нами, разве ты забыла, из какой я семьи? — риторически спросила Элизабет. Нами выпрямилась, сложила руки на груди и поджала губы, давая понять, что не стоит с ней так шутить. Она ждала объяснений, нахмурившись и глядя в глаза Элизабет Мороу. — Мой отец — превосходный мастер скрывать свои тайны. Но поскольку я его дочь, у меня есть доступ к его тайнам, и он сам мне их предоставлял. Я помню, как он обсуждал с одним из своих коллег мальчика, и в их разговоре прозвучала фраза: «Сын Роджера, живущий на острове Рассвета, что рядом с королевством Гоа». Я услышала это не потому, что подслушивала или следила за отцом. Когда я была подростком, он часто водил меня на свои деловые встречи, чтобы я привыкла к такой жизни и понимала, с какими людьми ему приходится иметь дело. Но это уже другая история. Мой отец, Эпикур Мороу, взял меня на встречу. Вероятно, уже тогда он готовил меня к придворным интригам, — немного отвлекшись от темы, припоминает Элизабет, опуская голову. Лучше бы она не вспоминала об этом сейчас. Нами слушала Элизабет, открыв рот от изумления. Да, Эли упоминала о своей семье, но Нами и представить не могла, что Эпикур Мороу, будучи простым советником, обладает столь важной для всего правительства информацией. Сначала ей казалось, что Элизабет Мороу просто разыгрывает её, но нет, она действительно знала подробности, которые либо умело придумывала, либо действительно были ей известны. Поэтому навигатор команды Мугивар слушала её с большим интересом, гадая, чем же закончится этот фарс или же правда, которую она говорит. — Луффи родом из деревни Фууся, хотя может он и в другом месте родился, не уточняла, но он точно там детство провёл, про это он говорил. — произнесла Нами, пристально глядя на Элизабет. Возможно, её присутствие на корабле не случайно. — Эта деревня находится на острове Рассвета, который является частью королевства Гоа. Тебе было об этом известно? — Нами больше не церемонилась с Элизабет, и её голос звучал с подозрением в адрес девушки. — Не знала, — произнесла Элизабет, немного подумав. Её удивление было искренним, а возможно, это была проверка со стороны Нами, и она восприняла её как должное. — Я понимаю, как это звучит сейчас, Нами, и ты можешь подумать обо мне что угодно, но я знаю, как зовут этого человека. Я лишь повторяю то, что слышала, и не могу предоставить никаких доказательств. Я была на твоём месте и могу понять твоё недоумение. Кажется странным, что какой-то сенатор при королевском дворе знает больше, чем Мировое правительство и великая знать, в которой есть свои скрытые агенты, работающие на элиту, проще говоря, мафия. — Твой отец знает его имя? — спросила Нами спокойно, холод в её голосе исчез, но недоумение от этой информации всё ещё было очевидно. Элизабет так стремилась завоевать расположение, что сейчас она была открыта как никогда и не собиралась ничего скрывать. Нами, наблюдая за этим, почувствовала, как ей стало неприятно от того, что она так настойчиво давила на Элизабет Мороу. Элизабет заметила её эмоции и склонила голову, решив успокоить кошку-воровку. — Нами, не стоит беспокоиться, я бы тоже не поверила, если бы мне сказали такое. Но, возвращаясь к моему отцу, стоит отметить, что он всегда был в курсе всех событий. Его особенность в том, что он знает больше всех, а тот, кто знает больше, может влиять на ход вещей, — произнесла Элизабет с лёгкой горечью, но с восхищением в голосе. Нами взглянула на неё и на мгновение словно увидела другого человека. «Истинная дочь своего отца», так говорят в подобных ситуациях. Но Нами не была знакома с господином Эпикуром Мороу, только с его дочерью. Однако нельзя отрицать, что её отец был прав: информация действительно имеет огромное значение в нашем мире. Их много связывало с отцом, к сожалению или к счастью, она только сейчас для себя понимала всю ценность этой информации. — И как его зовут? — задала очевидный вопрос Нами. — Гол Ди Эйс. Но, вероятно, фамилию он носит другую, как и имя, возможно, назовись он так, его бы сразу убили, даже не маринфордцы, а простые люди, чьим близким Роджер причинил немало вреда, — промолвила Элизабет, представляя, что мог пережить этот ребёнок, а сейчас уже парень, если он, конечно, когда-либо существовал и его мать действительно его родила. — Здесь самое интересное ещё в том, что у Роджера был меч, который он так называл «Эйс», вот же фантазия у него нулевая была. Мало того что он был омерзительным мужчиной и человеком, так ещё и сына назвал именем своей сабли, но имя неплохое, признаю честно. — Сделала лирическое отступление Элизабет, чтобы Нами, которая отходила от всей этой информации, переработала её. Мороу сама от себя не ожидала, что, пробуя сейчас на вкус имя этого парня, она сама невольно представляет: а где же он сейчас? Какой он? Ни разу не встречая его в своей жизни, мы придумываем то, что, кажется, может быть только в параллельной реальности. Любопытно, сильно ли он похож на отца? Этот принц всех пиратов. Наверняка также портит девиц, как и его отец. Но рыжеволосая всё равно относилась ко всем этим сведениям с осторожностью. Вдруг Мороу так умело вливается ей в доверие, это же большая тайна. Если бы об этом ребенке знало правительство, его бы казнили. Нет, ещё в утробе убили его и мать. Но почему она всё говорит это ей сейчас? — Почему ты мне это говоришь? — смутилась Нами, подняв голову, как ничего не понимающий рыженький котёнок. — Речь сама об этом зашла. Но главное здесь то, что ты мне не кажешься болтушкой, да и не клялась это хранить как тайну, у меня нет доказательств того, что я услышала. Но понимаю, чему могу подвергнуть этого парня, если он существует, к тому же есть ведь какой-то Эйс пират с листовок, слышала, что есть такой в команде Белоуса, но сейчас не об этом. Важно то, что: а кто вообще заподозрит, что мы в курсе? Никто не знает этого, кроме моей семьи, точнее отца. Если бы мой отец хотел, то давно бы сдал мальчишку. Но у него, видимо, на всё свои планы, думаю, и это я услышала не спроста. Он хотел, чтобы я знала, но для чего? Мне бы и самой хотелось узнать. Мой отец могущественный человек, но этим блистать он не любит, точнее не умеет, вести свои дела лучше из тени. Порой скромность может наносить самые мощные и неожиданные удары по тем, кто считает, что во главе всего и всех. И я сама, если честно, не уверена в том, что это правда, может, парень уже умер, что лучше для него самого. — Не верится, что она такое говорит, но если взвесить всё, то столько людей желает этому парню смерти, как и любому потомку Гол Ди Роджера, хотя его дети не виновны, им предписывают только то, что они дети знаменитого пирата. Элизабет замолкает на какое-то время, опустив голову, облокачиваясь локтями о ноги, проходит так несколько минут, и время, по ощущениям, замедляется, слышно каждый шорох в комнате, слышно, что происходит за бортом «Гоинг Мерри». Но Мороу на сказанном не планирует останавливаться, она хранила это так долго, и так тяготила мысль, что об этом кто-то может знать, но она совершенно искала не этого в этом бездомном синем море. И вот перед ней сидит пиратка, которая не хотела ей становиться, и девушка видит в ней ту, что, вероятно, искала так давно, не подругу, не сестру, а нечто большее — родственную душу, что разделит с ней это бремя. Хотя, вероятно, такими темпами ей вначале влетит от Нами, а потом они подумают. Госпожа Мороу собирает пальцы в ключ, зная, что скажет дальше, поднимает голову и смотрит Нами в глаза: — Да и хорошо, если у нас будет секрет, сможем болтать о чём-то, о чём парни не знают, может, так ты сможешь довериться и мне когда-нибудь. Нами, я доверяю тебе, если сказать простыми словами. Я не говорю, что ты можешь довериться мне, я сама даже не уверена в том, что услышала от отца и его коллеги, но я и не вижу смысла об этом не говорить. И не прошу мне доверять собственные секреты, это твой выбор, как и мой сейчас поделиться этим с тобой, я клятв никаких не давала, когда услышала об Эйсе. Для меня это слух или очередной план моего отца. Если ты хочешь приободряющей комментарий, я об этом Эйсе не сказала своей лучшей подруге, что была мне роднее всех на тот момент, а мы с ней любили посплетничать. Просто я вижу, ты можешь понять. Не знаю, как это точно объяснить… Рыжеволосой не хватало воздуха, она встала и начала разгуливать по своему кабинету, махая руками вокруг лица. — Обалдеть, я просто в шоке, Эли! — Воскликнула она, резко обернувшись на Мороу. — А кто бы не был. — Понимающе произнесла Эли, пожимая плечами. — Он, наверное, красавчик, если жив. — Вдруг внезапно сказала Нами, и Элизабет непонимающе на нее уставилась, какой-то не такой реакции она ожидала от рыжеволосой. — Раз ты говоришь, та девушка была дивой, то представляю, какой у них ребенок с Роджером родился. Да и стоит признать, Роджер был хорош собой, а ещё богат… — Как-то мечтательно проворковала Нами. У Мороу на последних словах чуть челюсть не упала, Нами серьёзно думала лишь об этом? — Ещё одна. — Эй! — Воскликнула тут же рыжеволосая. — Я всё слышала, но дай я немного тебя помучаю. Элизабет с этим молча согласилась и откинулась на кресло, и, немного подумав, продолжила свой монолог о наследнике Роджера. — Я не думаю, что эта Госпожа, Властительница сердца Роджера, мать этого Эйса. В моих снах я не вижу их с ребенком, она скорее выглядит как истинная его любовь, которой он так и не достиг, а такие союзы порой несчастны, но сейчас не об этом. Этот Эйс, возможно, родился от какой-то путаны, скажем так. Если говорить о Роджере в моих снах, то он так смотрит на эту девушку, Властительницу его сердца, боже, всё внутри даже от моей нелюбви к нему от их пары начинает загораться. Разве можно так любить? Только лишь одним своим взглядом и прикосновениями. Он и она были рождены друг для друга, но в итоге что-то в их союзе нарушилось, пошло не так, вот что я ощущаю, когда вижу их. Когда вам суждено быть вместе, но сама вселенная, которая этого пожелала, ставит вам палки в колёса. Никому не пожелаешь таких отношений. — Задумавшись, с долей меланхолии в этих размышлениях смотрит в сторону Элизабет. — Ты представляешь их секс? — Нами решила продолжить пытку. Кошка-воровка умеет переключаться с темы на тему и явно умеет читать между строк. Эта хитрая лисица, сощурив глаза, намеренно спрашивает Мороу о таком. — Я сейчас в тебя что-нибудь кину, Нами. — Тогда представь, какой секс будет с его сыном Эйсом. О боже! Эли! — Прикрыв рот ладошкой, на месте подпрыгивает Нами и хватает попутно в неё летящую подушку-игрушку. — Эй, не бросайся в меня, Эли! После этих слов летит вторая подушка. — Хватит, я с тобой поделилась не для того, чтобы ты здесь истории сочиняла. Это же информация неправдивая со стопроцентной вероятностью, я не видела эту девушку никогда, которую Роджер так любил, ни этого Эйса, только слышала истории какие-то. Да, слухи ходят давно, что у Золотого Роджера есть ребенок, это и любому дурачку понятно, невозможно убить всех женщин, с которыми он спал. Я не думаю, что Гол Ди Роджер думал о контрацепции или просто не спускал в девушку, это же пираты, они берут то, что хотят, и Гол Ди один из таких эгоистов. Вряд ли он думал, что предстоит пережить его детям из-за его поступков и мировой популярности. Когда я думаю об этой девушке, и если она была правдой той самой единственной, то он сделал ей очень больно, просто всегда, когда вижу их, я чувствую, что-то надвигается, но и также чувствую их сильную связь и её любовь к нему, он был её слабостью, а он поступал с ней как последний ублюдок. Это же не описать словами, любовь не поддаётся объяснению или степени соизмеримости. Нет, это так не работает, а ещё что я вообще не могу понять, так это то, что Роджер умел петь. Он ей пел в одном из моих снов. — А у тебя температуры не было, когда ты этот сон видела? — не прекращала Нами, ей что, вообще неохота порассуждать, что могло быть между Роджером и этой женщиной, Нами так остерегается темы чувств, но Элизабет не хотела забегать вперед. Почему Нами всё это проворачивает через шутки? Элизабет посмотрела на Нами снисходительно, но заулыбалась тут же. — Нет, правда, он пел, и песня была такой мелодичной, неплохой, я бы сказала, я такой нигде не слышала, если мы берем общемировой фольклор или музыкальную индустрию, наверное, он сам её и сочинил для неё. Ещё у него голос ничего такой, думаю, ей понравилось, когда она услышала её, но я бы его всё равно послала куда подальше, но из песни помню только такие обрывки фраз: «Моя любовь, моё сердце так измучено нескончаемыми пороками, но где-то на краю этого мира ты ждёшь меня, приняв меня таким… Я знаю, что только в твоих глазах найду покой с моей страницей». «Так дай же мне узнать тебя вновь… Я так хочу тебя найти, Рони, так хочу… Так позволь мне почувствовать твоё тепло последний раз перед тем, как уйду… Ведь наши судьбы были связаны задолго до времен, ты моя, только моя, Рони, так дай же достичь тебя, недосягаемая Рони, твоя недосягаемость — моё персональное испытание… Но я достигну тебя…» И на этих последних словах песни помню, как во сне он так на неё посмотрел, как вспоминаю, так мурашки по коже, у него голос такой глубокий был на этих словах, немного с хрипотцой, но, надеюсь, он её так и не нашёл, моё мнение — он её не заслуживал. И между этих строк Нами и правда чувствовала, что Элизабет хотелось поделиться и правда посплетничать, но далее девушка продолжила более сдержанно, Нами и не думала, что Эли может быть такой дурачливой. — Но знаешь, это всегда отрывки, некие пазлы, которых не сложить. Думаю, если это правда, то я вижу эту девушку рядом с ним в своих снах больше, чем Роджера, она, кстати, тоже умеет петь. Если меня эти сновидения и ведут к чему-то, то только к этой царице сердца Гол Ди Роджера. Господи, он таким взглядом смотрел на неё, просто представляю, если какой-нибудь мужчина клал на неё глаз, и думаю, в неё влюблялся каждый прохожий, и каково было нелегко Роджеру, хотя так ему и надо. Она, миледи, не из робких. — Ничего себе он поэт! — кратко отреагировала Нами, присаживаясь обратно, потирая подбородок. — Ты его сына видишь тоже таким? — Все пираты поют, Нами. Я вообще его никаким не вижу! — спокойно прокомментировала Элизабет, смотря в иллюминатор каюты, за бортом становилась глубокая ночь, но девушки продолжали свои разговоры. — Лгунья, ещё каким видишь! — Захихикала Нами, прикрыв ладонями рот. Её забавляло видеть, как Элизабет впервые так мило смущается. — Так, может, перейдём к следующей части твоего вопроса, Нами? — Предложила соскользнуть с темы Мороу. Они и правда заговорились, и у навигатора наконец-то стало что-то проясняться насчёт Элизабет, и преследовала та какие-то цели, заведя с ней этот разговор. — Перейдём, но для начала я тебе хочу сказать вот что. — Нами встала и села на пол, беря руки Элизабет в свои, в этот момент она для себя чётко решила, что чувствует. — Спасибо, что поделилась, знаешь, сейчас просто с тобой болтая, представляя, каким мог бы быть этот Эйс, я чувствую себя просто девчонкой, и мне это было нужно после всего пережитого в моей жизни. И я подумать не могла, что ты такая сплетница. И я тебе обещаю, что ничего, что было сказано сейчас в этой каюте, не выйдет за её пределы. Элизабет заулыбалась в сжатой улыбке, потому что сейчас она чувствовала, то, как её наполняет счастье. Просто счастье, и она не в силах выразить его, кроме как со всей радостью и любовью смотреть на Нами. — Я не со всеми такая сплетница, просто вижу, тебе можно доверять. Глупо знаю, но я всегда на стороже, что просто достало. К тому же ты видела мои способности, отреагировала не как все, ты так волновалась, не испугалась. Ты просто чудо, Нами. Нами, чтобы как-то разбавить обстановку, подошла к граммофону и достала один из дисков, поставив его, заиграл лёгкий фанк-рок, Элизабет приободрённо посмотрела на рыжеволосую, интересно, она и не думала, что навигатор любит что-то такое, но звук лился словно по венам, расслабляя их обеих. Нами присела на колени, а потом привстала, чтобы доставать до Элизабет, и повалила на себя девушку, обнимая её руками и ногами. Они весело хохотали под мелодичный звук, да, всё так, теперь у них есть с кем обсудить самое сокровенное, что, по их мнению, таковым считалось, и не просто поделиться, но ещё и посекретничать. — И как думаешь, этот Эйс накаченный? Музыка сама так и норовила порассуждать на этот вопрос, Мороу слегка сама опешила от себя, но раз тема сама зашла, почему бы не поинтересоваться. К тому же зачем она поставила эту песню? Где поётся: «Неужели моя сексуальность стала причиной такой трагедии? Да, это так, я уверен», и кого она должна сейчас в голове себе представить, Роджера, но помладше? — Тебе нравятся качки, Эли? — хихикнула рыжая, лежа на полу напротив Элизабет, беря её прядку волос в свои руки. Это было так по-домашнему, и любой бы сказал, что сейчас они похожи на сестёр. — Ну нет, ну неплохо, если бы он следил за собой. — Так, значит, будем придумывать своего Эйса? — привстала на локти кошка-воровка. — Можно использовать это как развлечение, но нам нужно придумать ему кодовое имя, чтобы парни не задавали лишних вопросов. — Как насчёт «Бобрика»? Элизабет перевела взгляд, скосив глаза к носу, чтобы показать, насколько она шокирована этим предложением. Девушки громко рассмеялись, так что их услышали все парни на корабле, включая Зоро, который проснулся от этого приступа хохота. — А вдруг у него такие глаза? Нами, перестань смеяться, не будем представлять нашего Бобрика Аполлоном, я не хочу потом расстраиваться. — Ладно, хорошо, — произнесла Нами, переворачиваясь на спину. Они были словно две подруги, которые остались ночевать друг у друга. Как и в любой другой дружеской беседе, иногда на таких посиделках возникают более серьёзные темы. Именно к этому и шло, и навигатор не могла не спросить. Она думала, что это будет правильно по отношению к Элизабет, если они поговорят об этом. Возможно, она могла бы ей чем-то помочь. И, честно говоря, рыжей этого очень хотелось. Хотелось позаботиться о Мороу. Особенно после того, что между ними сейчас произошло в её рабочем кабинете, они стали ближе, сами того не осознавая. — Слушай, давай вернёмся к твоим способностям. Расскажи, что насчёт твоих барьеров? Если не хочешь, не будем обсуждать, — вежливо предложила одна из Мугивар, рисуя незамысловатые узоры на полу. — Это работает иногда так, что до меня никто и ничто дотронуться не может. — Ого, крутая способность, а кровь тоже начинает течь? — Нет, до этого ещё не доходило, знаешь, это как мгновение: было, появилось и исчезло, я сама ничего не поняла. И не понимаю. Вот почему мне нужен кто-то, кто помог бы мне разобраться с этим. — Но ты на вид выглядишь… Как сказать, сильной, хрупкой, ты не подумай, я не подозреваю тебя, наоборот, тебя обижали? — Нами замялась, ей было сложно это произнести, боясь обидеть девушку перед ней. — Над тобой ставили опыты? Шатенка опешила на секунду, просто не зная, что ответить. Нами глядела так, практически глядела в самую суть, но на деле было по-иному, врать ей не хотелось, но и начинать втягивать в это пока на вид хороших людей нет, вероятно, Мугивары и правда были отличными ребятами. — Всё нормально, Нами. — успокоила она ту. — Нет, опыты не ставили, я подвергалась силовым тренировкам, было точнее какое-то время. И я просто занималась спортом, благо условия это позволяли. Это помогало отвлечься… — она задумалась, стараясь не углубляться в темноту воспоминаний. — Ну знаешь, чтобы просто отвлечься. — развела она руками. Жить в особняке старинном семьи моей приёмной матери не было для меня особой роскошью, да, я жила в лучших условиях, чем многие, кто меня окружал, но за этим безупречным фасадом правят силы, которые я бы не хотела видеть и ощущать на себе. Там грязь, алчность, порочность, коварство и все прочие вытекающие из этого. Жить можно богато, но можно ли прожить по справедливости, остаться при власти и не сделать больно никому? Пока я готова ответить, что нет. Но, может, когда-нибудь найдётся такой человек. Извини, что-то я ушла в философию. Нами без слов поняла: ей было что недоговаривать, может, ей было стыдно за что-то, и она не считала, что должна давить на неё. Рыжеволосая — вот что отметила она, ей показалось это удивительным в каком-то смысле. У Элизабет были раскосые глаза, наверняка её серьёзный взгляд буравил людей насквозь, но при всём этом они выглядели у неё как у доброго оленёнка. Дьявол в овечьей шкуре или овечка, что вынуждена быть дьяволом, это ещё предстояло узнать. Элизабет отвернулась в сторону и, немного подумав, собралась с силами, чтобы подойти к чайнику и налить себе ещё кофе, чтобы продолжить этот непростой разговор. В каюте, что служила Нами кабинетом, было как никогда супер-уютно. — Но это больные для тебя воспоминания, ведь так? Ты от этого бежишь? — Нами встала и подошла к ней, почему, она сама не понимала, но её тянуло к этой всё ещё незнакомке, тянуло к человеку, которого хотелось узнать, будто она знала её всегда. Если многие на месте Элизабет Мороу хотели бы послать Нами куда подальше, что та лезла не в свое дело, то той казалось, что человек перед ней глядел в самую душу и отлично ее понимал, точнее, хотел понять. У Нами закралось чувство, будто их жизни когда-то давно должны были переплестись, но это произошло только сейчас. — Не знаю, может, и так, тогда, если я все же бегу, интересно, когда этот марафон закончится? Как думаешь? Нами почему-то вдруг повеселела. — Ответа на поверхности и нет. Но есть два вопроса: ты хочешь конца марафона? Узнать, что же там, тогда придётся бежать. И ты действительно хочешь все время бежать? Что, если сойти на шаг, ведь шагать — это не значит стоп. Ну или третий вариант — действительно всё поставить на паузу и, возможно, развернуться и пойти обратно. Что из этого всего выберешь ты или подведёт тебя к этому жизнь, ни ты, ни я не знаем, Эли. — Нет, хочу просто идти спокойно своей жизнью, я многие годы прожила под большим прессингом, ведь моя семья непростая, но не суть. — Девушка не стала вдаваться в подробности, тем более если им скоро расставаться на Гранд Лайне. — Но я только в свои двадцать поняла, что жила не своей жизнью, не своими целями, да, бунтовала порой, как и все подростки, но в итоге за меня принимали решения, и тут на тебе, мои способности выходят из-под контроля окончательно, и вот она, казалось бы, свобода. — Нами слушала её и, кажется, поняла, о чем она, с ней было также. — Эли, я думаю, я понимаю тебя. — Поверь, если продолжишь путь с нашей командой, ты найдёшь свою дорогу, даже если ты не можешь сейчас всё рассказать мне. Я же вижу, что с Иэнди у вас плохие отношения, она пытается не дерзить, но даже видя, как я общаюсь с тобой, ее это раздражает, я всё это вижу. Не бывает чисто хороших людей или плохих, в каждом из нас есть обе эти стороны, и в этом пути ты можешь выбрать свою сторону, даже если наши пути разойдутся. Я вот говорю, а потом буду жалеть. — Усмехнулась рыжеволосая, ударив себя по ляжкам, подняв руки, что она сдаётся своему языку, который так много наболтал. Но она не жалеет о сказанном. Мороу хотелось Нами о многом спросить, но главное, что она услышала, её пригласили путешествовать с ними? — Вы хотите, чтобы я продолжила с вами путь? — Да ведь наш капитан тебя сразу пригласил в команду, а мне нужен кто-то с чистым разумом, иначе я сойду с ума с этими чудиками. — Нами округлила глаза и отпила кофе с таким видом, если Элизабет отвергнет ее предложение прямо сейчас, то больше она в ее кабинет не смеет заходить. — Ладно-ладно, подумаю. — Подмяв одну ногу под себя, Эли взяла кружку и тоже отпила тёплого напитка. — Я хочу тебя побольше узнать, даже если ты о себе что-то не знаешь или не хочешь знать. Элизабет самой было любопытно выяснить её силу и её настоящую историю и мир, в котором она наконец оказалась и может изучить, постичь для себя то, чего она раньше не знала и не видела воочию. — Что ж, я не знаю, есть ли смысл строить из себя загадку, обо мне из газет много чего известно, думаю, нарыть это всё можно. А вот происхождение мое настоящее — да, любопытно, как и мои силы, смогу их контролировать или могу забыть о них навсегда. Пока я без понятия, что решу, остаться с вами или нет, буду честна, чтобы не давать лишних надежд, но, Нами, мне безмерно приятно. — Мороу потянулась к руке девушки и сжала её. — Послушай, я подумаю, но, сказать по правде, я ищу в этом мире свою внутреннюю свободу, а такие заявления обычно ведут к чему-то эгоистичному, мне не хочется быть такой, но по-другому я, может, не смогу, я не смею после твоего предложения задавать таких вопросов, но если я в какой-то момент решу уйти от вас, вы отпустите меня? Может быть, моё нахождение с вами станет чем-то опасным, я это не исключаю. Нами слушала её с интересом, улавливая каждую её интонацию и слова, произнесённые ею, и она четко знала ответ. — Я буду злиться, переживать, но, как ты и сказала, это твой выбор, думаю, так и ответит Луффи: ты можешь вернуться к нам в любой момент. Теперь ты серьезно подумаешь над моим предложением? — Извини, наверное, со стороны кажется, что я выбиваю свои условия, но нет, я не хочу делать больно вам. Вы классные ребята. Спасибо, я подумаю об этом. — Итогом всего было, что Нами обняла девушку и прижала к себе. — Да, хорошо, тогда договорились. — Нами подняла большой палец вверх, когда отпрянула от Элизабет. Каждая уткнулась вновь в книги, но Нами то ли после кофе, или от разговоров с Мороу хотелось обсудить ещё кое-что, это не могло не прийти ей в голову входе из диалога. — Эли, а чего ты боишься? — Влюбиться и потерять себя. — Быстро сорвалось с языка гостьи, и она даже не отвлеклась от книги, и только через секунду, поняв, что она сказала, прикрыв рот, засмеялась. — Ух ты, вот это я даю, даже не подумала, видимо, это и есть моя правда. — Она прикрыла глаза и покачала головой, а что ей оставалось, только принять правду, которую она, возможно, подумав, могла бы и отрицать, это же слабость. — Вот как… Тебе кто-то нравится на нашем борту? — Нами кокетливо спустилась на ковёр к книгам, что лежали около ног девушек, хитро глянув на Элизабет. — Что? Нет! — И это прозвучало вполне себе честно, но Нами не была девушкой, если бы не уловила в её голосе что-то, кто-то ей симпатичен. — Ладно. — Таинственно сказала рыжеволосая, вытянув губы в знаке, что она поверит той, и повернулась к книжке. — А тебе самой-то кто-то нравится? — Из этого зоопарка? Никогда и никто! — Воскликнула Нами. — Правда, а я вот смотрю, что вы с Зоро как дед с бабкой, так и начинаются крепкие отношения. — Мороу старалась подавить смех, пока вспоминала, когда они шли ещё будучи на острове Грэм до Гоинг Мерри, Ророноа, Зоро и Нами успели столько раз пособачиться, что не сосчитать, но они в друг друге умело сочитали магию уметь и соглашаться друг с другом. — Я сейчас в тебя книжку кину, ещё я в травянистую голову не влюблялась. — Нами тоже выглядела вполне искренне, но слегка покраснела, видимо, от недовольства и что ее тоже застигали врасплох, тихонько над ней хихикая, но таких вечеров, тем более с девушкой, которую она хотела бы называть подругой, у неё, кажется, не было никогда, удивительно всё это сейчас казалось. — А ты погладь голову-траву, глядишь, поймешь, колется травка или же гладкая, как шелк. — Элизабет хотелось уже громко рассмеяться, и она прятала лицо за книжкой. — Эй, а может, он тебе самой нравится?! — не удержалась Нами и встала на ноги, чтобы налить себе стакан воды, видимо, и правда на них так повлияло кофе на такие откровения и шуточки, или Санджи чего подсыпал? Тогда ему это не сыграет на руку, они говорят о Зоро как о парне. — Он симпатичный. — открыто заявила Элизабет. — Но он, видать, ко мне с подозрением относится. — Так, пропущу комментарий о симпатичном, а вот насчёт подозрений забей, он и со мной таким же был, так что готовься стать его второй бабкой. Он по-другому не понимает, пока не наворчишь. — Нами указательным пальцем указала на Элизабет и покачала головой, что, мол, у той выхода нет. — Так значит, он тебе тоже симпатичен? — Глаза Элизабет были как у хитрой лисички.       «Она что, издевается?» — Так ты слышала, что я сказала? — Нами уже чувствовала, как венка на лбу начинала пульсировать, и Мороу это хорошо считывала и решила сгладить углы, ей не хотелось обижать Нами. — А вообще вы такие милые с Луффи. — Сказала Мороу и посмотрела на Нами, и та стихла, повернувшись к окошку. Нами, казалось, погрустнела от данного замечания девушки. — Эй, Нами, боже, извини, пожалуйста, лишнее ляпнула. — Подсуетилась около неё Элизабет, она не хотела ту ничем обидеть, перегнула палку, знает. Рыжая обняла себя за плечи и закусила губу, она что, сдерживает слезы? — Нет, Эли, не извиняйся, это странно… Просто не могу себе объяснить, но Луффи, знаешь, он такой… придурковатый и простой. Искренний в каждом своем действии. Не знаю, как это работает, но он же кому-то достанется. Поэтому я давно уже смерилась и отношусь к нему как к брату, но ты сейчас сказала, и всё вновь начинает переворачиваться внутри меня. Это ты меня прости, я никому об этом не говорила. — Нами повернулась к девушке, и та её оглядывала внимательным добрым взглядом, видя, как той непросто это озвучивать, видимо, потому что они мало знакомы и той легче было раскрыться. — Представляю, какой это стресс для тебя, Нами, послушай, я никому не скажу. Иди ко мне. — Теперь Мороу обнимала Нами, пока та, обещавшая себе из-за этого не плакать, но предательские слёзы и переполнявшие её чувства все же дали о себе знать. Элизабет гладила Нами по затылку и спине, успокаивая. — Тише-тише, Нами, ты ещё не знаешь, как сложится ваша жизнь, так что прекрати из-за этого расстраиваться, давай вспомним через годы эту историю с улыбкой? — Элизабет повернула её к себе и протерла её щеку от слёз большим пальцем. — Не отчаивайся, я вот ещё не влюблялась, вот и говорю, что мне страшно, наверное, я и боюсь этого, что эти чувства сожрут меня, но давай я пообещаю тебе быть тоже сильной, ага? — Элизабет вглядывалась в лицо девушки, чтобы связать с ней эту незримую клятву глазами. — Хорошо. — Всхлипывает Нами. И берется за руки Элизабет, вот этого ничего себе, она сама от себя не ожидала, что кому-то может об этом рассказать. Но нужно похоронить эту глупую, совсем нелогичную любовь Нами в их капитана, иначе ничем хорошим это не закончится для неё точно. — Что касательно меня, знаешь, ещё скажу так: на вашем корабле все парни хороши, а у Усоппа такой длинный нос. — Двояко произнесла Элизабет, намекая на что-то очень откровенное. Девушки смотрели друг на друга и до рыжеволосой наконец дошло о чем Мороу. — Ах ты! — Вытирая остатки слез, теперь она старалась не заплакать от смеха, легонько ущипнув Элизабет за такие прикольчики. У Нами же теперь эта мысль из головы не выйдет при виде носа Усоппа. — Да ладно тебе, это же шутка такая. — Хихикнула шатенка и присела в аристократичной позе самой приличной принцессы, обратно на креслице, беря одну из книг в руки. — Кто тебя таким штучкам научил, Эли? — Так, во-первых, я уже не маленькая, мне двадцать; во-вторых, я кое-что нашла по нашей проблеме в этой книжке, иди сюда, мой маленький рыженький божий агнец. — Не могла перестать подкалывать Элизабет, Нами покраснела, хотя не была из робких. — Да ты вводишь меня в смущение, хотя я не стеснительная вовсе. — Начала по направлению к ней двигаться рыжая. — Верю. Но иди ко мне, будем разбираться. — Нами присела рядом с ней, видя, как Элизабет из карманов юбки вытащила очки. Вид у неё был такой уютный, как у старшей сестры. Нами тоже, когда сосредотачивалась и садилась за работу, надевала очки. Они так похожи в чем-то. Её губы тронула легкая тёплая улыбка. Элизабет наблюдала за штурманом корабля и была рада, что та отошла от своих размышлений. Видимо, Нами и правда отлично умеет контролировать свои чувства. — Смотри, Нами, в этой книжке говорится что-то о морских королях, что обитают в Калм Белт. — Что? Дай глянуть. — Рыжеволосая, подорвавшись, выхватывает книгу из Элизабет и учитывает, и правда всё, как она до этого слышала. — Вот это да, мы здесь уже как полдня, но ничего, я уже было думать начала, что это байка, но если они существуют, то наш корабль вряд ли выживет при столкновении с ними, Эли, ты понимаешь, что это значит?! — Нами хотела уже было выбежать из её рабочего кабинета, как тут Элизабет, схватив ту за руку, остановила, качая головой. — Погоди, так, может, это наш шанс. — Что, о чем ты? — Мы можем подготовиться и сами вызвать морских королей. План безумный, но повезёт, если появится какая-то тварь и «Гоинг Мерри» на волнах сможет двигаться. У вас есть же большие весла? Нами на секунду задумалась, да, план полностью в их стиле, хорошо, что не слышит Луффи, ему бы показалось это забавным, и уже без путей отступления, Эли точно впишется в их команду, если так продолжит. — Черт! — Осеклась в сторону Нами. — Ты права. Можно попробовать, терять нечего, но если всё пойдёт к черту, виновата будешь ты. Мороу довольно улыбнулась, а куда ей деваться, да, виновата будет она, но выхода у них нет. — Теперь поспешу об этом плане рассказать остальным. — Нами выбежала из комнаты довольная, что теперь у неё есть помощница и верная поддержка.

***

Зоро сидел в комнате парней и размышлял, прикрыв глаза, о том, что случилось днём ранее. Весь его вид говорил о том, как он, легко облокотившись о стенку корабля, пытался вникнуть во всё, что увидел и услышал от новых гостей Гоинг Мерри. Но один сюжет, который случился за несколько часов перед тем, как он ушел к себе, не шел у него из головы, который перебивал его, утреннюю перебранку с Иэнди Пэрсон. Ророноа Зоро волновали слова, сказанные Иэнди, о том, что Элизабет, её госпожа, не та, кем хочет казаться, но так все люди не хотят казаться такими, какие они есть, что в этом она находила подозрительного, к тому же девушки разных классов, понятно, почему бешенная блондинка и острая на язык, как и её орлиный нос, так отзывалась о той, если на вещи глядеть такими, какие они есть. Но всё же Ророноа понимал, они совершенно ничего не знают о Мороу, и что странно, она умеет двигать вещи, получается, что силой мысли? Бессмыслица какая-то, и у неё не было ни фрукта, ни воли, тогда что это? Со стороны тогда в таверне на Грэме ему виделось, что она делала это легко, только чтобы их позабавить. И что, это была магия? Да полная чушь, такого не может быть. Да, это точно была загадка, ещё она знает много, но знает, когда вовремя заткнуться, это он хорошо уяснил и не первый раз, когда Мороу раскрыла рот за обедом, ведая историю Усоппу. Так много вопросов и мало ответов, если она сойдёт с корабля, то его положение облегчится, хотя он сам себе навязывал мысли о ней. Прямо сейчас, сидя в каюте, ему, честно признаться, нравилось думать о том, что эта девушка из себя представляет и в какие передряги из-за неё они могут вляпаться. Впрочем, Луффи, его капитан, другого выбора и не предоставляет, приключения так приключения! Но и Иэнди Персон, как и подобает своей госпоже, заинтриговать умела, но Зоро во всей этой ситуации разглядел вот что: девушки не ладили, это было как на ладони, но Персон не просто недолюбливала Элизабет, она ненавидела ее всем своим естеством, в каждом своем слове она проклинала девушку. Что же такого натворила та, что её так ненавидела собственная служанка? Казалась ли Элизабет просто ангелом для всех, а сама была дьяволицей? Или же Иэнди была чем-то настолько травмирована, что ненавидела всех, даже в общении сегодня с Зоро создалось впечатление, что и он виноват тоже во всем плохом, что с ней могло приключиться? Парень потер лицо ладонями, признавая, что давненько он так не заморачивался. И почему он думает об этом? Если это все ненадолго? Но пока эти две особы на корабле, мечник, который претендует на титул сильнейшего фехтовальщика во всех морях, присмотрит за этими гостьями их судна, чтобы до места назначения они прибыли без лишних осложнений, которые и без того создаст их капитан, а дальше будет всё по-прежнему. Как парень ни пытался выбраться из пучин мыслей, что им завладели, из головы всё ещё не шел эпизод, что случился с ним несколько часов назад. 4 часа назад. Зоро выходил из столовой, только пообедав, размышляя, что через два часа хорошо бы ещё потренироваться, а пока после еды можно было и вздремнуть. Он же не виноват, что после трапезы клонит в сон, он этому чувству не подвластен, так же как и непрочь ввязаться в хорошую драку. Но его планам не суждено было сбыться, когда, выходя из каюты, с явным отзвуком он понял, что об дверь кто-то ударился и у кого-то что-то вывалилось из рук с громким хлопком об пол. Судя по тишине, ему свезло, это была не Нами и не Санджи со своими кастрюлями и подносами. Он глянул через дверь, это была гостья корабля Элизабет. Везёт же ему влипать в неприятности. — Давай помогу. — Присел он рядом с Мороу. — Спасибо. — Она, не глядя на него, собирала выпавшие бумажки из книги. Зоро наблюдал, как она собирает выпавшие карточки, и это были вовсе не какие-то бумажки, а фото, одно из таких он перехватил, и на нем были молодые люди: естественно, была Элизабет, которая обнимала девушку с лисьими глазами, парень, который стоял рядом, высокий, статный, но позировал как дурак и обнимая обеих девушек; рядом с этим парнем, облокачиваясь, задрав руку на его плечо, стояла девица с белыми волосами или седыми, но вид создавала такой, словно она здесь босс. Рядом с этой неизвестной девушкой стоял ещё один молодой человек в рубашке деловой, в очках и со стаканом в руке, явно не планирующий попасть на фото, но выглядел, как будто всё шло по сюжету, даже Зоро про себя отметил, что за стиляга такой деловой, будто он вышел из посольства какого-то, а не на вечеринку притащился, о чём судило данное фото, и в центре всего этого горячего пати сидела скромно девушка с бледными глазами непонятного цвета, улыбалась, но на вид из всего фото создавалось впечатление, что она вообще там была ни к месту, даже этот деловой вроде как парень в очках в эту атмосферу вписывался. Ророноа сам не понял, сколько времени рассматривал фото, пока со стороны его не попросила та, что обронила сию вещь. — Извини, можно обратно фото? — Элизабет была не груба, просто попросила, и если у него появились вопросы, весь её вид располагал к тому, что Зоро мог их ей задать. Мороу даже думала ему предложить, но хотела посмотреть сама, насколько он любопытен или насколько интерес возьмёт над ним верх. Только вот у Ророноа больше в голове устаканивалось, что перед ним не робкая аристократка, а та, что наверняка себе ни в чем не отказывала и имеет под рукой влиятельных друзей, видя, как на фото она хорошо проводит с ними время. И что подруга у неё есть, так что она забыла здесь? Потеряла что ли всех? Но до него не доходили слухи, что на острове Вульф настолько все плохо живут себе припеваючи и имеют связи с мировым правительством. Перед ним стоит самая настоящая путаница, что он не в силах себе объяснить. Парень заворожено передает фотокарточку, и их пальцы соприкасаются, и снова этот удар о грудную клетку такой сильный, совершенно лишний, удар сердца, что доводил Зоро до оцепенения перед Элизабет, дурацкое чувство. Временное, конечно, так бывает. Бывает, когда мы не понимаем, кто перед нами: тот, кто будет с нами по жизни, или временное помутнение рассудка? Сейчас Зоро, помимо всего прочего, ощущал ещё и волнение, оно редко его одолевает, но, стоя перед ней, он начинает медленно превращаться в трусливого Усоппа, когда у того дрожат коленки перед видом жестокой опасности, когда блуждаешь между жизнью и смертью, а для Ророноа обычно это совершенно что-то нормальное, кроме таких ударов, что исходят из груди. — Прости, если задел. — Подает он наконец голос, и девушка машет ладошкой. — Нет, все в порядке, я сама виновата, задумалась, когда шла. — Она отпрянула от парня на шаг и поклонилась в знак извинения и что ей пора идти. Элизабет Зоро не смущал и не пугал, но напряжение рядом с ним она ощущала и расслабиться, как с другими Мугиварами, с ним рядом не могла. Мороу и не должна всем нравится, но если этот парень сам себе проблем напридумывал, это уже не есть хорошо, и проблем сама она создавать не хотела. У неё была цель пересечь Гранд Лайн без конфликтов, желательно, да и тем более таких глупых, когда не знаешь, из-за чего человек затаил на тебя злость. Ророноа Зоро посмотрел девушке вслед и задумался, почему теперь его одолевало немало вопросов. Это фото, она явно им дорожила, особенно той девушкой, что её обнимала и прижималась к ней щека к щеке, лучшие подруги и никак не меньше. Но вначале создавалось впечатление, что она совсем одна. У неё есть только эта взбалмошная Иэнди Персон. Но нет, на фото была чуть ли не целая команда ребят, с которыми она хорошо проводила время, и этот высокий статный парень, что приобнял обеих, веселясь с ними, на мгновение показалось, что от этого незнакомца чем-то веет таким, подобным как от Санджи, но нет, Элизабет явно хорошо знала всех, кто был на том фото. Были люди ещё на фоне помимо её знакомых на первом плане, но он их не успел разглядеть, только закралась мысль, что это был какой-то паб или бар. Впрочем, если она с ними путь не продолжит, это не важно, но Зоро волновало вот что ещё: если это правда не важно и головой он это понимал, то почему думал об этом, почему ему просто не все равно? Вот этого он объяснить себе не мог, и это неимоверно раздражало, что, впрочем, могла теперь подмечать и сама Мороу, и тот шлейф загадочности, что за ней оставался, тоже манил к себе в новых познаниях её личности. Но из размышлений зеленоволосого парня «вытаскивает» крик, это Нами, которая просит всех собраться на палубе. — Ребят, выход найден! Первое, что слышит Зоро, когда поднимается на палубу, пытаясь выхватить глазами ту, что только что была перед его глазами и покинула его также быстро. — Ого, мисс Нами, вы такая чудесная, умная и красивая! — В глазах Санджи снова загорелись огоньки любви. — Но выход нашла не я, а Элизабет, спасибо, что помогла. — Она указала на девушку взглядом, чего та совсем не ожидала, стоя в сторонке, явно тоже ещё пытавшаяся осознать, что произошло между ней и Зоро, или же смотрящий на неё парень хотел так думать, что он не один оказался в этой неловкой ситуации между ними. Мороу лишь на это, как и мечнику несколько минут назад, махнула рукой, начала собирать средний хвост на затылке, команде предстоит работа, и нужно быть готовой, и не отвлекаться на всяких Ророноа Зоро. — Так какой план, Нами? — Подал голос Моники Ди Луффи. — Нам надо с вами вызвать морского короля, создать вибрации в море, то бишь, чтобы появились волны, и так постараться пересечь данное пространство, иного пути у нас с вами нет. — Что?! — Не сдержался от возгласа Усопп. — Да это путь самоубийцы. — То, что надо! — Усмехнулся Ророноа, порой истерика Усоппа умеют хорошо бодрить и переключать, за что ему «спасибо». Зоро плевать, главное уже начать двигаться дальше, иначе такая смерть его точно не устраивает. Только, конечно, если перед этим он не накостыляет морскому королю. — Что-что, нам нужна наживка, чтобы привлечь одну из этих гигантский тварей, знаю, план сумасшедший, но других у нас пока нет. У нас есть мясо в запасе? Надо использовать всё, что есть! Чтобы привлечь хотя бы одного из них. — Парировала Нами. И в сторонке от безысходности такого плана скулил Луффи, что им придётся использовать всё мясо. — Будет сделано, дорогая Нами! — И после этих слов кок исчез из поля зрения, а Усоппу было поручено приготовить такую удочку, которая бы выдержала вес из наживки, что им удастся собрать, а запасы у Санджи не резиновые, конечно, но предостаточно еды всегда, чтобы накормить прожорливого капитана судна. — Ну вот, без тебя бы я бы ещё думала, решаться нам на это или нет. — Довольная Нами повернулась к Эли. — Что ж, попробуем, но если помрем, я, чур, не виновата. — Подняла ладони кверху Мороу. — Не переживай, в этих парнях не стоит сомневаться. — Нами посмотрела, как все ребята забегали, всем нашлось задание, даже тому же Зоро благодаря Усоппу. Нами была в них полностью уверена, они справятся, потому что за безумие в их команде отвечали именно все они, хотя стоило признать, она такая же чокнутая, но и Элизабет, как оказалось, тоже.

***

В этот же день, особняк Эпикура Мороу. Какие бы ни ходили разговоры о Эпикуре Мороу, отце Элизабет Мороу. Мистер Мороу не хвастался тем, что нажил за двадцать лет во флоте, но и не скрывал, а о его влиянии на мировое правительство ходили легенды, или попросту, как он сам комментировал несколько раз, «это только лишь слухи». Разве может какой-то бывший адмирал, что отошел от дел десять лет назад, иметь какое-то влияние? Нет, он обыкновенный сенатор, что восседает в совете короля, и далеко его голос не самый первый. Таким он известен общественности. А вот что происходит за стенами его особняка и в частности в его голове — это потемки ещё те. Что настораживали самых умных и самых сильных. — Сэнгоку, Кидзару, как там тебя постоянно забываю… Каин? — Нахмурился статный на вид худощавый, но подтянутый мужчина с темными глазами, как ночь, с озорным оскалом, что ему так обворожительно шёл. Вот так сюрприз, его дом посетила могущественная мощь дозора. Но отец Элизабет знал цену и себе, но, скорее, здесь главная изюминка Эпикура была не в его дорогом жакете, что прилегал к его талии и демонстрировал его широкие плечи, а то что он не обзавелся мужским животиком, сидя в королевском сенате. Он был далеко не слабым физически, а, наоборот, его на тонкая приятная магическая внешность, что могла себе расположить любого человека, всегда была неотъемлемой его частью, но и главным украшением его самого и была также никем не замеченная харизма, когда он ставил шах и мат до того, как успевала начаться игра, он один из немногих, кто действительно отличился своей дипломатичностью, воспитанностью и непоколебимым спокойствием, не обладая при этом никакими сверхчеловеческими способностями, именно потому, когда назревали тяжелые периоды, его значимость возрастала выше всех прошлых и нынешних выдающихся талантов Морского Дозора и всего Мирового Правительства. Потому что Эпикур имел неограниченные связи по всему миру, обольстительность и умел высчитывать ходы. Человек без всего и в то же время со всем. Сила в мозге — так он считал, но если быть честнее, сила в информации, кто управляет полученными знаниями из проверенных источников, тот владеет, точнее, имеет и саму власть, нося корону с её регалиями, даже не надевая её. Однако морской флот так не считал, кто-то его именовал предателем, кто-то же, наоборот, восхищался и превозносил Эпикура, такого великого, но столь скромного человека, как они, простые матросы в морском дозоре, считают. — Усадьбу ты себе отгрохал что надо, фонтан в гостиничной зоне. Вот это размах, спасибо, только переступил порог, а ты меня уже развлек и удивил. Фантастика! Неужели адмиралы раньше столько зарабатывали? — Удивленно произнёс Кизару, рассматривая одну из статуй фонтана. Мужчина выпрямился и поглядел на Сакадзуки, удивительно, как после такой насмешки в виде роскошности его обители и жизни от Эпикура, он ещё не взорвался? Хотя должен ли он был так себя повести? Борсалино всегда находил отношения между Сакадзуки и Эпикуром тяжёлыми, у его друга мало с кем ладилось даже на общем поприще, а тут сам Эпикур Мороу, что был некой аномалией в истории Маринфорда. Эпикур Мороу спустился и встал напротив Кизару, отец Элизабет был далеко немаленьким, чуть меньше Борсалино, перед которым стоял, но не уступающим ему даже в этом, если чего-то не хватало Эпикуру самому. Создалось впечатление, что между мужчинами нависло недопонимание, и вот сейчас Эпикур намекнет, что им здесь не рады. Адмирал в тёмных очках с видом, который так и гласил: «Мне на всё плевать, хочу расслабиться поскорее, не усложняйте мне жизнь», почувствовал, что бывший коллега действительно настроен серьезно, но грубить он не хотел. Все уважали Эпикура, понимая, насколько он влиятелен, опасность была в том, что этому влиянию не было границ, на этой арене Эпикур мог противостоять только сам себе. Но порой человек и сам себе враг, легко угодить в свои же сети, если не знаешь границ своей же власти. — Многое здесь — подарки, нажитые за годы службы во флоте. Но сенаторы… — Эпикур сделал короткую паузу, склонил голову, а затем резко вскинул её, одарив гостей обольстительной улыбкой. — …вынужден признать, получают куда больше. Он обвел рукой просторную гостиную, указывая на дверь в свой кабинет. — Джентльмены, прошу в мой офис, обсудим цели вашего визита. Полагаю, раз ко мне пожаловала вся верхушка Маринфорда, вы не просто решили навестить старого коллегу. Что ж, перейдем к делу. — Эпи, не хотим тебя смущать, но… нет ли здесь лишних ушей? — отозвался адмирал флота Сэнгоку, чье присутствие и так давило на атмосферу. Его взгляд, как и взгляды двух его подчинённых, скользил по роскошному убранству дома бывшего адмирала. — Прямолинейно, как всегда! Все, кто здесь работает, — мои доверенные люди. Но, пожалуй, в гостиной будет удобнее. После долгой дороги вам не помешает отдохнуть в мягких креслах. Распоряжусь, чтобы принесли кофе и чай, — Эпикур двинулся вперед, но его остановил детский голос. Он обернулся и увидел сына, стоящего прямо перед Сакадзуки. Вся сцена приобретала интригующий оттенок. Любой другой на месте Эпикура поспешил бы увести ребенка, зная вспыльчивый нрав адмирала, но Мороу не двинулся с места. Он не просто знал, он жаждал этого момента, словно предчувствовал его неизбежность. Момент, когда часы пробили роковой час. Момент, от которого не деться. Сакадзуки повернулся и невольно отступил на шаг. Перед ним стоял мальчик с алыми волосами, держа в руках белоснежного кота, на котором красовались черные очки.       «Что за чертовщина?!» — промелькнуло в голове адмирала, и он почувствовал, как все взгляды в комнате устремились на него. Мальчик смотрел на мужчин, как заинтересованный щенок, и на его лице была загадочная улыбка. Ребёнок что-то задумал? Или ему что-то надо? Тишина. Пока с лица Дени не сходит улыбка, но глаза все остаются такими щенячьими, а вот губы его произносят то, что становится неминуемым с этой минуты: — Они все знают, и пламя станцует рядом с вами. — Говорит ребёнок и вновь начинает улыбаться, покачивая котом, словно под музыкальный расслабляющий такт. Сакадзуки не понимает слов сказанного, что этот малец имеет в виду, скорее его больше волнует, почему ребёнок одет так… несуразно, как на маскарад. Впрочем, ему увлечения высшей элиты не понять. На парнишке рубашка с яркими принтами кубов и фиолетовые брюки с красными яркими полосками вертикально и дорогие туфли, явные сделанные под заказ даже не от именитых дизайнеров Святой Земли, а именно своего стилиста и швеи, за которые немало, отваливало семейство Мороу. Пока морской флот за них гибнет, элита процветает, они же в полной безопасности, потому и дети их могут нести полную чушь, когда перед ними сам адмирал. Сакадзуки думает, что ответить и прервать эту безумно долгую для него тишину. — Его Смит зовут, можно Смити. — Демонстрирует кота Дени адмиралу, а у того, кажется, сейчас голова поедет от абсурда, что устроил этот мелкий паршивец, что пудрит ему мозги своими темными как смоль глазами, и кот, который добавляет каким-то протяжным и неприятным своё «мяу». — Ему только десять, а уже такой рассудительный и глубокий малыш, словно видит всех насквозь, знакомьтесь, мой сын Дени Мороу, мой младший ребёнок и брат Элизабет. — Салютует с гордостью на своего сына Эпикур, его глаза блестят, но понимает, что сейчас не тот момент, когда Дени стоило бы показываться, особенно на глаза того, кто опаснее всех в этой комнате, чье превосходство он прекрасно понимает, с кем шутить не стоит. Сакадзуки отлично считывает в глазах мужчины: Эпикур Мороу опасается за сына, и потому уже легенда морского флота, человек, не знающий жалости, справедливый, верный своему любимому ремеслу, присаживается рядом с мальчишкой. Дени чуть отшатывается, но не отходит. «Что ж, это интересно», — проносится в голове Акаину. — Какая необыкновенная подвеска, — обращается к нему устрашающий всем своим видом адмирал. Мальчику плевать на его превосходство, он же ещё ребёнок, просто ребёнок, который собрался с папой посетить парк развлечений сегодня. Но их планы сорвал дядька-адмирал, что сейчас перед ним сидит, а он же поделился с ним важной для его репутации и жизни информацией. Дени всё прекрасно понимал про себя и свои способности. — Да, их всего два в мире. Один у дорогого мне человека, а один у меня, — молвит мальчик, и теперь его глаза на последнем предложении приобретают оттенок серьёзного парня. Он стискивает подвеску в своей маленькой ладони. Он, как и любой ребёнок, понимает, кто перед ним, и ему плевать, что до его самой великой и священной драгоценности хотят дотронуться руки эталонного адмирала. Он сжимает в своих руках дракона настолько сильно, что ранит их. Он не боится мужчину перед ним, ведь того ждёт неминуемый крах — бездна морская, тёмная бездна, бездна, которая его уже поглощает. Мужчина ухмыляется: что и требовалось доказать — украшения на заказ, костюмы, эксцентричная еда и напитки, мерзкая высшая власть, к которой он сам пристрастился, которой верно служил, которую возвышал. Испытывать омерзение, покорно любить и пользоваться всеми благами, ну не хитрый ли пёс? Или же до такой степени амбициозен, что сам не видит противоречий? — Отлично, буду знать, если увижу такой, то позабочусь о твоем дорогом человеке. — Слово «позабочусь» прозвучало двусмысленно. Мальчик старался не выдавать эмоции, но нижняя губа, стала подрагивать, и хотелось закусить её, чтобы не показывать свои эмоции нежеланному оппоненту, как учит отец: слабость — это одна из ошибок обороны, когда ты не контролируешь себя, ты не контролируешь обстановку вокруг, а дальше крах. Эпикур стоял неподалеку и прекрасно слышал, как кто-то не прямо, но косвенно озвучил угрозу в сторону его дочери. Видимо, слухи, что ходили о Сакадзуки и его увлечениях, больше не были слухами, о которых ему рассказывала дочь и его подопечные «птички». Эпикур в данных слухах был уверен, но доказательств не было. Адмиралтейство и вся верхушка хорошо подтирали за собой следы. Но Эпикур не был бы тем, кем есть, если бы у него не было рычагов давления. И на Сакадзуки бы нашлось. Но в том, что он сейчас увидел и услышал, у него развязывались руки. Но не менее интересовало, как поступит Элизабет в дальнейшем. От её хода немало чего зависит, даже жизнь этого адмирала. — Занятный парнишка. А к нам во флот не хочешь? — наконец перевёл тему Борсалино. Мальчишка повернулся к дяденьке, что облокотился о периллу с золотым напылением в стиле рококо. И весело покачал головой. — А ты подумай, твой отец — легенда. — Ему ответил Сэнгоку и наконец проследовал дальше за Эпикуром, давая понять, что на этом разговор окончен и ребёнка нужно оставить в покое. Отец кивнул сыну незаметно, когда мужчины мимо него прошли в гостиную. Мальчик всё понял без слов и, улыбаясь папе, отправился в свои покои. Эпикур гордился им. Он и сам не мог предположить, что всё так ужасно и складно сложится. Но от мыслей его отвлёк кот, который побежал за адмиралами вдогонку. Вот кто точно хочет попасть в морской дозор! — Так о чём вы хотели со мной поговорить? Что заставило вас пожаловать ко мне в таком внушительном составе? — Эпикур Мороу обвёл их взглядом, наливая себе скотч в изысканный стакан, разбавляя его льдом и отдавая честь бравым воинам флота, когда-то его коллегам. Но всё выглядело наигранно, и он не пытался это скрыть. Главнокомандующий это хорошо считывал, зная, как на самом деле Эпикур относился к флотским. — Ты приближённый друг к семейству Бальтазаров. Это семья, располагающая самыми богатыми золотыми рудниками мира, под их влиянием находится большая часть банков, — выдал Сэнгоку свой короткий спич, ожидая чего? Что Эпикур вот так его поймёт? Да даже если понял, то что он конкретно хочет от него? — Ты мог бы и один приехать и мне об этом сказать. Я не понимаю тебя, Сэнгоку, к чему эта группа поддержки? К чему эти вопросы? Мировое правительство прекратило вас спонсировать, что ли? — Эпикур явно удивлялся, присев на подлокотник кресла и грациозно помешивая напиток в стакане, заглядывая на самое дно, где видел своё отражение. Но ему редко случалось тонуть в литрах скотча. Что ж, он не ожидал, что всё так обернётся, хотя кого он обманывает? Конечно, он предполагал, что они придут к нему, но чтобы так открыто — это что-то новое. Это стоило отпраздновать и помощником в этом деле был как раз скотч. — Ты больше не адмирал, и совать свой нос, куда не надо, не стоит. — Я вынужден согласиться с Сакадзуки, — сказал Кидзару. — Эпи, ты не совсем чист, и на тебя тоже можно найти рычаги давления. Не мы, так кто-то другой приедет к тебе и будет настроен менее дружелюбно. Кидзару уже давно отхлебывал виски из бара Эпикура, переводил взгляд с хозяина дома на стакан и обратно, закидывая ногу на ногу. Он думал, что раз их видели вместе на нескольких скандальных мероприятиях, то они уже стали одной командой? Это было ошибкой, но к счастью Эпикура, так они и думали. — Вот как, — согласился Мороу. — Куда уж тут денешься, раз мы с вами в одной лодке. Только она вряд ли сможет выдержать нас всех. Из вас, мои коллеги, я самый лёгкий, так что не по моей вине мы потонем. — Прости моих коллег, Эпи, — обратился к нему главный адмирал флота. — Но пиратство набирает силу, финансирование не успевает себя оправдывать, и нам нужно постоянно подкреплять свои силы. — Зачем так волноваться из-за мелочей? Я понимаю, что вы сейчас на эмоциях… Но могу дать вам лишь один совет: не совершайте ошибок, и тогда ваши финансы будут в безопасности. Или, наоборот, сократите бюджет. Мировое руководство не будет вкладывать средства в провальные проекты, ведь это своего рода бизнес. Вот такая простая логическая цепочка. Или вы хотите предложить мне нелегальный трафик? Но понравится ли это вашим хозяевам? — Да что ты понимаешь?! — возмутился Акаину. Когда Эпикур Мороу повернулся к Саказдзуки, то только сейчас заметил, что Акаину сменил свою толстовку на костюм и впервые снял кепку, которая всегда была на нём как корона. Он постарел и выглядел измотанным. Казалось, он так отчаянно пытался кого-то поймать, что теперь ему было не меньше пятидесяти. Эпикур пристально посмотрел на него, собираясь что-то сказать, но тут снова заговорил Сэнгоку: — Так, уважаемые мои бывшие коллеги, давайте не будем забывать, что я всего лишь сенатор при короле, а не мировое правительство. Это разные уровни. Могу навести справки, как к этому отнесутся Бальтазары, но обещать ничего не могу. Вам нужно пока завязать свои кепочки покрепче, чтобы ваш череп не разлетелся в случае очередного удара пиратов. К тому же, слабо верится, что Мировое правительство уменьшило свои финансы для флота. У меня есть основания вам доверять? Вот теперь шансы диалога уровнялись. Если они думали, что могут каким-то образом обвести вокруг пальца Эпикура Мороу, то нет, они ошиблись адресом. Мужчина нутром чуял, что здесь что-то не так. И прикрыть флотом всё не получится, может, здесь половина правды, но точно не вся. — Да ладно тебе, Эпи, каждому известно, что королевская семейка Фейдонов метит куда выше: под их контролем два крупных континента. Ты же не думаешь, что мы поверим, что они никуда не собираются идти дальше? Ты забыл, чьи они предки? Их власти нет границ, кому, как не тебе, это знать. — Кидразу, единственный из троих, понимает, как нужно уметь разговаривать с Эпикуром, его можно назвать достойнейшим оппонентом, с таким и полукавить в шутку не получится. — Что я могу сказать, возможно, это и так, но я не настолько им близок, чтобы ручаться за их цели. Вам нужно записаться на прием к советнику королевской семьи, вот и рассудите с ними, если у вас есть к ним вопросы, как к представителям мирового господства. Кстати, господство, что поднимается, имеет свойство и опускаться, как и любая, казалось бы, нерушимая власть. — Эпикур встал напротив фрески: девушка, поливавшая цветы, так нежно касалась лепестков, нежно взращивая их, понимая, что из этих бутонов вырастут прекрасные розы, но за каждой такой прекрасной розой растут острые иглы. И прикоснуться к ним может лишь тот, кто заслуживает это прекрасное искусство природы. И их ситуацию, нависшую в комнате, можно трактовать также по-разному, через эту идеальную картину. — Мои бывшие коллеги, уверяю, я вас понял. — Единственный раз, когда голос Эпикура звучал не так приободрено, но будоражаще, Сэнгоку не понимал, с какого перепугу он так переменился в своём решении. Хотя что мешает Эпикуру его не выполнить? Подумаешь, пару статеек про них всех, никого это все равно не уничтожит, и все это здесь переживут. Повисла небольшая тишина, как затишье перед ураганом, когда природа успокаивается и начинается акт второй, который неизвестно что за собой принесет. — Где твоя дочь, Эпикур? Элизабет всегда была так приветлива и любезна со всеми, а ещё у неё прекрасный вкус, насколько помню. — Оглядывается Кидразу, играет дурачка и не скрывает, будто его это волнует из-за чистых побуждений. — Где твоя дочь, Мороу? — Добавляет Акаину, пытаясь нащупать под рукой кепку, но не может, потому что с ней играется белобрысый кошак этой семейки в очках.       Кот в очках, что за?.. И удивляет больше то, как сама жестокость морского дозора ничего не может сделать простому шерстяному. — Забавный кот у нас, портит вещи тех, кто ему не нравится, кто, по его мнению, заслуживает такого, но ты на свой счёт Акаину это не бери, он же всего лишь кот, который любит играть. — Прозвучало это с издевкой. Мороу смотрел на адмирала дьявольскими глазами, темными, чем и отличалось их семейство, кроме Элизабет, она была другой со своей экзотикой, что не стояло и близко со словами «прекрасна», «красива», нет, она была выше, отец знал ей цену, потому она сейчас там, где есть. — Что ж, могу задать тот же вопрос: почему с вами нет Аокидзи? Где мой любимчик? Как тактично Эпикур Мороу сменил тему! Он и впрямь до сих пор хорош в своих манипуляциях, только теперь они читаются более открыто. Акаину хотел было прокомментировать, но Эпикур его опередил, добавив: — Моя дочь решила попутешествовать самостоятельно. Естественно, она не одна. Удивительно, что вас волнует жизнь простой девчонки. — Прекрасно, он всё понимал, почему она их интересовала, и сжал стакан скотча сильнее. Акаину, со взглядом хищника, читал каждое его движение, даже самое незаметное, и, да, он впервые за всё их пребывание здесь, видимо, добился желаемого. Но Мороу снова продолжил: — Но вы должны понять, как отец сильно волнуюсь за неё и неимоверно горд своим старшим ребёнком, она у меня такая самостоятельная, извините за этот порыв эмоций, думаю, по мне видно. — У Эпикура глаза были на мокром месте от этих слов. Сидящим в этой комнате было сложно считать мысли Мороу, что за цирк он тут устроил? — Аокидзи сейчас на миссии, выслеживает одну даму, может, помнишь, Нико Робин. Это дело поручили ему в свободное время, ты и сам знаешь, чем он занимается, — вовремя подсуетился Сэнгоку. — Эх, вы, дозорные, неведомо вам однолюбство. А ведь и правда, чем дозорный отличается от пирата в плане любви? Мы одарены вниманием женщин, но не уступаем в браке, за редким исключением, и то ради имиджа и своих амбиций на этот счёт. — Эпикур отлично понимал, что все его вопросы риторические. Только бравый и эмоциональный Акаину реагирует в своей взрывной манере, хочет сказать, но оказывается перебит главнокомандующим адмиралом. — Мистер Мороу, вы же понимаете, в какую среду может попасть Элизабет? Нельзя допустить, чтобы она связалась с таким, как Гол Ди Роджер. Это будет крах и вашей репутации. — Да, святой Посейдон, столько лет прошло, а вас как заклинило на Роджере! Над этим надо задуматься. Тогда почему ваш бравый Гарп не уйдет из дозора? Ах да, это же секрет про его сына и внука, который каждый знает. — С долей самодовольства и личным любопытством озвучил им свое мнение Эпикур Мороу, в чем-то он был прав. Уже не было секретом, кто его внуки, для адмиралтейства самого Сэнгоку точно, но при этом карьера адмирала тронута не была, наоборот, его величали с почестями, он был небывалой легендой всех морей, а после смерти будет наверняка великим воином моря, о котором будут слагать мифы и песни. — Эпи, — склонил голову Сэнгоку в понимающей улыбке. — На каждом острове есть по бастарду Голд Ди Роджера, как и от его сокомандников… — деликатно ушел от уточнений Сэнгоку. — Морской флот тратит много сил и времени до сих пор, чтобы сам знаешь, что сделать с их потомками. Это проклятая кровь, которая не должна передаваться. О ней должны забыть, и мир должен прийти в равновесие, а изменить мы это сможем, только лишь вычистив из истории пиратство и их громкие имена. Потому не хватало, чтобы твоя прекрасная наследница понесла от кого-то из таких. Ты уж прости за такое своеволие мысли. — Извинился адмирал. Эпикура внимательно его слушал, вытянув ноги на кресле, весь его вид говорил о том, что винтики в его голове работали на полную, пытаясь заглушить полет гнева в адрес мужланов, что пришли учить его отцовству. Хорошо, что это сказал Сэнгоку, иначе последствия были бы другие, если бы подобное вылетело изо рта того же Акаину. — Во-первых, детородные органы моей дочери вы обсуждать не будете. Чтобы я больше нигде этого не слышал ни от кого. Эпик посмотрел на мужчин взглядом, тяжелым, как наковальня, полным разочарования в том, что он сейчас услышал. Глаза Эпикура не поддавались ни малейшему объяснению: этот мужчина не владел ни волей, ни фруктом, он просто был таким — с безумными темными глазами, умевшими брать всех в свой оборот. — Моя дочь самостоятельна, умна и целеустремленна, она не просто так поехала путешествовать. У всех нас с вами есть цели, а у молодых людей — тем более. Не стоит верить в судьбу, что лично вам приписана. Молодым вверено дальше вершить этот мир. Моя дочь — не только моё наследие, она — наследие будущего мира. А мы с вами — прошлое, будущее, которое нам неведомо и пугает, хотя в ваши ряды подобных я не намерен вступать. Может, все потому, что я отец? Это меняет и делает человека непобедимым, хотя во мгновение меня это может и подвести. Я все это понимаю, но когда мне посылают угрозы в адрес моих детей в моем собственном доме, господа… Все напряглись, выжидая, что сделает Эпикур прямо сейчас. Казалось, он вот-вот объявит им войну — с его связями он это мог. — Но зачем же вы все так осложняете? Мы же с вами тоже были молодыми и такими же, как и они, так что давайте дадим им насладиться молодой жизнью и поверим в них. На лице мужчины появилась довольная, даже слегка безумная улыбка, будто и не было того крайнего состояния, до которого он успел довести всех здесь сидящих. Главнокомандующий Сэнгоку огляделся по сторонам, на его лбу выступил лёгкий пот от волнения. Он не помнил, когда испытывал такое тяжеловесное чувство, как сейчас, будто его опустили до самого дна в непроглядную темноту мрака, и вот он очнулся на суше. То чувство тьмы улетучилось, но оно всё равно где-то рядом. — Мы желаем твоей дочери только благополучия, Эпи, — подтвердил Кидзару неприятным тягучим баритоном. Он делал это специально? Впрочем, не это волновало сейчас главу дома. Их диалог зашёл в тупик, но у самого мистера Мороу висел один вопрос: раз они пожаловали, он выяснит это из первых уст и самых достоверных источников. — Спасибо, Кидзару, — гордо прокомментировал отец Элизабет. Только Акаину, который еле как выхватил кепку у кота, видел, как этот змей, тот ещё прохвост, сидит мнит из себя отца, а сам? Он единственный из всей элиты, который так упорно охраняет свою дочь, и это всегда казалось со стороны чем-то фанатичным, да, у морского флота есть свои секреты, о которых знает Эпикур Мороу, но у него тоже есть грязный, постыдный секрет. — Напоследок хотел бы спросить вас, о чем ходят разговоры среди сенаторов и политиканов на советах, а значит, это уже могут быть не слухи, когда о них не говорят так тихо. Что среди флотских появился новая звезда, которая в Импел Даун практикует новые зверские пытки, что способны развязать язык самым неразговорчивым. Это правда? — Без какой-либо уловки интересуется глава дома у гостей. — Правда. — Сухо комментирует Акаину. — Но с какой вы целью интересуетесь? — Чистый интерес, а дальше дело ваше. Это ваша прерогатива рабочая — делать свои выводы о моих словах. — Он выставил напротив себя ладоши, делая вид, что его полномочия на этом всё. Но это не про Эпикура Мороу, человека, который знает всё и обо всех, и какой сделать шаг наперёд, вот поэтому он легенда. — Ты тоже не был ангелом, Эпи. Напомнить, кого-то ты казнил и кто тебе принёс славу. — Отозвался Сэнгоку, а хозяин убранства и бровью не повёл. — Что вы! Это заслуга всего морского дозора. Но что вспоминать былые деньки, нужно идти дальше. Да и я после тех событий поменял свои методы, и, как видите, мне это пошло только на пользу, насилие порождает нас к большему насилию, а я больше любил головой подумать, хотя собственная фантазия — это ещё та пугающая штука. — Эпикур Мороу встал со своего места, поправляя на себе чёрный камзол, богато расшитый серебристыми нитями, явно не стесняясь акцентируя на этом и что в свои шестьдесят два он по-прежнему хорош, точнее, небывало хорош. Кидзару бы поинтересовался, сколько сейчас выжимает на тренировках Эпикур, но намек понял: сейчас уже не до таких вопросов. Все понимали, что гостям пора уходить, мужчины встали и направились обратно к лестнице. — Да, святой Посейдон, столько лет прошло, а вас как заклинило на нем. Над этим надо задуматься. Тогда почему ваш бравый Гарп не уйдет из дозора? Ах да, это же секрет про его сына, который каждый знает. — С долей самодовольства и личной правотой озвучил им свое мнение Эпикур Мороу, в чем-то он был прав. Уже не было секретом, кто его внуки, для адмиралтейства самого Сэнгоку уж точно, но при этом карьера адмирала тронута не была, наоборот, его величали с почестями, он был небывалой легендой всех морей, а после смерти будет наверняка великим воином моря, о котором будут слагать мифы и песни. — Эпи, — склонил голову Сэнгоку в понимающей улыбке. — На каждом острове есть по бастарду Гол Ди Роджера, как и от его сокомандников… — деликатно ушел от уточнений Сэнгоку. — Морской флот тратит много сил и времени до сих пор, чтобы сам знаешь, что сделать с их чадами. Это проклятая кровь, которая не должна передаваться. О ней должны забыть, и мир должен прийти в равновесие, а изменить мы это сможем, только лишь вычистив из истории пиратство и их громкие имена. Потому не хватало, чтобы твоя прекрасная наследница понесла от кого-то из таких. Ты уж прости за такое своеволие мысли. — Извинился главнокомандующий. Он осознавал, что такие комментарии будут приятны не каждому родителю. Эпикура внимательно его слушал, вытянув ноги на кресле, весь его вид говорил о том, что винтики в его голове работали на полную, пытаясь заглушить полет гнева в адрес мужланов, что пришли учить его отцовству. Хорошо, что это сказал Сэнгоку, иначе последствия были бы другие. — Во-первых, детородные органы моей дочери вы обсуждать не будете. Чтобы больше я нигде этого не слышал ни от кого. — Эпик посмотрел на мужчин. Как наковальня по голове, это был тяжелый взгляд, полный разочарования в том, что он сейчас услышал. Глаза Эпикура не поддавались объяснению: этот мужчина не владел волей или фруктом, он просто был таким, с безумными темными глазами, что умели брать всех в свой оборот, от которого не деться. — Моя дочь самостоятельна, умна и целеустремленна. Она не просто так поехала путешествовать. У всех из нас с вами есть свои задачи, а у молодых людей тем более. Стоит верить в судьбы молодых, ведь им вершить этот мир дальше. Моя дочь — не только мое наследие, она наследие будущего мира. А мы с вами — прошлое, будущее, которым неведомо и пугает. Хотя в ваши ряды подобных я не намерен вступать. Может, все потому, что я отец? Это меняет и делает человека непобедимым, что во мгновение может и подвести. Я все это понимаю, но когда мне посылают угрозы в адрес моих детей в моем собственном доме, господа… — все напряглись, выжидая, что сделает Эпикур прямо сейчас. Казалось, он вот-вот объявит им войну, с его связями он это мог. — Но зачем же вы все так осложняете всегда? Мы же с вами тоже были молодыми и такие же, как и они. Так что давайте дадим им насладиться молодой жизнью и поверим в них. — На улыбке мужчины появилась довольная улыбка, будто и не было того крайнего состояния, до которого он успел довести всех здесь сидящих. Адмирал Сэнгоку огляделся по сторонам. На его лбу выступил легкий пот от волнения. Он не помнил, когда испытывал такое тяжеловесное чувство, как сейчас. Будто его опустили до самого дна, в полную мрака темноту, и вот он очнулся на суше — то чувство тьмы улетучилось. — Мы желаем твоей дочери только благополучия, Эпи. — подтвердил Кидзару с неприятным, тягучим баритоном. Он делал это специально? Впрочем, не это волновало сейчас главу дома. Их диалог зашел в тупик, но у самого мистера Мороу висел один вопрос: раз они пожаловали, он выяснит это из первых уст. — Спасибо, Кидзару. — отреагировал отец Элизабет, смотря на мужчину не моргая. Атмосфера среди мужчин всё ещё оставалась напряженной. Это было знаком, что его гостям тоже пора, мужчины встали и направились обратно к лестнице. Адмиралы верно трактуют действия хозяина и следуют за ним, пока они идут через коридор, где собраны разные, от классических до экзотических статуй из поездок Эпикура, сам хозяин для себя отмечает, что после ухода его бывших коллег нужно будет назначить встречу с советником короля и старой знакомой из их общего прошлого со флотом. Сегодняшние гости что-то задумали, и это раззадоривало самого Эпикура, что ж, они знают, что он добьется желаемой информации, но пока, по всей видимости, оттягивают время, видать, знают толк, что это будет не так просто. Но первая мысль и самая очевидная, которая приходила, это как-то связано с рабством и дьявольскими фруктами, возможно, и владение волей, и самим ван-писом, на котором помешались абсолютно все. Мужчины достигли парадной лестницы, что располагалась напротив выхода из дома, откуда и пожаловали сегодняшние гости. Акаину, шедший самый последний, что заключал цепочку, уловил её сладкий запах ещё в коридоре, запах, что возносил и ломал. Запах, что он ненавидел всем нутром. Как шлейф, что ему не уловить вовек, только у одной женщины был запах, что плавил его изнутри больше, чем его сила магмы. Это была не сила, это была слабость, которую бы он уничтожил своими собственными руками, будь у него такая возможность. Госпожа Мороу стояла на втором этаже и смотрела на мужчин. Она выглядела недовольной и внушала полное подчинение ей. Ее взор был полон превосходства и надменности. Ее взгляд так и источал вопрос: «Что ты здесь забыл, Сакадзуки?» Незаметная нежность, адресованная лишь ему, в её взгляде, как яд, что капала в его жерло и разъедала на кусочки. Шавес Мороу, она стала той, кто уничтожил в нем всё и сотворил чудовище. Понимала ли она это? О да, её это забавляло, её яд — самая действенная из всех женских способностей: прельсти, влюби, подчини и выкинь на обочину, а дальше он как-нибудь сам, и вот он человек, что в шаге от статуса «адмирала флота», самого высшего ранга его ремесла. Ее большая часть бордовых волос лежали прямо на правой стороне, так что на левой стороне было оголено плечо в ее изысканном чёрном платье, украшенном редкими сапфирами. Дорого, грациозно, так что запоминается навсегда и из головы выбросить практически невозможно. В свои сорок восемь она не уступала по красоте той же Элизабет и любым другим молодым девушкам, прославленным своей красотой на весь мир, многие женщины её возраста ей могли только лишь позавидовать, ведь её темно-красные волосы ещё не поразил ни один седой волос, с генетикой этой женщине невообразимо повезло. — Какой неожиданный визит. У нас с супругом планы, а вы его так незвано отвлекаете. — Приподняв подол платья, она спускалась с лестницы, не переставая оглядывая адмиралов, ведь перед ними была дама из высшего света, там, где восседает мировое правительство, эта женщина — одна из тех, кто прямой потомок мировой знати. — Вот вы и попались. — Решил отшутиться Эпикур. — Шавес, не бузи. — Подтрунил Сэнгоку, он помнит её ещё девчонкой. — Мы уже уходим и оставляем вашу семью наедине. — Не начинайте, верховный главнокомандующий морского флота, адмирал Сэнгоку. Малышка, что бузила, давно выросла, вышла замуж, стала матерью, и вот она я. — Женщина развела руками, демонстрируя свои дорогие шелка и ситец с маленькими бриллиантинами, что украшали её руки. Наверное, руки — единственное место, что слегка выдавало её реальный возраст: они были чуть обвисшие, впрочем, нелегкая беременность Дени на ней сказалась также сильно. — Поэтому вам, мои дорогие, пора на выход. — Она положила левую руку на плечо мужа, что принял позу расслабленную и сложил руки за спиной. И мимолетным кивком указал адмиралам на выход. — Ну просто сатана и сатана в юбке. — Отрезал Кидзару. — И тебе привет, Кидзару. — Молвила чарующим голоском Шавес. Только лишь Акаину высверливал в ней дыру. В голове прокручивалось столько картинок, что он был готов спалить сам себя от этого переизбытка эмоций, что он ненавидел, когда видел её, это сводило с ума, хотелось убить, убить, и он внутренне умолял себя не сорваться, не дать этой причине, что выводила его из себя, по имени Шавес Мороу брать над ним верх. У них не только общее прошлое, но и общая работа, которая всё ещё в процессе, но факт в том, что они сейчас не наедине. Это невыносимо — её видеть с таким змеем, как Эпикур, но даже он согласен с комментарием Кидзару, они правда дьявольщина во плоти. Поэтому он лишь отдал почтение кивком в сторону женщины, попрощался, выходя из дома. Выйдя на улицу, три адмирала какое-то время переводили дыхание, а Акаину закуривал сигару. — Эпикур — ходячая тёмная материя, что расширяется постепенно и имеет на всех свои планы. Не поймёшь, знает он что-то или нет. Теперь понятно, чем он опасен вам обоим? — Сэнгоку посмотрел с раздражением на двух адмиралов. — Ещё я более чем уверен, он сам использует свою дочь Элизабет. Это было понятно всегда, когда он её не рекомендовал никому после обучения её в королевской академии. Словно держал для себя. Я даже думал так, но нет, он отец. Такой отец, что грамотно расставляет свои главные козыри, и его козыри — это его собственное дети. Нет ничего ужаснее этого. Противнее от этого, что он прикрывается заботой о них. — А может, всё так и есть? — спросил Кидзару, смотря на красочную лужайку, что располагалась перед домом семейства Мороу. — Только сам дьявол знает, что задумал Эпикур Мороу, — отвечает на вопрос своего коллеги главнокомандующий адмирал. — Мы должны узнать, что он планирует, и отыскать девчонку. — Тратить на это ещё свои силы? Ты будешь в этом принимать участие, Сакадзуки? — ухмыляясь безумным идеям, главнокомандующий сдвинулся с места, не желая выслушивать никчёмные идеи. Это не их дело, что происходит в семейке Мороу. Да, это интересный кейс, так как Эпикур влиятелен и его дочь не из робких, но этот кейс, адмирал считал, можно разобрать позже. — Дзуки прав. — Согласился друг адмирала Кидзару. — Что, если она в море встретит пиратов? — Не наше дело. Но если так случится, это сильно ударит по имиджу их филигранно отполированной семейки. Но, думаю, даже на такой шаг готов пойти наш Эпикур, поэтому любое его действие, любой шаг может привести к глобальным последствиям. Он искусный игрок в своих планах. Даже я, будучи самым первоклассным стратегом, ни на что не гожусь рядом с ним. — Молвил мужчина в очках, чуть повышая голос, чем обычно, неужели Сакадзуки и Кидзару не понимали, у кого они только что побывали? Это логово змей. Неважно, что семейка внутри своей же семьи относится друг к другу серьёзно, за себя любимых они устроят такое, что лучше на пути не стоять даже случайно, иначе заденет. — Посмотрим, но об этой встрече — никому. — Как отрезал, чёрным по белому приказал главнокомандующий всего морского флота Сэнгоку. Сакадзуки, выслушав всё, прекрасно понимал: сейчас не время для охоты на девушку. Кто знает, может, Элизабет Мороу внезапно умрёт. Но личные счёты с ней требовали доклада о её передвижениях. К тому же, нужно быть на шаг впереди такого непредсказуемого человека, как Эпикур Мороу. Сегодняшний закат уносил не только день, но и планы трёх адмиралов. Они с удивлением узнали, что их бывший коллега нарастил неведомую, опасную мощь. Им предстояло её постичь, иначе на шахматной доске Эпикура Мороу они могли сделать неверный ход. «Шах и мат, господа», — промолвил он, демонстрируя лишь гостеприимство. Взглядом он впитывал атмосферу усадьбы этого опасного семейства, за стенами которой скрывалось немало тайн.

***

       Преодолев Реверс Маунтин, никто из Мугивар и представить не мог, что окажутся внутри кита, и всё потому, что Луффи довел его до такого состояния! Именно об этом, как выяснилось, предупреждала Нами Элизабет. Эта команда, безусловно, состоит из эксцентричных личностей, но с ними никогда не бывает скучно. Внутри кита к ним присоединились ещё два спутника. Мугиварам остаётся лишь гадать, стоит ли их поздравить или посочувствовать. Однако, благодаря своему великодушию, они не отказывали никому, и обе стороны извлекали из этого выгоду. Мисс Венсдей предложила свою помощь в указании пути на Виски Пик, поскольку Луффи сломал лог-пос. Оказаться внутри кита, подобно отдельному острову, населённому человеком по имени Крокус, стало для Элизабет и Иэнди весьма необычным и неожиданным опытом. Пока каждый из членов команды занимался своими делами, после непродолжительного диалога с Мисс Венсдей и её спутником, которых пришлось временно принять на борт из-за поломки лог-поса Нами, на палубе «Гоинг Мерри» появились два новых попутчика. Они могли оказать содействие в навигации и указать верный путь к ближайшему острову. Элизабет, находясь в статусе гостьи, решила не вмешиваться в дела команды. В конце концов, Мугивары являлись хозяевами корабля, а последнее слово всегда оставалось за капитаном. Таким образом, вся команда вместе с новыми гостями оказалась в текущем положении. Взяв с собой нарезанные киви, Элизабет направилась в библиотеку Нами, расположенную на палубе. Среди множества интригующих книг её внимание привлекла «Драконья бухта». Книга была украшена необычной золотой окантовкой. Поначалу Мороу предположила, что это всего лишь краска, но вскоре выяснилось, что это настоящее золотое напыление. Возраст книги составлял не менее восьмидесяти лет. Несмотря на потёртые страницы, её внешний вид напоминал только что вышедшее из типографии издание. Сборник художественных мифов различных народов, больше походивший на запрещённую литературу, был написан неизвестным автором. Возникал вопрос: откуда у Нами такая редкая книга? Её не смущали новые соседи, и она без стеснения села прямо напротив молодой девушки с голубыми волосами, которая сразу же обратила на неё внимание. Элизабет Мороу, в свою очередь, была увлечена рассматриванием разворота книги. На странице она увидела карту — древнюю карту с красочными надписями. Её взгляд зацепился за первое название: «Залив свободы». Это название было точно не из этого мира, как и ожидалось от художественной книги. Было сложно определить, что в ней правда, а что — ложь. Возможно, автор всё это выдумал, не изучая материалы и не вдохновляясь ими, а просто придумал всё это во сне. Но почему она так за это цеплялась? Возможно, потому что разгадка её начала тоже затерялась во времени, а цель, к которой она стремится, никогда не сбудется. Хотя она и не собирается посвящать всю себя этому, но чтение таких книг невольно вдохновляет и её. — Дорогая книга, — услышала она голос позади себя и оглянулась. Это сказала незнакомка, которая напала на них, а затем предложила указать путь. — Ах, эта… Она не моя. — Элизабет ответила с лёгким удивлением, сохраняя спокойствие, но сидящая перед ней девушка всё равно вызывала у неё настороженность. — Ты не похожа на остальных? Ты аристократка? Ты не разговорчива, но очень ухожена, откуда ты? — Мисс Венсдей хотела добавить «словно я тебя знаю…», но осознала, что это будет уже излишним предположением, что такой преступнице, как она, может быть известно о госпоже Мороу, сидящей перед ней. — Из Ист-блю. — Элизабет ответила на вопрос, не совсем потому, что хотела этого, но решив, что это будет лучшим вариантом. Венсдей покачала головой, поверив ей. Значит, перед ней особа голубых кровей, умело отвечающая на вопросы. Это было интересно. Хорошо, она перейдёт к другому пункту их незамысловатого диалога. — Сбежала, значит? Книжки вон какие фантастические читаешь? Веришь в то, что не существует? Думаешь, книги тебя переубедят, скажут, что ты на верном пути? Элизабет чуть подумала над ответом, облизнув нижнюю губу. Поняла: а что, эта девица в чём-то да права. — Может быть… Мы же здесь все что-то ищем. — Посмотрела Элизабет в сторону Мисс Венсдей. — Ты ведь тоже не своего босса работаешь ради какой-то цели? — Мы сейчас не обо мне, а о тебе. — Ответила девушка с высоким хвостом. Судя по голосу, ей не особо импонировало, что вопросы теперь адресовались ей. У Элизабет закралось впечатление, что девушка перед ней сама невольна, что делать ей пришлось вступить в эту организацию. Всё ради чего-то или кого-то, не для хозяина она это делает, это точно, иначе бы била себя в грудь, защищая интересы организации. — Понятно. Ладно, тогда, чтобы никого из нас не смущать неудобными вопросами, пойду лучше почитаю в другом месте. — Элизабет улыбнулась слегка девушке и удалилась. И Мисс Венсдей осталась с каким-то непонятным чувством. Элизабет ей не грубила, она… что, догадалась, кто она, и потому ушла? Нет, глупости. Но ощущение от этого всего было неприятным, но и в то же время тепло разливалось внутри. Она давно не говорила с кем-то столь спокойно. На другом конце «Гоинг Мерри», почти у мандаринового сада, Нами разворачивалась другая картина. Санджи решил поближе узнать помощницу Элизабет, впервые попробовав поговорить с ней. Иэнди Персон сидела на лестнице и вышивала, пока солнечный свет не загородил челкастая курящая придурковатость. — Можно с вами побеседовать, миледи? — поинтересовался челкарь. Иэнди подняла на него свои желтые глаза, оглядела оценивающе, как на телегу с навозом, и вырвалось у нее лишь одно. — С такими, как ты, я не сплю. Санджи не понял такого ответа, но Нами что-то такое упоминала, а ей передал Зоро, что с этой девушкой непросто, характер сучий, что уже нехило так просматривался через этот ответ. Хотя с виду она кажется тихой, а ведь и правда и голоса не подала даже когда они Гранд Дайн пересекали, только проклинающе на всех глядела. — Вижу, манеры тебе не даны. — Зато даны сиськи большие, с которыми охренеть как неудобно, открою тебе секрет, мальчик, у Нами с Элизабет та же проблема. А ты заглядываешься как… лучше промолчу. — Да, до настоящей леди тебе далеко. — Санджи начинало это раздражать, он будто беседовал сам с собой. Персон поднялась со своего места, она была на несколько сантиметров выше его, потому что стояла сейчас на лесенках, и, нагнувшись напротив кока, полушепотом промолвила: — Сгинь в пасть к кракену, завитушка со странной чёлкой. Это хорошо, что Зоро не было поблизости, он бы это наверняка подхватил от нее, хотя и зеленоголовому от нее тоже досталось, если бы Санджи только знал. Блондинка обошла парня, довольная и разочарованная тем, что ей не дали завершить начатое, а вышивание было её единственной отрадой, ей даже нравилось это делать для Элизабет, единственное, в чем она бы могла расслабиться, побыть наедине с собой. — Вот же девица без манер, — себе под нос выругался кок, как неожиданно увидел, что средний палец Иэнди поднялся вверх, да, с ней на борту корабля придётся всем крайне нелегко. Санджи покачал головой, зря он с ней связался. — А ты чего припёрся? Или ты просто ходишь, бродишь по кораблю, как бурачок? — нахмурилась девушка и отложила свое вышивание пока в сторону. Санджи затянулся, с непониманием глянув на неё, что ещё за «бурачок»? — Правильно говорить «дурачок». — О, а это интересно! — Девушка взбодрилась, а парень на неё с недоумением посмотрел, когда она поднялась со своего места и стала подходить к нему. — Во-первых, ты что думаешь, если я служанка, то я настолько необразованная? Во-вторых, я тебя обозвала, и ты поправил меня, просто что? Ты какой-то не такой, как все парни, я смотрю. Дай закурить. — Потребовала она у него, выхватывая сигаретку у него из переднего кармана пиджака. Он заметил, какие у неё тонкие пальцы, аккуратные, но травмированные жизнью. Ему было жаль, искренне её жаль, только вот незадача, эта девушка совсем не нуждалась ни в чьей жалости. — Не советовал бы этим увлекаться. — Доставая зажигалку, комментирует он. — Да, папочка, поняла, ну один раз-то можно. — Санджи не понял, как это прозвучало: пошло, с подковыркой или с горечью в голосе. У неё хоть были родители? Кто она вообще такая, эта Иэнди Персон? Неизвестная, но такая интересная. Недоступная, но в то же время открытая хабалка. — Спасибо. — Поблагодарила она его. — Соскучилась по куреву. Она была в нескольких сантиметрах от Санджи, он пристально рассматривал её и не понимал, что в ней такого неправильного и правильного в то же время. Она будто стоит всему наперекос, как кошка, которую хотят приласкать, но она избегает любого контакта, сама себе на уме, и что в её головушке, никто не узнает. У неё даже были кошачьи глаза: зрачок, как у всех людей, но этот жёлтый, не свойственный людям цвет глаз, он никогда не слышал о таких личностях с такими глазами. Её волосы были как сено: сухие, давно не стриженные, но опрятно уложенные. Лицо аккуратное, только острый нос приносил её внешнему виду горчинку. Было в ней то, что хотелось бы назвать красотой, но она была далека до эталонных стандартов. — Когда начала курить? — Решив завязать диалог, кок корабля выпрямилась, положив руки на перила, облокотившись на пятки и поднимая пальцы ног, выглядя сейчас как сорвиголова, за которой нужен глаз да глаз. — Когда осталась одна. — Недолго подумав она продолжила. — В принципе, как и у многих людей в этом мире, это так и происходит. Хотелось успокоиться чем-то, затянуться. Я думала о чем-то покрепче, но выбрала это. И знаешь, отрава та ещё, но когда вдыхаешь, это те секунды, когда я могу правда отключиться и расслабиться. А ты когда начал?       Ого, она может быть нормальной и спокойно отвечать. — Много в жизни всего навалилось, вот и пристрастился. Решил попробовать — и понеслось. Но я согласен: с минуты, когда вдыхаешь эту отраву, ты будто не здесь. — Он поворачивается к бескрайнему морю; закат сегодня такой же едко-желтый, как и глаза этой особы напротив. Приятный бриз, что отдает к его лицу по направлению к кораблю «Мугивар», Санджи прикрывает глаза и затягивается вновь. О чем он сейчас думает? Что его сейчас переполняет? Да ничего, ни о чем он сейчас не думает: в его сердце покой, а на душе теплота. Оглядывая вновь Иэнди, которая на него смотрит в ответ, одновременно повернувшись, они чуть зависли, точнее сказать, он. И его щеки залились розовым. — А ты интересный, такой весь из себя джентльмен для дам. Но тот ещё фантазер. Спасибо за сигарету, теперь будешь мне давать их, когда захочу. Понял? Я же должна извлечь выгоду от твоей безотказности, дамам. — Ухмыльнулась она, выдыхая прямо ему в лицо, и хихикнула. Это не так романтично или круто выглядит, когда показывают по телевизору. Санджи, судя по ее требованию, это не понравилось, выдавали это его недовольные брови. Но он все же дал согласие. — Ладно, но за это ты будешь разговаривать со мной нормально и отвечать на мои вопросы, если потребуется. Будем искренними с друг другом. — А что, он тоже решил схитрить, почему сигареты он должен делиться с такой невоспитанной леди? Хочет сигарету — пускай побудет нормальной и не лгунишкой. Персон эта затея понравилась, девушка склонила голову в бок, провела языком по зубам, чуть подумав, согласилась. Но кто сказал, что она будет говорить только правду? Ведь правда — это то, во что верим мы сами, и какой бы безумной она ни была, главное — говорить так, будто бы ты сам это прожил. Не давая и капли сомнений оппоненту.