фигурный хоккей.

Каток был пустым, за исключением пары человек, лениво скользивших по льду. Нил всегда выбирал вечерние тренировки, когда арена была почти безлюдной. Он знал, что его имя начинает мелькать в новостях всё чаще, но это никак не отражалось на его жизни. Он был фигуристом, и единственное, что имело значение, — это чистота его линий и сила его прыжков. Сегодня что-то было иначе. Нил заметил фигуру у борта, которая выделялась даже издалека. Массивное плечо облокотилось на барьер, крепкие ноги в хоккейной форме легко держали равновесие. Нил напрягся, узнав этого человека сразу. Эндрю Миньярд. Легенда хоккея. Его игра была холодной, расчётливой, но настолько безупречной, что казалась почти искусством. Нил был его фанатом с тех пор, как впервые увидел его игру по телевизору. Теперь этот самый человек наблюдал за ним, пока Нил тренировался. Он собрал всю волю, чтобы не сбиться с ритма. Прыжок. Скрутка. Приземление. Лезвия выдали привычное шуршание, но руки чуть дрожали. Когда он закончил программу, Эндрю всё ещё стоял там, спокойно глядя на него. — Хорошо двигаешься, — бросил хоккеист, когда Нил подошёл ближе. Его голос был низким и чуть ленивым, но в глазах светилось что-то острое. — Спасибо, — ответил Нил, стараясь держать лицо. Эндрю оглядел его с ног до головы, будто оценивая. — Слишком уж грациозно для этого катка. — Зато достаточно для побед, — парировал Нил, не собираясь уступать в словесной дуэли. Эндрю усмехнулся, слегка кивая. — Катаешься один? — Обычно. Но ты явно не из тех, кто спрашивает из вежливости. — Верно, — согласился Эндрю, бросив взгляд на лед. — Покажешь пару движений? У Нила перехватило дыхание. Это звучало как вызов, и отказаться было бы глупо. — Только если ты потом покажешь, как так безумно разгоняешься, не теряя контроль. Эндрю усмехнулся ещё шире, но не сказал ни слова. Вместо этого он легко вышел на лед, его массивные коньки чуть звенели. И хотя его движения не были столь изящными, как у Нила, в них была сила, которая завораживала. — Покажи, что умеешь, фигурист, — бросил Эндрю, останавливаясь перед Нилом. Нил не мог не улыбнуться. Это было что-то новое — кататься не для судей или зрителей, а для этого человека, чьё имя он шептал в восторге, глядя на хоккейные матчи. И если за этим пристальным взглядом Эндрю скрывалась тайная симпатия, Нил пока что был слишком увлечён катанием, чтобы заметить, как сам стал объектом обожания для хоккеиста. *** Каток стал их неизменным местом встреч. Эндрю появлялся всегда без предупреждения, но Нил как-то сразу привык к его молчаливому присутствию у борта. Иногда они обменивались едкими комментариями, иногда разговаривали просто так, но чаще всего — катались. Эндрю был далёк от изящества, но настойчив, почти упрям. Его движения на льду были резкими, порой топорными, но в них чувствовалась невероятная сила. Он скользил так, будто пробивал лёд своей решимостью. Нил смотрел на него и каждый раз думал, как много в этом человеке скрытой мощи, которая контрастировала с его невозмутимым видом. — Я не понимаю, как это вообще возможно, — пробормотал Эндрю в один из вечеров, когда его очередной поворот закончился слишком резким рывком. Он потерял равновесие, но удержался, схватившись за бортик. — Ты просто слишком привык полагаться на силу, — заметил Нил, подъезжая ближе. — Тут главное — баланс и контроль. — Контроль, — повторил Эндрю, бросив на него ленивый взгляд. — Смешно слышать это от тебя. Нил прищурился. — Если тебе нужны результаты, а не слова, тогда молчи и повторяй за мной. Он разогнался, показывая идеальный поворот, настолько плавный, что казалось, будто он просто парит по льду. Эндрю смотрел внимательно, поджав губы, а потом шагнул за ним, пытаясь повторить. Это было далеко от идеала, но он справился лучше, чем раньше. — Неплохо, — признал Нил, слегка улыбаясь. — Но всё равно тебе не хватит терпения, чтобы дойти до прыжков. Эндрю вскинул бровь. — Ты меня недооцениваешь, Джостен. И это оказалось правдой. Эндрю не сдавался. Пусть его прыжки выглядели скорее как попытки атаковать лёд, чем исполнить что-то элегантное, он всё равно продолжал. Нил ловил себя на мысли, что в этой решимости было что-то невероятно привлекательное. Но Эндрю не был бы собой, если бы не превращал каждую тренировку в словесную дуэль. — Это всё? — спросил он однажды, после того как Нил показал каскад из тройного прыжка. — Мне казалось, фигуристы должны делать что-то впечатляющее. — Впечатляющее? — Нил подъехал к нему так близко, что они почти соприкоснулись. — Ты вообще понимаешь, что это был тройной флип? — Нет, но звучит как что-то бесполезное, — отозвался Эндрю, ухмыляясь. Нил закатил глаза, но его раздражение было больше притворным. Он знал, что Эндрю просто провоцирует его, чтобы увидеть больше. — Хорошо, Миньярд. Если ты такой умный, покажи мне, что ты можешь. Эндрю ухмыльнулся ещё шире. — Не уверен, что ты готов к этому, фигурист. И с каждым разом, с каждым таким диалогом, тренировки превращались во что-то большее. Они катались, учились друг у друга и одновременно разгадывали друг друга. Каток был их местом. Там, где сила и грация встречались, чтобы создать странный, но идеальный баланс. *** Каток неожиданно стал ареной для взаимного обмена мастерством. Эндрю, с его холодной сосредоточенностью, уверенно передавал Нилу азы хоккейных приёмов. Однако Нил быстро понял, что даже самые базовые трюки были далеко за пределами его привычного стиля катания. — Держи клюшку крепче, — коротко бросил Эндрю, наблюдая, как Нил возится с незнакомым для него инвентарем. — Ты выглядишь так, будто собираешься её потерять. — Может, потому что я никогда этим не занимался, — огрызнулся Нил, но всё же сжал клюшку так, как показывал Эндрю. — И эта штука мешает двигаться. Эндрю усмехнулся, скользя назад, демонстрируя лёгкость своих движений. — Дело не в клюшке. Ты просто привык кружиться, а тут нужно идти прямо. Быстро. Он разогнался, лезвия его коньков громко зашуршали, и всего через несколько секунд Эндрю резко изменил направление, оставляя на льду глубокую дугу. Нил невольно затаил дыхание, заворожённый точностью и силой этого манёвра. — Твоя очередь, — сказал Эндрю, возвращаясь к нему с лёгкой усмешкой. Нил вдохнул глубже, настроившись. Он разогнался, ощущая, как скорость захватывает его тело, но когда он попытался повторить манёвр Эндрю, его коньки едва не выскользнули из-под него. Он остановился, цепляясь за равновесие, а Эндрю посмотрел на него с тем самым ленивым выражением, которое обычно бесило Нила. — Ты слишком расслаблен, — сказал Эндрю, склонив голову набок. — Тебе нужно задействовать всё тело, а не только ноги. — Это совсем не то, к чему я привык, — признал Нил, недовольно качая головой. — Я заметил, — сухо ответил Эндрю. Он подъехал ближе и положил руку на его плечо. — Держи центр тяжести ниже. Вот так. Он чуть подталкнул Нила вперёд, заставляя его согнуть колени и перенести вес на переднюю часть стоп. Нил почувствовал, как его тело становится устойчивее, и снова разогнался. На этот раз его поворот был более точным, хотя и далёким от идеала. — Уже лучше, — признал Эндрю, убирая руку. — Но если хочешь играть по-крупному, тебе придётся научиться держать темп. — Играть по-крупному? — Нил повернулся к нему, с вызовом подняв бровь. — Это не мой спорт, помнишь? Эндрю слегка пожал плечами. — Возможно, но скорость тебе идёт. И Нил не мог с этим поспорить. Он чувствовал, как адреналин струится по его венам, когда он набирал скорость. Это было совсем не похоже на фигурное катание, где каждый шаг был выверен до миллиметра. Здесь всё было грубее, мощнее, но в этом и крылась своя прелесть. — Ладно, Миньярд, покажи мне что-то по-настоящему сложное, — сказал Нил, остановившись рядом с ним. Эндрю прищурился, его губы изогнулись в слабой, почти хищной улыбке. — Только если ты перестанешь кататься, как балерина. — Посмотрим, кто ещё будет кататься, как балерина, когда я разобью тебя в твоей же игре, — ответил Нил с ухмылкой. Их тренировки становились всё более динамичными. Эндрю учил Нила трюкам с шайбой, как правильно входить в борьбу за место на льду, а Нил учился чувствовать силу, которая отличала хоккей от фигурного катания. Каждый раз, когда они пересекались взглядом, между ними возникало то напряжение, которое невозможно было игнорировать. Они тренировались вместе, учились друг у друга, и каждый раз это сближало их всё сильнее. *** Каток стал их негласным убежищем. Вечера растягивались, тренировки переходили в разговоры, а напряжение, которое раньше можно было списать на соперничество, постепенно становилось чем-то иным. Эндрю никогда не говорил напрямую, почему задерживался, но каждый раз находил предлог остаться чуть дольше. То застрянет с вопросом о технике прыжка, хотя явно не планировал прыгать, то предложит повторить повороты, будто они недостаточно отточены. Нил подмечал это, но ничего не говорил, внутренне наслаждаясь тем, что Эндрю был рядом. — Ты всегда такой педантичный? — спросил Эндрю однажды, присев на бортик после особенно долгой тренировки. — Разве это плохо? — Нил стоял на льду, легко скользя из стороны в сторону, чтобы не замерзнуть. — Если бы я был другим, мы бы тут не встретились. — Верно, — ответил Эндрю, его голос был тихим, но уверенным. Он бросил на Нила долгий взгляд, от которого у того по спине пробежал холодок. — Но ты слишком часто остаёшься один. — Я привык, — пожал плечами Нил, опуская взгляд. — Не говори мне, что это тебя устраивает, — Эндрю произнёс это без осуждения, но его слова почему-то задели Нила глубже, чем он ожидал. — А ты? — Нил остановился, встретившись с его взглядом. — Тебя это устраивает? Эндрю чуть усмехнулся, но его улыбка была горькой. Он встал, шагнул на лёд и подошёл ближе, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. — Если бы устраивало, я бы не тратил вечера здесь. Сердце Нила пропустило удар, но он тут же спрятал это за привычной маской. — Тогда зачем ты здесь, Миньярд? Эндрю посмотрел на него так, будто оценивал, стоит ли говорить то, что у него на уме. Но вместо ответа он легко оттолкнулся и проехал вперёд, оставляя Нила разбираться с собственными мыслями. После этого вечера их динамика изменилась. Эндрю начал подвозить Нила домой, не спрашивая разрешения, просто указывая на машину, когда они заканчивали. Нил пару раз попытался протестовать, но понял, что спорить бессмысленно. — Ты слишком упрямый, — бросил он однажды, когда Эндрю молча открыл дверь пассажирского сиденья. — Кто бы говорил, — ответил Эндрю, наклоняя голову в сторону машины. Время за пределами катка стало таким же естественным, как и на льду. Они молча сидели в машине, иногда обменивались короткими фразами, но даже тишина между ними казалась комфортной. Однажды Нил рискнул задать вопрос, который давно крутился у него в голове. — Ты всегда так сближаешься с людьми, с которыми тренируешься? Эндрю бросил на него короткий взгляд, прежде чем вернуться к дороге. — Нет. Ты не "люди". Это прозвучало просто, но у Нила в груди что-то сжалось. Он не стал задавать больше вопросов, но с тех пор стал чуть больше прислушиваться к себе. Ему уже сложно было представить вечера на катке без Эндрю, и осознание этого пугало, но одновременно грело. Их встречи больше не были просто тренировками. Это стало чем-то большим. *** В кульминационный момент, во время одной из таких тренировок, Эндрю предлагает небольшое пари. — Если я выполню один из твоих трюков, — говорит он, лениво вращая клюшку в руках, — ты сделаешь кое-что для меня. — И что же? — Нил смотрит на него с вызовом, хотя внутри его сердце бешено колотится. — Встретишься со мной на ужин. Без катка Нил замер на мгновение, глядя на Эндрю, пытаясь понять, шутит он или говорит серьёзно. Но Эндрю, как всегда, выглядел невозмутимым. Только глаза выдавали что-то ещё, что-то, чего Нил не мог пока назвать. — Ты серьёзно? — наконец спросил он, скрестив руки на груди, пытаясь скрыть, как внезапное предложение выбило его из равновесия. Эндрю лениво оттолкнулся, обводя круг вокруг Нила. Его клюшка медленно скользила по льду. — Я же сказал: если я выполню трюк. Можешь не переживать, фигурист, шансов у меня немного. Нил нахмурился, чувствуя, как в его груди разгорается смесь раздражения и волнения. — Условия? — Ледяной выезд, — произнёс Эндрю, остановившись напротив. — Тройной разворот с переходом на задний ход. То, что ты показывал мне неделю назад. Нил прищурился. Это было одним из самых сложных движений, которые он пытался научить Эндрю. До этого момента хоккеист с трудом удерживал равновесие даже на базовых вращениях. — Ты ведь провалишься, — сказал Нил, немного улыбаясь. — Вполне возможно, — согласился Эндрю, легко поднимая плечи. — Но вдруг нет? Этот вызов был слишком интересным, чтобы от него отказаться. Нил отступил назад, давая Эндрю пространство. — Ладно. У тебя одна попытка. Эндрю кивнул, легко поставил клюшку на бортик и разогнался. Его движения были резкими, уверенными, но недостаточно точными для фигурного катания. Нил не мог не признать, что хоккеист тренировался: он чётко выдерживал темп и старался следовать инструкциям, которые Нил давал ему последние недели. Но в момент вращения что-то пошло не так. Эндрю закрутился слишком резко, потеряв равновесие, и с громким стуком опустился на колено. — Чёрт, — пробормотал он, поднимаясь, но на его лице не было ни капли разочарования. Скорее, лёгкая усмешка. — Не вышло. Нил подъехал к нему, скрестив руки и приподняв бровь. — Ты же знал, что провалишься, так? Эндрю медленно поднял взгляд, а потом лениво усмехнулся. — Возможно. — Тогда зачем весь этот спектакль? — Нил почувствовал, как его сердце снова пропустило удар. Эндрю наклонился ближе, опираясь на бортик. Его взгляд был прямым, холодным, но в нём скрывалось что-то тёплое, что Эндрю, похоже, пытался скрыть. — Потому что ты всё равно согласишься, Нил. И Нил понял, что Эндрю прав. В этот момент он не мог сказать "нет". *** Их ужин начался почти как обычный разговор на катке — с язвительных комментариев и привычных острых фраз. Они выбрали небольшую забегаловку, скрытую от любопытных глаз. Эндрю настоял на месте, где никто не стал бы искать хоккейную легенду или восходящую звезду фигурного катания. — Честно говоря, я думал, что ты вообще не ешь, — сказал Нил, наблюдая, как Эндрю лениво ковыряет вилкой в своём стейке. — Я ем, когда есть смысл, — спокойно ответил Эндрю, не поднимая глаз. — А ты? Ты всегда так медленно справляешься с едой, как будто это экзамен? — Я просто не привык к компании за ужином, — бросил Нил. Эндрю на мгновение поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то, чего Нил не успел распознать. — Это странно. — Что странно? — Нил прищурился, держа вилку в руке. — Ты из тех, кто всю свою жизнь проводит перед толпой. Но при этом боишься обычных разговоров, — заметил Эндрю, небрежно пожав плечами. Нил откинулся на спинку стула, решив, что не собирается быть в долгу. — А ты, похоже, из тех, кто всю свою жизнь избегает людей, но при этом всё равно втягивает их в свои планы. Эндрю усмехнулся, бросив нож на тарелку с тихим звуком. — Может, потому что ты оказался достаточно интересным. Нил не смог скрыть лёгкого удивления. Прямота Эндрю сбивала с толку. — Ты всегда так легко это говоришь? — спросил он, испытывающее глядя на него. — Только когда знаю, что человек этого заслуживает, — ответил Эндрю с холодной уверенностью. Слова повисли в воздухе, но Нил почувствовал, как между ними что-то меняется. Атмосфера смягчилась, и разговор пошёл глубже. Эндрю рассказал о своей юности, о том, как хоккей стал его единственным спасением в мире, который часто бросал вызовы. Он говорил просто, без лишних эмоций, но Нил видел, что за этой невозмутимостью скрывалась боль. — А ты? — неожиданно спросил Эндрю. — Почему фигурное катание? Нил на мгновение замолчал, чувствуя, как слова застревают в горле. Это было не то, о чём он привык говорить. Но Эндрю не смотрел на него с жалостью, только с лёгким любопытством и ожиданием. — Это было моим единственным способом уйти от того, что творилось вокруг, — тихо сказал Нил. — Когда я на льду, всё остальное исчезает. Это как... пустота, но в хорошем смысле. Эндрю кивнул, будто понимал. — Лёд как убежище. — Да, — согласился Нил, его голос стал чуть твёрже. — И я думаю, что ты понимаешь это лучше, чем кто-либо другой. Эндрю не ответил, но его молчание говорило о том, что Нил попал в точку. Когда ужин подошёл к концу, Нил не хотел уходить. Ему казалось, что он узнал о Эндрю что-то важное, что-то, что до сих пор скрывалось за слоями сарказма и дистанции. — Это было не так уж плохо, — сказал он, когда они вышли на улицу. — Ещё бы, — ответил Эндрю, вставляя руки в карманы. — Я не устраиваю плохих свиданий. Нил усмехнулся, качая головой. — Так это было свидание? Эндрю бросил на него взгляд, чуть прищурившись. — А тебе как кажется? Нил не ответил, но его улыбка говорила сама за себя. *** Подготовка к их совместному выступлению была похожа на всё, что они делали вместе до этого: споры, подколы и редкие моменты, когда они молча понимали друг друга с полуслова. Нил терпеливо учил Эндрю элементарным связкам, а Эндрю, хотя и бурчал о том, что это «всё равно бесполезно», упорно старался. Когда ледовая арена заполнилась зрителями, и на трибунах послышался лёгкий гул ожидания, Нил почувствовал лёгкое волнение. Эндрю же, напротив, выглядел так, будто ему абсолютно всё равно. — Ты вообще нервничаешь? — прошептал Нил, стоя рядом с ним за кулисами. — Это всего лишь лед и зрители, — отозвался Эндрю равнодушным тоном. — Не хуже, чем хоккейная арена. Но Нил знал, что для Эндрю это не так. Хоккей был его стихией, а фигурное катание — чужая территория. Тем не менее, он был здесь, рядом с Нилом, и этого было достаточно, чтобы Нил почувствовал тепло в груди. Их номер начался с плавных движений Нила. Его лёгкость и изящество захватили внимание зрителей с первых секунд. Когда Эндрю выехал на лёд, публика замерла в ожидании. Его движения были жёсткими, но уверенными. Контраст был очевиден, но в этом и заключалась магия номера. Эндрю подбрасывал Нила в воздух, поддерживал его в сложных вращениях. В каждом движении ощущалась его сила и надёжность. Нил, в свою очередь, дополнял этот дуэт своей грацией, превращая каждое движение в произведение искусства. Кульминацией номера стало совместное вращение. Эндрю, стоя в центре, мощно вращался, держа Нила за руки, который двигался вокруг него, будто продолжение его силы. Это было не просто выступление — это было отражение их связи, их доверия друг другу. Когда музыка стихла, на секунду воцарилась тишина, а затем арена взорвалась аплодисментами. Нил стоял, тяжело дыша, но с сияющими глазами. Эндрю смотрел на толпу, как будто их одобрение ничего для него не значило. Но за кулисами, когда они остались одни, напряжение спало. — Ты выиграл, — тихо произнёс Эндрю, снимая перчатки и бросая их на ближайший стул. Нил повернулся к нему, чуть приподняв бровь. — Что именно? Эндрю сделал шаг ближе, его взгляд был серьёзным, а голос тихим, почти шёпотом. — Меня. Нил замер на мгновение, а затем не смог удержаться от улыбки. — Я давно это знал. Просто ждал, когда ты сам признаешься. Эндрю фыркнул, но на его губах мелькнула тень улыбки. Он взял Нила за руку, крепко, но аккуратно, будто подтве рждая свои слова. — Ты всё равно ужасный партнёр по льду, — добавил он, чтобы смягчить момент. — А ты слишком упёртый, — ответил Нил, легко переплетая их пальцы. Они стояли так ещё несколько секунд, пока шум публики затихал где-то вдали. На этот раз тишина между ними говорила больше, чем слова. *** После их выступления жизнь, казалось, снова вернулась в привычное русло. Эндрю был занят хоккейными тренировками и играми, Нил — подготовкой к предстоящему соревнованию. Они оба привыкли к интенсивному ритму своих жизней, но что-то всё-таки изменилось. Эндрю всё чаще заходил на каток, иногда просто чтобы сидеть у борта и наблюдать за Нилом. А Нил всё больше ловил себя на мысли, что его взгляд невольно тянется к трибунам, проверяя, пришёл ли Эндрю сегодня. — Ты начинаешь отвлекаться, — заметил Эндрю однажды, когда Нил, вместо идеального вращения, чуть не потерял равновесие. — Если бы ты не сверлил меня взглядом, всё было бы в порядке, — огрызнулся Нил, подойдя к борту. Эндрю пожал плечами, но уголки его губ чуть приподнялись. — Не моя вина, что ты всё время стараешься произвести впечатление. — Я не стараюсь произвести впечатление, — уверенно ответил Нил, откидывая со лба выбившуюся прядь. — Правда? — Эндрю лениво наклонился вперёд, опираясь локтями на бортик. — Тогда почему ты каждый раз смотришь в мою сторону после прыжка? Нил открыл рот, чтобы что-то ответить, но закрыл его, понимая, что Эндрю прав. Вместо этого он просто вздохнул и с усмешкой сказал: — Может, потому что ты единственный зритель, чьё мнение мне важно. Эндрю не ответил, но в его глазах мелькнуло что-то мягкое. *** Через пару недель, после очередной напряжённой тренировки, Нил сидел на скамейке, потягивая воду. Эндрю, появившийся без предупреждения, сел рядом, протянув ему банку энергетика. — Ты чего тут? — спросил Нил, удивлённо принимая напиток. — У меня есть идея, — спокойно сказал Эндрю. — Обычно это плохие новости. Эндрю усмехнулся. — Может, и так. Он немного помолчал, будто обдумывая свои слова, а затем продолжил: — В следующий раз, когда ты поедешь на соревнования... Я хочу быть там. Нил удивлённо посмотрел на него. Эндрю никогда не выказывал интереса к его соревнованиям, хотя явно следил за новостями. — Зачем? Ты ведь терпеть не можешь весь этот шум. — Терпеть не могу, — согласился Эндрю. — Но я хочу увидеть, как ты выиграешь. В этот момент Нил понял, что для Эндрю это предложение значило гораздо больше, чем просто желание посмотреть на выступление. Это был его способ показать, что он здесь, рядом, что он готов поддерживать Нила так, как тот никогда не привык получать поддержку. — Тогда готовься к скучным речам и бесконечным ожиданиям, — сказал Нил, стараясь скрыть тёплую улыбку. — Я справлюсь, — уверенно ответил Эндрю. И хотя Нил не сказал этого вслух, ему было важно знать, что Эндрю будет там, когда он выйдет на лёд. *** Прошёл месяц, и всё изменилось. Соревнования Нила были позади, победа была заслуженной, но не самое важное для него в тот момент было на пьедестале. После финальной программы, когда все эмоции накатили и публика ещё не успела затихнуть, Нил почувствовал, как его сердце бешено колотится. Он искал взгляд Эндрю, который стоял в углу, почти невидимый среди толпы, но его глаза уже были на Ниле. Как только Нил прошёл за кулисы, Эндрю подошёл к нему. Он не сказал ни слова, просто сделал шаг вперёд, и в ту же секунду, будто по какой-то договорённости, Нил наклонился к нему. Их губы встретились — сдержанные, но такие полные признания, как будто весь этот месяц был для них подготовкой к этому моменту. Это не было стремительным, горячим поцелуем. Это было долгожданное, умиротворённое слияние, в котором было место для всего: для недосказанного, для того, что они оба наконец-то поняли, что пережили вместе. Когда они отстранились друг от друга, Нил взглянул в глаза Эндрю, на лице которого теперь был мягкий, почти невидимый, но такой настоящий след улыбки. — Мы официально начали встречаться, — сказал Эндрю, его голос был тихим, но уверенным. Нил приподнял брови, слегка смеясь. — Ты это предложил первым, — сказал он, но не скрывал в глазах счастья. Эндрю вздохнул, будто устал от всех этих напряжённых моментов, которые они пережили. — Да, и теперь ты собираешься напомнить мне об этом в каждом разговоре? Нил улыбнулся, не переставая смотреть на него. — Я не буду напоминать, но я точно буду этим наслаждаться. Через неделю, когда жизнь вернулась в привычное русло, Нил и Эндрю решили не скрывать больше своего выбора. В одном из самых ожидаемых спортивных мероприятий сезона, когда внимание публики было приковано к ним, они сделали это. На пресс-конференции, после вопросов об успехах и планах на будущее, Нил не мог скрыть своей улыбки, когда Эндрю взял его за руку и, казалось, в самом деле, впервые открылся миру. — Мы вместе, — спокойно сказал Эндрю, не смотря на камеры, которые ловили каждый их жест. Нил, его взгляд мягкий и полный доверия, добавил: — В хорошем и плохом. И, кажется, именно это делает нас сильнее. Свет вспышек ослепил их на мгновение, но внутри этого света было нечто гораздо более важное. Это был момент, когда они наконец-то объявили о своём чувстве миру, а между ними всё оставалось так же — неизменно настоящее.