Кошмар Дома

Вы дому не нужны – чего ради вы так низко опускаетесь и нуждаетесь в нем – уходите – уезжайте далеко-далеко от дома.

Боб Дилан. Тарантул

      "Он поднялся по лестнице и вошел в коридор с другой стороны, зная, что никого не встретит. В столовой гудели голоса, тихие, как жужжание пчелиного роя в дупле... Он шел медленно, сумка оттягивала плечо. Двери классов открыты, пустые комнаты будто отдыхают перед последними уроками. Двери классов и спален иногда распахивались так внезапно, что можно было получить синяк на лбу, и он давно привык ходить по той стороне, где когда-то были окна, подальше от дверей. Когда он задумался об этом, ему стало смешно. Дети боялись " наружности" как огня. Поэтому они стали закрашенными чёрной густой краской. Три буквы "Р" прыгнули ему навстречу со стены. Как собственная подпись, как знак его присутствия."       Р1 остановился перед дверью собственного кабинета, на двери которой красовалась ещё одна большая "Р". Распахнув двери, он совсем не удивился количеству растений на своём подоконнике. В кабинете было чисто и плохо свежестью.       "Стервятник" - промелькнула  мысль. Ральф опустил сумку на пол и сел на диван.       Под дверью началось копошение. Мужчина встал и дёрнул дверь, за порогом стояли Логи. —Вы вернулись! - завопили они. —Да, как видите, - недовольно ответил мужчина.       Не переставая кивать, Логи медленно двигались назад,  не убегая прочь, чтобы как обычно оповестить Дом. Ральф смекнул и сжалился над ними. Нехотя он ответил: — Я иду в Третью.       Ахнув, Логи умчались с огромной скоростью. Воспитатель закрыл дверь, и снова уселся на диван. Он думал обо всем и сразу.       "Он уехал и в то же время остался, впечатанный в стены их руками. Значит, они знали, что он вернется. Только как они могли это знать? Как могли быть уверены в том, в чем сам он не был уверен до последней минуты?       Ральф опустил сумку на пол и сел на диван. Конечно, они знали. А теперь и я знаю, что они это знали. Уже знаю, хотя специально не смотрел на стены. Они написали так, чтобы бросалось в глаза, чтобы я понял, вернувшись, что меня ждали…       Еще немного, и я решу, что меня приманили, околдовали заклятием букв. Еще немного, и я представлю, как они танцуют ночью вокруг этих букв, шепча заклинания и рисуя магические круги. Еще немного, и я подумаю, что приехал только потому, что они этого захотели. Я здесь всего несколько минут и уже начал сходить с ума. Может, это так и нужно здесь, быть слегка помешанным? Может, без этого здесь просто нельзя быть?"       Оказавшись перед классом Третьей он замер. Выдохнув,  Р1 толкнул полусгнившую дверь. На полу валялись пожухлые листья и семена каких-то растений. Воспитанники сидели тихо, притаившись в углу. Они улыбались, сложив руки в замок, все до единого. Полумрак помещения создавал напряженную атмосферу, где каждый шорох оглушал.       Ральф прошёл вперёд и уселся за учительский стол. – Ох, извините, за всем не уследишь, – ленивый тихий голос раздался из-за шторы. Стервятник слазил со стремянки, удерживая в руках острые ножницы и пару сгнивших веточек.       Ральф попытался собраться с мыслями. – Пока меня не было… – Мы все очень скучали, – хором сообщили Птицы.       Стервятник посмотрел на них с гордостью.       Мужчина уже дослушивал местные новости Дома, когда класс вошёл учитель. – Я их воспитатель. Уже ухожу, – сухо кинул Р1.       Учитель прошёл во внутрь, и через дверь тут же просочился вожак. – Поехали, – сказал ему Ральф. – Все, что произошло. И покороче.       Стервятник прислонился к стене: – У меня в стае никаких перемен, – отчитался он. – А в чужие дела я не лезу. Не так воспитан. – Значит, больше ничего?       Большая Птица покачал головой, но вдруг лицо его исказилось, он схватился за колено и зашипел от боли.       Ральф внимательно наблюдал.       Парень смотрел на него снизу, равнодушно и бессмысленно. Он ушел в свою боль и закрылся в ней, давая понять, что разговор закончен. – Ладно, иди. Если плохо себя чувствуешь.       Ральф пошёл дальше, но лёгкое ощущение чужого присутствия, будто глаз на затылке, не покидало его.

***

      Дом казался страннее, чем обычно. Ральф стоял у окна в своей комнате, глядя на серый двор. Тишина давила на виски. Внутри всё было как будто слишком пустым — слишком безразличным.

"Почему Дом принял меня обратно?"

      Стук в дверь вырвал его из мыслей. Р1 обернулся. — Войдите.       Дверь открылась, и на пороге появился Стервятник. Его тёмный силуэт на фоне тусклого света из коридора был похож на тень, растянувшуюся по полу. — Проверяешь, всё ли на месте? — голос Ральфа прозвучал жёстче, чем он хотел. — Можно и так сказать, — ответил парень, заходя внутрь. Он прислонился спиной к стене и сунул руки в карманы. — Воспитатель в своей комнате. Всё по порядку. — Я не просил тебя приходить, — мужчина снова отвернулся к окну, но чувствовал прожигающий взгляд влжака на затылке. — А я следил за вашим уютным местечком,— пропустив замечание, он привычно усмехнулся. В кабинете Р1 парень позволял себе чуть больше.— В Дом возвращаются нечасто. Любопытно. — Что тебе любопытно? — Почему вы здесь? Зачем? Вы же вернулись не просто так, — Стервятник смотрел на него, как хищная птица, — У вас есть причина.       Ральф молчал. — Ну? — продолжил парень, чуть наклонив голову. — Или боитесь сказать вслух? — У тебя слишком много вопросов.       Р1 это утомляло. — А у вас слишком много ответов, которые вы прячете. Это забавно. Вы хотите казаться сильным, но уже не можете. Трещины видны даже здесь, — он указал пальцем в сторону груди мужчины.       Ральф развернулся, его взгляд стал опасным. — Не испытывай моё терпение.       Вожак лишь усмехнулся и чуть прошелся вперёд, будто проверяя границы дозволенного. — Оно уже давно не такое крепкое, как вам кажется. — Ты играешь с огнём. — С возвращением, Ральф, – Стервятник развернулся и ушёл прочь, словно его здесь и не было. Дверь за ним закрылась тихо, но звук резанул по нервам, как и собственная кличка воспитателя. Воспитатель провёл рукой по лицу и сел на край кровати.

"Что он делает?"

      Он попытался вернуть себе хладнокровие, но что-то медленно рвался внутри.

Стервятник

      "Ральф похож на старый рояль. Чёрный, лакированный, с идеально настроенными струнами. Он играет только ту музыку, что был научен играть. Его ноты — это правила, его мелодия — холодное спокойствие. Но я слышу, как кое-где стучит фальшь. Как будто кто-то случайно или намеренно задел ноту, которая выбивается из гармонии. Интересно, как он звучит, если ударить по клавишам сильнее?"       Иногда он напоминает мне море зимой. Без волн, без ветра — только гладь, которую не пробить. Но я знаю, что стоит кинуть в неё камень, и пойдут круги. А если кинуть что-то тяжелее? В море столько всего спрятано на дне. Корабли, сокровища, даже чьи-то кости. А что скрывается на дне Ральфа? Страшно представить, но ещё страшнее не узнать."

***

      На следующий день воспитатель встречает Стервятника в библиотеке — там, где всегда стоял слабый запах пыли и бумаги. Он сидел за старым столом, перебирая страницы книги, которую явно не читал. Увидев мужчину, он медленно поднял взгляд и снова ухмыльнулся, как будто они встретились впервые. — Что ты здесь делаешь? — спросил Р1 свои привычным усталым голосом. — Читаю, — лениво отозвался вожак, ткнув пальцем в пожелтевший лист. — Ты не читаешь. — А вы никогда не спите. Почему? — Стервятник щурился, изучая Ральфа. — Вам снятся кошмары?       Первая ночь не увенчалась сном. Мужчина решил проветриться. Р1 знал, что бродить после отбоя по коридорам Дома не стоит.       Но надоедливые мысли нужно было убить на корню. Причём очень срочно. Находиться одному в кабинете - невыносимо.       Прислушиваясь к каждому шагу, воспитатель медленно брел по скрипящему полу, то и дело останавливаясь. Темнота - неизвестное пространство, порой пугающее неокрепшие нервы. В коридоре не было тихо, отовсюду слышался шёпот, сверху пролетели голоса, а снизу кто-то вечно попадался под ноги. Ральф тихо чертыхался и шёл дальше. Ему казалось, что коридор вечный. Конец не ощутим.       Но тут мужчина резко останавливается и чувствует чью-то руку на плече. Чувствует тонкие длинные пальцы, обрамленные кольцами. Они спускались ниже - на лопатки, плавно переходя на спину. Стервятник лукаво потянул  мужчину назад. Воспитателя безмолвно вели по миру ночного коридора, ловко обходя все препятствия. Прикосновения обжигали, но Ральф шёл непреклонно, будто под гипнозом.       Оказавшись перед собственной дверью он вышел из транса и оглянулся. Никого. Рука провела по воздуху, разрезая пустоту. Никого. — Не твоё дело, — резко бросил Р1, вспоминая минувшую ночь. Он точно знал, кто его привёл.       Большая Птица отложил книгу и сложил руки на столе. Его взгляд был холоден и внимателен, как у хищника, изучающего добычу. — Вы боитесь чего-то, — продолжил он. — Я прав? — Я не боюсь, — твёрдо ответил Ральф, но Стервятник отрицательно качнул головой. — Все боятся. Даже те, кто никогда не показывает. А вы слишком хороши в том, чтобы притворяться. — Зачем ты всё это говоришь? — воспитатель подошёл ближе, и голос его зазвучал жёстче. — Что ты хочешь от меня? — Ничего, — парень пожал плечами. — Просто интересно, сколько ещё вы продержитесь. — Что ты несёшь? — процедил воспитатель. — Сколько вы будете делать вид, что вы всё тот же Ральф. Железный, холодный. Словно ничего не болит внутри. Но оно болит, верно? — его голос понизился до шёпота, который эхом отозвался в стенах.       Мужчина не ответил. Отвернулся, глядя на ряды старых книг. — Ты меня провоцируешь, — спокойнее произнёс он, поняв причину странного поведения. — Да, — признался Стервятник без тени стеснения, — Гнев делает вас живым. А это опасно. — Опасно? Для кого? — Для вас. Для всех. Дом не прощает слабости, Ральф. А вы её показываете.       Мужчина замер, но не ответил. Вожак поднялся с места и направился к выходу, бросив через плечо: — Думаю, вам стоит поспать. Или хотя бы попытаться. Вдруг приснится что-то хорошее. Он ушёл, оставив Ральфа одного в пустой библиотеке.

"Почему я позволяю ему так говорить со мной?"

Но ответы не приходили. Вместо них в голове остался только его голос и взгляд — тот самый, который видел всё насквозь.

Сон

      Р1 стоял в центре чего-то похожего на огромный зал, стены которого растворялись в тени. Свет падал откуда-то сверху, мягкий, тёплый, как будто всё это место окутано мечтой.       Посреди зала сидел Стервятник. Он был одет непривычно просто: чёрная рубашка с расстёгнутым воротом до груди и тени под глазами, придающие лицу что-то притягательное. Улыбался, но не издевательски — по-настоящему тепло, с той загадочностью, что всегда сводила Ральфа с ума. — Ты вернулся, — сказал парень, его голос эхом разнёсся по пустому залу.       Мужчина чувствовал, как ноги сами несут его вперёд. — Почему ты здесь? — тихо спросил воспитатель, но вопрос был неуместным.       Большая Птица не ответил. Он поднялся, подошёл ближе, шаги его звучали приглушённо. Когда расстояние между ними сократилось до предела, Р1 заметил, что воспитанник выше, чем обычно. Или это он сам вдруг стал меньше? Стервятник смотрел на него так, будто видел насквозь. — Почему ты спрашиваешь? — прошептал он, обводя пальцем линию подбородка Ральфа. — Зачем я тебе?       Мужчина вздрогнул от прикосновения. Оно было странно тёплым и пугающе реальным. Хотелось отступить, но тело не слушалось. — Это неправильно, — прошептал он, глядя в его глаза. — Что именно? — усмехнулся парень и шагнул ещё ближе.       Он наклонился, и Ральф почувствовал, как его дыхание касается плеч собеседника. Это было уже невыносимо. Желание захлестнуло его с головой. Р1 обхватил вожака за талию и притянул к себе. Настойчиво, отчаянно, будто потянув обоих в бездну.       Вокруг раздался странный гул. Что-то завибрировало в пространстве. Воспитатель хотел оторваться, но Стервятник удерживал его, пальцы вцепились в затылок. — Ты же хотел этого, — прошептал парень на ухо, но голос его стал другим. Глубоким и холодным.       Мужчина открыл глаза — и замер. Воспитанник исчез. Вместо него перед ним была толпа. Лица всех обитателей Дома, и каждый из них смотрел на него. Их глаза горели пустотой и осуждением. — Видели? — раздался чей-то возглас. — Чокнутый, правда? — сказал искажённый голос слева.       Ральф обернулся, а вокруг всё качалось, будто воздух сгустился в вязкую жижу. Дети Дома смеялись, тыкали пальцами. А в их центре — Стервятник, стоящий с улыбкой, похожий на куклу с мёртвыми глазами. — Ты же хотел этого, — повторил он, но теперь его голос эхом разлетался по залу, разрастаясь в невыносимый шум.       Пол под ногами исчез. Р1 полетел в пустоту.       Он проснулся, тяжело дыша, сердце колотилось так, будто сейчас вырвется из груди. Комната была пуста, но мужчина не мог избавиться от ощущения, что кто-то смотрит на него из темноты. Он прижал ладони к лицу.

"Почему ты?" — снова и снова этот вопрос резал его изнутри.

***

      Коридоры Дома стали ещё длиннее, чем прежде. Ральф шагал по ним почти бессмысленно, надеясь сбежать от собственных мыслей. Воспоминания возвращались к нему урывками — голос Стервятника, его взгляд, слова, которые проникали под кожу.

"Он прав. Я не тот, кем был раньше."

      В библиотеке горел свет. Мужчина замер в дверях. Стервятник сидел на подоконнике, снова, как всегда, будто место было его троном. — Снова вы, — лениво проговорил он, не поднимая взгляда. — Бродите по Дому как потерянный. — Тебе больше всех надо? — Ральф нахмурился. — Я — это Дом. Я — его голос, его руки, его глаза, — Стервятник улыбнулся, его голос стал тише и мягче, как у змеи. — Я вижу вас. То, что прячете. — Я ничего не прячу. — Правда? Тогда почему дрожат руки? Почему смотрите на меня так, будто хотите что-то сказать, но боитесь?       Ральф замер. Он поймал себя на том, что действительно сжал пальцы в кулаки. — У тебя слишком много слов. — А у вас — слишком много молчания. — Стервятник поднялся и сделал шаг к нему. — Знаете, что интересно? Я нравлюсь вам. — Что? — голос Р1 стал глухим, исчезнув в пространстве. — Нравлюсь, — спокойно повторил парень. — Но вы боитесь признать это. Это неправильно, не так ли? Неправильно для вас. Для того, кем вы себя считаете. — Замолчи. Ты несёшь чушь, — прошептал Ральф, но с места не двинулся.       Стервятник шагнул ближе, почти касаясь его плеча. Голос его был тихим, обволакивающим. — Признайте это. Только перед собой. Хоть раз.       Ральф беспомощно смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Стервятник улыбнулся и прошептал: — Я буду ждать.       Ральф сел на стул и закрыл лицо руками. Дом кружил вокруг него, обнажая слабости, которые он так старательно прятал.

Стервятник

      "Он смотрит на меня так, будто я привидение, которое он боится видеть. Но сам же приглашает меня в свои сны. Я это знаю. Я видел его взгляд. Он просчитался, когда попытался игнорировать меня. Дом всегда заставляет смотреть в глаза тому, чего боишься. А я — его зеркало. Может, поэтому он злится? Зеркала ведь не виноваты, что отражают правду."       "Ральф думает, что я мальчишка, который играет в чужие слабости. Но это не игра. Это правда. Я не разрушаю, я показываю. Я всего лишь тень, которая следует за светом. А он сам — этот свет. Мрачный, колкий, почти потухший, но свет."

***

Сон

      В темноте что-то шевельнулось, будто далёкий свет пробился сквозь ночь. Мужчина стоял на пустом балконе, и прохладный ветер обжигал кожу. Он нервно курил уже вторую пачку за день. Рядом с ним, среди звёзд и глубокой тишины, стоял Стервятник. — Ты опять здесь, — сказал Ральф, но голос его был мягче, чем хотелось бы. Вожака Третьей было слишком много. — А вы ждали кого-то другого? — Стервятник улыбнулся своим привычным, насмешливым выражением.       Ветер трепал его волосы, взгляд был спокойным и вместе с тем таким пронзительным, что Ральф почувствовал, как сердце сжимается. Парень сделал шаг вперёд — и расстояние между ними почти исчезло. — Почему ты преследуешь меня? — тихо спросил воспитатель, хотя сам не мог решить, хочет ли получить ответ. — Я не преследую, — Стервятник чуть наклонил голову, и в его глазах блеснуло что-то опасное. — Это вы нашли меня.       Тонкие пальцы коснулись его руки — лёгкое, почти невесомое касание, но Ральф вздрогнул, будто его обожгли. Он не отдёрнул руки. Не мог. — Отпусти, — выдохнул он. — А вы уверены, что этого хотите? — шёпот Стервятника проникал прямо под кожу.       Ральф почувствовал, как земля уходит из-под ног. Всё в нём дрожало, внутри разрасталась паника. — Не делай этого. — Чего? — Стервятник улыбнулся, заглядывая в его глаза. — Не быть рядом?       На секунду Р1 позволил себе поддаться этому теплу. Оно было обманчивым, но таким желанным. Он поднял взгляд и сжал руку воспитанника. Пальцы дрожали.       В следующую секунду его лицо оказалось так близко, что воспитатель видел лишь тень ресниц на щеках. Всё остальное перестало существовать — только тёплое дыхание, касание пальцев, то, как парень склонился к его губам. Ральф не двигался, не дышал, но внутри всё кричало, горело. И сопротивлялось.       Тогда он сам подался вперёд. Их губы соприкоснулись — осторожно, медленно. Мир замер.       Но мгновение длилось лишь секунду. Тепло внезапно сменилось холодом. Кожа вожака стала мёртвой и липкой. Мужчина резко отпрянул, а перед ним вместо знакомого лица — пустые глаза, чёрные, как бездонные провалы. Его руки схватили Р1 за плечи, не давая вырваться. — Ты ведь хотел этого, — прошипел голос, который больше не принадлежал парню, — Посмотри на себя. Слабый. Жалкий.

Это снова повторялось.

      Р1 вырывался, но хватка усиливалась, пальцы превращались в когти, вонзаясь в кожу. Тьма заполняла пространство вокруг. — Нет… — прохрипел он, но его голос потонул в пустоте.       Дом вздрогнул, и Ральф проснулся. Он сел на кровати, тяжело дыша. Влажные пряди волос прилипли к лицу, рубашка промокла от пота. Руки дрожали, пальцы всё ещё чувствовали то липкое, мёртвое прикосновение.       Мужчина закрыл лицо ладонями. Тишина комнаты давила на уши. Всё тело казалось разбитым, а внутри клубилось что-то тёмное и неизбывное. — Это неправильно, — прошептал он себе. Голос был хриплым и сорванным. — Неправильно… — повторил он, глядя на свои дрожащие руки. — Я не должен был этого допустить. Это был сон. Всего лишь сон.       Воспитатель поднялся с кровати и подошёл к зеркалу. Отражение смотрело на него с таким же отчаянием, что кипело внутри. — Чего ты хочешь? — бросил он своему отражению. — Чтобы всё разрушилось? Чтобы ты забыл, кто ты?       Ральф сжал кулаки. — Я... я становлюсь слабым.       Он ударил кулаком по раме зеркала, от чего стекло дрогнуло. — Ты забыл, кто ты. Забыл, как держать Дом под контролем. Забыл, что слабость — это твоя смерть. А он… он — лишь твоя ошибка.       Тишина ответила ему, и что-то внутри разорвалось на новые осколки.

"Если это ошибка, почему мне так тяжело дышать?"

      Ральф опустился на стул у стола и обхватил голову руками. В висках стучало, а кошмар ещё стоял перед глазами.

"Ты хотел этого."

      Слова отозвались эхом. — Нет… — прошептал мужчина. — Нет.       Но сам Р1 не был в этом уверен.

***

      Стервятник пришёл снова, без стука, как всегда. Дверь скрипнула, и тишину кабинета разрезал его лёгкий шаг. Ральф, как ни странно, сразу понял, что это он, ещё до того, как поднял голову. — Опять ты, — голос воспитателя был хриплым, уставшим, но твёрдым. — Прекращай свое исследование, и иди занимайся своей стаей. Иди в своё место.       Парень стоял, облокотившись о косяк двери, в своей привычной манере — немного боком, как будто всегда был на полпути к бегству, но в то же время готовый остаться. Его взгляд скользнул по мужчине, цепкий и внимательный, от которого становилось не по себе. — Здесь всё не на своём месте, — произнёс он наконец, его голос был тягучим, почти ленивым, но в нём чувствовалась опасность, как у хищника, притаившегося перед прыжком. — Говори по делу или уходи, — буркнул Ральф, пытаясь сохранить самообладание. — А что, если моё дело — это вы? — мягко, почти шёпотом, сказал Стервятник, делая несколько шагов вперёд. — Заткнись, — приказал Ральф, но его голос дрогнул.       Вожак замер у стола, опираясь на него ладонями и наклоняясь чуть ближе к Р1. Его лицо было слишком близко, глаза смотрели прямо в душу, разрывая все защиты, которые собеседник годами возводил вокруг себя. Это был уже не сон. — Почему вы так боитесь? — прошептал он. — Я же вижу — это страх. Или что-то ещё? — Я ничего не боюсь, — процедил Ральф, откидываясь в кресле, словно пытаясь отодвинуться. — Вы врёте, — вожак продолжал почти ласково. — Себе, мне. Как долго можно это делать?       Мужчина сжал кулаки, пальцы впились в подлокотники. — Ты не знаешь меня. — Знаю, — ответил Стервятник. Он выпрямился и медленно обошёл стол, приближаясь со спины. — Всё, что вы отрицаете, видно со стороны. Ваши сжатые кулаки. Ваши глаза, которые вы стараетесь отвести. Даже дыхание, которое стало чаще.       Ральф не пошевелился, но каждая мышца его тела напряглась. Он слушал шаги парня, как удары часов в комнате — медленные, размеренные, будто считающие время до неизбежного. — Хватит, — нервно сказал воспитатель.       Стервятник остановился за его спиной, настолько близко, что Ральф почти чувствовал его дыхание на шее. — Почему? Вам это неприятно? Или слишком приятно? — Уходи! Прекращай свои фокусы, — Р1 резко обернулся и поднялся на ноги, развернувшись лицом к Стервятнику. Его глаза сверкали гневом, но где-то в этом огне горела растерянность.       Воспитанник не отступил, наоборот, он шагнул еще ближе, так, что их лица почти соприкоснулись. — Скажите мне правду, Ральф. Зачем вы вернулись? Из-за Дома? Из-за стаи? Или...       Воспиталь молчал. Его дыхание сбилось. В груди что-то сдавило, словно невидимая рука выжимала воздух. — Ты... — его голос сорвался. — Ты слишком много себе позволяешь. — Может, — кивнул вожак Третьей, но в его глазах была усмешка. — А может, вы позволяете себе слишком мало?       Стервятник вдруг коснулся пальцами его плеча — едва ощутимо, но это было как удар током. Взгляд не отрывно пронизывал мужчину. Ральф вздрогнул и отшатнулся, как будто от этого прикосновения могла загореться его кожа. — Убирайся, — с этим словом вылетел последний воздух из груди. Воспитатель часто задышал, хватаясь за грудь.       Стервятник наклонил голову на бок. — Почему вы так боитесь? — Что тебе нужно? — Р1 почти выкрикнул , наконец теряя самообладание. — Я хочу увидеть, как рушится ваша стена.       Мужчина снова шагнул назад, но наткнулся на край стола. Воспитанник не отступал. Он смотрел прямо в глаза, и в этом взгляде было всё — вызов, азарт, насмешка. — И что ты будешь делать, когда увидишь? — спросил Ральф, уже срываясь на шёпот. — Я уже вижу, — улыбнулся Стервятник. — Вам страшно.       Он наклонился чуть ближе, их лица снова  разделяли всего несколько сантиметров. — Я могу сделать это ещё раз, — прошептал воспитанник, а пальцы снова скользнули по рукаву воспитателя, — Видите? Я — ваша слабость. Это ведь так? — Нет, — ответ мужчины прозвучал больше как просьба, чем отрицание. — Да, — Стервятник томно вздохнул, не сводят своих глаз с лица собеседника. Напряжение между ними искрилось с неимоверной силой. Это конец.       Р1 закрыл глаза. Он сделал попытку и двинулся на встречу к пленительному лицу и очаровательным глазам. Безмолвно отдавая приз вожаку.       Парень ядовито улыбнулся и отступил назад. В его глазах мелькнуло что-то победное, а улыбка превратилась в хищную. — Ты играл, — понял Ральф, его голос задрожал. — Всё это время ты просто играл, - слеза отчаяния скатилась по раскрасневшейся щеки на пол, звуча при этом, как раскат грома. Сердце  шумно колотилось.       Парень пожал плечами. — А что ещё делать в Доме? Здесь ведь все играют. Просто вы — слишком хороший игрок. Я хотел увидеть, как вы сдадитесь. Вот и всё.       Он развернулся и направился к двери, его шаги были лёгкими и неторопливыми. Перед тем как исчезнуть в коридоре, он бросил через плечо: — Доброй ночи, Ральф. Не мучайтесь слишком.       Дверь закрылась, и в комнате снова стало тихо. Воспитатель с силой ударил себя ладошкой по мокрой щеке и опустился в кресло. Он чувствовал, как внутри всё горит. Гнев, стыд, страх — всё смешалось в одну неразрешимую боль.

"Он знал. Он всегда знал."

      А где-то в темноте коридоров Дом, казалось, смеялся вместе со Стервятником.