Защитник

Регулус вошёл в библиотеку и сразу ощутил тёплый, немного спёртый воздух и уютный запах старых книг. В субботу вечером здесь было немноголюдно, и лишь несколько кучек студентов, готовящихся к экзаменам, расположились у окон. Блэк прошёл вглубь зала, чтобы отыскать друзей. Все уже были на месте: Доркас, Пандора, Эван и Барти сидели за столиком друг напротив друга, обложившись учебниками, пергаментами и чернильницами. Давно они не собирались вот так, и сегодня, увидев всю компанию, Регулус на мгновение замер, засмотревшись на их умиротворённые лица и еле заметные усмешки, подмечая каждую давно заученную привычку: Пандора грызла перо, Доркас наматывала прядь на палец, а Эван покусывал пухлые губы. Регулус искренне улыбнулся, поприветствовав их, и занял единственный свободный стул рядом с Краучем. Барти оторвался от учёбы и обнял Регулуса за плечи, сжимая аж до хруста костей, и рассмеялся, заметив панику на лице друга. Девочки ограничились тихим и радостным «привет», а вот Розье… Он, видимо, был занят попытками увеличить огонёк в зажигалке с помощью заклинания раздувания, но, когда Блэк сел напротив, резко оторвался от своего занятия и поднял на него мрачный убийственный взгляд, будто Регулус только что нарушил некий негласный закон. Блэк повернулся к Барти в поиске подсказки, но тот лишь пожал плечами, как бы говоря «не бери в голову». — Ты уже получил приглашение от Слизнорта? — поспешила разрядить обстановку Доркас. — А, да, но ещё не смотрел, — ответил Регулус, доставая книгу по чарам. Он умолчал, что в последнее время начал тщательнее проверять все письма. — О, ну, там он зовёт Клуб Слизней на рождественскую вечеринку. Я помогаю с организацией, так что будет весело, — улыбнулась Медоуз. — Только надо прийти с парой. — Теперь понятно, почему Миранда Булстроуд так странно на меня смотрела… — пробормотал Регулус, вспоминая хихикающую толпу девчонок с пятого курса. — Да-да, Регулус, все тебя хотят, — язвительно вставил Эван. Он уже бросил эксперименты с зажигалкой и достал помятую пачку сигарет. — Заткнись и не забывай, к кому ты обращаешься, — холодно ответил Регулус и смерил Розье долгим выразительным взглядом. Не то что бы его задело поведение Эвана. Личность Розье строилась на глупых выходках и бесконечных истериках, и Регулус не воспринимал их близко к сердцу, но нарушать дистанцию он не позволял никому. Дружба на Слизерине всегда была связана особой иерархией, где ты мог как подняться, так и упасть, разбившись. Эван тоже это знал, потому, несмотря на лёд, покрывший голубые глаза, и румянец, заливший лицо, Розье сдержался и ничего не сказал, уставившись в учебник, а спустя пару минут повернулся к Барти с протянутой пачкой сигарет: — Будешь? — Не откажусь, — усмехнулся Крауч. — Вы серьёзно?! — тут же прошипела Доркас. — Мы вообще-то в библиотеке. — Да я проветрю, успокойся. В подтверждение этих слов Барти встал и открыл скрипучее окно, впуская шум грома и мелкие ледяные капли дождя, окутавшие его свежестью и влагой. На иссиня-чёрном небе промелькнула вспышка грозы. Эван подошёл к другу и подставил лицо под беспощадный мокрый ветер, растрепавший короткие бесцветные волосы. Барти улыбнулся, глядя на него, щёлкнул зажигалкой и закурил, затягиваясь медленно и со вкусом. Он выдохнул струйку дыма прямо Эвану в губы, тот коротко рассмеялся и тоже закурил. Они простояли так несколько минут, иногда шепчась о чём-то неразличимом. Дым от сигарет смешивался в единое серое облако и плавно растворялся в ночи. Лица парней слегка сияли в свете убывающей луны, казались мягче и счастливее. Регулус отвернулся к книге. Ему вдруг стало так стыдно смотреть на них, будто он подглядывал в дверную щель супружеской спальни. Зато Доркас не стеснялась и на правах старосты школы заявила: — Минус десять баллов Слизерину и Когтеврану, — и, заметив недовольство Барти и Эвана, добавила невинным голосом: — Теперь я спокойна. После небольшой перебранки они всё же вернулись к учёбе. Повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев и шелестом страниц. Регулус, отвлёкшийся от эссе, поднял невидящий взгляд на друзей. Они казались такими близкими и такими далёкими одновременно. Он невольно подумал про Джеймса и Мародёров, которые рисковали жизнями, чтобы спасти Люпина. Воспоминание скребнуло по сердцу когтём. Раньше он мало задумывался о компании Сириуса, но после полнолуния в голове начали всплывать необычные вопросы. Например, поступили бы Доркас, Пандора, Барти и Эван так ради него? Регулус, конечно, никогда не просил их ни о чём — и не собирался. Остальные делали так же: не требовали друг от друга слишком многого. Было ли это правильным и могли ли они рассчитывать друг на друга по-настоящему? В сознании невольно вспыхнул образ Джеймса с его вечной мягкой улыбкой, тёплым взглядом и доверительным: «Спасибо, Регулус». Тогда, в башне, он даже не задумался, идти на помощь или нет. Он просто пошёл. Отнёсся бы кто-то к нему так же? Относился ли Джеймс? От воспоминаний о Поттере загорелись щёки. Регулус позволил себе слишком многое в четверг. Он и сам не понимал как, но ему было так хорошо и спокойно, что Регулус рассказал одну из многочисленных историй, которые хранил глубоко в памяти, в закрытом шкафу, завешенным цепями и замками. А потом… В животе затрепетало, и Регулус тяжело сглотнул. Потом Джеймс сказал, что ему жаль. Про Беренику. Эти слова заставляли Регулуса чувствовать себя совершенно по-дурацки, потому что никто никогда не выражал ему сочувствия из-за Береники и всей этой истории. Даже Сириус. Ведь Береника была просто зверьком, а Регулус — просто ребёнком. Был ли Джеймс искренним тогда? Или его тепло и участие были простой вежливостью, привычкой? Скорее всего, так. Ведь если бы он хоть сколько-нибудь беспокоился о Регулусе, то не случилось бы всей этой истории с побегом Сириуса и отказом Поттеров. Но проблема была в том, что Регулус не хотел верить фактам. Он хотел верить Джеймсу. «Поздравляю, ты вступил в клуб его слепых и недалёких фанатов, которые ведутся на шутки и добрые слова, за которыми ничего не стоит». От мыслей отвлёк внезапный грохот. Блэк подскочил на месте и тут же повернулся к источнику шума. Через проём в окружении высоких стеллажей застыл долговязый парень со спутанными серебристыми волосами и грязной мантией — Ксенофилиус Лавгуд. Он набрал гору учебников по магическим существам и, конечно же, уронил их. Друзья одарили его короткими взглядами и вернулись к делам, только Пандора вздрогнула и пролепетала: — Я, пожалуй, пойду к себе. — Ты даже конспект не дописала, — нахмурилась Доркас. Но Пандора уже не слушала, поспешно заталкивая книги в портфель и сминая исписанный пергамент. Регулус отметил, как задрожали её пальцы и покраснели глаза. Он наблюдал за тем, как она, спотыкаясь, сбегает из библиотеки, и думал, пойти ли следом. Доркас, отвлёкшаяся от домашнего, кажется, размышляла о том же. Но никто из них не решился. Регулус вспоминал Пандору и её необычное поведение, возвращаясь в спальню Слизерина в одиночестве. У Доркас был обход, а Эван сказал, что останется в библиотеке, но Регулус ему мало верил. Однако исчезновения Эвана были уже обычным делом, а вот Пандора… Может, Регулус что-то упустил? Она встречалась с Лавгудом с четвёртого курса, и ещё тогда никто из друзей не понимал, что Пандора в нём нашла. Но разве она слушала? Теперь Регулус пытался вспомнить, когда в последний раз видел их вместе. Почему-то на ум приходил только прошлый учебный год. Он почти дошёл до спальни, когда его окликнул уже хорошо знакомый голос: — Регулус! — Поттер. Ну конечно, Поттер ведь не мог оставить его в покое хотя бы на день. Регулус резко развернулся. Джеймс со своим красным свитером и потёртыми магловскими джинсами казался чем-то инородным в мрачных коридорах подземелья. Но больше всего с толку сбивала улыбка: широкая, весёлая, белоснежная. От неё делалось хорошо и радостно, как бывает, когда летнее солнце ласкает лицо. Регулус еле сдержался, чтобы не улыбнуться в ответ, и вместо этого сдержанно произнёс: — Чего тебе? — Снегг ведь живёт с Мальсибером? — Да, а что… — Отлично, они сейчас с Макгонагалл. Видимо, отработка, — сказал Джеймс так, будто это была какая-то приятная новость. — И… что? Почему меня это должно волновать? — А то, что мы можем осмотреть их комнату. *** Спальня Снегга и Мальсибера была устроена так же, как и их с Эваном: две кровати по разным стенам, две тумбы и шкаф, тёмные обои, ковёр. Вот только пол был весь в крошках, кровати не застелены, а белье на них измято, на одной из тумб — куча пергаментов и пятна от кофе. В воздухе витали запах нестиранной одежды, засушенных трав и слабые нотки спирта. На полу валялось что-то тёмное и бесформенное, напоминавшее здорового слизняка. Регулус потянулся к загадочной вещи, подцепил её пальцами и тут же брезгливо отдёрнул руку. — О Мерлин, это носок! Почему он мокрый? Поттер, осматривавшийся тумбочку Снегга, рассмеялся. — Можешь просто посидеть, принцесса. Я быстро. Блэк уже хотел ответить, но в последний момент прикусил язык. Желания рыться в чужих вещах у него не было, поэтому он просто замер посреди комнаты, смотря на то, как Джеймс копошится в бумажках и старых тетрадях, то и дело поглядывая на странный сложенный лист, который он кинул рядом с собой. Регулус бесшумно подошёл ближе, желая рассмотреть пергамент получше. На бумаге виднелись нарисованные следы, имена, коридоры… — Это карта? — невольно вырвалось у Блэка. — Это не просто карта, — весело ответил Джеймс. — Это наше наследие, гениальное изобретение — Карта Мародёров. Суперсекретная вещь, между прочим. Регулус скептически выгнул бровь: — И что в ней гениального? — Она показывает передвижения всех, кто есть в замке. Смотри. Джеймс отвлёкся от обыска и развернул карту перед Регулусом. — Вот, например, мы, — он ткнул пальцем в их парящие имена. — А вот Сириус крадётся на кухню… Мерлин, к нему идёт Филч… Джеймс не договорил, потому что Регулус поднял карту. Пару минут он разглядывал каждый кабинет и коридор, проверил, что Снегг и Мальсибер всё ещё у Макгонагалл, развернул пергамент, чтобы взглянуть на опустевшую библиотеку. Это было удивительно… Регулусу бы подобное даже в голову не пришло. Вот только кое-что казалось странным. — Она плохо работает, — заявил Блэк и, заметив вопросительный взгляд Поттера, пояснил: — На ней нет Эвана Розье. Может, вы забыли нанести его имя? — А, не, с ней иногда бывают такие сбои. Что кто-нибудь исчезает. Я ещё не разобрался почему, — спокойно отозвался Джеймс. — Последишь за Снеггом? Регулус кивнул, и Поттер вернулся к скрупулёзному изучению полок. — А что конкретно ты ищешь? — Что-нибудь странное или связанное с Беллатрисой. То, чего здесь быть не должно. Или, наоборот, то, что должно быть здесь, но его нет. — И как успехи? — Паршиво, — фыркнул Джеймс, наткнувшийся на носовой платок. Регулус прокрутил сказанное Поттером в голове. «То, что должно быть тут, или то, чего здесь нет…» Он и сам не заметил, как углубился в мысли и принялся нарезать круги, пока его не остановил тихий хлопок. Блэк вздрогнул и опустил взгляд. Нога немного проваливалась в пол. Догадка тут же озарила сознание. Регулус быстро приподнял ковёр и отодвинул половицу. Та легко поддалась. На дне среди пыли лежал потрёпанный конверт и, как ни странно, учебник по зельеварению. — О, ты нашёл тайник? — оживился Джеймс где-то позади. — Я тобой так горжусь… — Замолчи, Поттер, — сквозь зубы произнёс Регулус, доставая конверт. Он немного поколебался, но тот был весь в чернильных отпечатках пальцев, поэтому, глубоко вздохнув, Регулус всё же заглянул внутрь. Там лежала всего одна фотография. Магловская. Девушка-подросток с огненно-рыжими волосами, вся в веснушках, стояла на фоне ивы. Ветер развевал её локоны и тонкое платье. Ярко-зелёные глаза искрились от счастья. Она была невероятно красива. В животе словно распустился ледяной бутон, по коже пробежали мурашки. Он знал эту девушку. И знал, что про неё говорят. Лили Эванс. Джеймс Поттер влюблён в неё. А если Снегг тоже… Блэку вдруг захотелось сбежать. Уйти так далеко, чтобы никто не мог его найти. Чтобы вокруг было лишь чёрное небо и суровый ноябрьский ветер. Чтобы его имя исчезло, как имя Розье. Каким он был дураком… Поверил во всё то, что рассказывал Поттер. Поверил, что он хочет помочь. А тот просто использовал его, чтобы отомстить ухажёру Эванс. Регулус до боли прикусил внутреннюю сторону щеки. Ногти вонзились в нежную кожу ладоней. Нельзя показывать слабость. Севшим голосом он проговорил: — Тут фото твоей девушки. «Мерзкой грязнокровки», — услужливо прошептал внутренний голос, так похожий на голос матери. — Она мне не девушка, — как ни в чём не бывало отозвался Джеймс и продолжил рыться в вещах Снегга. Повисла тишина. Фотография слегка дрожала в руках. Лицо Эванс расплывалось, контуры теряли очертания. «Не хватало ещё расплакаться, грёбаное ты ничтожество. Возьми себя в руки! Сейчас же!» Но фото лишь затряслось ещё сильнее. Щёки обдало жаром. Во рту появился привкус крови. Он всё-таки прокусил кожу. — Бывшая девушка, неважно. Ты понял, что я имею в виду, — Регулус и сам поразился, как ровно звучит его голос. — Не бывшая. Мы никогда не встречались. — Значит, девушка, которая тебе нравится! — не выдержал Блэк. Ему надоело ощущать себя идиотом. Послышался тяжёлый вздох и скрип половиц. Наверное, Поттер встал и куда-то направился, но Регулус не мог заставить себя даже мельком взглянуть в его сторону. Он так и замер, глядя на Эванс. Красивую, счастливую. В ней была яркость и лёгкость. То, чего никогда не было и не будет у Регулуса. — Она мне нравилась раньше, — тон Джеймса оставался прежним. Весёлым и спокойным, будто ничего и не случилось, будто он просто болтал с другом, — но сейчас Лили мне не нравится, я думаю, что это… — Мерлин, Поттер, я не собираюсь выслушивать подробности твоих романов! — Никакого романа не было, нет и не будет. Последние слова Поттер произнёс ему прямо на ухо. Регулус не заметил, как он подошёл и сел рядом, положив руку ему на плечо. Теперь Блэк точно был готов провалиться сквозь землю. — Надеюсь, запрет на приближение к тебе был снят, — глубоким бархатным голосом прошептал Джеймс, отчего по спине пробежали мурашки. — Почему надеешься? — Не хотелось бы нарушать. — Я думаю, хотелось бы, — тихие, едва различимые слова вылетели прежде, чем Регулус успел их обдумать. — Ладно, ты прав. Блэк не видел его лица, но почему-то точно знал, что Джеймс улыбается. И его губы всё ещё слишком близко. Они оба замолчали. Регулус боялся шелохнуться, сделать лишнее движение. Та боль, зародившаяся при виде фотографии, поползла выше, трансформировалась во что-то безумное, горячее, заставляющее сердце колотиться как сумасшедшее. Он чувствовал дыхание Джеймса на своих пылающих щеках, и от него кожу покалывало. Блэк не понимал, что происходит, но любые мысли, проскакивающие в голове, плавились, оставляя лишь возникшее притяжение, желание, отчаянно шепчущее: «Подайся назад». Но Регулус не мог: ему было слишком страшно, что всё исчезнет, окажется очередной разбившейся иллюзией. Он прикрыл глаза, пытаясь успокоить бурю внутри, но безуспешно, потому что Джеймс прильнул к нему. Регулус ощутил чужое тело, прижавшееся к его спине, ладонь, властно скользнувшую на талию, и судорожно, шумно втянул воздух. — Реджи… От того, как Джеймс произнёс его имя, внутри словно ударила молния, окончательно уничтожив разум, зарядив тело электричеством. Регулус хотел развернуться, сделать то, о чём бы, безусловно, потом пожалел, то, что ещё месяц назад назвал бы безумием. Но сейчас он весь дрожал, мечтая лишь об одном: губы Джеймса на его губах и шее, его руки на теле, пальцы, расстегивающие рубашку. Но Поттер резко отстранился. — Учебник? — изумлённо пробормотал он. — Что? — непонимающе отозвался Регулус. Вместо мыслей в голове всё ещё был ядовитый пьянящий туман. — Учебник в тайнике… — лихорадочно повторил Джеймс. — То, чего в нём быть не должно!