Союз тьмы с тьмой

Кожа у Барбары бархатная, изнеженная. Ра’с смакует губами каждый ее дюйм. Каждый дюйм отмечает горячими поцелуями. От тонких щиколоток до царственного изгиба шеи. Ощущая, как Барбара плавится в его ласке, точно мягкий воск – занеженная, расслабленная, такая обманчиво-податливая. Под поцелуями Ра’са Барбара чувствует себя божеством, священным объектом преклонения. Ибо пред ней опускается на колени величайший из живущих, вечный и всесильный. Однажды он преподнес ей на День влюбленных заспиртованное человеческое сердце. Сказал, что Барбара достойна большего, чем глупые розовые открытки и дешевые плюшевые игрушки. Вечером, сорвав с Ра’са рубашку, она полоснула ногтями по свежему рубцу на его груди – и догадалась, чье сердце заспиртовано в изящном стеклянном сосуде. Барбара улыбнулась восторженно и хищно: настоящее жертвоприношение – и впрямь точно божеству. Ра’с и впрямь преклоняется. Впервые он встретил женщину столь жестокую и великолепную. Впервые желает разделять жизнь, а не искать смерти. Впервые жаждет дарить ласку и мучительно ищет ласки в ответ, счастливый кровавыми укусами, которыми Барбара осыпает его столь же щедро, как он ее поцелуями. Барбаре хорошо, как не было никогда прежде ни с одним мужчиной и ни с одной женщиной. Наконец рядом с ней кто-то столь же безумный, как и она, столь же полный кипящей опасной тьмы, жуткой и потрясающей. Тот, кто принимает ее тьму без остатка, любуясь этой тьмой, как драгоценным черным бриллиантом. Тот, в чьей тьме она сама купается счастливо и восторженно, кутаясь в нее, точно в роскошный клубящийся плащ черного бархата.