Союз тьмы с тьмой

Барбара Кин без ума от опасных игр – опасных для всех, кроме нее самой. Истинная суть ее – смертоносная дикая кошка. А дикой кошке охота порой поиграть с добычей. И чем лакомее добыча – тем веселее игра. Изящный нож с рукояткой из резной кости рассекает бронзовую кожу медленно и глубоко. Барбара плевать хотела на технику безопасности. Она желает крови как доказательства любви. Она желает причинять боль и взимать виру страданий. Такова истинная любовь истинной Барбары Кин, сбросившей маску из мягкого золота и облачившейся в доспехи из вороненой тьмы. Но Ра’с аль Гул не желает иной любви. Он сцеловывает алые капли собственной крови с ее тонких пальцев. Он завороженно наблюдает игру золотого свечного света в серебре ее глаз, в платине волос, на бархатном фарфоре кожи. Он не связан – но недвижим. Порезы алой сетью ложатся на грудь и плечи – ровные, глубокие. Иногда чуть рваные, когда Барбарой владеют особенно кровожадные настроения. Образующие изящный узор, напоминающий вязь древних рун и услаждающий эстетическое чувство Барбары. Она чуть отстраняется, оглядывая произведение своего жестокого искусства. Облизывается хищно. И утягивает Ра’са за собой на шелковые простыни. Когда он оказывается над ней, Барбара ощущает, как капли крови с его груди падают на ее грудь. И это заводит ее до предела. Барбара высекает ногтями тонкие глубокие завитки на бессмертном теле – теперь лихорадочно, рвано, без всякой вдумчивости – точно кровавое древо выпускает новые побеги. Вжимается в Ра’са бедрами, грудью, губами. Обхватывает ногами его талию с такой силой, точно желает хребет переломить. И рубиновые струйки его крови сбегают по их сплетенным телам. После Барбара вновь уснет на изрезанной груди Ра’са. Омытая его кровью; затопленная его любовью.