Санты с криминальным прошлым

      Они ещё с начала декабря в два голоса поторапливали Дао с письмом для Санты, объясняя тем, что он просто не успеет его прочитать и подобрать подарок, если отправить слишком поздно. Однако малыш на всё это утверждал, что если Санта настоящий, то всё успеет даже за пару часов. Родители вздыхали и пытались донести, что он-то, может быть, и за минуту справится, но почтальон донести письмо не успеет. В ответ был железный аргумент, что Санта никакими почтальонами не пользуется, письма с почты сразу попадают к нему на фабрику, эльфы-помощники всё ловко сортируют и передают напрямую ему.       За два дня до Рождества один из главнокомандующих в их доме всё же соизволивает изложить свои пожелания для Санты на бумаге, только относится к нему так, словно пишет не о своих детских хотелках, а составляет секретный рапорт для спецслужб. Ким и Порче, пристроившись сзади и осторожно пытаясь заглянуть, что сын так старательно пишет своим неумелым почерком на листе, выдранном из блокнота с весёлым жирафом, оба оказываются выгнаны за дверь, едва успев одним глазком прочитать вступление о том, каким Дао был золотым ребёнком весь этот год. — Малыш, может, тебе помочь? — Порче, не теряя надежды, снова деликатно заглядывает к нему в комнату. — Вдруг Санта твой почерк разобрать не сможет? Давай я… — Папа! — растеряв последние крупицы терпения, раздраженно взвизгивает Дао. — Я сам!       Он откладывает карандаш, взлетая с места, чтобы захлопнуть дверь прямо у него перед носом.       Порче, едва сдерживая разбушевавшиеся нервы, обиженно падает на диван, тут же попадая в руки своего мужа. — Ну всё, не психуй, придумаем что-нибудь, — заботливо успокаивает Ким, целуя его в щеку.       Когда их первенец внешне целиком родился в отца, но характер полностью унаследовался от папы, Киму пришлось научиться вдыхать ещё глубже, чтобы вынести сразу двух бестий в доме. — Ну вот и что с ним делать? — несмотря на просьбу, Порче не затихает, хоть и в объятиях своего альфы становится спокойнее. Бушует в нём в основном только беспокойство из-за вероятности испортить праздник сыну. — Рождество через два дня, у нас ничего не готово, и мы понятия не имеем, что ему дарить! — Да не беспокойся, сейчас он уснёт, я стяну у него письмо, — беззаботно бросает Кимхан, вообще не понимая причины его паники.       Только, оказывается, вообще не всё так просто, и паника подкрадывается и к нему, как только его план с треском проваливается. В прошлом приходилось своими руками так ловко проворачивать столько мошеннических авантюр, но то ли весь опыт растерял, то ли собственный сын оказывается гораздо проворнее его. — Отец! — Дао, ещё секунду назад мирно спавший, подрывается с диким воплем. — Ты что делаешь?! — Тише, звёздочка, не кричи, — Кимхан, сам чуть не заорав от неожиданности, вполголоса пытается утихомирить разоравшуюся сирену, чтобы в другой комнате не завыла сирена погромче. — Я просто подушку хотел тебе поправить, — ту самую, под которую Дао предусмотрительно спрятал письмо на ночь. — Ты хотел стащить моё письмо для Санты! — кидает он отвратительное обвинение в родного отца. — Да ты что? — ужасается Ким, глубоко оскорблённый. — И в мыслях не было!       Дао, прищурившись, запихивает письмо в наволочку, чтобы точно никто на него не смог покуситься. — Спокойной ночи, отец, — сын укрывается до самого носа одеялом и отворачивается к стене.       Ким расстроенно вздыхает, целует торчащую макушку и выходит из комнаты, тихо прикрыв дверь. В гостиной уже ожидает чересчур перенервничавший Порче и сразу же кидается к нему. — Ну что там? — взволнованно спрашивает он.       Очень жаль разочаровывать, но… — Никак, — Ким разводит руками. — Наш ребёнок — ходячий сейф. Письмо охраняется лучше, чем государственные тайны.       Порче протяжно стонет, давая себя обнять. — И что теперь? — вздыхает, прислонившись к его плечу. — Придумаем что-нибудь. У нас ещё есть время, — Ким гладит омегу по голове, пытаясь успокоить. — Завтра попробую как-нибудь стащить у него это письмо.       Саншайн и Муншайн, бывшие знаменитости криминального мира, на счету которых столько провернутых дел, не могут украсть письмо у собственного сына. — Ладно, — Порче доверяется своему альфе, расслабляясь у него в руках.       Хорошо хоть такая головная боль у них пока одна, а вторая появится только через пару лет. Сейчас она все свои «хочу» озвучивает открыто и, можно даже сказать, слегка навязчиво, тыкая пальцем во всё, что рекламируют на детских каналах. Да и удивить её можно пока даже ярким фантиком у конфеты. Хотя Ким не против скупить для своей сладкой ягодки всё, что её душенька пожелает. Папочка исполнит любую прихоть. И в эту же секунду, будто напоминая о себе, маленькая госпожа заводится воем пожарной тревоги у себя в кроватке. Успокаивать бросаются с молниеносной скоростью оба, но первее дочку на руки подхватывает Ким. — Джанван, моя принцесса, — он прижимает малышку к себе, целуя её в лоб и качая на руках. — Тише, моя крошка, тише. — Положи её в кроватку, ты приучил на руках спать, она теперь и орёт полночи, — Порче снова читает нравоучения по воспитанию. — Отстань, — шикает Ким. Если его малышка пожелает, то он будет до самого утра качать её на руках. Только плакать она не перестаёт. — Дай сюда, — Че всё же выхватывает дочь у него из рук и оттягивает резинку подгузника. — Ты перед сном на горшок её не сводил, да? — укоризненно спрашивает следом. — Сводил! — заявляет Кимхан с полной уверенностью. — У неё подгузник весь мокрый!       Порче укладывает Джанван на пеленальный столик, ловко и уже со знанием дела устраняет все последствия ночного конфуза. — Зассанка, — Че наклоняется, целуя наконец-то замолчавшую сирену в кончик носа.       Киму на руки взять дочь больше не дают, сколько он ни пытается, Порче хлопает по рукам. Сам укладывает её в кроватку, укрывает и убаюкивает. Джанван смотрит на них своими большими глазищами ещё немного, после чего они с каждой минутой начинают слипаться всё больше, и в итоге она засыпает. Оба надеются, что до самого утра. — Пошли спать, — Ким кладёт руку на талию Че, мягко притягивая к себе. — Идём, — вяло соглашается он, тоже едва не засыпая.       Казалось, что Дао в младенчестве был настоящей катастрофой, но два года назад в их семье появилась маленькая альфа, и покой потерялся окончательно. Киму крайне жаль было оставлять Порче одного с двумя непоседами, взяв на себя ответственность за управление бизнесом, однако не сомневался, что он прекрасно с ними управится. Пока взрослел Дао, всё было хорошо, Че действительно отлично справлялся в одиночку, но после рождения Джанван он через пару недель заявил, что у детей есть ещё и отец, а папа пошёл на работу. Так они и поменялись. А точнее, начали работать посменно, потому что для родившейся у них бомбы, пожалуй, не хватит и целой роты нянек — изведёт всех. Дао начал казаться сущим ангелом, а с Джанван больше ни одна ночь не проходит тихо.       Тем не менее в обоих своих детях они души не чают. Малыши принесли радость в их жизнь, тот свет, которого так не хватало. Порче и для сына, и для дочери оказался лучшим папой, чем говорил о себе. А Ким… Теперь все его мысли заняты только детьми. И пока у Че поворачивается назвать его громадную любовь помешательством, он заказывает с Лазады новое платьишко для своей очаровательной куколки. Недавно у них с Порче разгорелась небольшая ссора, когда Ким с Дао вернулся домой с прогулки вместе с тремя килограммами кислого мармелада, но в тот момент, когда сын смотрел на него щенячьим взглядом возле витрины со сладким, никакая угроза сыпи не оказалась помехой. Свою семью Кимхан любит больше всего на свете и благодарит всех существующих богов за возможность каждый день просыпаться с любимым омегой под боком, подаривших ему самых желанных детей.       И отправлять их куда-то одних — настоящий ад. Ким не находит себе места, когда знает, что ни его, ни Порче сейчас нет рядом с их крохами. Оставить их с Вегасом кажется ещё хуже, чем бросить вдвоём в закрытой квартире. Безопаснее было бы дать Дао зажигалку, а Джанван вручить отвёртку, чтобы засунула её во все розетки в доме. Но выбора нет. У них сегодня последняя возможность купить подарки, потому что завтра они все будут сидеть с Венисом, пока его родители тоже с горящей задницей носятся по всем торговым центрам. А ещё у Кима последняя возможность узнать о содержимом письма для Санты от малыша Дао… — Звёздочка, давай я сам твоё письмо в почтовый ящик закину? — предлагает Ким, паркуясь у отделения почты. — А ты пока за сестрой присмотришь.       Он надеялся, что такая большая ответственность, как любимая младшая сестренка, сидящая в детском кресле со своей любимой Барби, вызовет у Дао огромное чувство важности, однако предположение оказывается ошибочным. — Нет, я сам! — твёрдо и чуть капризно заявляет он. — Ну хорошо, — Ким с лёгким вздохом соглашается, — сам так сам.       Но не сдаётся. Вытаскивая Джанван из кресла и подхватывая на руки, а во вторую руку беря Дао, он направляется к почтовому ящику у входа в отделение. Мозг бешено крутит все шестерёнки, пытаясь придумать хоть какой-то вариант, как ему стащить этот чёртов конверт, но чем меньше расстояние до ящика, ход их становится всё меньше, а паника больше. — Давай я помогу тебе? — пытаясь не выдавать никакого подвоха, развесёленько предлагает Ким. — Ты, наверное, сам не дотянешься, я могу сам кинуть.       Дао, стоя рядом с почтовым ящиком, который по высоте достаёт ему до ушей, смотрит на отца как на идиота. Кажется, что даже крошка Джанван будто бы осознаёт, какую глупость сморозил её родитель. Кимхан отпускает глуповато-неловкий смешок. Дао, не меняясь в лице, решает больше не тянуть и поворачивается к ящику, занося письмо. Сердце начинает колотиться ещё сильнее, и Ким вскрикивает: — Стой! А ты адрес точно тот…       Но конверт уже исчезает в щели почтового ящика, и Ким в отчаянии едва не взвывает, понимая, что его последний шанс только что ускользнул. — Всё, отец, можем ехать, — Дао деловито направляется обратно к машине, будто только что решил критически важный государственный вопрос.       Ким стоит у почтового ящика, как загипнотизированный, глядя так, словно письмо вот-вот может выскочить обратно прямо ему в руки. Джанван дёргает его за ухо, выдёргивая из транса, а после тычет пальцем в ящик. — Санта! — лопочет она со своим акцентом человечка, живущего на этом свете всего два года.       Вздохнув, Кимхан целует дочку в щёку и следует за давно убежавшим непоседой. Домой без содержания этого письма можно не возвращаться, он понимает это очень хорошо, поэтому, вероятнее всего, с этой минуты Ким бездомный.       Насколько у него болит сердце, когда приходится отдавать своё самое ценное сокровище этому лешему, никто и не представляет. Дао унёсся играть с Венисом в его комнату, едва на порог ступил, и даже не попрощался. Хорошо, Джанван ещё никуда не может от него убежать, поэтому с ней Ким нацеловывается так, будто они видятся в последний раз. Вегас не скрывает своих мыслей, транслируя всё на лице, а после и вовсе открыто высказывая: — Ты свалишь сегодня, не? — Отвали, а, — огрызается Ким. — Если ты такой чурбан бесчувственный, я не могу своих детей просто кинуть, и всё. — Ты её уже саму достал, — говорит ему Вегас, раздражённо закатив глаза. — Неправда! — оскорблено отрицает Ким. — Она меня любит, — он поворачивается к дочери. — Любишь своего отца, да, моя принцесса?       Джанван в ответ щипает его за нос и начинает заливисто смеяться. — Хорошо, — соглашается наконец, — иди поиграть с братишкой и Венисом, а мы с папой тебя совсем скоро заберём.       Скрепя сердцем Ким передаёт дочку Вегасу, ощущая так, будто только что отдал её в руки маньяка-педофила. Осталось только пустить слезу, напрашивающуюся на волю. И тут Джанван щипает за нос и Вегаса, начиная смеяться ещё громче. Тот без капли злости поворачивает к ней голову и строго наказывает: — Будешь баловаться, отдам тебя злому дяде.       На Джанван эта угроза едва ли срабатывает, она продолжает хихикать, зато её отец чуть не ломается от возмущения. — Ты свихнулся?! — кричит он. — Какому ещё злому дяде ты её отдашь?! — Найду какому, — отвечает спокойно Вегас. — И брата её тоже, если снова с Венисом разнесут мне весь дом.       Ким хмурится, в ответ ни слова не произнося, решительно подходит ближе, чтобы вырвать дочку из его лапищ. — Да ты кретин? — ворчит Вегас. — Я же пошутил. У тебя последние мозги разъело после их рождения. — Ну а что ты херню какую-то несёшь? — возмущается Кимхан, несдержанно ругаясь. — Хеню! — весело повторяет Джанван, радуясь новому слову в запасе.       Ким поджимает губы, проклиная свой грязный рот. Самое главное, что выучила она его сейчас, потому что, когда о пополнении знаний узнает папа, можно всё спихнуть на Вегаса. — Так, всё, — Ким собирается уходить. — Чтоб ни один волосок с их голов не упал. Следи за ними хорошо. Я ещё позвоню. — Ой, да я не сомневаюсь, — Вегас снова не удерживается от того, чтобы закатить глаза.       Выйти за дверь — что-то почти невозможное, и Ким едва себя сдерживает, чтобы не вернуться обратно. В частности, из-за того, что он теперь снова сталкивается с проблемой загадочного и сверхсекретного содержания письма для Санты. Узнать нужно любой ценой. Дао ещё слишком маленький, чтобы разочароваться в старике с его эльфами и оленями. И есть у Кима одна идея… — Ты где, блять, был? — встречает его Порче, всем видом показывая, что от убийства его сейчас останавливает только нежелание оставлять своих детей без отца. — До Вегаса доехать туда и обратно один час. Тебя три не было! Мы сейчас никуда не успеем. Ещё и на телефон не отвечаешь! — Я взломал почтовый ящик, — Ким устало наваливается на стену, переводя дыхание. — Работники почты вызвали на меня полицию. Они заставили меня сдавать тест на алкоголь и наркотики, хотели меня увезти, но я смог объяснить ситуацию. Выписали штраф в тысячу бат и отпустили. — Господи, Ким! — Порче от возмущения едва подбирает слова, а после просто беспомощно шевелит ртом, не зная, что и сказать. — Позорище…       Кимхан его возмущения не понимает. Ну да, он уже много лет не Муншайн. Должно быть простительно. — Ты письмо-то хоть достал? — с надеждой спрашивает Че.       Вместо ответа Ким просовывает руку под кожанку и вынимает оттуда чуть помятый конверт со стикером-звёздочкой в углу, гордо демонстрируя мужу. Порче всё-таки не сдерживается от усмешки. — Какой же ты дурак у меня, — он выдёргивает из руки Кима письмо. — Пошли читать.       Для такого важного и волнительного процесса они даже садятся на диван, нетерпеливо вскрывая конверт. Самое главное потом замести улики, чтобы по возвращению домой Дао не обнаружил блёсток на полу, которые насыпал во внутрь, и, само собой, нигде случайно не нашёл вскрытый конверт со звёздочкой, всунутый между рабочих папиных бумажек. Что же их маленький ангел мог попросить у Санты? Может быть, паровозик или набор зверят? Или того интерактивного щенка? Антистрессов у него уже столько, что если он попросил ещё один, то только для родителей. Возможно, новый конструктор? «Дорогой Санта! Меня зовут Дао, мне 8 лет и весь этот год я был самым хорошим мальчиком. Отец с папой говорят, что я самый хороший ангелочек и они меня очень любят. Поэтому я хочу, чтобы в этом году ты подарил мне автобус со скрипкой. Это моя самая большая мечта и если ты подаришь мне его то я буду самым счастливым ребёнком на свете! Дорогой Санта, я верю, что ты исполнишь мою мечту, потому что ты самый хороший Санта. Надеюсь, что у тебя и твоих эльфов всё хорошо. Буду ждать от тебя подарка!»       Написано его по-детски корявым почерком с кучей пропущенных запятых и цветными блёстками, закрывающими собой половину букв. Но этого вполне хватает, чтобы разобрать, что там написать, и вогнать их обоих в глубокий ахуй. — Чего, блять? — Порче ещё раз вчитывается, надеясь, что всё-таки прочитано и понятно было неверно. — Автобус со скрипкой? — Будущий Вивальди растёт! — посмеивается Ким. — Или водитель автобуса. — У него давно музыкальные способности проснулись? — Че недоверчиво смотрит на блестящий лист. — Нет, я автобус ещё пойму, но какая в пизду скрипка? — Не возмущайся, — Кимхан поднимается с дивана. — Ребёнок захотел автобус со скрипкой, значит, купим их ему. — Что за наборчик вообще странный? — Порче продолжает выражать недоумение, потирая лоб. — Может, в мультике каком-то увидел автобус поющий, — предполагает Ким. — Не знаю. Какая разница? Мы должны исполнить его желание! — Да поехали уже, — Че поднимается следом, подходя к зеркалу. Бубнит себе под нос, поправляя макияж: — Автобус со скрипкой…       Как-то непривычно тихо. Даже в голове немного гудит. На заднем сиденье пустует детское кресло, немного залитое соком и припорошённое крошками от печенья. Задние стёкла залапаны следами маленьких пальчиков, их Ким протирал первое время стабильно после каждой поездки, а потом как-то подзаебло. Очередная пробка, и он снова готов взвыть. И все такие медленные, куда всем надо вообще, когда им так надо? А этот придурок куда вперёд полез?       Рука механически тянется к телефону в невыносимой необходимости набрать в третий раз за последние полчаса номер Вегаса с вопросом, как там поживают его самые драгоценные сокровища, поели ли они, поиграли, не плачут ли без родителей? Но руку перехватывают первой, мягко проскользив по костяшкам пальцев в успокаивающем жесте. — С ними всё хорошо, — сообщает Че, не отрываясь от изучения списка предстоящих покупок.       А откуда он знает? — Откуда ты знаешь? — озвучивает Ким почти параноидальное.       Порче лишь пожимает плечами, краем глаза продолжая сверять список в телефоне. — Я уверен, что Вегас с Питом точно справятся, — отвечает он спокойно. — Уж чего, а опыта с детьми у них предостаточно.       Кимхан хмыкает, не находя, что возразить. Конечно, он доверяет Вегасу. Ну, по крайней мере, насколько можно доверять человеку, который всё время шутит, что отдаст ребёнка злому дяде, если он начинает капризничать. А если не шутит? Одна мысль о том, что его солнышко может быть хоть на секунду не в безопасности, заставляет Кимхана внутренне напрягаться. Он тяжело вздыхает, выравнивая дыхание и стараясь убедить себя, что всё действительно в порядке. Че обычно прав. — Ты иногда слишком много думаешь, — продолжает омега, откладывая телефон, и поворачивается к нему. — Давай сосредоточься лучше на том, что ты можешь контролировать. Быстрее разберемся с делами, быстрее вернёмся домой. — Если мы вообще туда доберёмся, — бурчит Кимхан, всё ещё упираясь взглядом в медленно двигающуюся впереди машину.       Че смеётся. Этот звук, лёгкий и непринуждённый, будто расправляет в груди невидимый узел напряжения. Ким украдкой бросает взгляд на мужа, замечая лёгкую улыбку на его лице, ту самую, что заставляет мир вокруг становиться немного ярче, даже в такой страшный день, как сегодня. — А если не шутит? — тихо, почти для себя, произносит Ким. — Что? — не расслышав, переспрашивает Че. — Вегас, — уточняет он уже громче. — А если он не шутит про злого дядю?       Порче глубоко вдыхает, очевидно пытаясь сдержать очередной приступ смеха. Он улыбается чуть шире, понимая всю абсурдность ситуации, но никак не насмехаясь над тревогой Кима. Он протягивает руку и кладёт на его плечо, крепко сжимая. — Если ты позвонишь ему ещё раз, то злому дяде он отдаст уже тебя, — шутливо напоминает Че. — И я не уверен, что не по частям.       Кимхан косится на него с подозрением, но тот лишь улыбается шире, не убирая руки. Его лёгкая уверенность действует как успокоительное — не сразу, но постепенно. Ким лишь фыркает, снова уставившись вперёд на черепашье движение пробки. — Смешно тебе, а я тут с ума схожу, — бурчит он, постукивая пальцами по рулю.       Добираются до торгового центра ещё спустя полчаса. Парковка оказывается почти полной, и Кимхан ворчит себе под нос, пока выворачивает руль, пытаясь втиснуться в тесное пространство между двумя огромными внедорожниками. Порче ловко выскальзывает из машины, на ходу поправляя блеск на губах в маленьком зеркале. — Может, тебе стоит начать медитировать? — предлагает он мимолетно. — Или хотя бы попробовать дышать глубже.       Ким лишь косится на него, хлопая дверью чуть сильнее, чем следовало бы. Его раздражение вовсе не на Че, но муж, как всегда, умудряется принять весь удар на себя с той особой грацией, которая заставляет Кима одновременно злиться и обожать его ещё больше. — Всё тебе хи-хи ха-ха? — Ким потирает виски, направляясь к входу. — Скажи ещё, что это всё из-за ретроградного Юпитера. — Меркурия, — невозмутимо поправляет Че, беря его за руку, чтобы замедлить шаг. — Но ты прав, что-то у тебя настроение сегодня не очень. Надо что-то с этим делать.       Ким собирается что-то возразить, но тут же замолкает, почувствовав лёгкий поцелуй в губы. Простое действие сбивает его с толку, но одновременно дарит крохотное чувство спокойствия. Он делает глубокий вдох и пытается расслабиться, хотя мысли о детях и о том, что там вытворяют Вегас с Питом, всё ещё мелькают на заднем плане.       Торговый центр встречает их праздничным хаосом: повсюду огоньки, гирлянды, огромные ёлки с игрушками, музыка, от которой даже Ким, обычно равнодушный к этому всему, чувствует лёгкое тепло где-то в груди. Он щурится, поглядывая на список покупок в телефоне Че. — Мы хоть знаем, куда идти? — Кимхан оглядывается вокруг, на сотни магазинов со всем подряд, и чувствует, как начинает кружиться голова. Как давно отвык от такого. — Дао написал Санте про автобус со скрипкой, — напомнил Че, аккуратно держа Кима под локоть. — Наверное, нужно найти сначала автобус? Или это всё-таки должно быть в одном наборе?       Лишь мельком скользнув взглядом по толпе, он тут же понимает, что сегодняшняя прогулка грозит превратиться в затяжное испытание. Толпа людей уже суетится, нервно толкаясь локтями, будто завтра здесь не останется ничего, кроме пустых полок. Порче, словно бы привыкший к подобному, ловко лавирует между покупателями, ведя к магазину с игрушками. — В адском котле легче, — бурчит он, пристально наблюдая за женщиной, толкающей тележку с почти падающей башней коробок. — Тебя сегодня словно сварливый дед покусал, — невозмутимо отвечает Порче, чуть сильнее сжимая его руку. — Расслабься, Ким. Это же просто подарки.       Просто подарки. Дао вообще запросил какую-то странную комбинацию: автобус и скрипку. Где он это увидел, как он до такого додумался — загадка. Но Ким, конечно, не из тех, кто отмахнётся от детского желания. Если ребёнок хочет автобус со скрипкой — значит, ребёнок получит автобус со скрипкой. Вопрос только в том, где они это возьмут. Порче, конечно, уверен, что это всего лишь вопрос времени. Если обойти пару магазинов, всегда найдётся что-то похожее. Но Ким, как всегда, предпочитает подходить к делу основательно. Его взгляд почти тут же выхватывает из общего хаоса продавца-консультанта, и он решительно направляется к нему. — Автобус со скрипкой, — почти командным тоном заявляет он, даже не дождавшись, пока тот повернётся.       Продавец моргает, сбитый с толку, но тут же одёргивает фартук и пытается понять, что от него хотят. — Музыкальный автобус? — робко предполагает он, ныряя взглядом в сторону полок.       Ким нахмуривается, и Порче, предчувствуя беду, мягко вмешивается: — Да, возможно. Что-то музыкальное, желательно с автобусом. Или автобус, который играет. Мы… мы пока точно не знаем, — его тон становится почти извиняющимся, но он ловко переводит всё в шутку. — Знаете, дети — у них такие причудливые фантазии.       Продавец кивает, явно довольный более внятным объяснением. Он уводит их вглубь магазина, а Ким тем временем напряжённо осматривает всё вокруг, будто боится упустить нужную вещь. Полки ломятся от всевозможных игрушек, и на миг у него возникает ощущение, что здесь есть всё, кроме их загадочного «автобуса со скрипкой». — Вот, у нас есть музыкальные машинки, — наконец произносит продавец, указывая на стенд, заполненный разноцветными игрушками. — Возможно, это то, что вам нужно?       Кимхан берёт в руки одну из игрушек — маленький автобус с клавишами, которые при нажатии начинают проигрывать простенькие мелодии. Такие обычно дарят маленьким деткам в первые года жизни. И если Джанван этим и можно удивить, то Дао явно расстроится. — Ну это совсем уж… — машет он головой. — Он у нас уже взрослый. Че согласно кивает, снова обращаясь к консультанту: — А есть что-нибудь для детей постарше?       Консультант растерянно пожимает плечами, но всё же отводит их к стенду с музыкальными инструментами. Здесь Кимхан видит крошечные синтезаторы, детские гитары, укулеле и, наконец, небольшой пластиковый кейс со скрипкой внутри. Скрипка выглядит игрушечной, но сделана довольно качественно: смычок, натянутые струны — всё, как положено. — Ну что, скрипка есть, — удовлетворённо произносит Че, беря кейс в руки. — Теперь осталось только автобус найти.       Ким хмурится, оглядываясь вокруг. Ему не нравится идея покупать всё по частям. Дао ведь хотел автобус со скрипкой, а не просто автобус и скрипку. Но в магазине действительно не находится ничего, что бы подходило под это странное описание. Консультант под шумок сваливает от сумасшедших родителей подальше, оставляя их с непростым выбором наедине. — Положи, — отрицательно кивает головой Кимхан. — Раз так, то я не буду покупать ему этот пластиковый ширпотреб. Ребенок хотел скрипку, купим ему настоящую, детскую. — И автобус ему тоже настоящий купим? — Че складывает руки на груди, закатывая глаза. — Ты представляешь, какой пиздец ждёт нас дома, пока он будет на ней играть? Ви-ви-ви…       Кимхан устало потирает переносицу, пытаясь представить эту какофонию в своём доме. Он и так не отличается железными нервами, а тут ещё ребёнок с настоящей скрипкой. Но внутренний перфекционист и чувство ответственности перед желаниями сына не позволяют ему поступить иначе. — Лучше терпеть этот «ви-ви-ви», чем смотреть, как он расстраивается, — твёрдо отвечает Кимхан, хватая Че за руку и увлекая его в сторону выхода из магазина. — Раз уж на то пошло, наймём учителя музыки. Пусть занимается.       Че приподнимает брови, едва сдерживая смех: — Может, сразу симфонический оркестр соберём? — Если понадобится, то соберём, — твёрдо заявляет Ким, возвращая решительность в голосе. — Дао заслуживает лучшее.       Порче лишь качает головой, подавляя улыбку, и берёт мужа под локоть, увлекая его к выходу из магазина. Пока Ким напряжённо листает каталоги в интернете, сидя в кафетерии с двумя стаканами кофе на столе, Че расслабленно потягивает свой латте через трубочку, слегка покачивая ногой под столом. Оба решают, что хорошим решением будет сделать небольшой перерыв и подумать.       Кафе наполняет шум голосов, звон посуды и аромат свежеобжаренного кофе. Кимхан медленно листает страницы интернет-магазинов, прищурившись от усталости. Ничего и близко похожего нет, а если заказывать на заказ, то оно точно не успеет к завтрашнему дню. Он пытается игнорировать едва уловимое чувство отчаяния — его малыш ждал этот подарок, а они всё никак не могут его найти. Порче же, напротив, кажется совершенно расслабленным, лениво обводя взглядом окружающих. — Ты уверен, что не придумываешь проблемы там, где их нет? — наконец нарушает он молчание, опустив стакан на стол. — Если не найдём автобус, он всё равно обрадуется скрипке. Дао, на самом деле, более неприхотливый, чем тебе кажется. — Ты не понимаешь, — упрямо отвечает Ким, отрывая взгляд от телефона. — Это его первое серьёзное желание. Он долго думал, как его сформулировать. Не могу просто взять и сказать: «Вот, держи, что получилось».       Порче опирается локтем на стол, изучающе глядя на мужа, который то и дело потирает переносицу. В его взгляде читается смесь восхищения, лёгкого раздражения и неподдельной нежности. — Это не отнимает факта, что ты замечательный отец. Давай просто сделаем лучшее из того, что можем. Если завтра Дао захочет динозавра с гитарой, ты ведь снова пойдёшь по магазинам? — Да, — без колебаний отвечает Ким. — Никто и не сомневался, — улыбается Че, чуть наклоняясь к нему. — Но сейчас тебе нужно выдохнуть. Вон, возьми булочку.       Скрипку они всё же берут. Настоящую, самую красивую из всех детских моделей, с аккуратно вырезанным корпусом и гравировкой. А вот с автобусом всё обстоит куда сложнее. Профессиональных магазинов маленьких автобусов нигде нет, а от каждой предложенной уже тем же подзаебавшимся консультантом модели Кимхан кривит носом. И пока дело не доходит до действительной покупки настоящего автобуса, Порче включает все свои навыки убеждения. В конце концов, после ещё нескольких минут спорных предложений, им удаётся договориться, останавливаясь на большом синем автобусе с открывающимися дверями, рулём и подсветкой. Ким, конечно, не идеализирует это решение, но в этом мире, как всегда, приходится идти на компромиссы. — А тут не слишком ли много мелких деталей? — скептично задаётся он очередным вопросом, рассматривая покупку со всех сторон. — А если Джанван решит поиграть и подавится?       Че вздыхает, сжимая пакет с автобусом, скрипкой и каким-то набором наклеек, которые консультант успел всучить Киму в последний момент. — Ты же не планируешь оставлять их наедине? Да и разве думаешь, Дао отдаст ей свои игрушки на растерзание? — фыркнул он, подталкивая мужа в сторону отдела для девочек.       Стоит только произнести имя дочери, как у Кима меняется выражение лица. Его взгляд мгновенно теплеет, а на губах появляется мечтательная улыбка. Джанван — папина гордость и слабость. Её пухленькие ручки, мягкие щёчки и звенящий детский смех разбивают слабое родительское сердце. Для своей принцессы он готов перевернуть весь мир и, конечно, скупить полмагазина, лишь бы увидеть, как её глазки сияют от радости.       Повсюду плюшевые зайцы с огромными глазами, куколки в платьях с кружевами, миниатюрные кухни, кареты для кукол и горы мягких игрушек, которые, кажется, могут обнять даже взрослого. Кимхан замирает на секунду у входа, как охотник, наткнувшийся на целую стаю дичи. Его глаза начинают быстро бегать по полкам, уже мысленно примеряя каждую игрушку к своей крохотной дочке. — Ей ведь всего два, — с осторожностью напоминает Порче, явно предчувствуя катастрофу. — Может, ограничимся чем-то одним? — Не лезь в мою зону ответственности, — парирует Кимхан, уже уверенно шагая вглубь отдела.       Первым делом его взгляд падает на огромного белоснежного медведя почти в человеческий рост. Он мягкий, пушистый и выглядит так, будто только и ждёт, чтобы его обняли. Кимхан мгновенно представляет, как Джанван вцепляется в него своими крошечными ручками, довольно посмеиваясь. — Беру, — решительно говорит он, потянувшись к ближайшему продавцу. — Заверните его. — Ким, — Порче закатывает глаза. — Она в нём утонет. Это не подарок, а предмет мебели. — Пусть будет мебель, — упорствует Кимхан. — Главное, чтобы ей понравилось.       Пока плюшевого гиганта отправляют на кассу, Ким уже стоит перед стендом с куклами. Здесь выбор ещё сложнее: есть куклы, которые смеются, плачут, ходят, поют и даже пытаются говорить на трёх языках. Он разглядывает каждую, и чем дольше смотрит, тем сильнее теряется. Порче, наблюдая за этим процессом с явным удовольствием, вытаскивает с полки самую простую, но очень милую куклу с розовыми щёчками и длинными золотистыми волосами. Она упакована в коробку с миниатюрной кроваткой и маленькой бутылочкой. — Вот эта идеальна. Классическая кукла для маленькой девочки.       Ким скептически косится на неё: — Уверен? Может, взять ту, что поёт? — Ты хочешь, чтобы в дуэте со скрипкой пел ещё и «Let It Go» по сто раз на дню? — пытается призвать к остаткам разума Че.       Кимхан представляет это в красках, содрогнувшись, молча кивает и кладёт выбранную Порче куклу в корзину. Следующим испытанием становится отдел с игрушечными кухнями и наборами для чаепития. Здесь Ким не может устоять перед маленьким розовым чайным сервизом с нарисованными цветочками и крошечными чашечками. — Она будет устраивать чаепития для своих кукол, — поясняет он, словно оправдываясь.       Чем дальше они идут, тем полнее становится корзина. Кукольный домик с мебелью, интерактивная собачка, которая виляет хвостом, когда её гладишь, и даже розовый детский пылесос, который «пылесосит» блёстки. Порче не выдерживает и вздыхает, прислонившись к стенду: — Мы это даже в багажник не впихнём. Её комната и так похожа на склад, потому что ты покупаешь всё, на что показывает её пальчик, — раздраженно бубнит Че. — Мы её разбалуем. — Оставь меня, — отмахивается тот, прижимая к груди коробку с игрушечным кассовым аппаратом. — Ты не понимаешь, это любовь.       Когда наконец они подходят к кассе, кассирша удивлённо смотрит на гору покупок и почти сочувственно улыбается. — Большая семья? — спрашивает она. — Нет, — гордо отвечает Кимхан. — Один подарок для одной маленькой девочки.       Кассирша едва сдерживает смешок, сканируя бесконечные покупки, тогда как Ким уже держит наготове карту, уверенный, что любовь измеряется не в деньгах, а в искренности вложенных усилий. Упакованные коробки образуют гору на прилавке, и Че мельком размышляет, не лучше ли было нанять грузовик для доставки этого счастья домой. На выходе из магазина у них оказывается две полные тележки и огромный плюшевый медведь, которого им заботливо упаковали вакуумом, чтобы впихнуть в машину. — Ты точно не хочешь вернуться и взять ещё? — с сарказмом спрашивает Порче, наблюдая, как Ким пытается запихнуть это всё в багажник.       Кимхан, отмахнувшись от ехидного замечания, сосредоточенно укладывает коробки игрой в тетрис. — Если бы я хотел ещё, я бы взял. Но хватит издеваться, — буркает он, аккуратно устраивая плюшевого медведя на заднем сиденье, как почётного пассажира. — Похоже, мы скоро будем жить на складе игрушек, — продолжает Че, скрестив руки на груди. — Или, может, откроем свой магазин? Представь: «Игрушки от Кима».       Ким лишь фыркает, хлопнув мужа по заднице в качестве наказания. Это не первый и, вероятно, не последний раз, когда Кимхан увлекается подарками. Он всегда стремится к совершенству, особенно если это касается их детей. И хотя иногда это выглядит как сумасшествие, Че знает: за этим стоит огромное сердце и неподдельная любовь. — Ну что, домой? — спрашивает он, пристёгиваясь. — Домой, — уверенно отвечает Ким, запуская двигатель. — Надо ещё упаковать это всё и спрятать, до того как ехать за ними.       Кимхан кивает, мельком проверив время на часах. До того момента, как они должны забрать Дао и Джанван, остаётся чуть больше двух часов. Этого хватит, чтобы всё распаковать, проверить и красиво оформить. А потом — спрятать. Ким укладывает по-хозяйски ладонь на колено Че, чуть сжимая его, словно утверждая своё присутствие и поддержку. Автомобиль плавно катится по вечерним улицам, огни витрин отражаются на лобовом стекле, наполняя салон мягким тёплым светом. Порче бросает взгляд на мужа, его губы трогает лёгкая улыбка, в глазах мелькает безграничная любовь. — Каждый день думаю, как можно любить тебя ещё сильнее? А потом начинается новый, и я понимаю, что это возможно, — Кимхан улыбается в ответ, на одном из светофоров позволяя себе утянуть Че в короткий поцелуй.       Порче фыркает, но тянется в ответ, мягко коснувшись губами Кима, прежде чем красный свет сменяется на зелёный. Автомобиль снова приходит в движение, подстраиваясь под поток других машин. Че привычно поправляет волосы, слегка растрёпанные ветром от открытого окна, и шутливо фыркает: — Ты только не отвлекайся за рулём, романтик.       Разговор постепенно стихает, уступая место мягким звукам музыки из радиоприёмника. Город живёт своей вечерней жизнью: яркие витрины магазинов, мерцающий свет фар и толпы прохожих на тротуарах. Это один из тех редких вечеров, когда у них есть время просто быть наедине — без спешки и лишних забот. Ким наслаждается моментом, пока Порче, словно невзначай, фотографирует его на телефон, поймав искреннюю улыбку в полутьме. — Что ты делаешь? — Ким бросает внимательный взгляд в его сторону. — Собираю компромат, — невозмутимо отвечает он, убирая телефон в карман.       Когда машина паркуется у дома, на улице уже совсем стемнело. Ким первым выскакивает из автомобиля, открывая багажник. Порче лениво выходит следом, поправляя куртку, и с усмешкой наблюдает за тем, как Кимхан с энтузиазмом начинает вытаскивать коробки. — Подожди, Ким, ты надорвёшься. Давай я возьму половину, — Че, перехватывая одну из самых тяжёлых коробок с кукольным домиком. — Это ты надорвёшься, — возражает Ким, не уступая, забирает её себе. — Ты думаешь, что ты робот? — с трудом удерживая пару пакетов, язвит Порче. — Давай в два захода. — Ерунда, справлюсь, — упрямо отвечает он, стараясь выглядеть максимально уверенно, хотя уже балансирует на грани.       Порче закатывает глаза, но, видя решимость Кима, решает не спорить дальше. Он только поджимает губы, подхватывая оставшиеся пакеты и коробки, и молча идёт следом, наблюдая, как его упрямый муж пытается в одиночку донести пол-игрушечного магазина. — Когда-нибудь твоя упёртость тебя сгубит, — бормочет он себе под нос, следя, как Кимхан нагружает себя всё больше и больше, словно не чувствует веса.       На их пути возникает первая преграда — лестница. Подъём до лифта с внушительной ношей становится чем-то вроде восхождения на Эверест. Ким, как всегда, не показывает виду, что тяжело, хотя Порче замечает, как тот чуть сжимает зубы, поднимаясь всё выше. — Осторожно, — наконец подает голос Че, когда он, балансируя, чуть не роняет коробку. — Я понимаю, что ты хочешь быть героем, но твоя спина скажет тебе спасибо, если ты немного уступишь. — Спина справится, — отрезает Ким, хотя в голосе уже слышится напряжение. — Главное — успеть всё до их прихода.       Ким, упёршись подбородком в верхнюю коробку, упорно шагает вперёд, не обращая внимания на ворчание мужа. Лифт наконец открывается, и оба с облегчением втискиваются внутрь, стараясь не развалить Пизанскую башню. — Знаешь, — говорит Че, когда двери закрываются, — в следующий раз я беру с собой грузчиков. — В следующий постараемся заказать всё заранее, — не сдержав улыбки, отвечает Кимхан, несмотря на явную усталость.       Двери лифта открываются на их этаже, и начинается финальный этап — нужно аккуратно пронести все вещи через узкий дверной проём. Че, наконец, прекращает спорить и помогает нести часть груза, бормоча что-то о «некоторых упрямцах». Они оба измотаны, но когда последняя коробка оказывается внутри, Ким с облегчением вздыхает.       На мгновение кажется, что пытка закончилась. Но это лишь на мгновение. Её сменяет настоящая казнь, когда гостиную наполняет множество рулонов разноцветной упаковочной бумаги, лент, открыток, блесток и конфетти. Ким особыми дизайнерскими навыками никогда не отличался, а те жёлтые стены в комнате Дао Порче припоминает ему до сих пор. — Кофе или чай? — кричит Че из кухни. — Кофе, — отвечает он, пытаясь обернуть коробку с куклой в бумагу с танцующими оленями. — И дай, пожалуйста, ножницы, я где-то свои потерял.       Ким сидит на полу, окружённый разноцветной упаковочной бумагой и россыпью лент. На ковре перед ним лежит коробка с куклой, одна сторона которой уже затянута блестящей обёрткой, а другая отчаянно торчит, словно сопротивляется. Пальцы его слегка дрожат от усталости, но он упорно завязывает бантики, стараясь сделать каждый подарок идеальным. Это ведь для самых родных и любимых, а для них только самое лучшее. Лицо сосредоточено, брови чуть нахмурены, а губы поджаты в решимости одолеть эту подготовку к праздникам и кинуть её через прогиб в победе.       На журнальном столике разложены скотч, ножницы, наклейки с оленями и снежинками. Ким машинально потирает затылок, оставляя на волосах несколько золотистых блёсток, которые уже покрыли почти всё вокруг. Они прилипли к его футболке, заползли на штаны и даже успели оккупировать плюшевого медведя, сидящего в углу. Игрушка выглядит так, будто уже побывала на праздничной вечеринке, и теперь гордо сияет в свете торшера. И чёрт знает, как убирать это всё до прихода детей, чтобы они ничего не заподозрили.       Порче возвращается, держа в руках две чашки. Он ставит одну перед Кимом, слегка наклонившись, чтобы мягко коснуться его щеки в поцелуе. Кимхан улыбается, прикрывая глаза от прикосновения, и тут же отхлёбывает горячий кофе. Он замирает, на мгновение наслаждаясь теплом, прежде чем возвращается к своей почти героической битве с обёрточной бумагой. — На упаковщика я бы тебя не взял, — подмечает Порче, усаживаясь рядом с собственной чашкой чая. Он внимательно разглядывает Кима, упорно бьющегося с упаковкой. — Может, мне помочь? — Нет, я справлюсь, — решительно отвечает Ким, но в его голосе уже звучит лёгкое отчаяние. Он натягивает скотч, который тут же рвётся. — Сука!       Че закатывает глаза, забирает у него коробку и бумагу. — Смотри и учись, мастер обёртки, — говорит он с самодовольной улыбкой.       Порче ловко оборачивает коробку, завязывая красивый бант из золотистой ленты. Ким наблюдает за этим процессом с лёгкой завистью, но ничего не говорит, просто делает ещё глоток кофе. — Почему у тебя это так хорошо получается? — наконец признаёт он, смотря на идеально упакованный подарок. — Опыт, — весело отвечает Порче.       Ким тихо хмыкает, принимая новый подарок для следующей попытки. Ему удаётся обернуть коробку почти идеально, если не считать слегка смятых углов. Порче одобрительно хлопает его по плечу. — Годен, — шутит он. — Не то чтобы у меня был выбор, — отвечает Кимхан, складывая готовый подарок в отдельную стопку.       Время тянется тихо и уютно, наполненное звуками шуршания бумаги и тихими перекатываниями чашек по столу. Они успевают закончить последнюю коробку, когда часы показывают, что пора забирать детей. — Меня будто грузовиком переехало, — устало вздыхает Ким, вытирая блёстки с лица. — Казино было грабить намного проще. — Теперь осталось сделать вид, что всё это собрал Санта, а не отцовская карта, — отвечает Порче, поднимаясь на ноги. — И убрать блёстки. — Блёстки останутся здесь навсегда, — мрачно шутит Ким.       Они вместе вытаскивают подарки в кладовую, аккуратно пряча их за коробками с маленькой детской одеждой. Когда всё наконец на месте, Ким кидает взгляд на часы. — Гадство, надо бежать, — в панике он оглядывается на кучу мусора на ковре, не зная, за что хвататься первым. — Едь за детьми, я пока уберу здесь, — спокойно говорит Порче, взяв инициативу на себя. — Не волнуйся, блёстки и бумагу я укрощу. — Ты ж моё солнце, — благодарно выдыхает Ким, даруя недолгие объятия до хруста позвонков. — Люблю тебя. Я побежал.       Кимхан едва успевает помыть руки и выхватить из шкафа куртку, прежде чем выбегает из квартиры. Его машина срывается с места, как только двери лифта закрываются за ним. Городская суета уже начинает спадать, улицы погружаются в мягкий полумрак ночных огней. Ким мчится по дороге, обдумывая, всё ли успел сделать дома, чтобы дети ничего не заподозрили. — Папуля! — кричит мальчик, широко улыбаясь, и бросается к Кимхану, как только тот выходит из машины.       Ким с лёгкостью подхватывает сына на руки, прижимая его к себе. — Эй, герой, ты хорошо себя вёл? — спрашивает он, чуть приподнимая бровь. — Мы с Венисом строили крепость из конструктора, — взбудоражено рассказывает Дао. — И потом ещё дядя Пит приготовил пирог, и мы ещё играли в ресторан! — Ух ты, значит, ты тут веселился за нас всех? — Кимхан шутливо треплет волосы Дао. — Но я надеюсь, ты оставил место для чего-нибудь вкусного дома?       Мальчик энергично кивает, его глаза горят от нетерпения. Вегас выглядит так, словно вместо троих детей ему приходилось голыми руками драться с тигром и медведем одновременно. Даже очки как-то странно перекосились, спадая с слипающихся в жажде сна глаз. Или он всегда так выглядел? Как чёрт. — Я думал, ты уже решил их нам подарить, — ворчит он, складывая руки на груди. — Посмотрю на вас завтра, — закатывает глаза Ким, предостерегая завтрашний пиздец в поиске подарка для Вениса. — А где моя принцесса? — А всё, — разводит руками Вегас. — Отдал злому дяде.       Он знает, что Вегас шутит — ну конечно же, шутит, это же он, с его черным юмором. Но сам как-то неосознанно напрягается весь, то бледнея, то краснея. Ким готовится открыть рот и высказать нечто столь же язвительное, но его прерывает вошедший в коридор Пит со спящей Джанван на руках. Он прикладывает палец к губам, хмуро предупреждая всех присутствующих заткнуться, и все действительно затыкаются, потому что идти Питу наперекор опасно. Даже смертельно. — Она так бесилась, что отрубилась совсем недавно, — шёпотом говорит он, передавая Кимхану девочку в руки и пакет с детскими вещами. — Не хотел её будить. — Спасибо, — благодарно шепчет Ким, прижимая спящую драгоценность покрепче. — До завтра. Дао, котик, говори всем пока, и пойдём.       Завтра бесиловка продолжится уже в их квартире, и капитана-командира в лице Пита у них в доме не имеется. Несмотря на это, у Че всегда чудесно получалось занять этих сорванцов чем-то интересным. Он осторожно усаживает малышку в детское кресло, откидывая спинку назад, чтобы ей было комфортно. В машине всегда припасён маленький плед для таких случаев. Дао садится рядом с сестрой, не замолкая рассказывая о сегодняшних приключениях. Экран телефона мигает, и он старается как можно незаметнее от любопытного носа заглянуть в сообщения. Как же сложно, когда они умеют читать… Солнышко Весь пиздец убран 21:22 Заедьте в супермаркет по дороге 21:23 Нам нужен сыр и сок детям на завтра 21:23 Ещё влажные салфетки 21:23       Ким быстро отправляет стикер с сердечком в ответ, наконец выезжая из пристанища троллей. По пути до ближайшего к дому «Севен-Элевен» Джанван наконец просыпается, потирая сонные глазки кулачком. Она в непонятках осматривается вокруг, пытаясь осознать, как из теплой кроватки волшебным образом попала в папину машину. — Проснулась, крошка? — ласково улыбается Кимхан, посматривая на свою бусинку в зеркало заднего вида. — Ну что ты…       Джанван надувает свои пухлые щёчки. Ей всегда требуется немного времени покапризничать после пробуждения. Но стоит маленькому носику сморщиться, как её попытку пресекает Дао, вручая плюшевого зайца из пакета с игрушками, и сестрёнка мигом теряет запал, весело подхватывая плюшку за уши. — Дао, ты мой спаситель, — хвалит Ким, наблюдая, как Джанван начинает возиться с зайцем, забыв про своё недовольство. — Я же старший, — гордо отвечает мальчик, расслабляя ремень, чтобы пересесть ближе к сестре. Он берёт её за ручку, и та, счастливо хихикая, щекочет его плюшкой по лицу.       Возвращаясь домой, Ким чувствует, как приятная усталость сменяется мягкой теплотой. Всё наконец на своих местах: дети довольны, подарки готовы, а Порче ждёт их с открытой дверью. Джанван, едва оказавшись в квартире, уже вскрывает пачку мармелада из пакета, а Дао, не снимая обуви, сразу бросается рассказывать обо всём, что видел в магазине. Не найдётся в мире стольких восхищенных слов, чтобы описать, насколько Кимхан любит свою семью.       У Дао заводится какой-то бешеный неиссякаемый моторчик, с которым он по прибытию носится по квартире, чересчур перевозбуждённый обещанием наконец-то нарядить ёлку, заодно подстрекая баловаться и Джанван по примеру старшего брата. Даже ужин съедает весь за минуту, практически не жуя, потому что после него папой было обещано всем вместе украсить дом. Приходится и им разобраться с едой чуть быстрее, потому что сын не выносит ни одной лишней секунды ожидания.       Джанван очень по душе приходятся разноцветные шары, которые она катает по полу, громко смеясь, а одного из эльфов на ниточке она облюбовывает себе, категорически отказываясь отдавать его ёлочке. Чтобы она не наелась блёсток и искусственного снега, приходится следить Порче, потому что Ким, крайне стараясь держать все свои матерки при себе, распутывает гирлянду, уже подумывая выкинуть её и съездить до ближайшего супермаркета за той, которую в этом году ему не придётся спасать из состояния колтуна. В итоге гирлянда всё же сдаётся под натиском его терпения, хотя руки зудят от желания распутывать её не так аккуратно, как хотелось бы. Дао в это время уже стоит у ёлки с первым шариком в руках, ожидая, когда разрешат начать, и кажется, что в момент появления первой игрушки на пушистых зелёных ветках нет ребёнка на свете счастливее.       Процесс очень быстро перетекает в баловство обоих детей в доме, и всё только усугубляется, когда к ним присоединяется третий ребёнок побольше, подхватывая дочь на руки и устраивая с неё погоню за Дао, носящегося кругами с мишурой. Порче, который изначально планировал руководить процессом украшения, признаёт, что контроль потерян безвозвратно. С громким смехом и визгами квартира превращается в хаотичное поле боя, где гирлянды становятся лентами, а мишура — бесконечным шлейфом для Джанван, которая, как маленькая королева, позволяет носить себя на руках, визжит и смеётся громче всех.       После того, как Ким поднимает Дао на руки, чтобы тот торжественно мог надеть сверкающую звезду на самую верхушку, к двенадцати ночи, когда сил остаётся только пластом свалиться под этой же ёлкой, с украшением всей квартиры оказывается покончено. Джанван засыпает прямо на полу, пока Дао ещё справляется со сном, помогая родителям убрать все последствия развлечений. Завтрашний день очень волнительный, ведь уже следующей ночью к ним в гости должен наведаться Санта.       Утром ещё два горе-родителя, у которых получилось выведать все данные так же в последний момент, завозят им Вениса, спешно уносясь сметать остатки из магазинов. Тогда вчерашний погром дома Вегаса и Пита продолжается уже у них в квартире. Киму приходится одним глазом смотреть за Джанван, решившую устроить конец света в гостиной и чуть дважды не свалившую на себя ёлку со всеми игрушками, и параллельно следить, чтобы игры Вениса и Дао не занесли их любопытные носы в то место, где хранятся подарки от Санты, с которыми старик должен наведаться только ночью. Вдвоём у них выходит создавать шум, который, кажется, слышен даже соседям. Они устраивают гонки на коленях по ковру, строят крепости из подушек и коробок, а затем разрушают их с громкими победными криками. Джанван, решившая, что ей тоже нужно участвовать, не отстаёт: обвив себя мишурой, она пытается забраться на спинку дивана, чтобы быть «самой высокой», чем вызывает у Кима очередную волну паники. — Что тут происходит?! — строго врывается в происходящий хаос Порче в запачканном мукой фартуке.       И этого оказывается достаточно, чтобы всё баловство прекратилось в одну секунду, а главные зачинщики вытянулись с руками по поясу. Че оглядывает кавардак в комнате и явно проглатывает парочку ругательств. — Любимый, ну не ворчи, — вступается Ким за детей. — Праздник же.       Порче переводит взгляд с Кима на детей, которые смотрят на него круглыми невинными глазами, явно рассчитывая избежать наказания. Он вздыхает и оглядывает разрушенную крепость из подушек и мишуры. — Всех жду на кухне, — сменив гнев на милость, зовёт Че, уходя. — Печенье для Санты будем печь. — Идём! — радостно выкрикивает Дао и уносится на всех скоростях. Вероятнее всего, заманить его можно было бы только на готовое к употреблению, но раз тут аж для Санты, остаться в стороне он не может.       Печенье получается одно кривее другого, задачу усложняет Джанван, у которой они с Порче по очереди изо рта достают сырое тесто. Даже формочки в виде ёлочек, карамельных тросточек и снеговиков не очень спасают положение. Зато если бы они проводили конкурс на самую убогую печеньку, Ким бы одержал победу, потому что даже у двухлетней дочери получается куда более сносно, чем его уродцы. — Как у тебя так получается ровно? — удивляется Кимхан, положив подбородок на плечо мужа, раскатывающего новый слой теста. — Руки откуда надо? — предполагает Порче, усмехнувшись. — Не переживай, сейчас глазурью покроем, и красиво будет. Пусть этот Санта только посмеет сказать, что ему не понравилось. Может тогда катиться отсюда. — Папа! Ты что такое говоришь? — взвизгивает Дао, подслушавший разговор. — А вдруг Санта услышит, обидится и не придёт? — Это он к нам с отцом не придёт, а к вам с сестрой придёт, — успокаивает его Че. — Вы же хорошими были. — Так вы тоже будьте хорошими, и к вам придёт, — Дао совершенно недоумевает, как же родители не поймут такой истины. — Вы что, не хотите подарков? — Вы наши главные подарки, звёздочка, — Порче оглаживает щеку сына, стирая след от сахарной пудры. — А папа Вегас сказал, что Санта к взрослым не приходит! — высказывается Венис с некой обидой в голосе за всех взрослых. — Я, значит, когда вырасту, он перестанет ко мне приходить? — Твой папа Вегас просто настолько плохим мальчиком был, что его Санта за квартал обходит, — Ким не сдерживает себя от привычной шутки в адрес друга. — Не волнуйся, Венис, — Порче ласково гладит его по голове. — Оставайся таким же умничкой, и Санта ни в одно Рождество про тебя не забудет.       Венис моргает, немного задумавшись над словами Порче, и, наконец, кивает, будто приняв важное решение. — Тогда я никогда не буду плохим! Даже когда стану взрослым! — с детской решимостью заявляет он.       Дао подхватывает: — И я тоже! И Джанван! Мы все будем хорошими, правда, сестрёнка?       Джанван, занятая размазыванием глазури по своему лицу больше, чем по печенью, радостно кивает, не особо вникая в суть происходящего, и тянется к миске с цветной посыпкой. Порче, усмехаясь, возвращается к раскатке теста, а Ким укладывает последнюю печеньку на противень, меж делом целуя мужа в щеку. Вся эта домашняя суета наполняет дом теплом, от которого становится особенно уютно в канун праздника. Кимхан не начинает любить свою семью ещё сильнее в такие моменты, но определенно чувствует силу любви к ним ещё ярче. Жизнь запнула в то дерьмо, из-за которого к ним действительно больше не придёт ни один Санта, насколько плохими они были, но свой самый главный подарок они с Че уже получили. Ценнее него уже ничего быть не может.       Вениса забирают ближе к вечеру его два заебавшихся родителя. В их лицах Кимхан с Порче узнают вчерашних себя и ощущают всю ту тяжесть всех счастливых обладателей карапузов у себя в доме во все праздники. Венис уезжает с полными карманами конфет, которые напихали ему любимые Пи'Ким и Пи'Че, договорившись с Дао в ближайшие дни приехать друг к другу на ночевку и показать, что подарил Санта. Судя по всему, Венис ждёт под ёлкой что-то не менее странное. Вегас не высказывается, но, кажется, там нечто на уровне автобуса со скрипкой. Рождественский ужин у них не пышный, чистая формальность для поддержания праздничной атмосферы. Раньше для них было привычнее Рождество проводить на тусовках, на которых этот праздник лишь повод напиться. Теперь это повод побыть с семьёй, который они никогда не упустят.       Порче всё не вылезает из кухонного фартука, хоть и Ким взялся помочь со столом. Договаривались много не готовить и посидеть по скромному, но по итогу он идёт на кухню уже третий раз, вынося очередное блюдо. Джанван с бантом на голове, завязанным руками отца, и в блестящем красном платье принцессы сидит на своём высоком стульчике за общим столом, забавно подпевая играющему рождественскому плейлисту и хлопая в ладоши. Дао настолько перевозбужденный, что на месте усидеть не получается. Он уже несколько раз делает круг вокруг ёлки, заглянув под неё на случай, если Санта решил наведаться пораньше. — Дао, если ещё раз подойдёшь к ёлке, Санта может подумать, что ты хочешь его подглядеть, и не придёт, — делает замечание Порче, суетливо подносящий к столу ещё одну тарелку с салатом. — Я просто проверяю, — отвечает сын, нервно теребя рукав своей футболки. — Вдруг он пораньше решил... — Санта пораньше никогда не приходит, — говорит ему папа, снова убегая на кухню, но, заглядевшись на старшего непоседу, впечатывается в проходе в широкую грудь. — Суетиться перестань, — просит Ким, проводя носом по макушке. — В праздники отдыхать нужно, а ты носишься туда-сюда, — он снимает с Порче фартук и разворачивает его обратно. — Иди к детям, я сам всё закончу. — Там пирог в духовке!.. — пытается запротестовать. — Иди к детям. Я разберусь, — настаивает Кимхан чуть строже.       Порче на секунду колеблется, но всё же сдаётся под напором Кима. Он разворачивается, тяжело выдыхает и идёт к столу, где Дао пытается натянуть маленькую шапку на игрушечного эльфа с ёлки, а Джанван радостно катает по столу серебряный шар, который оставляет на скатерти кучу блёсток. — Так, маленькая фея, — мягко говорит Порче, отнимая игрушку. — Давай-ка без блёсток за столом. Это для ёлки.       Джанван смотрит на него с недоумением, будто он предложил ей что-то невозможное, но всё же послушно протягивает руки, чтобы папа убрал остатки блестящего хаоса. Ким, наблюдая за ними, усмехается с теплом в сердце и уходит на кухню.       После ужина у них едва выходит справиться с энергией детей, которые никак не хотят идти в свои кровати. Пока они моют посуду, маленькие проказники ни на минуту не перестают скакать во всей гостиной. Джанван так понравилось быть принцессой, что Киму пятнадцать минут приходится носиться за этой прыткой козюлиной, чтобы снять с неё платье, и даётся она только с обещанием надеть его завтра сразу, как проснётся. С Дао так просто не прокатывает. Он садится на диван у горящей ёлки с серьёзным намерением до утра и с места не сдвинуться — ждать Санту. — Звёздочка, Санта не придёт, если ты будешь пытаться его поймать, — предупреждает Ким. — Иди спать к себе в комнату. — Я не пытаюсь его поймать, я хочу посмотреть на него и поблагодарить за подарок, — объясняет Дао. — Он всё равно так не придёт, — пытается донести Че. — Ему не нравится, когда за ним наблюдают. — Он не узнает, что я его жду, — продолжает стоять на своём. — Дао, иди спать, — Ким добавляет тону больше настойчивости. — Или ты хочешь остаться без подарка? — Санта придёт! — спорит Дао. — Даже если он решит не отдавать мне подарок за это, я зато его увижу!       Ким с Порче переглядываются, понимая, что упрямство Дао не сломить так просто. И отец решает ему это позволить. — Хорошо, — соглашается Кимхан. — Тогда мы с папой пошли спать, потом обязательно расскажи нам о своих успехах! — Обязательно! — Дао сияет от счастья и, полный энтузиазма, выпрямляет спину и смотрит четко на ёлку.       Ким, схватив под локоть недоумевающего Порче, утаскивает его в спальню. — Не переживай, сейчас полчаса, и он отрубится, — объясняет вполголоса Ким. — Они так носились весь день, он едва глаза открытыми держит. Я его потом перенесу в кровать.       Так и получается. Только уснувшим, сложив голову на подлокотник дивана, они находят свою звёздочку уже через двадцать минут. Пока Ким относит Дао в его комнату, он даже не дёргается, продолжая крепко спать. День всё-таки был выматывающий. Устали и они с Порче, поэтому с подарками стараются разобраться побыстрее и как можно тише, чтобы ни один любопытный нос случайно не проснулся. Коробок столько, что всем едва находится место под ёлкой. Когда последние подарки аккуратно укладываются под ёлкой, Порче выпрямляется и потягивается. Он смотрит на Кима, поправляющего один из съехавших с ветки шаров, а тот ответно улыбается ему. — Ну что, Санта, идём на заслуженный отдых? — Мы ещё не закончили, — останавливает его Порче и в ответ на немой вопрос протягивает тарелку с печеньем, стоявшую под ёлкой. — Жуй. — Детка, я лопну сейчас, — в животе ещё ужин не улёгся, и кажется, что ещё одна проглоченная крошка его разорвёт. — А ты молочком запей, — следом Че протягивает ему и стакан молока. — Давай, не расстраивай ребёнка.       И безжалостно толкает Киму в рот имбирного снеговика. Он с трудом сдерживает смешок, принимая печенье, и обречённо откусывает кусочек. — Ты наслаждаешься моей агонией? — бубнит Ким, прожёвывая. — Не агонией, а твоим рвением быть идеальным Сантой, — ухмыляется Порче. — В этом году ты превзошёл самого себя. — Давай тоже ешь, — Ким берёт с тарелки криво покрытую зелёной глазурью ёлку и пихает Че.       Он откусывает кусок, а Ким, ухмыляясь, берёт ещё одно печенье, чтобы не оставлять Че в одиночестве в «глупой миссии Санты». — Ладно, — говорит он, сглатывая последний кусочек. — Теперь точно всё.       Порче одобрительно кивает, допивает молоко и ставит опустевшую посуду обратно под ёлку.       Добравшись до спальни, он устало валится на постель пластом. Порче к нему присоединиться не спешит, проводя ежевечерний ритуал с десятиступенчатым уходом у зеркала. В тишине невольно запускается поток мыслей. — Надеюсь, им всё понравится, — высказывает переживания Ким. — Понравится, — без всяких сомнений твёрдо говорит Порче. — Дао уже счастливый просто от ожидания. А Джанван… Ей вообще, кажется, только платье нужно было.       Ким фыркает, подкладывая руки под голову. — Лишь бы оно вынесло её энтузиазм. Бросив на него взгляд через зеркало, Порче наносит на лицо очередной крем. — Ты лучший отец для них, Ким, — говорит он с некой благодарностью. — Я рад, что их детство наполнено волшебством. — Я хочу, чтобы это волшебство было с ними как можно дольше, — по груди разливается тепло от его слов. — Хочу, чтобы вы всегда были счастливы. — С таким отцом они будут самыми счастливыми, — едва слышно произносит Порче. — И с таким папой, — добавляет Ким. — Он ведь даже меня сделал самым счастливым человеком на свете. Даже с разрисованными обоями и разнесённым домом, я чувствую, что каждое Рождество теперь идеальное. С вами оно обрело тот смысл, который должно иметь.       Порче приостанавливается, задерживая взгляд на отражении Кима в зеркале. В его глазах блестит что-то тёплое и глубокое, и он поворачивается к нему лицом, не пряча нежной улыбки, подходит ближе к постели. — С Рождеством, любимый, — шепчет он, развязывая и скидывая с плеч шелковый халат.       Ким замирает на мгновение, едва не роняя челюсть, потому что его обнаженные изгибы даже спустя много лет брака и двух совместных детей будут заставлять кровь бежать к югу, а сердце биться как сумасшедшее. Взгляд скользит по самому любимому омеге, стоящему перед ним в новом кружевном белье, и воздуха будто становится не хватать. — Я разве получил не все подарки? — игриво спрашивает Ким. — Ещё один остался, — отвечает Че, опускаясь коленом на постель. — Ты всегда знаешь, как сделать праздник незабываемым, — тихо отвечает он, протягивая руку, чтобы поймать его за запястье и притянуть ближе. — Это мой долг, — отзывается Порче с легкой усмешкой, проводя пальцами по его щеке. — А теперь расслабься, Санта. Ким захватывает его запястье и переворачивает так, что Порче оказывается под ним, тихо смеясь, но не сопротивляясь. — Думаешь, я смогу просто расслабиться, когда у меня перед глазами такой подарок? — спрашивает Кимхан, замирая в крошечных миллиметрах от его губ. — Тогда распаковывай, — заманчиво приглашает Порче чуть хрипло, прежде чем их поцелуй становится глубже.       Ночь выходит бессонная. И даже не из-за распаковки подарка. Ким глаза смыкает только под утро в предвкушении, кажется, большем даже, чем сами дети. Пару раз он получает здоровенный нагоняй от Че за то, что ярко светит телефоном посреди ночи прям в лицо. А он ничего не может с собой поделать. Он даже в детстве не так сильно ждал утра, как сейчас. В прошлом году, конечно, тоже, но тогда Дао попросил только набор для рисования, а Джанван была ещё слишком маленькой, чтобы вообще понять, что за праздник и что ей там принесли под ёлку.       В шесть утра Кимхан тихо капитулирует на кухню, наливая себе кофе под тихо работающий телевизор. Порче подтягивается спустя полчаса, потому что тоже, сколько бы ни ворчал, а всё равно предвкушение разделяет на двоих.       Пока Кимхан медленно пьёт кофе, наслаждаясь тишиной, дома уже начинает просыпаться жизнь. Сперва тихие шорохи в детских комнатах, а потом и первые звуки, как кто-то лёгкими шагами пробегает по коридору. Ким держит чашку в руках, пытаясь не издавать лишних звуков, чтобы не выдать себя, хотя и так понимает: предсказуемо и без исключений — дети уже на ногах.       Через несколько минут к кухне подбирается Дао. Он появляется в дверях с прищуренными от сна глазами, но с ярким интересом на лице. — Пап, Санта был? — спрашивает он, едва ли не заикаясь от возбуждения.       Ким улыбаясь кивает, ставя чашку на стол. — Был, — отвечает он, стараясь сохранить видимость спокойствия, хотя и чувствует, как его сердце забилось быстрее.       Мальчик почти не ждет ответа, сразу устремляется в комнату, чтобы увидеть подарки. Едва Дао успевает свернуть за угол, как из гостиной раздаётся протяжный девичий визг от восторга. Джанван разрывает упаковку на огромном медведе, нетерпеливо сдирает банты, и Киму даже немного жаль столько утраченных сил на упаковку. Он замирает в проходе, приобнимая подошедшего Че за талию.       Дао же куда более осторожный. Он, кажется, даже дышит через раз, отыскивая среди той кучи подписанные его именем коробки. Он отрывает бант, откладывая его в сторону, и мучительно медленно тянет бумагу, поджимая губы. Его глаза загораются блеском, но секундная радость мгновенно сменяется недопониманием. — А почему автобус без скрипки? — спрашивает он, оглядываясь хмуро в сторону родителей.       Ким хочет пристрелить себя на месте, не наблюдая в его глазах ожидаемого счастья. Он начинает заметно нервничать, но Порче мигом подхватывает всё в свои руки, указывая на вторую коробку. — Смотри, там ещё одна.       Со вторым подарком разделывается уже куда быстрее. И пока Джанван на фоне уже кошмарит куклу, макая её с головой в одну из чашек из нового сервиза, Дао, кажется, разочаровывается ещё сильнее. — А почему скрипка без автобуса? — уголки его губ опускаются вниз всё сильнее.       Ким спешит ближе, пытаясь как-то спасти ситуацию. — Котёнок, а что же ты попросил у Санты? — спрашивает он так, будто сам не знает. — Я хотел автобус со скрипкой… — дрожащим голосом отвечает Дао. — Я в мультике видел такой. Там был автобус и сверху него скрипка. Там такие струнки и он по ним палочкой… — Дао показывает пальцами рога на голове, делая всё ещё запутаннее. — Тробедус… толебрус… — Троллейбус, — со вздохом поправляет его Порче. — Это не скрипка, котик. Это токоприёмники, чтобы он мог ездить по городу.       Кто бы мог подумать, что детская фантазия при попытке объяснить нечто такое простое ударится в нечто неописуемое. Ким уже готов сам обнять этот автобус и плакать над ним вместе с сыном. Ну что же это за праздник-то такой. — Ну что ты… Ну… Санта-то уже старенький, скорее всего, и не понял, — оправдывается Кимхан. — А давай мы сейчас поедем и вместе самый красивый троллейбус выберем?       Дао морщится, обдумывая предложение, но взгляд его вдруг падает на скрипку. Он берёт её в руки, осторожно проводя пальцами по лакированной поверхности. Его глаза широко раскрываются от удивления. — А это… это что, настоящая? — спрашивает он внезапно с затаённым любопытством, поворачиваясь к родителям.       Родители удивлённо переглядываются. — Настоящая! — уверенно подтверждает Ким. — Ух ты! — Дао обхватывает скрипку руками, словно боится, что её могут забрать. Он проводит пальцами по струнам, и, хотя звук выходит дребезжащим, в его глазах загорается что-то новое. — Класс!       Дао снова касается струн, теперь чуть увереннее. Он поднимает голову, и на его лице сияет улыбка, которая быстро стирает все следы недовольства от отсутствия троллейбуса. — Тебе нравится? — уточняет Порче на всякий случай. — Не злишься на Санту? — Нет, это ещё круче автобуса со скрипкой! — Дао от восторга едва не писается. — Я буду учиться, а потом буду играть, как… как… — Как великий музыкант, — подсказывает Ким, погладив сына по голове. — Да! — уверенно подтверждает малыш, полный энтузиазма. — Ну, а троллейбус мы всё равно купим, — с улыбкой добавляет Порче, наблюдая за тем, как Дао прижимает скрипку к груди. — Нет, пап, — неожиданно возражает. — Не надо. У меня уже есть самый крутой подарок! И автобус крутой! Я ему сам ниточки приделаю, и будет троледус ещё лучше, чем в мультике!       В гостиной снова раздаётся визг Джанван, которая, кажется, всерьёз намеревается превратить куклу в дегустатора рождественских напитков. Порче закатывает глаза, но улыбается, а Ким притягивает его к себе ближе, чувствуя, как его сердце уже так привычно наполняется самым родным теплом. — Похоже, Санта всё-таки справился, — шепчет Порче, и Ким в ответ только кивает, любовно наблюдая детскую радость.       И, пока этот волшебный момент не уходит, он обнимает Порче за плечи, мягко целуя в висок. Их Рождество намного лучше, чем любой праздник из фильмов. Оно настоящее. Оно с самыми дорогими на свете людьми.