Мирное время

Он проснулся из-за того, что кто-то тянул его за волосы. Синева, наполнявшая небо перед его погружением в сон, давно выцвела и поседела. Авантюрин потянулся, разминая онемевшие конечности, привычным жестом оставил лёгкий поцелуй на волосах Топаз, зарывшейся лицом ему в грудь, и приподнял голову, уставившись на причину его пробуждения. Влажный пятачок Счетовода нетерпеливо ёрзал у него в волосах: свинка-копилка проголодалась. Приподнимаясь на локтях, Авантюрин наслаждался ощущением женского тела, прижатого к его собственному, и теплом, которое рождало их соприкосновение. Когда-то тепло было искрой, обжигающей и опасной, затем искра разгорелась в огонь, а теперь и огонь принял новый облик — смягчился, не затлел, но перестал сосредотачиваться в одной точке внутри тела, смешиваясь с кровью и разливаясь по всему его существу. Их связь, рождённая вынужденным сотрудничеством в пределах корпорации и непримиримым противостоянием их убеждений вне её, стала источником их силы, и такой исход вполне устраивал Авантюрина. Он начал играть с прядями её волос, перебирая их и накручивая на пальцы, и Топаз подняла голову, морща нос: — Сегодня воскресенье. — Я знаю, знаю, — вкрадчиво зашептал молодой мужчина, наклоняясь к её уху. — Но мы не можем позволить всему утру пропасть задаром. Авантюрин нежно провел пальцем по её плечу, наслаждаясь ощущением её гладкой кожи. — Не хочешь упускать своё драгоценное время? — хмыкнула Топаз. — Да ладно тебе, я не собираюсь вставать сейчас. Вне одеяла слишком холодно. — девушка поглубже зарылась в объятия возлюбленного, одновременно вытягивая руку, чтобы нащупать мордочку Счетовода. — Счетовод, детка, иди ко мне... Свинка-копилка прибилась поближе к Топаз, подставляя пятачок под её ладонь, и девушка удовлетворённо вздохнула. Суматошность её расписанных по часам будень требовала хорошей разрядки в выходные, но их с Авантюрином жизнь, проходившая в постоянном движении, не терпела застоя. Она была уверена, что он уже распланировал этот день. Это была их маленькая игра: перехватывать друг у друга инициативу, бороться за первенство собственных планов, которые, однако, очень скоро начали удивительно гармонировать друг с другом. — Как бы ни было заманчиво оставаться в таком положении, дорогая, — прошептал Какаваша, и его улыбка стала шире, когда он ближе притянул её к себе, заключая в надёжное убежище собственных объятий, — сегодня для нас у меня запланировано кое-что особенное. Прежняя жизнь Авантюрина была однообразна и циклична, её течение находилось вне его контроля, а поэтому сейчас он стремился к бесчисленной вариативности собственных действий — к тому, что показало бы ему, что узда судьбы крепко зажата в его собственных руках. Елена улыбнулась, взглянув на него: — Хм? И что же это? — Ну, я совершенно случайно узнал о кафе, в котором подают лучшие завтраки в городе, и я подумал, что это было бы хорошим началом дня. К тому же, ты меня знаешь: я бы не отказался побаловать тебя первоклассной выпечкой. — Авантюрин поправил свои волосы. Девушка рассмеялась, и он залюбовался её улыбкой, открытой и искренней. Для отдела стратегических инвестиций директор Топаз была инициатором смелых идей, источником неиссякаемой энергии, воплощением амбициозности и дальновидности, и если вечный двигатель и был изобретён, то только для того, чтобы работать внутри неё. И лишь Авантюрин видел её настоящую — всю её, — временами уставшую, временами отчаявшуюся; по-домашнему неряшливую по утрам, когда она собирала волосы в пучок и чистила зубы, щурясь спросонья; поистине прекрасной в своем естестве, когда она представала обычным человеком, способным ошибаться и оступаться, а не идеально выверенной деталью в огромном механизме Корпорации Межзвёздного Мира. Эти моменты были драгоценнее, чем любая валюта, значимее, чем накопленные фишки в игре. Когда-то он собирал её образ из разрознённых осколков, которые ему удавалось уцепить в случайных беседах с коллегами или в работе с ней, а теперь перед ним предстала целостная картина, достойная лучшей галереи вселенной. И он собирался лелеять её, как высшее произведение искусства, как благословение судьбы, дар его удачи, всегда подсовывавшей ему троянских коней, но никогда не дававшей сокровище, подобное этому. ... Ещё один мирный день, ещё один неодинокий день в копилке жизни Авантюрина, в котором под ногами будет бесконечно сновать похрюкивающий Счетовод, а под боком будет щебетать приободрившаяся Топаз. Его все устраивает. Он, пожалуй, близок к счастью, когда-то недосягаемому и эфемерному, даже если мгновения их совместного отдыха — затишье перед бурей и рассыпающиеся крупицы в непредсказуемом течении его удачи.