Соври

      Ну давай, соври, что мне не придется доставать нож из груди и попыток, минимум 3, ну давай, ну давай соври       Бар, ночь, Сеул. Неоновые подсветки, жар от количества пьяных людей, что уже отняли танцпол, развлекаясь на всю катушку. Девушка с темными волосами допивает очередной бокал с коктейлем, отодвигая его на край столика. Морщится, в который раз проверяя оповещения из социальных сетей, но снова не видит там нужного. Злость еще больше вскипает в ее душе, пока она нажимает на кнопку вызова официанта.       — Повторите, еще два таких же, — пьяным тоном просит девушка, шмыгая носом. Разочарованно стучит короткими темными ноготками по столу, не зная куда отвести взгляд от темного смартфона, что лежит экраном вверх и, блять, не загорается! Почему он не загорается?!       — Повторите один, не два, — услужливо поправляет подруга, что сидит напротив. На ней светлый топ и легкая темная вуаль. Ее алые волосы достают лишь до плеч, сегодня завитые при помощи плойки. Вместо привычных очков на ней светлые линзы, что делают ее внешность выразительной и куда более заметной. Легкий тинт на губах и, доходящий даже до младшей, запах сладких духов с примесью фиалок.       — Су, ты обнаглела? — Хмурится брюнетка, смахивая челку с лица, чтобы та не попадала в глаза. — Я сказала два, значит два! — Негодует девушка, но официант уже ушел.       — Тебе уже хватит, ты по консистенции, как желе. Тебя тронь — и ты будешь виу-виу в разные стороны, пока не растаешь на пол в виде депрессивной лужицы. Рюджин, ну нельзя так изводиться. — Подруга кладет свою ладонь на ее запястье.       — Нельзя так изводиться, — пародирует младшая, откидывая темные волосы на спину и кривя лицо. Аловолосая лишь закатывает глаза на подобные выходки. — А можно улетать в другую страну, на какую-то там, блять, научную конференцию, и нихера не отвечать?! Это же так сложно — позвонить вечером на пять минут. Наверное, проблематично. — Продолжает одну и ту же песню Шин. — Бедняжка, тяжело, наверное, ткнуть своим пальцем на значок моего аккаунта. Это же так долго! Целых пять минут, о мой бог.       — У вас разница 14 часов, да и прошло 3 дня. Рюджин, она и раньше уезжала на конференции. Причем не на наделю, а на гораздо больший срок. И ничего, не устраивала из этого великую проблему человечества. У тебя, к тому же, сейчас зачеты. Ты себя так до больницы доведешь, а мне от Йеджи выслушивать, что я не уследила. — Посмеивается старшая. Шин лишь кривляется. — Ну что?       — Ничего. — Бухтит под нос младшая. — Ты видела новости? Она там стоит, своей улыбкой во все 32 светит. Счастливая, с какими-то тупыми бумажками. Ее какая-то пигалица за талию обнимает. А как мне написать — так проблема. Я же не прошу быть со мной на связи все сутки! Одно чертово смс! Все! Звонок на пять минут! — Шин разгоряченно ударяет по столу кулаком. Благо, все закуски и пустые бокалы уже унесли, так что соскакивать на пол было нечему.       — Но ты также видела новости о том, что они постоянно в движении. Из города в город с одной и той же речью. Сама же знаешь, твоя девушка педант. Она любит, когда все от зубов отскакивает. Сколько она готовила этот проект? А еще сколько оттачивала ораторское мастерство?       — Спасибо, что не оральное, а то вдруг там девушка какая решит проверить, а она не готова. — Морщит нос Рюджин, заметно заводясь больше.       — Рюджин, вы в отношениях три года. Не было ни одного случая, чтобы ты могла усомниться в чувствах Хван. По-моему, она не девушка, а идеал. Всегда в движении, возит тебя по странам, когда это представляется возможным.       — На отпуск! Джису, она берет меня на отпуск!       — И? — Не понимает старшая. — Рюджин, ей 24 года, а она уже на верхушке крутится. Она мало того, что проводит мастер-классы, так еще и выступает в таких местах, куда нас в целом не пропустят.       — Да, где куча красивых девушек. — Морщится Шин.       — Ты знала, что иногда твоя самооценка уступает твоему непомерному Эго? — Играет бровями девушка.       — Я потрясающая, но эти вертихвостки… — Шин хочет кинуть поданный коктейль в стенку, но вместо этого тянет ближе темно-алый, вишневый напиток. Крутит трубочкой, дуя губы. — Еще и эта виза идиотская. Вот почему Куба?! Страна, где паспорт не действует. Суки. Головы оторвала бы всем этим умникам. — Джису лишь молча слушает, не перебивая. Рюджин снова залезает в телефон, в который раз шерстя новости из группы. — О, а вот вам и ответ где ее носит. Она пьет вон. Отмечают успешную конференцию. Она сказала, что будет там неделю! Они закончили все! Какого черта она будет там делать еще 4 дня?! Под юбку этой своей помощнице разве что лезть.       — Рюджин, не начинай. Эта мелкая девчонка в компании просто помогает Йеджи. Сколько раз она к ней лезла?       — Много. — Морщится младшая, не отвлекаясь от экрана и рассматривая видео. Из-за громкой музыки, было проблематично хоть что-то разобрать, но это и не важно. Все равно она не понимала ни черта из речи этих заучек.       — А сколько раз Йеджи покупалась на них? — Шин в ответ молчит, не желая признавать, что просто накрутилась ни с чего. Нервы сдали еще на моменте, когда препод ее завалил по предмету, который младшая точно знала на отлично. Хотелось услышать родной голос по телефону, но вместо этого гудки и после ничего. Одни непрочитанные смс. Еще и факт того, что эту конференцию им поставили от балды. Просто взяли и оповестили, вот ваши визы, вы летите в Кубу. Йеджи в тот же вечер уже собрала чемоданы, обещая, что будет рядом, даже если их разделяет много километров. Вот только, где это «рядом» когда так нужно? Ни вестей, ничего. Только новости в их группе, для таких же заучек. Шин закатывает глаза, уже собираясь выключить видео, но тут замечает деталь, которая заставляет сжать бокал до белеющих костяшек. Эта мелкая поганка встает на носочки, обнимая ее Йеджи и быстро целуя в щеку, с радостными слезами на глазах и широкой улыбкой. — Рю?       — Пиздец. Вот пусть катится к этой, как ее там… Хуйлань, хе… Кто она блять… — Язык заметно заплетается, но Шин кипит так, что может питать свой яростью большую часть Сеула и рядом находящихся городков. Еще немного и бокал точно лопнет.       — Ханьюл, — поправляет Джису, забирая чужой телефон и поворачивая к себе. Ее губы превращаются в тонкую полоску, когда она видит на каком моменте остановилась ее подруга.       — Да мне плевать! Пусть катятся обе. — Шин едва ли сдерживает наворачивающиеся слезы на глаза, шмыгая носом. Она точно перепила, раз эмоции так сильно скачут. Не пойдет она завтра никуда. Черт с этой пересдачей. Пусть отчисляют, утырки.       — Рюджин, ну ты досмотри. Видишь, Йеджи не ожидала и явно растерялась от такого жеста. Она сразу ее оттолкнула.       — То, что она ее захотела за талию полапать, не значит, что она ее отталкивает.       — Рюджин-и, она пихнула ее. Да мягко, но когда Хван была хоть с кем-то резкой? — Джису пытается хоть немного стабилизировать состояние пьяной подруги, которая упивается вусмерть этим несчастным коктейлем. Это уже шестой. Особенно учитывая, что она почти не ела, из-за постоянно беготни, то ее уже скоро должно вырубить.       — Да-да, а потом на кровать ее мягко «пихнет». Главное, пальцы пусть правильно пихнет. А то неловко получится, — рычит младшая. Ее взгляд метает молнии.       — Ты же понимаешь, что это Йеджи. Девушка, которая в тебе души не чает, даже зная, что ты, чуть более, чем немного, истеричная личность.       — Я?! — Вспыхивает пуще прежнего Шин. — Да я… Да в смысле?!       — Вот видишь. Я бы сошла с ума с тобой, но привыкла. А Йеджи и это нравится. Вы год ходили вокруг да около, когда она еще училась на курсы старше. Ты сколько тогда волос на голове вырвала, уверенная, что, цитирую: «Су, она на два года старше, выглядит, как богиня, и еще с шикарной репутацией и задницей. Она даже не посмотрит в сторону такой мелочи как я». И что? Напомнить, кто спустя год целовался с ней на выпускном? А кому она предложила переехать к ней спустя месяц отношений? Или может, тебе рассказать о том, как она волновалась, боясь, что ты откажешь ей, запоминала чуть ли не каждую фразу, брошенную тобой, чтобы попасть с подарком или удивить? Ты та еще задница, ты знала? У меня Юна до сих пор в шоке с того, как вы после всего этого еще через месяц кольцами не обменялись. Не такими, парными, а чем-то более серьезным. Ты хотела на выставку в Париж? Вот тебе выставка в Париже, свидание у башни. Хотела… Что ты там хотела, не важно, все есть. Цветы? Каждый месяц. Даже когда она уезжает, всегда помнит про тебя, привозя подарки и тебе, и твоим родителям, и нам.       — Я помню, — смущенно произносит девушка, мешая остатки коктейля и рассматривая карамелизированную вишню на дне. — Я знаю, что я хуевая девушка, которая может в ответ предложить только завтрак в постель, ужин после рабочего дня и какие-то глупые свидания, которые по деньгам вообще не совместимы с тем, что делает она.       — Ага, только это ей нравится. И кто тебе сказал что ты «хуевая»? Ты просто перенервничала. То кот заболел, ты с ним возилась, благо теперь все хорошо. Потом зачет этот, где ты рассорилась с господином Кимом. На работе завал. Вот ты и на нервах. А тут Йеджи не отвечает. Ты все свои проблемы на нее свешиваешь и вымещаешь злость. — Рюджин поднимает туманный взгляд, полный слез, на подругу, поджимая губы. — Я не говорю, что ты плохая. Я лишь говорю о том, что ты просто перенервничала и начала сгущать краски до черного. Да и, вон, у Йеджи на пальце ваше парное колечко. А на пиджаке твоя брошь, которую ты делала несколько месяцев своими руками, переделывая раз сто, чтобы было идеально. Ей нравишься ты, такая, какая есть. И сомневаюсь, что она решила тебя обмануть.       — А как ты объяснишь чужие духи на ней? А? Давай, герой, защити ее за это.       — А ты спрашивала у нее? — Парирует Джису, на что Шин недовольно отворачивается. — Вот, видишь. Ты же ничего не спросила. Может, она выбирала себе новые.       — Да ага, точно такие же как у этой пигалицы. Чтоб она навернулась в этой Кубе.       — Рю…       — Что? Я желаю ей всего самого наилучшего. Счастья, здоровья, думаю, в больнице полечат и ее ногу, и аутизм. Может, тогда поймет, каково это, клеиться к начальнице, которая вообще-то, в отношениях.       — Ну начинается, — выдыхает Чхве. — Даже так, ты уверена, что духи Ханьюл?       — Не называй эту Хуйлюнь по имени, — рычит младшая, допивая коктейль. — Тоже мне, нашлась тут. Блондинка треклятая. Даже краситься не умеет, все пятнами было на прошлом съезде заумных задниц. И нет, не уверена. Может, чуть слаще даже, но это разве меняет что-то? Йеджи задерживается, домой приходит поздно и с чужими духами уже как месяц!       — А ты молчишь и ждешь пока придумаешь в голове образ непонятно кого, чтобы себя довести до такого состояния, когда напиваешься в баре, ага. — Подсказывает радушно старшая. Шин вновь нажимает значок на столе, и бармен, без слов понимая, подносит готовый коктейль. — Спасибо, — бурчит младшая, придвигая новый напиток ближе.       — Больше ей не наливайте, я заплачу. — Просит Джису, получая гневливый взгляд. — Рюджин, ты кипишь. Тебе надо остыть. Может, у нее что-то случилось, поэтому она не отвечает.       — Да, случилось, она просто кого-то нашла и не знает, как меня выдворить. Ну ничего, я и сама это сделать могу. Соберу вещи и уеду к родителям.       — Боже, дай Йеджи здоровья и нервов с тобой. — Закатывает глаза Чхве. Шин не расслышала ее, а на вопрос, старшая лишь отрицательно мотает головой. — Ничего-ничего. Говорю, не кипятись, как чайник.       — О, я кипячусь? Я еще не кипячусь! Я вообще спокойна, как удав. Вот пойду, найду себе кого. Пообжимаюсь. Посмотрим, как она обрадуется.       — Рюджин, тебе 22 или 12? Что за детские выходки? Ты же себя быстрее потом за это укоришь. Йеджи, думаю, не удивится такому. Позлится, и то недолго. А ты будешь себя винить. Ну не начинай эту тему, прошу тебя, — молит Джису, которая слышит это каждую ссору своих нерадивых подруг. — Давай, допиваем и домой. В кроватку.       — Там ее шмотки.       — Уже шмотки, отлично. Обозвать ее хочешь? — Предлагает старшая. Шин пьяно хлюпает носом, икая. Вытирает губы, морща нос.       — Идиотка. Раздражает меня.       — Да-да, самая плохая девушка на планете. — Шин недовольно смотрит на нее, вызывая невольную усмешку. — Прости, ты просто сейчас как злой черный котенок. Да-да, именно так, когда брови хмуришь.       — Да пошла ты. — Огрызается Рюджин, продолжая тянуть алкоголь через трубочку. Ее плеча касается чужая ладонь и какая-то девушка, с мятно-зелеными кудряшками, наклоняется ближе. Джису даже теряется от такой наглости, пока Шин не шевелится. Чужие алые губы оказываются возле уха.       — Привет, красотка, не хочешь потанцевать? — Рюджин оборачивается, так, что их носы едва ли не сталкиваются. Оценивающе смотрит на миловидную девушку, поднимая бровь. Желание послать Йеджи далеко и надолго никогда так быстро не сбывалось, подбрасывая такой шанс от самой судьбы. Вот только, может быть, в чем-то Чхве и права.       — Ты Хван Йеджи? — В лоб спрашивает опьяненная Шин. Девушка напротив теряется. Ее большие сережки кольца дергаются, из-за того, что незнакомка склоняет голову, явно растерянно.       — Нет, ты, наверное, с кем-то спутала. Я…       — Ну значит мой ответ такой же. Нет. И руку убери, — младшая сбрасывает чужую руку с плеча, закатывая глаза. Незнакомка, пожав плечами и гордо задрав голову, удаляется, пока Джису несдержанно смеется, прикрывая ладонью рот. — Что? — Не понимает Рюджин, видя, как фигура подруги уже вальяжно расплывается в глазах.       — Ничего, просто забавно. А так, я молчу. Никаких комментариев.       — Да пошла ты. — Рычит младшая, после чего опускается лицом на стол, утыкаясь в него лбом и почти расплываясь, как лужа. Слезы все еще застилают глаза, пока в душе все горит черным огнем, сжирая внутренности и захватывая сердце, которое неприятно колит от собственных мыслей. В желудке все урчит, явно негодуя рациону за сутки, но младшая игнорирует рвотные позывы, позволяя вертолетам шуметь в голове, нарезая круги. Пошло оно все к черту. И Йеджи со своими разъездами, и эта ее помощница противная. Бесят. Все бесят. И преподаватель, который свысока смотрел на нее весь семестр, чтобы в итоге послать ее на пересдачу. И тот уебищный ветеринар, который, как выяснилось позже, уже от хорошего, наставил коту три тысячи и один ложный диагноз, чтобы содрать деньги с волнующихся хозяев. Все. Достали.

***

      Рюджин, оставшись одна в квартире, пьяно переставляет ноги, стараясь допетлять до шкафа. Открывает светлые дверцы, почти рывком, оглядывая множество платьев и костюмов для выступлений старшей. Она пинком ноги сваливает рядом стоящий свой чемодан для поездок, довольно крупный. Попадает по второй ноге, матерясь и шипя. Кусает свою губу, чтобы хоть немного сфокусироваться. Взгляд плывет так, словно она выпила несколько бутылок, а не стаканов. Кривится, хватая цепкими пальцами свои вещи с полки, закидывает в чемодан. Плевать, что помнутся. Переживет уж как-то. Ноги ее тут не будет. Ни в этой квартире, ни в жизни Йеджи. Пусть устраивает личную жизнь с кем хочет, когда захочет.       Слезы неприятно щиплют глаза, пока она судорожно скидывает вещи в открытый чемодан. Они катятся по щекам, замирая на подбородке и срываясь вниз. Хлюпает носом, гордо задирая голову. Плакать еще из-за нее. Много чести. Пусть вон, со своей этой… Как ее там… Развлекается. Но постельное белье, которое купила Шин, она тоже заберет. Оно красивое, с белыми мишками. Лучше сожжет, чем на нем эти кувыркаться будут.       Злится, закипая все больше. Главное, не стошнить на вещи, иначе, это уже будет проблемой. Хотя младшая даже так уйдет. Духи эти чужие. Еще бы пришла с запозданием и соврала, как всегда, что это просто работа. Работа. Работа. Одна работа. А Рюджин так, принеси, подай, приготовь, поцелуй. Может, еще ее новой крале ножки помять? Ну, а что? Шин же такая слепая.       Джису тоже, защитница. Уже задницу Хван выгораживает всем, чем только можно. «А ты спрашивала?». Конечно, Йеджи же за эти 3 года не поняла, что для Шин, с ее нервозностью, достаточно щелчка пальцев, чтобы начать накручиваться. Да и как тут спросить? Младшая как-то намекнула, что пахнет от пиджака чем-то слишком сладким. Хван предпочитала ароматы совершенно другого круга. А эта лишь посмеялась и отшутилась. Мол, видимо, чьи-то духи на работе термоядерные, что впитались в пиджак. Это какое же расстояние должно было быть, чтобы они настолько въелись? Меньше фаланги мизинца? Или в целом, ноль? Да пусть катится к черту! Вот она на Кубе еще четыре дня? А эту свою идиотскую хрень они закончили. Пусть расслабится. Море, пляж, песок. Девушки в бикини или полуголые, черт их знает, в чем на этой Кубе ходят. Пусть хоть слюнями захлебнется и всех перелапает. Руки-то загребущие.       — Бесит, — рычит младшая, заполняя чемодан все больше. Она случайно цепляет пиджак старшей, вовремя останавливаясь, чтобы не скинуть вниз. Подносит ближе, кривя лицо. — Да ты блять издеваешься? Даже тут эта херня! — Слащавый запах, что-то цветочное с нотками выпечки. Сейчас блевать потянет. Младшая откидывает пиджак, что оказывается в углу комнаты, попадая прямо на небольшую пальмочку. Вот пусть эта… Кто она там, и следит за этой зеленью. Поливает там, и прочее. С умением Йеджи, она едва ли справляется с кактусом. И то, только потому, что его поливать надо раз в месяц. Впрочем, даже так, она забывает.       Вот и пусть гниет тут и кактус, и вот та выскочка. Роль человека, который может целовать старшую она выполняет исправно, судя по тому видео. Ну, а где еще были ее губы, пусть останется загадкой. Разгадывать ее Шин не особо горит желанием. Зато в остальном горит. Сильнее лесного пожара, который готов поглотить все и сжечь все мосты. Еще и кольцо, как назло, не снимается. Либо она сильно дергает, елозя и царапая кожу на пальце. Если будет надо, фалангу себе отрубит, лишь бы не видеть этот несчастный цветочек на себе.       Когда Шин выключается — не помнит. Кажется, на том моменте, когда пыталась содрать постельное белье с большой двуспальной кровати. Ее тоже забрать хочется. Больно удобный матрас. К тому же, у нее полное право на это. Именно младшая выбирала ее. И чайник она свой заберет. Пусть кипятит воду в кастрюле. Хотя так, Йеджи быстрее сожжет квартиру, но это будет ее проблемой. А дома хорошо, родители, кошки. Правда, скорее всего, ей проклюют мозг касаемо старшей. Мол, как так, что случилось. А ничего не случилось. Просто Йеджи поверила в себя и решила, что может врать, держа Рюджин за последнюю идиотку без обоняния. Будь прокляты эти перелеты и чужие духи. Ах да, та пигалица, тоже.

***

      Рюджин, все же съездив на пересдачу и кое-как отвоевав хотя бы оценку «хорошо», наконец, возвращается домой. По пути ей правда пришлось еще заехать по делам, разобраться с лицензией на права и прочими тонкостями. Надоело пешком ходить, да и вызывать такси накладно. А так, почти все готово, осталось только дождаться пока их сделают. Принесла фотографию, над которой долго заставляла работать друга, чтобы тот подкорректировал отеки из-за ужасного утра. Йеджи, к слову, так и не объявилась. Ни в сети, ни в смс. Это стало последней каплей для заведенной девушки, у которой с утра голова напоминала место боевых действий. Сколько там умерло тараканов в этой несчастной трещащей, как перфоратор, черепной коробке, представлять страшно. Потому что без двух таблеток обезболивающего и кувшина воды, Шин бы не выползла и на лестничную клетку. Все тело ломило и требовало отдыха. Она сбилась со счета, сколько раз она пополняла бутылочку для жидкости. В желудок, кроме воды, за день ничего и не поступало. Некогда было. То разборки с преподавателем, потом забег с зачеткой до деканата, там еще на нее свесили лишние заботы, которые пришлось разбирать одной, ведь других дураков, кто пытался оспорить оценку, не было. Далее, опоздание на общественный транспорт, из-за чего пришлось вызывать такси, выйдя из которого, младшая благополучно плюхнулась в лужу, так, что ее светлые джинсы были теперь дизайнерским вариантом, от какого-то итальянского интеллектуала с подтеками. Еще и затвердела на холоде, просто потрясающе! А от влажных салфеток и воды, осталось лишь больше разводов. Будь проклято оно все.       Она роняет ключи, прямо перед входной дверью. Спасибо не в лифтовую шахту. Иначе нервы точно сдали бы на месте. Поднимает их, теша себя мыслью о том, что сейчас соберет оставшиеся вещи и, взяв чайник подмышку, уедет к чертям домой. Поест мамину еду, наслушается упреков, что снова вспылила из-за ничего. Как обычно, впрочем. Только теперь, даже если ей скупят весь цветочный магазин, она не выйдет поговорить. Пусть свои искусства владения языком показывает вот этой своей, кто она там…       С этими мыслями, шапкой набекрень и набитым рюкзаком, где покоились сотни бумаг, отворяет, наконец, дверь, замирая. Ключи почти выпадают второй раз. От самой прихожей, вперед по коридору, тянутся бутоны, любимых Рюджин, роз и электрических свечей. Спасибо не настоящих, а то пожара было бы точно не избежать. Хоть тут додумалась. Только вот на губах нет привычной улыбки, наоборот, они кривятся. Сталкиваться со старшей Шин не планировала. И вот как это называется? А как же, Куба, пляжи и шлюхи? К этому набору еще можно приписать блэк джек.       Она наступает сапогом на пол, заходя внутрь и сбрасывая с плеч тяжеленный рюкзак. Тот с грохотом приземляется, уже показывая все настроение его обладательницы, а хлопающая дверца лишь нагоняет густой, напряженной атмосферы. Шин стягивает куртку и ботинки, проходя вглубь.       — О, милая, ты пришла, а я жду…       — Не жди, — отрезает Шин, смахивая челку с глаз и проходя мимо Йеджи, что стоит в вычурном костюме, с отглаженной белоснежной рубашкой, поверх которой был легкий классический жилет.       — Рюддон? — Удивленно тянет старшая, следуя за ней тенью. Рюджин едва ли не плачет от этого прозвища, но собирает все чувства в кулак. Топает по полу, заходя в спальню. — Что случилось? Я конечно, поняла, что ты будешь без настроения, учитывая собранный чемодан и валяющийся пиджак. Между прочим, пальма помялась, но я, подвязала ее, чтобы та…       — Я рада. — Сухо отвечает Шин, собираясь сделать все быстро.       — Что такое? — Чужая ладонь ложится на ее собственную, не позволяя закрыть чемодан. Она тёплая и с колечком. Рюджин лишь поджимает губы, чтобы те не выдавали ее чувств своей дрожью.       — Какого черта ты здесь? А как же Куба? — Она качает головой, стараясь скрыть дрожащий голос за саркастичной интонацией. Резко поднимается, сбрасывая ладонь старшей и, не глядя на нее, уходит на кухню. Хотя бы чайник заберет.       — Я хотела сделать сюрприз, поэтому не сказала точную дату прибытия. Ты чем-то расстроена, я же вижу. Что такое? — Ее голос такой мягкий и волнительный, что Шин почти покупается.       — Спроси у этой своей… Херлань. Наверное, вам очень весело было, да? — Не выдерживает младшая, оборачиваясь-таки к своей девушке, что ошарашенно смотрит на нее сверху-вниз. Ее рыжие волосы, которые она не так давно покрасила, обрамляют вытянувшееся лицо, а кошачьи глаза подведены темной подводкой.       — Рюджин, ты чего? — Уже серьезнее спрашивает Йеджи. Шин отворачивается, сжимая ладони в кулаки. Мельком смотрит на стол, посреди которого стоят свечи, а изящные блюда украшают большую часть. На тумбочке рядом с микроволновкой лежит большой букет роз, видимо, их решили не расчленять, для украшения коридора. Повсюду небольшие искусственные свечи, что освещают пространство.       — Ничего, пропусти меня. Черт с этим чайником, — рычит младшая, собираясь пройти, но фигура Йеджи загораживает проход, ловя за талию и старясь удержать. — Отпусти! Лапай свою помощницу. Вы с ней так мило смотритесь! Видимо, из-за нее у тебя не было времени мне отослать не то что фото, одно, понимаешь? — Шин вскидывает голову. — Одно блядское смс! Я так много прошу?! Хер со звонком, разница 14 часов, но текст написать — секунда! Или твои пальцы были заняты чем-то… — Ее вспыльчивую тираду нагло прерывают чужие губы, что касаются ее собственных, пока ладони сильнее обвивают талию. Шин отталкивает старшую, но сил бороться с ее руками нет. Поэтому просто прячется в воротнике рубашки. — Ох, какая радость, не пахнет этими сладкими помоями. Что это? Времени на второй круг не хватило?       — Ну прекращай, — гладя по спине, мягко произносит Йеджи.       — Прекращать? А я прекращаю, — Шин все же находит толику сил, чтобы отойти дальше. В чужих глазах видит лишь смирившиеся озорные огоньки. Йеджи, видимо, привыкла, Джису была права. Ну и так проще. Даже не сожалеет! Зараза. — Я прекращаю, собираю вещи, и все. Финита ля комедия. Мир и процветание вашим отношениям, а я поеду к себе. Не переживай, грустные сторис постить не буду, много чести.       — Все? — Спрашивает спокойно Хван, привалившись плечом к дверному косяку. Рюджин замирает.       — Да ты издеваешься?! Тебе плевать даже вот… Ты бы хоть извинилась! Нет! Стоишь, такая вся, улыбаешься. Довольна, что я ухожу?! Ну так, звони скорее своей подстилке. Пусть она примчится скорее, согреет в своих объятиях. У нее-то грудь больше, наверное, классно. Простите, грешную, я до операций не добралась, меня и моя фигура устраивает. — Йеджи несдержанно прыскает. — Смешно да? Ну давай, давай соври. Скажи, что ничего не было. Я просто накрутилась. И вообще, у тебя нимб над головой, а я твоя головная боль, которую ты так любишь, что нет на меня времени в поездке. Что виза делается долго, что поездка была незапланированная, а я истерю. Ну ничего, Хертам твоя зато мягкая и покладистая. Ты ей ошейничек надень и хвост в задницу, будет тут тебя встречать на спинке, с языком набок и повизгивая от счастья. Сука блохастая. — Рычит младшая, стараясь выдернуть штекер из розетки. Даже он не поддается, словно сама судьба над ней смеется также, как и старшая. Ну и правда, черт с чайником. Новый купит. А этот еще сможет кипятком залить руки этой… Как ее там.       — Еще? — Предлагает Йеджи.       — Еще? А тебе мало, да? Что тут, вино? — Шин подходит ближе. — Ох, ты. Виски! Для меня, типа утешительный приз? — Рюджин хочет швырнуть бутылку, но решает, пожалеть, отставляя в сторону. — А я заберу, хер с тобой. А вот сервиз я этой твари не отдам. — Она швыряет бокал под шампанское, которое любила Йеджи, подальше. Тот разбивается о тумбу, рассыпаясь осколками по полу. Следом летит тарелка с едой. И еще одна, пока Рюджин материт все подряд. Уже без разбора. — Я ей все. А мне вот, пожалуйста. У нас тут третья наметилась. А может и вовсе, четвертая. Класс! Всегда мечтала о шведской семье!       — Правда? — С иронией в голосе интересуется Йеджи, все еще недвижимо наблюдая за сценой.       — Скажи спасибо, что я тебя люблю, к сожалению, и поэтому мне жалко кидать в тебя тарелку. А то личико испортится, а твоя собачонка даже обработать не сможет. — Едко бросает Рюджин.       — Спасибо, — тянет Йеджи, с тяжелым вздохом. Когда руки Шин тянутся за очередным блюдцем, ее попросту сгребают в объятия, куда крепче чем первые. Младшая вырывается словно бесноватая, стараясь оттоптать Хван ноги. Не сильно, все же не хочется причинять ей боль. К ее же счастью. Но к несчастью злости младшей, что не может выплеснуть ее больше.       — Ну же, давай. Соври! Ты же, наверняка, в этом мастерица. Ну давай, соври! — Рычит младшая, пока слезы застилают глаза. Не выдержала. А вот, надо было сразу брать чемодан и уходить еще с утра. Знала бы, так и сделала бы. Шмыгает носом, понимая, что скоро силы иссякнут. Даже злоба не вечная. — Мне уже можно доставать нож из груди? Или не здесь? Мы не будем обсуждать то, что ты мне изменяешь?! У тебя три попытки, Хван Йеджи. Можешь врать, столько, сколько захочешь. Если повезет, может… — Ее дыхание предательски сбивается, когда чужие губы мягко касаются шеи, успокаивающе ведя ниже. Рюджин сглатывает, осознав, что еще немного и она станет бессильна. Комок все еще стоит в горле, выжигая гортань. Поворачивается к старшей лицом, начиная мелко ударять по груди кулачками. — Ненавижу тебя! Ненавижу! Слышишь?! — Сквозь слезы произносит Шин, пока Йеджи героически принимает «удары», не отпуская талию. Ее губы касаются кончика полыхающего уха, ведут ниже, нежно оставляя невесомые следы на лице и линии челюсти, пока брюнетка сильно сжимает ее темный жилет. Дрожит, боясь упасть, но чужие руки точно не дадут ей этого сделать.       — Ты же знаешь, я ненавижу ложь, Рюддон. — Тихо произносит старшая, в перерывах между поцелуями. — И что я люблю только тебя. Когда я прилетела и отписалась тебе, на выходе из аэропорта обронила телефон. По нему просто проехалась машина. Там от него едва ли что-то осталось. Валюту я не меняла, потому что все оплачено. Я решила, что три дня подождать проще, чем в загруженном графике пытаться решить эту проблему. Хотела написать с другого телефона, но зайти в социальные сети было проблематично, моя симка другого формата. Хотя боюсь, проблема была даже больше в том, что ее из моего телефона было сложно достать. А у тебя все закрыто, можно писать лишь контактам. — Рассказывает Йеджи. — Я скучала. Но если бы взяла телефон той самой, кому ты радушно приписала ошейник и не только, и написала с него, то ты бы еще больше злилась. Из двух зол, старалась выбрать меньшее, а в итоге вот как получилось. — Она гладит по спине, не отпуская. Ее поцелуи заполоняют кожу на шее Шин, что шмыгает носом, ловя каждое слово. — Я очень хотела связаться с тобой, но из-за времени, не хотела будить. Да и когда ты брала незнакомые номера? Никогда. Поэтому, сама извелась, не зная, что делать. Если ты смотрела последний выпуск, то на вставке с моим выступлением, можно было заметить, насколько я нервная. Я просто потерялась.       — Ага, зато как поцелуи…       — Рюддон, я же не могу влезть в голову других людей и считать их мысли. — Шепчет Йеджи. — Мы жили в разных комнатах, если хочешь, спроси у моего начальника. Тот выслушивал ее тирады о том, что нам лучше жить вместе, пока я наотрез отказывалась. Да и потом, я не люблю поцелуи.       — Очень заметно, — едко отзывается младшая.       — Не люблю поцелуи, которые не твои и которые не направлены на тебя.       — Ишь как завернула, ну-ну, — морщится Шин. — Даже здесь своим научным языком выкрутилась. Йеджи тихо смеется, оставляя очередной поцелуй.       — Виза, и правда, делается долго.       — Я знаю. — Бурчит Шин.       — И знаешь, что о поездке мне сказали за день.       — Ты и раньше меня не брала, — напоминает Рюджин, ударяя ее в грудь снова.       — Потому что ты не любишь много перелетов и научную, как ты выражаешься, ересь. Тебе скучно. А мы редко куда-то выходим из резиденции. К тому же, вспомни, как часто они пересекались с твоими планами? Ты бы нервничала находясь рядом, но не ревновала. А я бы переживала за тебя и…       — Что-то помимо отговорок? — Предлагает Шин, кривя губы.       — Хорошо-хорошо, дальше, даже на видео видно, как я ее оттолкнула.       — Спасибо не в кровать, — закатывает глаза Рюджин.       — Ну, знаешь, она не ты, чтобы ее укладывать в кровать. — Шин лишь презрительно хмыкает. Подлиза та еще. — Из-за чего ты так завелась?       — Хочешь знать все? Хорошо. Вечер откровений. — Младшая отходит дальше. — Что за чертовы духи? Тебе принести твой пиджак или сама признаешься где пропадала все это время после работы? А?       — Ну раз мы говорим честно, — старшая вздыхает. — Сейчас. — Она достает телефон, который и правда отличается от ее прошлого. Роется там, находя что-то и передает включенным экраном. — Вот. Можешь читать.       А Рюджин что? Она и прочтет. Вот только теперь, вместо волны злобы, на нее накатывает стыд. Причем такой сильный, что, кажется, еще миг — и она провалится вниз. Эдак, в землю, с пятнадцатого этажа. Здесь значатся и даты и время переписки. А там, черным по белому. «Здравствуйте, мне посоветовали вас знакомые, которые занимались у вас танцами. Хотела бы записаться на личные уроки, если есть такая возможность». На вопрос какой вид танца интересует, Йеджи обрисовывает ситуацию, которую младшая и так прекрасно помнит. Они были на свадьбе у коллеги старшей, а из-за того, что Хван, мягко говоря, на танцполе как бревно, на медленный танец Шин никто не пригласил. А то, что вышло из попытки — закончилось оттоптанными ногами. Из-за чего Рюджин еще больше расстроилась, а танцевать с кем-то другим не хотела. Вот и сидела, недовольная, с бокалом виски, пока Йеджи стыдливо поджимала губы. А у них, оказывается, скоро новогодний корпоратив, куда Хван собиралась взять Шин. И чтобы не стоять в сторонке, решила подтянуть навык танцев, чтобы соответственно удивить свою девушку. Далее смс о том, что из-за загруженного графика, Йеджи может уделять этому максимум час-полтора после работы и то не часто. А еще ниже, множество извинений и просьба использовать другие, менее яркие духи, на что учитель по танцам, лишь ответила смеющимся смайликом и пометкой «ок». Мол, Рюджин что-то заподозрила и Хван боится, что та придумает лишнего. Ну и последнее, где старшая отменила занятия из-за того, что у нее поездка.       — Прости, ты прямо не спрашивала, да и я что-то не подумала о том, что ты в своем графике, можешь настолько перенервничать. С этими текстами, все из головы уже повылетало. Я еще… Волновалась сильно. — Йеджи переступает с ноги на ногу. Чешет затылок, прокашливаясь.       — Волновалась по поводу? — Тон у Шин все еще недоверчивый. Ей уже страшно и думать, что могло случиться, что вечно уверенная Хван, так мечется на месте. Казалось бы, сейчас это должна делать младшая, извиняясь и лелея разбитый сервиз. — Йеджи? Ты вот…       — Я просто думала, это будет немного иначе. Хотя бы не в разбитой посуде и после вот… Всего. — Она слабо улыбается. — Ну, впрочем, у нас все всегда не по плану. Поэтому, — она вынимает из кармана брюк небольшую коробочку. — Просто, подумала, что это будет символично. Три года, почти четыре, вместе, да и, смысл тянуть дальше. Я тебя люблю, ты, как сказала, к счастью, меня тоже. Да и к тому же, я знаю о том, что ты хочешь свадьбу. Конечно, с нашими законами это проблематично, но у меня есть знакомые в других странах, а там договориться дело простое. Сегодня же ровно три с половиной года с нашего первого поцелуя. Когда обе волновались и переживали. И я решила, что… — Хван отмахивается, становясь на колено и открывая коробочку. — Будешь моей женой?       — Я так хочу тебя убить, — тихо выдает ошарашенная Шин. Йеджи расплывается в глупой улыбке.       — Не этот ответ я ожидала услышать, — признается рыжеволосая. Рюджин понимает что ляпнула, хлопая себя по лбу. Ну да. Конечно. В такой ситуации, самое то говорить подобное. После всей этой сцены ревности и истерики, вот такое сболтнуть. Додумалась же. Сама смеется, опускаясь ниже и просто сваливая Хван, мягко, не хватало еще ее головой об пол приложить. Обнимает крепче, прячась носом в шее и сильно кусая. Чтобы знала, как сильно Рюджин нервничала. А после, напористо целует, позволяя чужим рукам обвить свою талию и уже не вырываясь. Тянется ближе, обнимая за шею и не давая Хван отстраниться так быстро. Вот и кто здесь большая идиотка? Да тут обеим на это звание надо выходить, получая награду на двоих. Как правда делить будут не ясно. Рюджин сминает чужие губы, пока сердце быстро бьется в груди, отдаваясь приятным шумом от волнения в ушах. Отдаляется, прижимаясь своим лбом к чужому, глупо смеясь. — Это да?       — Это я все еще хочу тебя убить, Хван Йеджи. — В ответ хмыкает Рюджин, отдаляясь и позволяя нежным пальцам стереть дорожки от слез. — Конечно, да. Но никаких шведских семей. — Хмурит брови младшая.       — Думаешь, я хочу с кем-то тебя делить? — С ухмылкой интересуется старшая. — Разве что вон, с поломанной пальмой теперь придется бороться за внимание.       — Да, с пальмой неловко получилось… — Мямлит Шин, пока Йеджи мягко берет ее трясущуюся ладонь, чтобы надеть кольцо. Хмурится, поднося ладонь ближе к освещению.       — Ты пыталась с кожей содрать кольцо? — Догадывается старшая. Шин отводит стыдливый взгляд, поджимая губы. — Глупая? С мылом бы хоть. Пьяная моя, ревнивица. — Она касается губами раненой кожи.       — На будущее учту. — Закатывает глаза брюнетка. Хван фыркает.       — А ты собираешься снимать кольцо? По какому поводу? Ну мне, чтобы знать, как «врать», — иронизирует Йеджи.       — За то, что сразу не сказала. — Находится с ответом младшая.       — Ты не давала мне слово вставить. Мы с тобой столько прошли, что я давно поняла, когда ты злишься, тебе надо дать время. Ты покричишь, а когда успокоишься, можно говорить. — Красивое кольцо с небольшими камушками оседает на пальце как влитое. Шин довольно оглядывает его.       — И нужна тебе такая истеричная жена.       — Ну-у, — тянет Хван, на что сразу получает грозный взор. Смеется, целуя в щеку. — Я хотела сказать, что люблю тебя любой. И даже ревнивой.       — Даже, — кривит гримасу Рюджин. Йеджи смеется, оглаживая талию и вновь покрывая поцелуями кожу. — Как слетала хоть?       — Хорошо, не считая проблемы с телефоном и связью. Хотела быстрее вернуться. Приехала, набрала с телефона коллеги Джису, а та мне рассказала все твои пьяные речи. Поэтому я и знаю, что ты пила. Как к тебе девушка клеилась, тоже в курсе.       — Джису этой, голову открутить напомни, — просит Рюджин морща нос. Йеджи качает головой, с улыбкой на губах.       — Если бы не Джису, я бы успела раза в четыре больше переволноваться, заметив вещи собранные и после, видя, как ты кричишь.       — Значит, успела придумать отговорку?       — Ага, и взломала социальные сети, чтобы создать левый диалог с лже-тренером. К слову, раз все вскрылось, можем ходить вместе. На ноги уже не наступаю.       — Кстати об этом, — Шин стыдливо опускает глаза, теребя пуговицу на темной жилетке. — Ноги болят?       — Нет, ты не тяжелая, чтобы мне их отдавить. — Смеется Хван. — Сервиз жалко.       — Жалко, — соглашается Рюджин. — Придется новый покупать.       — Съездим, выберем, — пожимает плечами старшая. — Ты все равно давно хотела обновить что-то на кухне. Посмотрим, что есть в ассортименте. Как раз к новому году.       — А эта… Хуйтам, как она? — Шин не скрывает ревнивых ноток в своем голосе, на что Йеджи прижимает ее ближе.       — Без понятия. Мы с ней рассорились. Точнее, она снова пыталась что-то мне доказать, но я слушать не стала. У меня ты есть, зачем мне собака. Я знаешь ли, предпочитаю девушек, вернее, девушку, которая с безумным характером, чтобы вот приходить домой, а тут аэропорт «Стол» с которого вылетают тарелки и бокалы. Шин Рюджин. Не знаешь такую?       — Что-то слышала, — подыгрывает младшая, пока Йеджи щекочет ее, на что брюнетка мягко пинается. — Идиотка.       — Признаю, не отрицаю. Заслуживаю ли я прощения?       — За предложения руки и сердца в осколках посуды, валяющейся посуде, человеку с мокрой штаниной? — Йеджи хмурится, касаясь ноги Шин и понимая, что часть джинсов и правда влажная. — Я упала, когда с такси выходила. Поскользнулась.       — Не болит? — Встревоженно спрашивает старшая. В ее глазах столько волнения и тепла, что Шин, и правда, чувствует себя полной идиоткой сбежавшей с цирка, раз подумала, что она может ей изменить. Мягко касается своими губами чужих, стараясь вложить в поцелуй все свои чувства.       — Не болит. Но хочется снять штаны скорее, — смеется Рюджин.       — Могу в этом помочь, — предлагает старшая, касаясь пуговицы и легко расстегивая ее. Шин мягко толкает ее в плечо, но не противится, когда с нее стягивают заодно и свитер.       — Спать на кухне в осколках я точно не хочу, — хмыкает Шин, пока губы Йеджи исследуют ее ключицы.       — Тогда пошли в спальню. Только свечи затушим, а то нам пожара не хватало для полноты картины.       — Верно. — Подхватывает Шин, поднимаясь и стягивая джинсы, позволяя им остаться на кухне.       Уже в спальне, что также украшена цветами, Йеджи тянет ее ближе, завлекая в настойчивый поцелуй, позволяя чужим пальцам расстегнуть не только жилет, что уже покоился на полу, но и рубашку. Рюджин соскучилась, хоть прошло всего пару дней. После такой нервотрепки, которую она сама же себе устроила, ей было безумно мало Хван. Рыжеволосая мягко ведет ее к кровати, позволяя сесть, прежде чем сваливает ее полностью, перед этим сняв ненужный верх белья. Беспорядок они устроили с размахом. Завтра еще и убирать придется. Только вот мысли Рюджин совсем не об этом.       Чужие ладони позволяют ей забыться, ведя по впалому животу ниже. Поцелуи быстро распаляют успевшее остыть после злобы тело, но теперь, совершенно по другой причине. Шин жмурится, пока стоны срываются с губ, стоит старшей коленом упереться промеж ее разведенных ног. Язык скользит по груди, лаская возбужденные соски. Кончики пальцев ведут по выступающими ребрам, пока Йеджи сыплет комплиментами, напоминая о том, как безмерно любит младшую. А та плавится от касаний и слов, позволяя себе расслабиться, полностью доверяясь рыжеволосой. Горячие влажные поцелуи спускаются ниже, останавливаясь у кромки белья, которое не стянули ранее. Хван исправляет эту оплошность, позволяя кружеву сползти ниже, после и вовсе покидая пределы большой кровати.       Шин цепляется за ткань пальцами, закусывая собственную губу, когда чужой язык оказывается там, где больше всего нужно. Йеджи не торопится, растягивая этот момент. Переходит на упругие бедра, мягко покусывая и после целуя. Вдоволь довольствуется чужими стонами и нетерпеливым ерзаньем, позволяя младшей запустить пальцы в рыжие волосы.       Чужой аромат пряности заполняет рассудок, а дополняют его раскиданные по комнате розы. Рюджин тает от чужих нежных касаний, пока ладони Хван ведут по ногам. Рисует невидимые узоры, разгоняя по телу мурашки и предвкушение, которое уже хлещет через край. Шин не любит медлить, но сейчас не прочь продлить этот момент нежности и страсти, который одной своей атмосферой заставляет сердце в груди пылать. Она точно не ошиблась тогда, несколько лет назад, когда решилась рискнуть, первая целуя обомлевшую старшую, что лишь углубила поцелуй, прижимая ближе к себе. Ее забота и тепло ощущаются в каждом касании пальцев к нежной коже, а Рюджин сгорает от удовольствия и спокойствия, осознавая, что все хорошо. Йеджи не злится на нее, принимает такой, какая она есть. Со всеми недостатками и страхами. С Хван не нужно притворяться или играть какую-то роль. Йеджи любит ее такую, неидеальную. Вспыльчивость и ревность, нервозность и даже закрывает глаза на чеки за новую посуду. Шин мягко усмехается от этой мысли.       — Что-то смешное? — Довольно улыбается старшая, касаясь губами бедра.       — Подумала о том, что мы разоряем магазины для быта, а в статусе жен, боюсь пострадает еще и секс-шоп, — подмигивает Рюджин, слыша смех       — Кажется, ты слишком много думаешь для такого момента. — Рюджин не успевает спросить, о чем говорит рыжеволосая, но когда та ведет языком по промежности, выбивая весь воздух из легких, мысли и правда стремительно покидают голову. Шин жмурится от приятных ласк внизу живота, поднимая таз и осторожно сжимая рыжие пряди, чтобы не навредить. Йеджи искусно проходит по уже изученным слабым местам, нагло пользуясь этим знанием и доводя до дрожи в ногах. Когда внутри все требовательно сжимается, старшая поднимается поцелуями выше, выбивая удрученный стон из чужой груди. Мягко смеется, целуя любимый изгиб шеи, вновь завлекая Рюджин в водоворот эмоций, касаясь ее губ. Устраивается удобнее, спускаясь к влажной промежности и вводя пальцы, заставляя Шин прогнуться в пояснице, цепляясь за широкие плечи. Оставляет на них тонкие полосочки от недавно сделанных ноготков, не длинных, но достаточных, чтобы поцарапать. Йеджи уже привыкла к этому, полюбив, когда Рюджин так делает. Расслабляется, ускоряя темп и не забывая давить на клитор, чтобы принести головокружительные ощущения младшей, что тянется за очередным поцелуем. Рвано дышит в чужие губы, ловя каждый выдох старшей. Языки сплетаются в одном им известном танце, позволяя окончательно выпустить все скопившиеся эмоции.       Чужая грудь касается тела Рюджин, что и так раскалено до предела. Еще немного — и она точно расплавится. Йеджи, видя состояние любимой, лишь больше льнет к чувствительной шеи и местам возле ушей, зная, где приятнее. Выучила за столько лет. Шин стонет, не в силах даже вымолвить и слова. Лишь иногда чужое имя срывается с губ, сопровождаемое рваным дыханием. Длинные пальцы творят что-то невероятное, отчего стенки сжимаются, пока Рюджин жмурится сильнее, кусая чужую губу. Шепчет слова о любви, цепляясь за плечи старшей и больше не сдерживаясь. Приятная волна накрывает ее от кончиков ног до макушки, пока тело выгибается навстречу старшей, что ловит своими губами чужой стон, продолжая медленно двигаться внутри, чтобы продлить разрядку. Рюджин до одури хорошо. Она обессиленно обнимает рыжеволосую за шею, прижимая к себе ближе и довольствуясь чужим теплом. Ластится, слыша на ухо такое родное: " — люблю тебя».       — Я тоже люблю тебя, — сипло отвечает брюнетка, что вскоре сваливает Йеджи, с ухмылкой забираясь сверху и стараясь перевести дыхание. Хван такой инициативе не удивляется, ее губы просто расплываются в счастливой улыбке, пока пальцы водят по бедрам Шин. — Второй раунд за мной, за то что заставила меня понервничать.       — Мне уже готовиться к тому, что придется носить что-то с воротником? — Усмехается Хван, зная характер своей пассии. Рюджин ехидно улыбается, указательным пальцем ведя по шее старшей.       — Я сожгу их все и оставлю только то, что не будет скрывать моих следов, — подмигивает Шин, наклоняясь для поцелуя.

***

      — Даже чайник хотела забрать, — смеется Йеджи в кромешной темноте спальни, пока они отдыхают. Рюджин лежит на ее плече, отняв руку и играя с пальцами второй. Водит кончиками своих по линиям на ладони, после чего переплетает с чужими. Почти мурлычет от удовольствия.       — Конечно.       — Чайник-то тебе что сделал? — Не понимает старшая, наблюдая за брюнеткой, чья челка сильно взъерошилась от чего выглядела до одури мило.       — Я его купила.       — Поэтому и постельное белье было почти содрано? — Догадывается рыжеволосая.       — Именно так. Мишек я бы тебе не отдала.       — Вот так вот. Знаешь, нам нужен дешевый некрасивый сервиз. — Внезапно выдает рыжеволосая, слыша удивленное «м-м» в ответ. — Ну, чтобы не жалко было бить. И ты потом не накручивалась из-за денег.       — Точно, это ты хорошо придумала. — Смеясь, соглашается Шин, мягко прикусывая подушечку чужого пальца.       — Это за…?       — За то, что я нервничала. — Поясняет довольная собой Рюджин. Слышит в ответ довольный расслабленный смех. — Значит, завтра за посудой?       — Нет, завтра мы отдыхаем. Хотя если ты так хочешь, можем и поехать. Просто, учти, что нам еще надо собрать чемоданы, хоть твой и почти собран. — Хмыкает старшая. Рюджин все еще осматривающая колечко на пальце, хмурится. Поднимает голову, стараясь разглядеть на лбу старшей субтитры, чтобы понять, о чем речь. Йеджи чмокает ее в лоб, словно маленького ребенка. — У меня очередная конференция. На этот раз, в Китае. — Хван мягко убирает ладонь от Рюджин, тянется ей до тумбочки и нащупав бумаги, показывает младшей.       — Это билет? Умеешь ты момент испортить, — ворчит младшая. Йеджи легко двигает пальцем так, что из-за первой бумаги показывается вторая. — Стоп… Я еду с тобой?! — Шин подскакивает на кровати, стараясь в темноте рассмотреть хоть что-то. Благо, свет луны, позволяет ей немного увидеть. — Ты же сказала, что мне будет скучно, — она поворачивается к вальяжно лежащей Хван.       — Да, там конференция на два дня. Ну, фактически на день, первый обычно это так, подготовка. Так что, я забронировала нам отель на еще недельку. Как раз перед новым годом. Там, говорят, очень красиво. Ты же хотела увидеть, как там празднуют. Ну вот, погуляем и вернемся, чтобы успеть подготовиться здесь. — Поясняет Йеджи. — Мне повысили зарплату, я не сказала? — Она усмехается, когда Шин мягко толкает ее в бок, а после лезет обниматься, целуя следы на чужой шее. — Тут два билета рядом. Чтобы ты не переживала. Попросила коллегу, чтобы тот забронировал помощницу подальше.       — Правильно, иначе я ей голову оторву, — довольно улыбаясь, произносит Рюджин, ластясь. — Стоп. А я не смогу… У меня же…       — Экзамен по бренд-менеджменту, да. Госпожа Чо, очень милая женщина. Оказывается, один билет в оперу иногда помогает закрыть глаза на все. Да и, я у нее была любимицей, несмотря на то, что у меня она вела совершенно иной предмет. — Смеется Хван.       — Билет в оперу?! А ты раньше сказать не могла? На кой черт я писала эти 40 вопросов? — В шутку возмущается Шин, бурча куда-то в шею. Йеджи лишь гладит ее по темным волосам, довольная собой.       — Хоть один сюрприз удался.       — С такой женой, мне нужны успокоительные. А то у меня от твоих сюрпризов, глаза из орбит выпадут. — Хмыкает Шин, прикрывая глаза.       — Не стоит, мне очень нравятся твои глаза. Обещаю, больше такого не повторится.       — Конечно не повторится, теперь я с тобой ездить буду. Лучше я послушаю эту нудятину среди заучек, чем буду мысленно слать проклятия на всех, кто подошел слишком близко.       — Всех успела проклясть? — Осведомляется Хван.       — Да, ты во мне сомневалась? — Саркастично произносит младшая, целуя в шею.       — Нет, никогда не сомневалась, дорогая.

      Конец.