Оттепель

Время медленно приближалось к полуночи. Опираясь на барную стойку, Дилюк наслаждался яблочным соком, разбавленным минеральной водой, и вслушивался в треск пламени да редкие завывания ветра — единственные звуки, которые прерывали густую тишину. Самое то, чтобы сбросить напряжение после целого дня в шумной таверне. За окнами, несмотря на темноту, можно было наблюдать за вальсирующим танцем крупных снежинок. Редкий момент, когда ветер не бросал их в стекло, позволяя спокойно оседать на землю. Просидев ещё несколько минут, гипнотизируя взглядом то окно, то бегущую секундную стрелку часов, Дилюк одним глотком осушил стакан. Кубики льда приятно звякнули сначала о стенки, затем и о дно. В длинном списке задач осталось всего три: убрать стакан, погасить лампы у барной стойки и выйти в ночь, чтобы начать обход. Ночное спокойствие нарушил сначала скрип снега, затем распахнувшаяся дверь и едва не влетевший в таверну Кэйа. Замерев со стаканом в руке, Дилюк выгнул бровь. Он давно привык к его резким появлениям, так что просто ждал объяснений — это было лучше, чем быть перебитым на середине вопроса. А горящий в предвкушении взгляд не сулил ничего хорошего. По крайней мере, о текущих планах можно забыть. Захлопнув дверь, Кэйа не терпящим возражения тоном заявил: — Мы идём на Драконий Хребет! О как. — Прямо сейчас? Зачем? — Это так важно? — Если нет, я не пойду. Кэйа улыбнулся. — А если я приглашу тебя на свидание? За первой бровью поднялась вторая. Получить неожиданное приглашение — привычное дело, но вот в самое странное для свидания место, ещё и ночью — что-то новенькое. Впрочем, Кэйа себе не изменял. Его предложения всегда необычные. И что только потянуло его на холодную гору? Ещё и до свидания додумался. — Мне стоит что-то спрашивать? Вопрос скорее риторический, и Кэйа это только подтвердил, продолжая сверлить его горящим взглядом. Он всё ещё стоял у двери, то ли действительно ожидая вопросов, то ли готовый к немедленному согласию, и в нетерпении крутил браслет. Дилюк тихонько вздохнул. Спросить можно о многом, но зачем? Он или почти ничего не поймёт из сбивчивых объяснений, или взбудораженный Кэйа снова «забудет» рассказать о самом важном — например, что неподалёку от места разбит лагерь похитителей сокровищ, в который можно ненадолго заскочить по пути. Из интереса Дилюк всё же спросил: — Почему именно Хребет? Кэйа дёрнул плечами, и вместе с тем улыбка ненадолго искривилась. — Да нет особой причины. Значит, что-то личное. — Отказываться сразу не буду. Кэйа окинул его недоверчивым взглядом. Прищурился, словно взвешивал варианты: сказать или не сказать? стоит ли? На удивление признался он быстро, даже поспешно, то ли не утерпев, то ли обретя внезапную уверенность: — Помнишь, как мы поднимались в гору у винокурни, чтобы порезвиться в снегу? Я подумал… было бы неплохо повторить. Что скажешь? В памяти тут же всплыла приятная картина из прошлого: ясный день, поляна у подножия, куда ни глянь — слепящая белизна, разряжённая тёмными стволами деревьев, и они с Кэйей, барахтающиеся в снегу до оледеневших пальцев. Мелькнувшая на мгновение улыбка незамеченной не осталась. Но Кэйа расслабился достаточно, чтобы молча дождаться ответа вместо дополнительных пояснений и уговоров, а Дилюк спокойно обдумал предложение. — Соглашусь с условием, что пойдём не сегодня, — наконец решил он. Энтузиазм Кэйи поубавился, но недостаточно, чтобы тот расстроился. — Тогда хоть завтра. Нет, подожди, завтра завал. Послезавтра у главных ворот. После работы! Послав воздушный поцелуй, Кэйа резво скрылся на улице, оставив после себя вихрь из снежинок. Дилюк покачал головой. И куда его понесло на ночь глядя, что он ограничился парой коротких фраз? По поручению ордена? Вряд ли, раз собирался подняться на Хребет хоть сегодня. Наверняка решил направить хорошее настроение в полезное русло и расчистить путь. Дилюк предпочитал не заморачиваться так сильно, но Кэйе, судя по всему, это доставляло странное удовольствие. Ну, не ему судить. Нужно подготовиться ко встрече. Весь день он потратил на то, чтобы освободить следующий вечер. Часть дел пришлось перенести, с остальными — сидеть до глубокой ночи, зато к назначенному часу Дилюк был абсолютно свободен. Даже осталось время на неторопливые сборы. Захватив пальто с тёплой меховой подкладкой, он отправился сразу к Драконьему хребту. Кэйа уже ждал у моста. Увлечённо вычерчивал носком ботинка на тонком снежном полотне круговые узоры, затем отступал, любуясь получившейся картиной, понятной только ему. Странно было видеть его полностью одетым, без единого открытого участка кожи, кроме лица. И в шапке. Дилюк не сдержал смешок; Кэйа тут же потерял интерес к снегу, делая несколько широких шагов навстречу и утягивая за собой. Дилюк едва успел набросить пальто. — Пойдём быстрее, пока тропинку не замело. Мельком брошенного взгляда хватило, чтобы понять волнение: над вершиной нависали тяжёлые серые облака, а сама гора едва просматривалась за туманной снежной дымкой — наверняка там бушевала страшная метель. Впрочем, на вершину они лезть не собирались. По крайней мере, Дилюк очень надеялся, что у Кэйи осталась хотя бы капля благоразумия. И что буря не спустится к подножию. С каждым шагом снега становилось всё больше, и вместе с тем неумолимо падала температура. В Мондштадте и окрестностях было довольно тепло, учитывая середину зимы, но ближе к Драконьему хребту морозный воздух начинал больно кусать за нос и щёки. Один раз Кэйа зябко поёжился, пряча нижнюю часть лица в большом вязаном шарфе. — Я и забыл, что здесь может быть так холодно, — пожаловался он. Дилюк и не заметил, когда расстояние между ними сократилось настолько, что их плечи едва не соприкасались. — Ты же часто сюда приходишь, разве нет? — Зимой я здесь был… Года два или три назад? Джинн никого не пускает в гору после одной вылазки. Мы чуть не потеряли целый отряд. Хотя Альбедо вот разрешает. Ему вообще всё равно, в насколько сильный мороз ходить. В Снежной такая же жуткая погода? Дилюк согласно промычал. — Похоже. Говоря откровенно, воспоминания о Снежной давно размылись, превратившись в замершую белоснежную картину без каких-либо ощущений. С момента первого и последнего посещения Дилюк больше не возвращался в страну крио Архонта, и за несколько лет воспоминания, не имея подпитки, выцвели и угасли. Да и не было в его путешествии того, о чём хотелось бы вспоминать. Кэйа и не настаивал. Уже на этапе подбора одежды Дилюк морально приготовился лезть на какой-нибудь неуютно отвесный выступ, но как только ноги стали вязнуть в сугробах по колено, Кэйа отстал и с блаженным стоном плюхнулся спиной в снег, полностью утопая в аккуратной ямке. Глядя на широченную улыбку, Дилюк передумал делать замечание. Но от вопроса не удержался: — Доволен? — А то! Кэйа и вправду едва не светился от переполнявших эмоций. Раскинув руки и взметнув облако рыхлого снега, он устремил взгляд в небо, словно старался найти что-то в тёмно-серой глубине. Впрочем, долго не пролежал и через несколько секунд резко сел, припорошив Дилюку меховой подол. — Не хочешь присоединиться? Справиться с насмешливой улыбкой не получилось. — Валяться в снегу? — А что? Ты для этого слишком взрослый? Дилюк не стал говорить, что ассоциации со снегом у него не из приятных. Даже без этой причины валиться в сугроб не хотелось — оба вымокнут и замёрзнут, тепла от Глаза Бога может и не хватить на двоих, а рядом с Драконьим хребтом испытывать удачу не стоило. Надо же. Он и не думал, что так скоро станет тем скучным взрослым, который не даёт ребёнку повеселиться. Даже если в роли ребёнка выступал Кэйа. — Должен же разум остаться хоть у кого-то. Засопев, Кэйа бросил в него горсть снега. Дилюк увернулся, но порадоваться не успел — не удержал равновесие, когда его резко утянули вниз. Теперь они барахтались вместе. Кое-как выпутавшись из крепких объятий, Дилюк отполз в сторону и, отплёвываясь, обернулся и обжёг Кэйу возмущённым взглядом. — Теперь у тебя нет права зазнаваться, — довольно проговорил тот, нисколько не смутившись. Широкая улыбка словно засветилась ярче. Пока Дилюк пытался отдышаться, он зачерпнул очередную горсть снега. Обеими руками. — Если ты его бросишь… — То что? Отогреваться им придётся долго, вот что, обречённо подумал Дилюк. Но расстраиваться не собирался. И прежде, чем Кэйа успел замахнуться, использовал тот же приём, заставив отплёвываться от снега уже его. Последний раз Дилюк чувствовал себя настолько же свободно в далёком детстве. Жизнь, работа и личные проблемы отошли на второй план, остались только холод, снег и раскрасневшийся Кэйа с широченной улыбкой. Ровное полотно на небольшом участке быстро превратилось в изрытое ямами поле битвы. Вымокшие, покрытые снегом с ног до головы, они веселились до тех пор, пока Дилюк не выдохся настолько, что позволил повалить себя на спину и нагло устроиться сверху. Повисшая тишина прерывалась только тяжёлым дыханием и скрипом от малейшего движения. Наконец послышался тихий смешок. — Выглядишь великолепно, — прошептал Кэйа. Дилюк хотел возразить — весь в снегу, красный, со слипшимися мокрыми волосами он выглядел максимум смешно — но Кэйа не позволил, накрыв губы осторожным поцелуем. Холод почти мгновенно сменился робким теплом в центре груди. Стоило Кэйе отстранится, огонёк потух, и Дилюк потянулся обратно, покрывая поцелуями губы и щёки, на которых ещё остались крошечные льдинки. И нехотя отстранился, когда по мокрой спине пробежал неприятный холодок. Он позаботился, чтобы тепло Глаза Бога окутало обоих. Кэйа тихонько застонал. — Замёрз? Кэйа согласно промычал и прижался ближе. — Сказал бы раньше. — И ты прервал бы всё веселье. Наверное, поэтому, когда начала бить мелкая дрожь, Кэйа предпочёл промолчать, и даже сейчас упрямо сдерживал реакцию тела. Удивительно, но обладатель крио стихии мёрз сильнее, чем кто-либо ещё. И как давно он терпит? Вместо вопросов Дилюк закатил глаза, обхватил его покрепче и усилил жар. — Если сляжешь с простудой, Джинн завалит тебя дополнительной работой. — И ты будешь волноваться? — промурлыкал Кэйа, устраиваясь удобнее. Игнорируя смущение, Дилюк проворчал согласие. — А вот и зря. У меня очень хороший иммунитет. Если успеешь отогреть, ничего не случится. Слушай, давай останемся до ночи? — Нет. — Придём завтра? — Не получится. Кэйа фыркнул. — Ладно, как скажешь. Тогда отогревай меня и пойдём обратно. Возражать Дилюк не стал. Только поудобнее перехватил Кэйу, который беззастенчиво устроился у него на груди. С неба повалили мелкие снежинки. Оседая на лице, они заставляли щуриться и бороться с желанием то чихнуть, то почесать нос, чтобы избавиться от нестерпимой щекотки. Кэйа, защищённый огромным капюшоном, молча наблюдал и явно забавлялся. Стоило бы встать, нормально согреться и вернуться в тёплые дома — может, даже вдвоём на винокурню — но они продолжали лежать посреди изрытого снежного полотна, наслаждаясь теплом, поцелуями и неспешной беседой.