Невесомость

— Мальчики мои, поверить не могу, как далеко вы продвинулись! — Хеймердингер энергично размахивал руками, — И всего за год! Поистине, вы, люди, умеете удивлять! — Большое спасибо, профессор, — Джейс отвечал с искренней улыбкой. Он, как всегда, был в центре внимания. Вокруг главной звезды этого вечера собралась вся комиссия конкурса инноваторов. Сегодня, как и в прошлом году, новейшая разработка в области хекстека заняла первое место. К счастью, на этот раз их не так поджимали сроки. Никаких подпиливаний шестерёнок прямо в дороге и позорно опустошенных в ближайшей клумбе желудков. Виктор усмехнулся воспоминанию. Он сидел поодаль от толпы. Записывал возможные доработки, ставшие очевидными после показательной демонстрации. Они, наконец, смогли доказать всем присутствующим, что с помощью поля, созданного кристаллом, можно практически мгновенно и совершенно безопасно переносить в заданные координаты не только предметы, но и человека. Совет, конечно, скорее всего выдаст им средства и ресурсы только на какой-нибудь масштабный проект с этой задумкой. Что-то связанное с торговлей или дипломатией. Учитывая ограниченное количество хекс-кристаллов, прототип, скорее всего, скоро придется разобрать. Виктор покачал головой, поправляя помарку в своих заметках. Это было не важно. Проект стал успехом. Ассистентка из академии, вызвавшаяся для демонстрации, зашла в небольшую круглую раму с вращающимися вокруг неподвижной платформы ободами с рунами, установленную за зрительскими сидениями, и почти сразу исчезла в вспышке синего света. А после всего через секунду появилась на сцене, целая и невредимая, с улыбкой машущая восторженной толпе, пока Джейс, во всю блеща своей харизмой и энтузиазмом, объяснял принцип работы и возможные сферы применения их разработки. Виктор как всегда отказался участвовать. Ему не хотелось стоять с Джейсом под ослепляющим светом, прикованным к сцене тысячами глаз. Виктору не было дела до выступлений перед элитой Пилтовера. Его амбиции, сколь бы не были они велики, лежали не здесь. Так что пока он предпочитал сидеть поодаль, в тени, и ловить на себе только один взгляд, пробегающий со сцены сквозь толпу, словно случайно каждый раз задерживающийся на нем. Он хотел снова и снова чувствовать, как само его присутствие поблизости, заставляет Джейса сиять ярче, говорить увереннее, улыбаться шире, дышать свободнее. Это было чистым восторгом каждый раз — видеть, как легко Джейс хватает внимание публики, упивается им и направляет всю эту энергию на их изобретения. Всю, без остатка — в их с Виктором мечту. Он не мог подавить улыбки, периодически появляющейся на лице, еще несколько дней после таких моментов. Сегодня, к его удивлению, Джейс, рассыпаясь перед окружающей его толпой в слегка наигранных извинениях, оказался рядом с ним, прежде чем Виктор успел незаметно уйти с мероприятия. Джейс слегка тронул его за локоть и кивнул на едва заметную дверь, ведущую в закулисную зону. Виктор, удивлённо разглядывая заговорщическое выражение лица напарника, последовал за ним. — Что-то случилось? Я думал, всё прошло идеально, — обеспокоено спросил Виктор, закрывая за собой неприметную дверь и проследил взглядом, как Джейс направляется к их изобретению, перенесённому сюда для временного хранения. — Всё прошло идеально, — подтвердил он, не объясняя, однако, своего странного поведения, — Хочу кое-что проверить. Ты со мной? — Всегда, — легко усмехнулся Виктор, подходя ближе. Предвкушение уже начало расти щекоткой за грудной клеткой, — Что ты задумал? — Хочу перенести нас кое-куда, — Джейс сосредоточенно настраивал переключатели для зарядки устройства, — Вот только, — он вдруг ловко стянул с себя галстук и приблизился к Виктору практически вплотную, держа мягкую полоску ткани на вытянутых руках, — Ты не увидишь, куда. И мне интересно, сможешь ли ты по времени, количеству вращений и остаточному резонансу определить, в какое именно место я нас перенесу. Виктор усмехнулся, закатив глаза, но отказываться сразу не стал. — Знаешь, наука, как правило, не любит сюрпризов, — потянул он с шутливым упрёком. — Да. Но ещё я знаю, что ты любишь вызов. А я — тебя удивлять, — он приподнял руки с развёрнутым галстуком и вопросительно поднял брови. — Что же, ладно, если твоя задумка избавит меня от праздных разговоров с нашими дорожайшими инвесторами, я просто не могу отказать, — Виктор слегка наклонил голову, позволяя Джейсу завязать себе глаза, — И даже не мечтай, Талис. Я не буду удивлен. Конечно же, я смогу вычислить координаты по всем этим параметрам. — Вот и проверим, — примирительно ответил Джейс, аккуратно положив руку ему на плечо, и подвёл к устройству, помогая забраться на небольшой выступ. Им пришлось встать совсем близко. Конечно, изобретение было безопасно для нескольких людей, но в целях экономии времени и материалов место на платформе было рассчитано только для одного. Виктор сосредоточенно анализировал щелчки механизма, отмечал шум, с которым вращающийся аппарат рассекал воздух, считал секунды. Аромат дорогого одеколона с галстука, завязанного на лице, смешивался с запахом пота самого Джейса, и это по-странному волнующее сочетание кружило голову. Виктор сглотнул непонятно с чего вдруг вставший поперёк глотки тяжёлый ком. Если он позволит себе проиграть в этом споре только лишь от ощущения тёплой близости чужого тела и будоражащей смеси запахов, он себе не простит. Яркая вспышка была видна даже с завязанными глазами. Он почувствовал ни с чем не сравнимое ощущение отрыва от земли, статическое электричество, вздымающее волосы. Рука Джейса все еще держала его за плечо. Интересно, но он не знал, что ощущения от прикосновений сохраняются при перемещении. Виктор мысленно сделал отметку, что надо будет обсудить этот аспект. Прошло меньше минуты, прежде чем всё остановилось. Джейс аккуратно, как и всегда, помог ему спуститься. Прохладный ветер огладил лицо. Виктор каким-то чудом не сбился со счета и был практически на сто процентов уверен в своём предположении. — Только не говори, что перенёс нас в академию путем невиданного ранее магического и технологического изобретения, только что выигравшего самый крупный конкурс изобретателей Пилтовера, просто потому, что тебе было лень ждать свой транспорт, — фыркнул Виктор, и рывком снял мешающую видеть полоску ткани. То, что открылось глазам, моментально стёрло победную ухмылку с его лица. Они были не просто в академии. Джейс перенес их на самую высокую её точку, на ту самую площадку для кафедры астрономии, на крышу главного корпуса. Время как раз близилось к закату. Отсюда было почти не видно города — только сияние его огней, сливающееся с пурпурным светом заходящего солнца. Даже в не полностью наступивших сумерках можно было увидеть восходящую половинку луны и пока слабое мерцание звезд, которое с каждой секундой становилось всё ярче, всё выше и дальше в бесконечном темнеющем небе. Виктор чувствовал, как рот неволей приоткрывается в удивлении. Чувствовал легкое касание ветра на своих губах. Чувствовал, как влага собиралась в его глазах, потому что он перестал моргать. Он вдохнул полную грудь свежего вечернего воздуха и покрепче опёрся о трость. У него кружилась голова. Сколько ночей он провел в полуразрушенных каморках без крыши, пытаясь всмотреться ввысь и видя только вечный сгущающийся туман токсичных миазмов. Сколько раз он, прячась от других детей, рассматривал тайком украденный у сумасшедшего алхимика атлас звёздного неба, мечтая отчаянней с каждой дракой, в которую его вовлекали, с каждым приступом кашля, сотрясающим всё его тело, с каждым неудачно собранным механизмом, что когда-нибудь настанет такой день. Именно такое мгновенье, что он переживал прямо сейчас. О том, что он будет не один в этот день, что кто-то посчитает его достаточно важным и ценным, чтобы воплотить его желание в реальность…он даже не знал, что о таком можно мечтать. «Ты хоть понимаешь, что для меня это значит?», — хотел было шепнуть Виктор, но все слова застряли в глотке, когда он с неописуемым выражением лица повернулся туда, где должен был стоять Джейс. Весь инвентарь астрономической кафедры, кроме одного телескопа, был отодвинут к дальнему краю небольшой площадки на крыше. По её центру было расстелено приличной высоты нагромождение из одеял и пледов с накиданными поверх подушками всех существующих форм и размеров. На нескольких больших тарелках, утопавших в одеялах, лежали криво порезанные фрукты и кусочки сыра. В центре всего этого безобразия стоял красивый серебряный поднос с той самой, дорогой даже на вид, белой с золотыми тиснениями узкой коробкой и двумя хрустальными бокалами для вина. — Слушай, — суетливо начал Джейс неровным голосом, — Мы же были на конкурсе, мне пришлось попросить Кейт помочь с организацией. Продукты бы испортились, и напиток бы нагрелся, ну, ты понял, — он заметно покраснел, — Возможно, она немного не так меня поняла, но, в любом случае, это не важно, — он коротко выдохнул и, смущенно улыбнувшись, посмотрел на Виктора, — Надеюсь, ты не забыл, что обещал со мной выпить? Виктор диковато улыбнулся, всё ещё не придя в себя от захватывающего дух чувства высоты. Он помнил, но лишь потому что у него была отменная память. Конечно же, тогда он не придал своим словам никакой значимости. Конечно же, он подумать не мог, что Джейс припомнит ему обещание спустя столько времени. — Как я могу отказать? — ответил он хрипловато. — Ты же знаешь, что на самом деле можешь? — серьёзно спросил Джейс. — Обещания, насколько я знаю, принято сдерживать. Ты не знал? — Виктор вздохнул, молча взял его руку и вложил в неё уже изрядно помятый галстук. Он задержал свои пальцы на широкой ладони немногим дольше, чем было нужно, всё это время не отводя взгляда. «Я знаю. Спасибо. Я верю тебе», — произнес он одними глазами, не говоря ни слова. Он знал, что Джейс поймёт. Коробка, на которой широким изящным почерком было написано: «Считайте меня впечатлённой, господа. За будущее!», — открывалась от центра, опустив все свои грани и являя внутренние слои наподобие цветка. Золотые узоры закручивались на нижних плотных, бумажных лепестках, прикрепленные к ним внутренние, закрученные вверх, были сделаны из тонкой золотистой плёнки. Сама бутылка выглядела, как произведение искусства: ребристая, с тёплым перламутровым отблеском стекла, с невероятно детальным нежным рисунком бабочки на этикетке и фигурной пробкой с тем же цветочным мотивом. Виктор не сдержал удивлённого вздоха, когда она раскрылась перед ними. — Поверить не могу, что ты хранил её все это время, — задумчиво протянул он, перебирая пальцами искусственные лепестки. Взявшись за изящное тонкое горлышко, он наклонил бутылку на свет садящегося солнца. Так было видно медленное движение маленьких пузырьков, — Красиво, — словно неохотно признал он. Движение пузырьков вдруг напомнило ему частички магии, парящие в воздухе. Сама тёмная жидкость, становившаяся великолепно янтарной на свету, напоминала… — Откроешь? — Виктор грубовато вручил бутылку Джейсу, смотря куда угодно, только не в глаза напротив. Джейс послушно откупорил бутылку и разлил вино по бокалам, попутно рассказывая что-то про крепость и ноксианские пряности. Виктор, едва дождавшись, пока они с тихим звоном соединят бокалы, тут же отпил почти половину. Джейс взволнованно окликнул его, но тот не обратил внимания. — О-о, — протянул Виктор негромко и, удивлённо вскинув брови, вновь уставился на содержимое бокала. Он уселся прямее, насколько это было возможно на мягком ворохе из одеял, и, прикрыв глаза, залпом допил вторую половину, — Это…вкусно? Джейс, так и не успевший притронуться к своему бокалу, смотрел на него со смесью беспокойства и восхищения. — Боже, Виктор, что ты пил до этого? — спросил он, сделав первый глоток. Вино было одним из самых крепких, что он пробовал. И далеко не самым сладким. Густая горечь специй, легкое покалывание кислинки цедры и яркий вкус напитанного солнцем крупного светлого винограда богатой гаммой смешивались на языке. — Не знаю, я редко употребляю алкоголь, — ответил Виктор, — Но вообще, выпивал такую, — он задумался, подбирая слова, — Зеленоватую настойку из нижнего города. Ты вряд ли знаешь. Ещё Хеймердингер несколько раз угощал чем-то из своей коллекции, было неплохо на вкус, но потом жутко болела голова. Шампанское на мероприятиях академии? Шампанское хуже всего. Слишком сладко, щекотно, и я от него совершенно по-дурацки икаю, — Виктор уже наливал себе новую порцию. — Погоди, — Джейс осторожно перехватил его руку, пытаясь не воображать перед глазами слишком живо картину недовольно жмурящегося, икающего от шампанского Виктора, и не думать, сколько столетий было пойлу из личной коллекции профессора, — Не наливай полностью. Оставь пустой хотя бы на треть. — Зачем? — искренне удивился Виктор. — Так надо? Не вспомню наверняка, что-то связанное с ароматом, — пожал он плечами. Виктор с подозрительностью поднёс к лицу заполненный наполовину бокал, и, чуть ли не сунув в него нос, несколько раз вдохнул, смешно раздувая ноздри. Словно пытался решить, стоит ли ему стирать рубашку, а не пробовал, без преувеличения, самое дорогое вино Пилтовера. Это так отличалось от более или менее привитого всем в городе ресторанного этикета, что Джейс, не выдержав, громко рассмеялся. Виктор, не обращая на него внимания, снова выпил всё разом. Джейс, ещё сотрясаясь от смеха, отобрал у Виктора бокал, поставил оба на красивый поднос. Аккуратно долил в них ровно по одной второй и не отдавал, пока не объяснил: — Если понравился вкус, попробуй в этот раз сделать один глоток медленно. Как бы, — он запнулся. Этикет этикетом, но сомелье из него все же никакой, — Не знаю, как объяснить, просто распредели жидкость по языку, прежде чем сглотнуть? Виктор задумчиво глядел на него какое-то время, сощурив глаза, и вдруг кончиком языка облизал тонкую нижнюю губу, словно раздумывая над предложением. Джейс тут же отвёл взгляд и внезапно стал сомневаться, насколько вообще всё это мероприятие было хорошей затеей. На этот раз, парадоксально, не следуя собственному совету, он сам выпил все залпом. Виктор всё же послушал. Медленно поднес бокал ко рту, позволив себе почувствовать холодное прикосновение тонкого хрусталя, оттягивающего нижнюю губу. Аккуратно вдохнул терпкий запах незнакомых специй, чувствуя, как их горечь оседает где-то в глотке. Впустил тягучую холодную жидкость на горячий язык, позволил ей свободно следовать глубже, постепенно опрокидывая голову, явственно ощущая, как приятное тепло распространяется по горлу, спускается ниже, согревая изнутри. Он сглотнул, острее чувствуя движение кадыка под тонкой кожей шеи от задранного положения головы. Удовлетворённое мычание невольно выскользнуло из его горла. — Так действительно намного лучше, Джейс, — сказал он, не меняя положения. С запрокинутой головой всем, что открывалось взгляду, было безграничное небо. Ему нравилось. Он опустился на подушки полностью, разглядывая мерцающие, словно покачивающиеся звезды над собой. Сбоку раздался придушенный хрип, звонкий стук поставленного на поднос бокала, а после, — губы Виктора тронула лёгкая полуулыбка, — активный хруст яблоком. — Всё же стоит поблагодарить мисс Кейтлин, — улыбка превратилась из лёгкой в мечтательную, когда Виктор удобнее устроился на ложе из пледов и подушек, приподняв больную ногу, — Не знаю, чего ты ожидал, в самом деле. Позволь поинтересоваться, что именно ты ей сказал, м-м? — он усмехнулся своим мыслям, — Что тебе нужно обустроить местечко с самым красивым видом в городе, чтобы выпить со своим партнёром? Виктор вдруг рассмеялся — негромко, но искренне. Джейс так и замер с приоткрытым ртом, прислушиваясь к этому красивому приглушённому смеху: низкому, гортанному, по-особенному притягательному. Раньше он и не замечал, что у партнёра такой смех. А может, просто не было возможности заметить? Он не помнил, чтобы Виктор когда-либо смеялся так долго и открыто: иронично посмеивался, коротко усмехался, трогательно фыркал — да, — но не смеялся. Бокал, которым Виктор то и дело поигрывал, вдруг начал выскальзывать из его рук. Рванувшись к мужчине, Джейс мигом перехватил холодный хрусталь и тонкие пальцы одновременно, замерев в неудобной позе. Запоздалое осознание того, в какой именно позе они оказались — Джейс нависал над Виктором, не зная, куда деть взгляд и всё ещё поддерживающую чужие пальцы ладонь, а тот и не думал отстраняться, — напрочь выбило все мысли из головы, а воздух — из лёгких. Наконец внимательные янтарные глаза поймали его, бегающие, расширившиеся. Покраснев, Джейс задышал тяжело, шумно и, казалось, напрочь забыл, как шевелиться. — Ты же понимаешь, как это звучит? Как всё это выглядит? — осторожно спросил Виктор. Щекочущее чувство в его груди, иногда появляющееся рядом с Джейсом, он всегда приписывал предвкушению новых экспериментов и успешных открытий. Но сейчас оно расползалось шире, забиралось в кончики пальцев, почему-то настойчиво требуя прикоснуться к смущённому лицу напротив. — Прости! — в глазах Джейса промелькнула паника, и он быстро отстранился, — Я не предполагал ничего такого, я просто…хотел узнать тебя поближе? Провести время не только, как коллеги, да. Разделить наш подарок, в конце концов! — Успокойся, Джейс, всё в порядке. Я просто спросил, — Виктор лениво махнул рукой, словно призывая убавить громкость и не драматизировать, но явственно почувствовал, что переживать меньше тот не стал. Джейс напряженно молчал, дышал прерывисто и отодвинулся дальше, чем сидел до этого. Так, что тепло, ощущавшееся от него острее на контрасте с прохладой вечера, перестало греть ногу и бок. Виктор, вздохнув, приподнялся и сам придвинулся ближе. Сам наполнил их бокалы и вложил один в руку Джейса, а потом с тихим звоном коснулся его своим. Первый нарушил тишину: — Не пойми меня неправильно. Если честно, я думаю, это второй лучший вечер в моей жизни. И первый, если тебе интересно, был, когда нам подарили это самое вино. Так что, — неловко усмехнувшись, он приподнял свой бокал в воздух, — За тебя, Джейс Талис. Знаю, иногда это бывает трудно заметить, но я правда горжусь быть твоим партнёром. И, без обид, но, получается, твой арест оказался лучшим, что произошло в моей жизни, — отсалютовав бокалом, Виктор отпил. Джейс, зачарованный, последовал его примеру. Они просидели в тишине ещё немного, наслаждаясь видом, вином и компанией друг друга, пробуя закуски и обсуждая сегодняшний успех. После Джейс показал ему, как пользоваться небольшим телескопом, и они вместе, с переменным успехом, пытались найти знакомые созвездия или планеты. Наконец Джейс провернул горлышко опустевшей бутылки, и последняя янтарная капля упала Виктору в бокал. Отставив её в сторону, он собрался с силами и спросил: — Слушай, Виктор, насчет того, как это все выглядит. Ну, вино, красивое место, вот это вот всё. Ты…– Джейс глубоко вздохнул, пытаясь унять нервную дрожь в голосе, и выпалил, — Ты был бы против? Уже окончательно стемнело. Луна полностью взошла, и звезды из-за ясной погоды сияли ярко, но были несравнимы с блеском солнечного света. Возможно, это придало Джейсу отчаянной смелости. Возможно, чуть раскрасневшееся, расслабленное лицо Виктора. А может, и опустошённая бутылка самого дорогого напитка Пилтовера. И всё же, — Виктор видел, чувствовал, — Джейс переживал. И переживал сильно: движения стали резкими, дёргаными, в интонации сквозили напряжённые, даже панические ноты, а всё тело было натянуто, как струна. — Почему ты спрашиваешь? — вместо ответа негромко протянул Виктор. — После того, что ты сказал этим вечером, мне важно, чтобы ты знал: я был бы не против. Виктор допил вино одним затяжным глотком, отставил бокал и, откинувшись на подушки, позволил себе ещё пару секунд насладиться видом кружащихся звёзд над головой, теплой горечью специй за грудью и мягкой прохладой ночи, пока обдумывал ответ. — Честно говоря, никогда бы не подумал, что ты видишь меня в таком контексте, — произнёс он отстранённо, не отрывая взгляда от звёздного неба, — Что кто-нибудь в принципе может всерьёз меня в этом контексте увидеть. — Ты сейчас серьёзно? — Джейс упал рядом, закрывая горящее лицо руками. Виктор пожал плечами. — Я знаю, как выгляжу. И знаю, что в академии выделена целая аудитория под твой фан-клуб. Это нехитрые вычисления. Джейс сделал глубокий вдох, собирая оставшуюся смелость в кулак, а затем перевернулся на бок и, внимательно наблюдая за реакцией, протянул к партнёру руку. Встретив лишь вопросительно приподнятые брови на осунувшемся, но вполне довольном лице, он медленно, как будто боясь спугнуть Виктора неосторожным жестом, самыми кончиками пальцев отвёл растрепавшиеся волосы за ухо и мягко очертил острую скулу. — Я скажу это первый и, надеюсь, последний раз, — улыбнулся Джейс, не сводя с него потемневших глаз, — Твоя гипотеза абсолютно неверна. — Я не понимаю, — нахмурился Виктор и тоже повернулся на бок, пытаясь собрать в кучку и систематизировать прыгающие во все стороны от вина, вида кружащихся звёзд и нежных прикосновений мысли. Тёплые шершавые пальцы почти сразу изменили свою траекторию и бережно провели по лбу, разглаживая складку между бровей. А после, — Виктор не сумел сдержать тихого удивлённо вздоха, — откинув волосы со лба, бережно зачесали их назад, неожиданно приятно проведя короткими ногтями по коже головы. Мелкая дрожь прошла по шее вниз, к пояснице. Виктор чувствовал каждым миллиметром кожи, каждой клеткой своего тела, как сильно тормозит его мыслительный процесс, словно увязая в чём-то тягучем, горячем, но безусловно притягательном. Какая-то важная тревожная идея всё пыталась к нему прорваться, дойти до осознанной части мозга, но, так и не сформировавшись в конкретную мысль, оставалась абстракцией на задворках сознания. Впрочем, что бы ни творилось в голове — сейчас ему было по большей части всё равно, просто не до этого. Ему было хорошо, ведь рядом был Джейс. И он верил Джейсу. Виктор прикрыл глаза и услышал в темноте тихое, но ясное, отчаянное: — Ты прекрасен. Я с ума по тебе схожу, — мозолистые пальцы переместились с затылка на основание шеи, и по телу пошли сладкие мурашки, — И я бы поцеловал бы тебя ещё тем утром, после нашего первого — криминального, — эксперимента, если бы не боялся, что это наверняка всё между нами разрушит, — Джейс сжал пальцы сильнее и ощутимо, но не жёстко провёл по шее Виктора вниз, вырвав тихий взволнованный вздох, — Знаешь, в тот самый день, когда я вернулся из кузницы с первыми моделями деталей, застал тебя спящим. Ты заснул на боку, так же, как лежишь сейчас, и твоя рука с моим браслетом находилась прямо возле лица, — Джейс говорил на одном дыхании, словно боялся откровенности собственных слов. Придвинувшись ближе, он переместил ладонь обратно, к затылку мужчины, и с удовольствием зарылся пальцами в мягкие каштановые пряди, — И, знаешь, это может показаться глупостью, но у меня вошло в привычку касаться руны губами перед сном, представляя, что в тот день хотя бы на секунду она могла случайно коснуться твоих. Конечно, Виктор не мог знать ничего из этого. Но он слушал, внимательно, сосредоточенно, и в его голове в кои-то веки не было абсолютно никаких мыслей. В какой-то момент ему даже показалось, что сейчас можно было абсолютно безнаказанно творить что угодно, ведь задумываться о последствиях своих действий не было ни желания, ни возможности. Перед закрытыми глазами до сих пор качалось звездное небо. Ему не хотелось открывать их, и разрушать иллюзию. Виктор медленно обернул пальцы вокруг ладони Джейса в своих волосах, сдвинул их на запястье и сжал. Лихорадочно быстрый пульс был хорошо ощутим даже сквозь полоску браслета. Улыбнувшись краешком рта, он потянул широкую кисть на себя, оглаживая кожу на внутренней стороне, а после под сдавленный полувздох Джейса аккуратно прижал к губам, и, поддавшись любопытству, едва осознавая, что делает, самым кончиком языка обвёл впадающий узор руны. Джейс, наблюдающий эту картину с изумлённым восхищением, вздрогнул так сильно, что чуть не вырвал руку из захвата тонких пальцев и испытал жгучее желание почувствовать острый язык не на браслете, а на голой коже. Виктор не позволил отстраниться, удержал, притянул снова, положил его ладонь себе на щеку и прижал сверху своей. Тепло чужого дыхания внезапно оказалось у самых губ, но отстраняться не хотелось. Джейс коснулся кончиком носа родинки над его верхней губой, и, не добившись никакой ответной реакции, умоляюще прошептал: — Пожалуйста? Виктор открыл глаза и заставил себя отстраниться, кладя их переплетённые руки в освободившееся пространство между ними. Джейс, внутренне готовый, кажется, заскулить от бьющей через край гаммы эмоций, послушно отступил. — Всё еще есть вероятность, — тихо произнес Виктор. — О чём ты? На него смотрели так жалобно, с таким мучительным изгибом бровей, что Виктор, не выдержав, сжал его руку сильнее. — Вероятность, что это перечеркнёт всё, что сложилось между нами, — объяснил он, рассеянно поглаживая идущие мелкой дрожью пальцы партнёра, — Мне очень важна наша работа, Джейс. Я знаю, что буду счастлив, пока мы создаём что-то прекрасное вместе. Но если однажды ты запретишь мне входить в лабораторию по причине ссор, обид, или просто когда осознаешь, что меня можно заменить, я… — Виктор прижался к их соединенным ладоням лбом и выдохнул глубоко, рвано, на грани всхлипа. — Я бы никогда… — полным неподдельного ужаса голосом начал Джейс. — Не надо, — Виктор не дал ему продолжить, подняв полные невыразимой печали глаза, — Я знаю. И действительно, — больше, чем во что бы то ни было, — верю, что ты не станешь вредить мне намеренно. Но это не значит, что у тебя нет такой возможности. У тебя всегда будет такая возможность. Как я и сказал, вероятность всё еще существует. Джейс вздохнул, опустив голову, и прижался лбом к обратной стороне их соединенных рук. Виктор вздрогнул, зажмурившись. В сердце заныло резко, болезненно. Конечно, Джейс не мог знать о значении жеста, который только что почти совершил: прикосновение лбом ко лбу было исключительно традицией нижнего города, о которой уроженец верхнего не мог и догадываться. Подобный жест был уместен между членами семьи, возлюбленными. Подобное, — высказанное в касании и нескольких секундах взаимного молчания, — было единственным способом даже среди толпы побыть наедине. Выразить самое важное, что один человек мог сказать другому. То, что для него сказать было некому. Джейс не мог знать. Но Виктору отчего-то было невероятно нужно, чтобы он знал. — Нулевой может быть лишь вероятность невозможного события. А в человеческих отношениях возможно всё, — произнёс Джейс негромко и, печально усмехнувшись, поднял голову, — И всё же не могу не отметить, что вероятность каждого из озвученных тобой сценариев стремится к нулю. Более того, озвученное тобой работает в обе стороны. — Как это? — Я буду раздавлен, если ты откажешь мне в поцелуе лишь из-за варианта развития событий, допустимость которого стремится к нулю. Как тебе такая теория вероятности? Виктор усмехнулся, закатив глаза. — Ты можешь заполучить поцелуй практически каждого, у кого глаза на месте, если постараешься. Хотя, кого я обманываю, ты наверняка получишь поцелуй любого, даже не напрягаясь. Что тебе мой отказ? — всё внутри начинало медленно, но верно закипать, — У тебя есть дом, признание, ты, в конце концов, полноправный гражданин Пилтовера. У меня даже фамилии нет! То, что совет вписал мое имя в документы по созданию и эксплуатации хекстека, — напомню, по твоему настойчивому требованию, — не значит ровным счётом ничего. Будем честны — административно я едва ли человек. — И всё-таки именно ты меня спас, когда всё это перестало иметь значение, — серьёзно ответил Джейс, — Говоришь, не вынесешь, если я не пущу тебя в лабораторию? Они запретили мне появляться в академии, Виктор, — его голос надорвался. Глаза опасно блеснули, — Может, у меня есть, куда вернуться, где работать и прочее в отличие от тебя, но мы оба знаем, что нам этого недостаточно. Нам нужен хекстек, нужна наша мечта, ты - ты, Виктор, — нужен мне. Не отталкивай, прошу, — Джейс вновь сжал чужие пальцы чуть сильнее, робко потянул на себя и, не встретив сопротивления, с благодарным вздохом прижался губами к бледной ладони, — Я тебя услышал. По поводу работы, и документов, и всего остального — я что-нибудь придумаю, обещаю. Должен быть договор или ещё что-то юридическое, официально не позволющее мне забыть, что ты — единственная причина, по которой я всё ещё здесь, а хекстек вообще существует. На тот случай, если, не знаю, шальная шестеренка вдруг вышибет последние мозги, и мне хватит дурости запретить тебе входить в нашу лабораторию. Виктор смотрел на него внимательно, сосредоточенно, кажется, даже не мигая. Но не увидел ничего, кроме болезненной искренности и неколебимой преданности в глазах напротив — так же, как и всегда. Он сделал глубокий вдох, зажмурившись. Мир вокруг закружился сильнее. Казалось правильным в последний раз хотя бы притвориться, что просчитываешь риски, но ответ был уже известен. Когда Виктор вновь открыл глаза, за ними больше не было ни отчаяния, ни грусти. Только золотистый блеск надежды и предвкушения. Озорная улыбка заиграла на губах. — Раз уж сам Джейс Талис ради меня что-нибудь придумает… — съязвил Виктор и, разъединив их ладони, потянулся к шее мужчины. Уложив пальцы ему на затылок, ногтями провёл вверх, по удивительно мягким коротким волоскам, чувствуя, как покрывается мурашками загорелая кожа от нехитрого действия. Удовлетворённо хмыкнув, он с нажимом провел по твёрдой объёмной мышце, соединяющий шею и плечи. Стоило надавить основанием ладони на плечо, как Джейс, послушно следуя напору, опустился на спину, а сам Виктор придвинулся ближе и, опершись на локоть, навис над мужчиной. А после, отбросив остатки сомнений, наконец прижался губами к приоткрытому в удивлении рту, поймав звонкий стон. Кончиком языка обвёл узор горячих губ так же, как недавно обводил узор тёплой руны. И, не позволив Джейсу толком ответить, отстранился. Тот смотрел дико, так, словно увидел впервые. Виктор усмехнулся, проведя пальцем по его мягкой расслабленной нижней губе, где в свете луны ещё блестела слюна. Интересно. Шок и явное возбуждение, красноречиво смешавшиеся сейчас на лице партнёра, вызывали в нём не меньше интригующего предвкушения, чем очередная невыполнимая головоломка в разработке хекстека. — Джейс? — Да? — голос мужчины едва пробивался сквозь низкую хрипоту. — Я пьян? Джейс нервно усмехнулся, подался навстречу и, мягко обхватив ладонями лицо, принялся покрывать короткими нежными поцелуями его лоб, нос, щёки и острые скулы, уделив особое внимание родинке под глазом. — Боюсь, это неоспоримый факт, — сообщил он наконец, ласково улыбнувшись, — А ты сам не чувствуешь? Виктор фыркнул и вяло отмахнулся от немного мокрых, но по-странному приятных поцелуев. — Странные ощущения. Раньше я либо не чувствовал ничего, кроме лёгкого головокружения, либо отключался, а потом просыпался с мигренью. Но теперь я, кажется, начинаю понимать, почему люди пьют, — внезапно что-то заметив, он схватил Джейса пальцами за подбородок, отстраняя от себя, и слегка повернул его голову вбок, рассматривая, — Я вижу луну в твоих глазах. Красиво. Джейс удивлённо выдохнул. Румянец на его щеках стал ещё более заметен. — Ну кто же знал, что тебя надо спаивать исключительно самым дорогим вином Пилтовера, — протянул он неровным голосом. — Спаивать? — Ага, — Джейс попытался придать своему лицу коварное выражение. Получилось скорее забавно, — Ты подумай: телепортировал тебя чёрт знает куда на ночь глядя, споил под предлогом старого обязательства, теперь ещё и соблазняю. Кто знает, что будет дальше? Я определённо ужасный человек, пользуюсь твоим уязвимым положением. Приподняв брови, Виктор склонил голову набок и задумчиво улыбнулся. Ему не нужно было и пытаться — выражение его лица само по себе стало очень даже коварным. — Кто тебе сказал, — сжав сильнее пальцы, всё ещё державшие Джейса за подбородок, он вздёрнул широкую челюсть выше. Провёл носом по вытянувшейся шее, ловя почти выветрившийся запах терпкого одеколона, и, остановившись у самого уха, севшим голосом произнес, — Что ты здесь чем-то пользуешься, Талис? Виктор подтянулся выше, чтобы поцеловать его снова, но болезненно застонал, прежде чем успел дотянуться. Потерявшись между опьянением, возбуждением и физической необходимостью снова увидеть на лице Джейса этот шокированный, просящий взгляд, Виктор забыл про свою ногу, про всё своё тело в целом. Боль от неосторожного движения прострелила бедро, поясницу и плечо. Зайдясь в короткой судороге, он неловко завалился на Джейса, который тут же поймал его в объятия и перевернул их на бок. Перехватив закреплённую в ортез ногу, он аккуратно уложил её к себе на бедро, помогая согнуть и расслабить, поглаживая зажавшиеся слабые мышцы между металлическими и кожаными креплениями. Бесполезный, но приятный отвлекающий жест. — Прости, — неловко усмехнулся Виктор и вжался лицом в его грудь, хватаясь за ткань жилета на спине крепко, до трясущихся рук и побелевших острых костяшек, — Кажется, я всё испортил. Джейс прижал его к себе крепче и начал тараторить: — Что ты, нет, конечно же нет. Как ты мог что-то испортить? — широкая ладонь прошлась по спине, — Тебе нужно что-нибудь? Джейс хотел было отдалиться, но Виктор упрямо замотал головой и сам прижался сильнее. — Виктор? — взволнованно позвал он и, не дождавшись ответа, поцеловал в макушку, вороша волосы кончиком носа, — Чего ты хочешь? Я всё сделаю, только скажи. — Новое тело не помешало бы, — усмехнулся Виктор печально, — Безлимитный грант на создание хекстехнологий. Мировое господство? Джейс покачал головой, пряча улыбку в его волосах. — Как насчет чего-то более приземлённого? — спросил он. — Хочу видеть звёзды, — шепнул Виктор после минутного молчания и вдруг со всей доступной ему силой схватился за литые плечи, резко переворачиваясь на спину и утягивая Джейса за собой. Боль от толчка и накрывшего сверху веса прошибла с новой силой, но Виктор собирался упорно её игнорировать, не давая и шанса испортить происходящее, как раньше не позволял мешать его работе. Даже после внезапной смены положения Джейс всё ещё аккуратно поддерживал его ногу, с такой нежностью, словно она была не просто сломанной деталью едва работающего механизма его тела, а чем-то гораздо более ценным. Это раздражало. Виктор резко втянул его в поцелуй, кусая язык и губы жёстко, даже жестоко, с головой выдавая своё настроение, отчаянно пытаясь вернуть всё, как было минутами ранее, когда недуги были на время забыты. Но такое приятное раньше кружение мира вокруг внезапно стало слишком интенсивным, словно ласково покачивающие его волны превратились в шторм. Дыхание сбилось. Он хотел видеть звезды, яркие и чистые в бесконечном небе, но вместо этого он чувствовал, что захлёбывается в мутной воде, мучительно медленно опускаясь на дно. Чужие пальцы сжались на плечах, возвращая в реальность. Виктор распахнул глаза. Предательская влага брызнула с ресниц. Он отстранился, как будто в тумане. Сел, согнув колени, и, обхватив их дрожащими руками, до рези упёрся лбом в металлический крепёж на ноге. На плечи опустился мягкий плед, а после — руки Джейса. На дне его ярких глаз плескалось столько немого обожания и беспокойства, что смотреть в них было физически больно. Виктор подвинулся ближе и, привалившись к нему боком, устроил голову на сильном плече. — Побудем так немного? — спросил он тихо, — Извини, если тебе некомфортно, но мне надо прийти в себя. — Конечно, — Джейс обнял его за плечи, прижимая ближе, и почти невесомо поцеловал в макушку, — Тут я должен извиняться. Не стоило начинать это всё, пока ты пьян. — Я вполне ясно соображаю, — возразил Виктор. Потеревшись щекой о жестковатую ткань дорогого костюма, он легко усмехнулся, — Намного яснее, чем в прошлый раз, когда у меня был…скажем так, опыт близкого общения. И то, тогда всё было нормально. И, знаешь, не думаю, что мы бы так далеко зашли иначе. Ну, без алкоголя, — он осекся, — Далеко в плане выяснения отношений, а не…чего-то другого, — добавил он смущённо и тут же разозлился на себя за подобную реакцию. Раздражённо выдохнул, — Короче, я уверен, что это, вероятно, худшее твоё свидание, но лично для меня — всё ещё второй лучший вечер в жизни. Ты не сделал ничего плохого. Джейс слегка наклонился, кончиком носа проведя вверх по его виску, прося поднять голову. Невольно улыбнувшись милому жесту, Виктор повернулся к партнёру лицом. Почувствовал теплый поцелуй в щеку и, через него, мягкую улыбку на коже. — Так это было свидание? — поинтересовался Джейс озорно. Виктор тихо засмеялся. — А чем ещё это может быть? Подушки, вино, звёзды. Удивлён, что мисс Кейтлин не принесла свечи. — Возьму на заметку для следующего свидания, — пообещал Джейс, снова целуя его куда-то в угол челюсти, не в силах оторваться надолго. Следующий поцелуй — в висок, — Виктор перехватил своими губами. К нему уже возвращалось приятное чувство покачивания на волнах, и приятная, парадоксальная ясность ума от отсутствия любых ненужных мыслей, кроме тех, что занимали его прямо сейчас. Например, как отреагирует Джейс, если поцеловать в макушку его самого — покрасневшими щеками и тихим вздохом, в нос — забавным фырканьем и ответным поцелуем, или в шрам над бровью — слегка сжавшейся на плече рукой и довольно прикрытыми глазами.Виктор продолжал свои опыты, пока Джейс не нарушил тишину. — Хочу спросить кое-что, — тихо произнёс он после нежного поцелуя за ухом, — Можешь не отвечать, если не хочешь. Виктор издал что-то среднее между согласным мычанием и нетерпеливым вздохом. — Я точно расслышал что-то про «прошлый раз» и «близкое общение», — начал Джейс осторожно, — Значит, у тебя кто-то был? В плане… Виктор в ответ закатил глаза и неохотно кивнул. — Мужчина? — с живым интересом поинтересовался Джейс, уже куда более смело. Вновь склонившись к партнёру, он принялся спускаться мягкими поцелуями от подбородка вниз, к шее, одновременно расстёгивая пару верхних пуговиц на рубашке. — Хм-м, — довольно протянул Виктор, — Если тебе так интересно, там был мужчина, женщина вастайя и сомнительного происхождения андроид. Горячие губы оторвались от его шеи почти у самой ключицы. Виктор хотел было справедливо возмутиться, но Джейс поднял на него ошарашенный взгляд прежде. Уголок рта невольно приподнялся в удовлетворённой полуулыбке: как же Джейсу шло быть выбитым из колеи. Что же, если так, можно поговорить на эту тему и подольше. — Погоди-ка. Там? — Джейс слегка отстранился и уставился по-трогательному растерянно, осознав, что шуткой здесь и не пахло. Наткнувшись на коварную ухмылку на порозовевшем лице партнёра, он с неподдельным энтузиазмом продолжил, — В смысле, что, одновременно? Виктор не удержался и прыснул в ладонь: то, как очаровательно шок, смущение и интерес мелькали на вытянувшемся лице Джейса, сменяя друг друга с бешеной скоростью, было неповторимым зрелищем. — У меня лишь раз выдалась возможность посетить бордель сравнительно безопасно. Тогда я точно мог финансово позволить себе уверенность в том, что никто меня не заразит, не отравит и никуда не продаст, — пояснил он с загадочной улыбкой, не зная, успокаивает ли его объяснение Джейса или, наоборот, шокирует ещё сильнее, — Я хотел снять мужчину и женщину одновременно, чтобы иметь разностороннее представление о процессе, но потом хозяйка убедила меня для чистоты эксперимента взять кого-то, вовсе не имеющего пола. Звучало убедительно, да и предложение было выгодным, правда всё равно в итоге оказалось разводом. Они попытались прикрутить к андроиду огромный… На последний словах Джейс аккуратно закрыл ему рот ладонью. Виктор не захотел возмущаться даже для виду — слишком уж веселился с его реакции. — Извини, — выдавил мужчина, не отнимая пальцев от чужого рта, будто боясь, что ещё может услышать в следующую секунду, — Мне надо немного… — он откашлялся и продолжил, — Я думал, тебя вообще всё это мало волнует! Даже, наоборот, отталкивает. Ну, всё, связанное с сексом. Смягчив взгляд, Виктор взял его руку и, переплетя пальцы со своими, поцеловал мозолистую ладонь. — Ты в целом прав, — произнёс он задумчиво, — Это было всего раз и исключительно ради опыта. Все вокруг придавали сексу — и всему, что с ним связано, — так много значения, что в какой-то момент мне начало казаться, будто я действительно чего-то не понимаю. Вот я и разрешил ситуацию, как смог, — пожав плечами, он отпустил чужие пальцы, — Хотя едва ли она в итоге разрешилась. — Это…звучит немного грустно, если честно. Впечатляюще, но грустно. — Только не смей меня жалеть. Джейс покачал головой. Взял его руку и, поцеловав в ответ, прижался щекой к тыльной стороне ладони. — Тобой можно только восхищаться, — сказал он пылко, искренне, — Меня просто злит, что чьё-то мнение повлияло на твоё решение, а рядом не было никого, с кем тебе было бы комфортнее, чем в борделе. Жаль, я не встретил тебя раньше. Виктор улыбнулся ему, аккуратно притягивая к себе и, копируя понравившийся жест, провёл кончиком носа по щеке, остановившись около уха. — Сейчас ты здесь, — Виктор аккуратно прикусил мочку и неволей улыбнулся, получив в ответ тихий стон, — Сделай так, чтобы мы потом ни о чём не жалели.