bad (boys) like you

             Бёдра побаливают от слишком частых приседаний, а стоит омеге затормозить и уставиться в одну точку — где-то между стеной и квантовой бесконечностью — как кожу обжигает жаром. Он не вылезал из зала, когда голову забивали мысли абсолютно не дающие проходу самому себе.       Сону довольно хмыкнул, когда развернулся к зеркалу в холле спиной. Талия была тонкой, бёдра достаточно широкие, а самое главное — попа, она не просто была, она была хороша. Сону в основном над ней так усердно и пахал. И нет, у омеги не было зависимости. Просто нужно было поставить себе условие, негласную цель, которая помогала бы отвлекаться от депрессивных эпизодов в жизни.       Фигура была точёная, мягкая, но тело было гибким, это ощущалось в каждом его движении, в походке. Взгляды он цеплял часто, хотя дело было не только в его красоте. На рабочем месте на него пялились каждый день, иногда даже без выходных. Он ведь был преподавателем в студии танцев. У них было несколько миллионов подписчиков на ютубе и вечный приток людей. Это оставляло стабильный заработок и Сону вполне устраивало.       Он был хореографом, чаще всего, у омег, что вполне себе логично. Другие нагрузки ему были не особо интересны, да и с альфами работать — это нескончаемые подкаты или давление феромонов. Не всегда, но часто. Сону не грёб всех под одну гребёнку, честно. Просто не занимался тем, чем не хотел.       Его даже пару раз приглашали большие компании для постановки хореографии. Он охотно шёл и после любовался проделанной работе, отсматривая клипы групп, с которыми работал.       В общем, везде где мог, был на слуху. И жил себе. Старался не думать о примитивном и обыденном, чтобы не разочаровываться и не искать боли для своей головы. Жил когда танцевал, а танцевал всегда.       В очередной из дней практики он пригласил двух омег для записи видео с хореографией. Зеваками к ним залетели и другие танцоры из соседних залов. Это было обычной практикой. Обмен знаниями и поддержка. Был у этого вайб некой семейности, но никто обычно вслух об этом не говорил.       Свет приглушили, зал притих на первые несколько секунд, чтобы узнать что за песню выбрали для постановки. И, уже через меньше чем минуту, народ взорвался одобрением. Новинка, которая покорила всю Азию. Тиктокеры, певцы, танцоры — все, кому не лень, уже что-то с этой песней да намутили. Сону плёлся в хвосте хайпа, но он знал, что результат поразит всех, в том числе и тех, кто уже к этой композиции подостыл.       Ах, да. Сону не просто так ставит именно омегам. Он специализируется на вульгарности, которая, обычно, разжигает и распаляет даже самых стеснительных учеников. В танцах иначе никак. Если стесняешься и отказываешься себя растормошить, то толку от тебя не будет.       Басы разбились о зеркальные стены, когда Сону, вступив с припева, дал отмашку. Они прошлись по хореографии черновиком. Ничего пока не снимали. Готовились. Чистили движения, привыкали к шумной обстановке. Пару раз пользовались советами местных хореографов, которые так же пришли поглазеть на новые, явно в будущем вирусные, движения.       Ким на счёт опускается вниз, вырисовывая попой круги под бит в голове. Хореография располагала к подобным движениям как никогда лучше.       Они были готовы. Осталось только дождаться, когда придёт их оператор.       Чонгук снимал их уже несколько лет, так что когда вместо него с его камерой вошёл какой-то незнакомец — всех застало врасплох.       Этим человеком оказался ученик Чонгука — Ники. Так он представился, большего не сказал. На вопрос о том, почему не Чон, ответил, что тот приболел и попросил подменить его.       — А в случае, если вам не понравится качество съемки, он сказал, что приедет лично, но он так же уверен в моих способностях, так что не думаю, что в этом будет надобность. Приступим?       Сону чуть отстранённо кивнул, подходя ближе к Ники. Поравнявшись, он указал на основные точки, на варианты того как обычно их снимал Чонгук и дождался когда альфа кивнет. В том, что Ники альфа Ким был уверен. Его плечи, рост и само по себе телосложение — говорили о многом. Даже не смотря на его мешковатую одежду, которая делала его только больше, было видно как легко — без какого-либо напряжения он удерживает (в одной руке!) профессиональную камеру, которую тот же самый Чонгук всегда держал двумя и иногда даже просил делать перерыв, чтобы отдохнуть.       Захотелось ли на секунду оказаться на чужих руках и ощутить себя таким же перышком, как эта камера? Захотелось.       Но перехочется, нечего глазки на кого попало свои укладывать. Сону попытался мысли ненужные выкинуть из головы. Получилось, оставалось только меньше взглядов в сторону альфы кидать и будет чудесно.

bad girls like you — tobii

      Свет глушит кто-то из пришедших, Сону становится в середину. Смотрит на себя в зеркало. Свободно сидящие штаны на слабой резинке, из-под них выглядывает резинка брендового белья, живот оголен, рёбра укрывает летящего кроя футболка. Выглядит хорошо, даже слишком. Лишний миллион просмотров будет только из-за его одеяния, он знает об этом.       На секунду в голове всплывает очередная бредовая смущающая мысль. Их с Ники стили были близки, не идентичны, но близки. И смотрелись бы они, просто стоя рядом, гармонично.       — Поехали.       В ладоши хлопает, привлекая к себе всеобщее внимание. Музыка включается, первые ноты вновь заставляют толпу позади зажечься. Но Сону больше не обращает на это внимания. Его мысли заняты лишь ритмом и чужими движениями, которые отражаются в зеркале. Всем ясно, что сейчас начнётся припев и самый сок. Рваные движения переходят в плавные, омеги оборачиваются спиной к зеркалам, опускаясь ниже. Трясти попой под бит оказывается чуть сложнее чем обычно. До этого, их снимал только Чонгук. А он что только не видел. Сону вообще снимал как-то в полуголом виде, когда на теле были лишь ещё более свободные штаны и что-то типа майки, которая вообще ничего не скрывала. Совершенно.       А сейчас, сейчас тут он. Тот, чьё имя слишком резко в ушах забилось и оставило странное ощущение на сердце.       — Перерыв, потом еще раз.       Кто-то с места на место пересаживается, кто-то повторяет только увиденные движения, заучивая. Сону же тянется за бутылкой воды и, чтобы отогнать мысли о снимающем их сегодня альфе, усаживается на пол, чтобы потянуться. Грудью ложится на колени, буквально складывается пополам, после пересаживается в пистолетик, потягивая ноющую мышцу бедра. Всё же, в этот раз в зале, он загнал себя больше, чем нужно.       — Сколько Чонгук-хён обычно делает дублей?       Сону от испуга распрямляется и в зеркало смотрит. Фигура альфы нависает над ним сзади. И Сону бы легко обвинил этого парня в нарушении собственного пространства, но-       — Три чаще всего и склеивает после, — неожиданно незаинтересованно выдаёт в ответ и сам себе мысленно пять отбивает.       Но от Ники пахнет марципаном. Сону тащится и понимает, что на него совершенно не надавливают. Просто на пробу показывают, словно спрашивают, нравится ли?       — М-м-м, понял.       Он явно не удовлетворён простотой ответа, но тут же отступает. Сону тащится ещё больше. Альфа, который не настаивает и понимает упрятанное в интонации "нет". Сону его забирает.       — Ещё прогон!       Когда танцоры расходятся, а Сону прощается с омегами, которых позвал, Рики остаётся сидеть, оперевшись спиной о зеркало. Его взгляд сосредоточен на происходящем в маленьком экране камеры. А там точно припев.       — Поскачешь на мне так же? — Звучит совершенно не по корейски, только вот Сону знает японский.       Ещё и настолько неожиданно грубоватым тоном, что Сону с бутылкой воды у рта так и замирает. Его глаза округляются, а брови взмывают ввысь. Он оборачивается через плечо, смеряет Ники взглядом и вздёргивает носик, выпаливая:       — Мечтай.       Глаза альфы расширяются, а лицо вмиг заплывает краской. Сону хихикает и решается додавить. От бедра вышагивает, припирая японца к зеркалу. Становится так же, как Ники в перерыве. Смотрит сверху вниз и всё же пускает феромоны. Ответно. Лишь немного. Даёт ощутить.       Пахнет только испечённым сладким тестом. А ведь, если смешать их запахи, получится очень хорошее сочетание. Подмечают это оба. Ники глаза к чужим поднимает и по губам языком проходится. Мило, он нервничает. Настолько невинно, что даже слова его звучат теперь скорее, как мысли, которые он точно не хотел озвучивать в самом деле, словно вырвалось само.        Сону глазки хитро щурит и, перекинув ножку через бёдра альфы, на нём усаживается.       — Хотя, ты такой милашка, так что давай воплотим мечту в реальность.