Теперь она нарядная…

      В предпраздничной декабрьской суете и предвкушении чего-то волшебного не удивляешься, встречая Деда Мороза или Снегурочку. Запорошенных снегом, с румяными от мороза щеками, с блестящими как-то сказочно глазами…       Не удивляется и Холодов, увидев поистине зимнего героя, точнее — героиню! у себя на пороге. С лёгкостью распахивает дверь — даже зная прекрасно, что костюм — отличная маскировка, а предновогодние дни — лакомое время для грабителей, мошенников и иже с ними — и расплывается в широчайшей, совершенно счастливой улыбке.       — С наступающим! — звенит голоском Снегурочка.       Голубенькая, словно инеем стянутая и снежинками украшенная, шубка немногим ниже колена. В тон ей — шапочка и поблёскивающая словно льдинками маска, скрывающая добрую половину лица. Белоснежные сапожки, как из кристального снега Дедушкой для внучки смастерённые. И закрученные мелкими волнами белоснежно-золотистые прядки волос.       Словом — настоящая зимняя красавица. Просто сказочная.       — И вас так же! — не отрываясь от любования Снегурочкой, Андрей немного с дурацким видом кивает ей в ответ. А после всё же умудряется сориентироваться. В миг даже собранней и серьёзней становится. — А я не заказывал, — качает он головой и, на миг обернувшись в прихожую, принимается припоминать: — и дочка ко мне в пятницу только приедет…       Снегурочка чуть отбрасывает назад распущенные волосы, как-то не так чтобы совершенно явно выставляет вперёд ножку и внимательного, терпеливого и гипнотизирующего взгляда ни на миг не отводит от хозяина квартиры, так и не спешащего пригласить её за порог.       — Сейчас я, — кивает он и принимается хлопать себя по карманам домашнего костюма. — Сейчас в чат дома напишу. Кто-то же Снегурочку заказал — с адресом, видимо, напутали где-то… а ребёнок же праздника ждёт… встречи со сказкой!       — Холодов, ты серьёзно?! — Снегурочка не выдерживает причитаний и поиска домового чата в телефоне. Сначала разводит руками, недовольство своё и неверие демонстрируя, а после — для верности — снимает с лица поблёскивающую маску.       — Оксан? — словно не веря собственным глазам, уточняет Андрей. Но ответа не дожидается и, расплываясь в довольной улыбке, делает шаг ей навстречу. — Оксанка! Не узнал тебя — счастливой будешь!       — Не богатой? — вскидывает она бровь, а после смеётся, заключая Холодова в ответные объятия и охотно отвечая на его поцелуй. — Счастливой — это тоже хорошо. Особенно когда счастье есть. Значит — только прирастать будет!       Амелина меняет сапожки на такие же белоснежные туфли. И Андрея словно бы озаряет. «Так она ещё на той неделе это задумала! Когда туфельки эти в прихожей у меня выставила. А я ругался да спотыкался, спотыкался да ругался! Золушка… Снегурочка моя!».       На столике в комнате как будто сами собой появляются вазочка с фруктами, блюдо с конфетным ассорти, бутылочка белого полусладкого и по-новогоднему переливающиеся в свете гирлянды бокалы. Самое то для небольшого, почти что интимного торжества. Собственно, и их всего двое.       — Андрю-ю-юш, — зовёт Оксана, складывая губы в хитринкой покрытой улыбке. Проходится подушечками пальцев по Андрееву плечу и лёгкой походкой отправляется к затянутому огоньками окну. Чтобы всего через миг обернуться. — А скажи-ка, не обманули Снегурочку снеговики? Действительно ли ты в этом году был хорошим мальчиком?       Она делает глоток вина и смотрит на любовника почти что с вызовом. Дразнит его… возбуждает… играется в полное своё удовольствие. Точно зная, что и образ её, и ловко затягиваемая история приходятся ему по душе.       А уж во что всё это выльется… совсем скоро он точно не сможет усидеть на диване.       — Хорошим, — кивает в ответ Холодов, полных предвкушения глаз не отводя от своей нежданной, но от этого ещё более радующей своим появлением гостьи.       Он дразнит подругу в ответ. Нарочито без должного внимания оставляет кружевную полоску чулок, выглядывающую из-под чуть распахнувшихся — как будто случайно — пол морозно-голубой шубки. Отвлекается то и дело на мандаринку у себя в руках, как будто бы поглаживающими движениями её очищая. И на полном серьёзе перечисляет свои хорошие поступки за минувшие месяцы:       — Дел кучу сложных и опасных раскрыл. С помощью коллег, — улыбнувшись, быстро добавляет Андрей. Чтобы Снегурочка уж точно не сомневалась, что он хорошо вёл себя в этом году. — Новое оборудование для лаборатории выбил в Министерстве. Друзьям на выручку столько раз пришёл, что не счесть! Ремонтик небольшой закончил. Дочку рыбу научил ловить. Собаку потерявшуюся…       — Вижу, что вёл себя Андрюша хорошо, — улыбается Оксана, ладошками очерчивая свою точёную фигурку. — А ещё, по традиции, остался всё таким же скромным.       Сарказм её Холодов, конечно же, понимает и улавливает буквально в первый же момент… но всё же задирает куда-то к потолку голову, расправляет плечи, словно крылья, и горделиво заявляет:       — Да, я такой!       — Ну, раз Андрюша был в этом году хорошим мальчиком… — голос у Оксаны берёт уже предельную величину томности, а она оказывается всё ближе и ближе… от того, чтобы вскочить Амелиной навстречу, Андрея останавливают только две вещи — желание досмотреть её задумку максимально до конца и волной заходящееся внутри предположение, что приближается она, чтобы опуститься к нему на колени. — Получается, что ты заслужил плохую девочку.       Оксана распахивает свою снежно-лазурную шубку, и под ней кроме белья не оказывается ровным счётом ничего. Белоснежное кружево кажется словно бы морозом на стекле нарисованным узором — окутывает собой аккуратную грудь, чуть спускается причудливыми завитками по рёбрам, описывает точёную талию, плавно уходя ниже и словно бы начиная исчезать от тепла её тела.       — Снегурочка вела себя плохо, — продолжает избранную роль Амелина. На лице её сияет довольная улыбка, а шубка послушно соскальзывает с чуть поблёскивающих в свете гирлянд плеч и схваченным морозом озером растекается на полу. — Её следует хорошенько наказать.       — Андрюша сделает всё в лучшем виде! — заверяет Холодов, предвкушёно сглатывая и смачивая губы, пересохшие от красоты открывающейся ему картины.       Он поднимается на ноги, уже машинально отправляя в рот дольку мандарина, и глаз от Оксаны не отводит ни на миг. Как будто бы впервые её видит. В эротическом белье, подчёркивающем все прелести. В собственной квартире, погружённой в романтический полумрак. В соблазном пылающем настрое, «заразившем» его ещё на пороге.       — Не сомневаюсь, — улыбается Оксана.       Для того, чтобы коснуться Оксаниного тела — проскользить по плечику, сжать грудь — смазывая невольно серебром и синевой переливающиеся блёстки на её коже, Андрею остаётся каких-то пару-тройку шагов. Он уже предвкушает, как прижмёт подругу к своей груди, как разместит ладонь у неё на шее, как поцелуем обожжёт её губы… как всю власть сконцентрирует у себя одного.       Отдаться в руки его инициативы Амелина не против — даже и сама ведь затеяла всю эту игру. Но в собственной партии она всё же отыгрывает задуманное до конца.       Плавно и уверенно опустившись на колени, Оксана покорно склоняет взор. Не она сегодня властительница. Скрещивает руки за спиной, подумывая запоздало, что можно было обеспокоиться пушистыми наручниками или кожаными фиксаторами в тон к белью. И не сомневается совершенно, что Андрей сейчас, окидывая её одобрительным взглядом, складывает губы в совершенно довольной улыбке.       — Какая хорошая плохая девочка, — проговаривает он. Ладонью проходится по её щеке, приподнимает голову за подбородок… и вкладывает Амелиной в рот дольку мандарина, позволяя ей дольше необходимого задержать губы на своём большом пальце. — В воспитании точно не всё потеряно.       Протянув подруге ладонь, Холодов помогает ей подняться на ноги. Подводит к дивану и кивком — дополненным красноречиво сжатой у неё на ягодице горячей рукой — даёт понять, что на него нужно забраться. Упирает руками в мягкую спинку и, подойдя вплотную, руками обхватывает Оксанину украшенную кружевом и блёстками грудь. Нежно поглаживает, сжимает, лёгкий полустон срывая с её губ… и останавливается, не давая ей вдоволь насладиться.       Андрей идёт давно проторенной тропой — проскальзывает пальцами по стройному животику, минует кружевной поясок весьма нескромных трусиков, вырисовывает обжигающие узоры, как будто бы растапливая морозное кружево, и наконец ладонью по-хозяйски накрывает скромную полоску ткани у неё между ножек. Уже почти насквозь мокрую.       — А я думал, что Снегурочка холодная, — негромко заключает Холодов, дразня прикосновениями. — А ты буквально горишь вся.       — Говорю ведь: плохая девочка, — выдыхает Оксана.        Проходясь кончиком языка по губам, она чуть поворачивает голову, но даже и не надеется перехватить взгляд Андрея. Он слишком увлечён другим… её телом — и это главное. Шлёпнув её по попе, Холодов удовлетворённо улыбается, чувствуя реакцию её тела. Неподдельную. Даже и минимально не утаиваемую. Повторив жгучий жест, он с неменьшим блаженством растирает рукой Оксанину кожу. «Нужно было сюда тоже блёсток добавить…».       — И снеговикам не помогаю, и Дедушку обманула, и вообще из Устюга сбежала…       — Ничего-ничего. Даже лёгкая порка способна помочь при непослушании, — приговаривает он, оглаживая светлые бёдра. Неожиданно и одновременно ожидаемо отвешивает ещё один шлепок и склоняется ближе. — Проверенная практикой истина. Снегурочка не пожалеет — обещаю.       Из новогоднего в комоде удовольствия — невероятной Андреевой гордости, о которой совершенно точно не расскажешь всем и каждому — находится серебристая пробка со встроенными светодиодами, переливающимися совсем как праздничная гирлянда, да кокетливый чёрный стек с в виде стилизованной снежинки выполненной шлёпательной частью.       Наказание ли, поощрение — Холодов справляется со всем на высшем уровне. С той лишь разницей, что когда по сюжету у них с Оксаной похвала, он куда чаще ягодицы её наглаживает, отголоски шлепков как будто бы стирая, да на поцелуи отвлекается, словно бы и вовсе порой совершенно забываясь.       Кожа привычно покрывается алым румянцем — и с белоснежным кружевом трусиков это гармонирует как нельзя удачно. А ещё — с клеткой домашнего костюма Андрея. Он откровенно любуется разливающимися красками. Не меньше, чем Оксаниными нетерпеливыми переминаниями на месте, изгибанием в пояснице да полными наслаждения стонами, а порой — радующими слух вскриками. Не болезненными — наполненными удовольствием.       — Ах!       — Ну что, Снегурочка, будешь ещё без разрешения Дедушки Мороза из Великого Устюга сбегать? — не отступая от принятой истории, спрашивает подругу Андрей. И пока Оксана ещё не успевает ответить, пару раз шлёпает её снежинкой.       — Не буду, Андрюша, — качает она головой, в наслаждении глаза прикрывая и, запрокинув голову, губу прикусывая. — Не буду… Ай! А-ай!       — А я всегда говорю: хорошая порка ещё никому не вредила.       Андрей ладонями накрывает равномерно окрашенную закатно-малиновым попу Амелиной, губами касается её лёгкой испариной покрытой спины и, неспешно к талии её проскользив кончиками пальцев, подцепляет под кружевом скрытую резинку соблазнительно открытых трусиков. Лёгкая ткань скользит превосходно… и уже через считанный миг оказывается откинута на спинку дивана.       К ней же вскоре припадает и сам Холодов. Сжимает Оксанины ладошки, помогая устроиться у себя на коленях. И охотно отдаёт инициативу в её руки.       — А Снегурочка-то, я смотрю, очень умелая девочка. Со снеговиками, поди, развлекаешься.       — Дедушке не рассказывай только, — чуть смущенно, но всё же довольно собой улыбается в ответ Снегурочка. Склоняется ближе к поглаживающему её бёдра Андрею и дыханием буквально опаляет его лицо. — Будь хорошим мальчиком.       Оголённые плечи любовника Амелина сжимает крепче прежнего, почти как льдинками, впиваясь ноготками в кожу, грудью к нему прижимается, не оставляя ни миллиметра пространства, и наконец к губам Андреевым припадает головокружащей страстью и нескончаемым желанием пропитанным поцелуем. Словно бы всё — лишь только прелюдия.       Хотя, почему «словно»? Ещё ведь целая ночь впереди…