Мимолётная передышка

Люмин бежит, чувствуя, как неловко бежать на каблуках по песку. Она прижимает к груди сумку и меч, и ей все кажется, что за спиной переговариваются хиличурлы. Путешественница подбегает к тому месту, где когда-то пыталась неудачно выловить рыбу, и вдруг останавливается, прислушиваясь. Пляж привычно тих, только сердце гулко стучит в ушах. С бока тонко струится кровь и, кажется, пропитывает сумку из тонкой ткани, не добираясь до содержимого. Порез чуть выше линии сапог запекся, но все ещё мешал передвигаться. Саднил синяк на левой лопатке, который она получила, когда упала навзничь от толчка ногой одного из стрелков. Раны затянутся. Платье, состоящее не из обычной мирской ткани, а, если позволите, материи пространства, восстановится само собой. Нужно взмахнуть рукой, залезть в чайник и полежать на всегда зеленой траве или мягкой кровати час-полтора, а потом возвращаться к делам. Паймон мельтешит рядом, как будто никогда не видела таких порезов. Как будто никогда не видела их на ней. Неясно, насколько по-настоящему искреннее и ласковое сочувствие можно выловить в голосе попутчицы, но писк над самым ухом угнетает. Люмин игнорирует чужие слова и прикосновения, взглядом, кажется, пытаясь загипнотизировать воду. Лунная дорожка сегодня особенно яркая, созвездия, имена которых она по большей части не помнила, красиво сияют на небе. Путешественница подходит ближе, опускается на одно колено, трогает воду рукой. Тёплая, ещё не остывшая от Солнца и согретая тёплой ночью. По лицу пробегает лёгкий бриз. Плечи тянутся вниз, как они всегда это делают в конце тяжёлого дня, стоит только расслабиться. Когда девушка выходит из мыслей, спутница почти красная от того, что не получает должного внимания. -Хей! Я говорю с крабом? Тебе стоит пойти к врачу или хотя бы обработать раны! - её голос, привычно визгливый и высокий, даже успокаивает. Всё в норме, всё на месте, они продолжают путь. Люмин мягко, устало улыбается. -Паймон, отвернись и посиди чуток на берегу. Если хочешь, то построй замок или пособирай ракушки. Она взрывается. Путешественница честно пыталась не выходить на конфликт, но разумный ответ сейчас дать очень сложно. Консерва тараторит что-то вроде :"Простудишься или подхватишь чего- пеняй на себя! Сама лечись!" и, нарочито сильно кинув сумку на песок, отлетает достаточно далеко, чтобы почти скрыться из поля видимости.. Потом на самом деле начинает агрессивно что-то подбирать. Люмин отворачивается, не желая продолжать ссору, медленно стягивает обувь, не торопясь расшнуровает платье и завязки на руках. Последними в стопку одежды уходят панталоны, и она чувствует, как ветер пробегает по всему её телу, но не кусает холодом, только легко поглаживает и убегает. Остаётся искренне надеяться, что не все ветра в Мондштадте действуют по точным указаниям Венти. Входить в воду совсем не трудно, она только немного вскрикивает, когда резко опускается с пояса по плечи. Вокруг все ещё оглушающе тихо, но от этого так приятно, что Люмин едва не ныряет с головой, утопая в ощущении редкого момента, когда почти ничего не режет сердце и душу. Она больше для того, чтобы не стоять столбом, чем для настоящей пользы смывает кровавые разводы с тела, обводит пальцами ещё немного кровоточащую рану в боку от топора, теребит упавшие в воду волосы, наблюдая, как окрасившаяся вода медленно утекает в даль. Однажды она испарится под палящим светилом, уйдёт в облака, прольётся дождём и снова будет прозрачной, как слеза. Наверное. Потом, когда ей спустя добрые десять минут надоедает стоять, Люмин идёт к берегу и распластывается на нем, чувствуя прилипший песок и то, как вода забегает вперёд и убегает. Путешественница на грани слышимости улавливает треск огня и становится не до отдыха. Она подрывается, но когда почти натягивает исподнее, то видит, что это Паймон развела костёр и подбрасывает в него листья и какие-то палки. Ладно, пусть развлекается. Полночь была давно. Люмин поднимается из сидячего положения, потом, вновь наспех окунувшись и смыв песчинки, надевает одежду. Паймон только кидает ей какую-то безобидную шутку, Путешественница вскользь извиняется и предлагает продолжить путь.Тушится костёр. Они, конечно, обсуждают то, кто из жителей просил пучок свежих морковок, а не то, почему Люмин вернулась полностью здоровой спустя меньше получаса времени. Им это не нужно. Наверное, не нужно так же, как и обсуждение пространства, в котором пропадает Паймон, когда оставляет от себя лишь пару искринок.