Позволь мне извиниться

      Се Лянь стоял перед воротами Призрачного города и чувствовал себя немного не в своей тарелке. Он был абсолютно не удивлён, что его гнилая удача завела его в такое место, кишащее призраками и демонами, но, возможно, он сможет выбраться отсюда живым. В конце концов, шумный рынок впереди и оживлённая толпа казались ему относительно дружелюбными. Возможно, он имел слегка предвзятое отношение к этому месту, но, с учетом того, что он слышал о городе демонов от случайных прохожих, это было объяснимо.       Все считали это место контролируемым хаосом, концентрацией пороков и грехов, которое определенно не подходило для людей. Ему рассказывали байки о том, что там даже продают человеческое мясо, и Се Лянь, хоть и не был особенно удивлён подобному, немного поежился. С его-то удачей он вполне мог оказаться на чьём-нибудь прилавке.       Тем не менее, он решил войти. Любопытство занимало место осторожности и страха, поэтому Се Лянь поддался ему, расхаживая по ярко освещенным улочкам Призрачного города. Отовсюду слышалась ругань и зазывания, громкие выкрики и предложения отведать странноватого вида блюдо или купить очередной «уникальный» товар. Это был самый странный рынок, который Се Лянь когда-либо видел: на прилавках лежали как безобидные украшения и безделушки, так и довольно плохо сделанное оружие и амулеты, неизвестного происхождения зелья и настойки. Где-то продавалась более или менее съедобная пища, а где-то демон с головой быка варил в котле глазные яблоки. Тут же на земле, расстелив коврики, сидело несколько гадалок: у одной из них было три руки, которыми она уж больно ловко перемешивала потёртые от времени карты, а у другой был только один глаз и прямо во лбу.       Се Лянь с любопытством оглядывал всё это сумасшедшее многообразие и поражался тому, как это место существует в гармонии с самим собой и не самоуничтожается каждые несколько минут, с учетом того, что он прошел мимо как минимум уже нескольких потасовок, в одной из которых один демон гонялся за другим с топором в руках. Но всем остальным было все равно: кто-то подбадривал очередную драку, кто-то возмущался, что из-за этого невозможно работать, а кто-то ставил подножки одному из демонов.       Всё вокруг было освещено яркими красными фонарями, развешанными вдоль каждой улицы, здесь же были разномастные вывески и даже длинные нити с бумажными флажками, тянущиеся между крышами зданий. Здесь было очень шумно, но по-своему удивительно, и Се Лянь был очарован. Он ожидал чего-то более жестокого от Призрачного города, особенно с учетом того, как его описывали, но всё казалось скорее забавным и нелепым, а не страшным.       Вдалеке виднелось огромное здание в несколько этажей, что словно сверкало как один огромный фонарь на фоне всего города. Даже не подходя близко Се Лянь слышал гомон толпы и неразборчивые выкрики, а из болтовни случайных прохожих узнал, что это Игорный дом. Принцу было почти интересно зайти внутрь, но он боялся, что его могут каким-то образом затянуть в игру, а делать необдуманные ставки не хотелось. Да и что ему ставить? Кроме него самого и какого-то барахла, которое он таскал с собой, у него ничего и не было.       А судя по тому, как по улице двое крупных демонов волокли какого-то человека с отрезанной рукой, можно было предположить, что ставки там довольно жестоки.       Ну, не Се Ляню судить о том, как ведутся дела в этом месте.       Он как раз решил купить или, возможно, обменять свои вещи на какой-нибудь сувенир из Призрачного города (он не рискнул пробовать местную еду), как толпа вокруг него вдруг оживилась, а продавцы побросали свои прилавки, что-то старательно пытаясь разглядеть.       — Хуа Чэнчжу!       — Это Хуа Чэнчжу!       — Ах, он сегодня ещё красивее, чем обычно!       — Не говори. Часто ли он носит черное?       — Впервые вижу! Но ему так идёт!       — Да-да, ах, нашему градоначальнику даже лохмотья к лицу с такой-то внешностью!       — Чёрт, я так завидую его будущей жене.       — Тише ты, а то услышит!       — А что такого? Все….       Се Лянь удивлённо вскинул брови, вслушиваясь в эту разрозненную болтовню. Так значит, это появление градоначальника вызвало такой ажиотаж? Кажется, горожане его очень любили и восхищались им, так что Се Ляню даже стало любопытно, каким же окажется демон, которого все так бурно обсуждают. Даже торговля, казалось, застопорилась, когда этот человек появился на улице. Так что Се Лянь последовал примеру других демонов, протиснувшись сквозь толпу, не обращая внимания на недовольные возгласы, и вскоре отыскал того, о ком столько говорят.       Демон был высоким, облачённым в чёрную мантию, что выгодно подчёркивала его фигуру, а из-под воротника выглядывали ярко-красные нижние одежды. Его длинные волосы, густые и блестящие под светом фонарей, были собраны в широкую и немного небрежную косу, лежащую на плече, а отдельные пряди изящно обрамляли красивое, строгое лицо, на котором не появилось и тени улыбки, когда призраки обступили его со всех сторон, держась при этом на расстоянии. Он смотрел на них снисходительно, прищуривая глаза, а уголки губ подрагивали от лёгкого раздражения.       Он был бесспорно красив, статен, а сила, исходящая от него, казалось, чувствовалась за километр. Холодная и тяжелая аура не давала никому приблизиться к нему вплотную, но при этом не подавляла, хотя что-то Се Ляню подсказывало, что при желании этот демон мог бы поставить весь город на колени, и сам бывший бог не был бы исключением. Вряд ли он смог бы составить конкуренцию этому человеку в его теперешнем состоянии.       Хуа Чэнчжу, — как его называли призраки, — подошёл достаточно близко, чтобы Се Лянь заволновался, что демон такой силы может почувствовать божественное присутствие, поэтому поспешил спрятаться за более высокими фигурами других наблюдателей. Однако кое-что заставило его испуганно замереть, а кровь застыть в жилах.       Издалека не было заметно, но теперь, когда демон подошёл ближе, Се Лянь мог отчётливо видеть вплетённые в его волосы белые цветы, что невольно делали образ грозного демона нежнее, но так же наталкивали на определенные мысли.       От воспоминаний у Се Ляня скрутило живот. Прошло не так много времени, и воспоминания о том, что произошло в Юнъане, ещё свежи в его памяти. Се Лянь всё ещё не простил себя за то, что чуть не сделал, за то, к чему это всё в итоге привело. Он не уверен, что вообще хоть когда-нибудь сможет это забыть.       Он помнит эти цветы. Он помнит фигуру в черных одеяниях, что неотрывно следовала за ним, игнорируя его грубость, а потом и вовсе умерла за него. И сейчас, видя этого демона в чёрном, с теми же белыми цветами, что Умин приносил к алтарю Се Ляня, принц едва может стоять на ногах.       Этого не может быть. Умин мёртв, Се Лянь сам послужил тому причиной. То, что этот Хуа Чэнчжу одет точно так же, как он, носит в волосах те же цветы, ещё не значит, что он и есть Умин. Это глупо. Не помогало и то, что на поясе демона висела длинная серебряная сабля. А Умин использовал в бою именно саблю.       Теперь Се Лянь жалеет, что не заставил безымянного демона снять маску. Так он точно мог бы сказать, является градоначальник его смелым и верным Умином или нет.       Но от подозрений Се Лянь сходил с ума. Из-за этого ему пришлось задержаться в Призрачном городе дольше, чем он планировал, и всё это время он собирал слухи о Хуа Чэнчжу, пытаясь сопоставить это с тем, что он сам знал об Умине (отвратительно мало).       Во-первых, Хуа Чэн был Князем Демонов, что делало его сильнейшим демоном на данный момент.       (Се Ляня чуть не стошнило, когда кто-то поставил его в один ряд с Безликим Баем, однако, казалось, все считали градоначальника куда более хорошим человеком, и это успокаивало).       Во-вторых, он основал город сам и с нуля, чтобы дать дом другим демонам. Се Лянь считал это невероятно милым и важным показателем личности Князя Демонов.       (Конечно, истинная причина была ему неизвестна, как и остальным демонам в городе).       В-третьих, судя по слухам, демон уничтожил тридцать три бога из мести. Никто не знал точной причины, но у Се Ляня по спине пробежали мурашки. Какова вероятность, что он не станет тридцать четвёртым, если попадётся Хуа Чэнчжу на глаза?       Тем не менее, ничего из этого не приближало Се Ляня к разгадке. Единственной зацепкой оказалось то, что Князь Демонов, кажется, был примерно того же возраста, что и принц. Этого было чрезвычайно мало, чтобы с уверенностью сказать, что Хуа Чэн и есть Умин, но это было слабой надеждой.       Се Лянь не собирался заявлять о себе. Он не хотел видеть ненависть и сожаление в глазах демона. Принц не считал себя достоиным его милосердия. Он просто хотел знать, что Умин жив, что у него всё хорошо.       Так или иначе, всё это привело к тому, что Се Лянь стоял на пороге резиденции Князя Демонов с надеждой встретиться с ним лично. Это была глупая идея, но принцем завладело какое-то ужасно упрямое желание точно убедиться в своих подозрениях, поэтому он не придумал ничего лучше, кроме как устроиться на службу к Князю Демонов.       Се Лянь предусмотрел и то, что Умин, — если это он, — может его узнать. Се Лянь не хотел этого. Поэтому он обменял свои белые одеяния на чёрные, купил серебряную маску, что полностью закрывала его лицо, а волосы завязал в высокий хвост. Он даже ленту, опоясывающую его горло, заменил на чёрную. Меч пришлось на всякий случай закопать на границе города, — он слишком выделялся. Жоё же он приказал не высовываться: Умин видел его духовное устройство и мог узнать, просто взглянув на него, так что Се Лянь решил не рисковать.       Он не ожидал радушного приёма, но всё равно слегка смутился, когда его без слов толкнули в спину, вынуждая опуститься на колени перед Князем Демонов. Сквозь прорези в маске Се Лянь видел высокую фигуру, вольготно раскинувшуюся на обитой чёрным шелком кресле, облачённую в красные одеяния с обилием серебряных украшений. На этот раз правый глаз призрака закрывала повязка, а в волосах запуталась тонкая косичка с красной бусиной на конце, которую демон крутил между пальцев.       Видимо, Князь Демонов мог менять облик в мгновение ока, но Се Лянь забыл это учесть. Теперь ему не казалось, что этот человек мог быть Умином, даже несмотря на саблю на чужом поясе.       — Ну и? Зачем ты пришёл?       Се Лянь сглотнул, собираясь с духом.       — Я бы хотел служить Хуа Чэнчжу.       — С какой стати?       Хороший вопрос.       — По правде говоря, мой дом был разорён и мне некуда вернуться, и я подумал, что могу быть вам полезен. Думаю, управлять таким местом в одиночку должно быть утомительно. Может, по мне и не скажешь, но я довольно силён и могу контролировать порядок в городе или Игорном доме, если это необходимо.       Хуа Чэн поджал губы, глядя на этого странного человека сверху вниз. Это правда, что ему требовался помощник. У него было несколько, но все они не были достаточно компетентными, так что через какое-то время он их увольнял. А в этом человеке перед ним чувствовалась скрытая сила, к тому же, по какой-то причине он казался Хуа Чэну довольно воспитанным и ответственным.       — Сними маску, — вдруг приказал он, и Се Лянь застыл, лихорадочно соображая, что делать.       — Прошу прощения, господин, но я не могу.       — И почему же? Ты ведь понимаешь, насколько ненадёжно и подозрительно выглядишь, отказываясь показывать мне своё лицо?       Се Лянь кивнул, поджимая губы. Он старался прислушиваться к голосу Хуа Чэна, пытаясь по интонациям понять, похож ли голос демона на голос Умина.       Он параноил.       Но это подождёт, сначала ему нужно разобраться с тем, что демон ему, очевидно, не доверял.       — Я понимаю, господин, однако не хочу этого делать по личным соображениям. Моё лицо довольно уродливо, из-за несчастного случая на нём слишком много ожогов. Я бы предпочёл никому не показывать этого позора.       Се Лянь надеялся, что эта придуманная наспех ложь звучала правдоподобно.       Лицо Хуа Чэна приняло задумчивый вид, словно демон размышлял, стоит ли снять маску насильно или всё-таки поверить человеку на слово.       — Хм, ладно. Я могу это понять, — с какой-то отстранённостью в голосе ответил Князь Демонов, не видя, как в замешательстве прищурились глаза принца.       Неужели этот человек сомневался в своей внешности, когда буквально был самым красивым из всех, кого Се Лянь когда-либо встречал?       — Я возьму тебя на службу, — продолжает демон, вырывая принца из его мыслей. — Если ты ответишь мне на один вопрос.       — Конечно, господин.       — Как тебя зовут?       О, Се Лянь забыл об этом, правда? Он не догадался придумать имя заранее и только сейчас понял, что вообще никак не представился демону.       Принц сдержал порыв ударить себя ладонью по лицу, вместо этого быстро соображая, какое взять имя, чтобы Умин, — если это он, — не догадался, кто перед ним.       — Ну?       — Этого слугу зовут Хуа Лянь, — тут же поспешно отозвался Се Лянь, опасаясь, что его заминку могли неправильно истолковать.       — Хуа Лянь? — в голосе демона слышалась неуверенность.       Се Лянь хотел пронзить себя мечом.       Идиот. Ничего умнее не мог придумать?       Первой его мыслью было назваться Фан Синем, но это могло легко его выдать. Поэтому его мозг не успел сообразить ничего лучше, чем Хуа Лянь. Вообще, в оправдание принца, это было совмещением его имени и его божественного титула, но только спустя мгновение после того, как это прозвище сорвалось с его губ, Се Лянь понял, что это так же и соединённые вместе имена самого Хуа Чэна и Се Ляня.       Он облажался даже здесь.       — Кхм, да, — он откашливается, бросая осторожный взгляд на демона. — С моим именем что-то не так?       Этот вопрос, кажется, выводит Хуа Чэна из ступора, и он мотает головой.       — Нет, просто напомнило мне кое-что. Не важно, — он отмахивается от этого, но Се Лянь наоборот берёт на заметку.       Неужели Хуа Чэну показалось странным его имя, потому что он уже когда-то знал человека, которого звали как-то похоже?       Чёрт, такими темпами Се Лянь сведёт себя с ума раньше, чем поймет, кто перед ним. Он не может подозревать Хуа Чэна в том, что он и есть Умин по каким-то случайным фразам. Ему нужно больше совпадений.       Честно говоря, он не особенно представляет, что будет делать, если Князь Демонов действительно окажется его Умином. Это просто скажет Се Ляню, что он жив, что не умер даже после того ужаса, что ему пришлось пережить. Но он не хочет раскрывать себя. Се Лянь не уверен, что сможет посмотреть демону в глаза после того, что сделал с ним.       Он так же не ждёт прощения. На самом деле, было бы лучше, если бы Умин его ненавидел. Се Лянь бы это понял, это было бы разумно и совершенно справедливо.       Но он боится, что Умин мог его простить. Ах, это было бы так в его духе. Он ведь даже не злился, когда Се Лянь относился к нему плохо, и терпел едкие слова и грубость. Он даже согласился взять такое ужасное имя, лишь бы угодить принцу.       Се Лянь не хочет, чтобы его прощали. Больше всего на свете он хотел извиниться перед Умином, перед своим последним верующим, и хоть как-то отплатить ему за то, что демон для него сделал.       Если он может сделать это, работая на него, даже если сам Умин не будет об этом знать, то так даже лучше. Тогда Се Лянь сможет сделать что-то полезное.       Но это, конечно, при условии, что Хуа Чэн — это Умин. В противном случае Се Лянь устроился к Князю Демонов просто так.

***

      Изначально в его обязанности входило контролировать порядок в Игорном доме, пока самого Хуа Чэна там не было. Это было не особенно сложно. Местные вышибалы поначалу смотрели на него снисходительно и всячески подшучивали, но после того, как Се Лянь одним ударом отправил в нокаут особо буйного демона, начали смотреть на нового сотрудника с уважением. К тому же, поскольку «Хуа Лянь» напрямую подчинялся градоначальнику, то стоял на ступень выше остальных слуг.       Из очевидных плюсов: у Се Ляня наконец-то появился стабильный заработок, работа и крыша над головой. У него была даже отдельная комната, теплая и уютная, и он ел три раза в день. Это определённо было настоящим подарком после нескольких лет скитаний и жизни впроголодь. Так что, если ожидания принца по поводу демона не оправдаются, то он хотя бы обеспечил себя неплохими условиями и своего рода стабильностью.       Хуа Чэн, что понятно, пока не доверял ему ответственную работу и не подпускал слишком близко, проверяя нового подчинённого. Но Се Лянь справлялся со всем с присущей ему компетентностью: будь то беспорядки в Игорном доме или перебранка между продавцами на одной из торговых улиц. Ему пока что запрещалось покидать Призрачный город, однако Хуа Чэн дал ему игральные кости — его собственный способ перемещения, который оказался весьма и весьма полезным, особенно для такого невезучего человека, как Се Лянь. Он боялся, что если его отправят с поручением за пределы города, то дорогу обратно он не найдёт, а кости решали эту проблему.       Единственное, он боялся их потерять, так что велел Жоё держать их для него. Так надёжнее.       Работать на Князя Демонов оказалось не так сложно, как он предполагал изначально. Хуа Чэн был нелюдимым и временами вспыльчивым, терпеть не мог, когда перед ним заискивали и лебезили. Шпионажу он предпочитал открытую конфронтацию, хотя иногда и прибегал к первому за неимением других средств. Демон мог быть безжалостен и жесток с теми, кто этого заслуживал, особенно с теми, кто ставил чужие жизни, жизни своих детей и жен ради выигрыша. Таких людей Хуа Чэн никогда не отпускал и не позволял им победить.       В какой-то момент Се Лянь понял, что демон мухлюет, соглашаясь на несложные просьбы и наказывая самовлюблённых идиотов, пытающихся нажиться за чужой счёт.       Эти мелкие детали создавали образ строгого, но справедливого человека. Опасного, без сомнений, но не причиняющего вреда просто так. Нелюдимого, но способного проявить доброту к случайному ребёнку, что столкнулся с ним на улицах города.       В общем, Хуа Чэн ему нравился, даже если порой вёл себя немного раздражающе. С учетом того, сколько у него было забот, это было вполне объяснимо.       Отношения между ними были довольно поверхностными, поскольку демон не видел в нем никого, кроме своего подчинённого, но даже так Се Лянь не мог не замечать отголоски доброты Хуа Чэна в его действиях. Узнав, что Се Лянь владеет мечом, демон предоставил ему любое оружие на выбор, не скупясь в средствах. А однажды даже предложил найти лекаря среди демонов, который в теории смог бы избавить Се Ляня от его «шрамов». Принц вежливо отказался, но был приятно удивлён вниманию Хуа Чэна.       Работа в Призрачном городе помогла ему по-новому взглянуть на того человека, в котором он видел Умина. Всё ещё надеясь на то, что Хуа Чэн окажется его самоотверженным демоном, Се Лянь соединял его черты с чертами градоначальника, складывая это в общую картину, и понимал, что даже если перед ним всё-таки не Умин, ему довелось встретить прекрасного человека, который, казалось, не осознавал своих достоинств. Это было грустно, но Се Лянь мог его понять. Он сам был не лучше. Нет, он был много хуже и Умина, и Хуа Чэна, и не боялся в этом признаться.       Отчасти ему жаль, что их отношения не приблизились к понятию дружеские, но это не так важно. Пока он может быть рядом с тем, кого считает своим Умином, ему всё равно.

***

      Прошло без малого пять лет, прежде чем Князь Демонов допустил своего нового слугу к более ответственной работе.       Надо сказать, что за всё это время Се Лянь вообще не продвинулся в своих поисках и выяснении личности демона. Хуа Чэн поставил между ними чёткие границы, и Се Лянь не смог добиться от него ни одного дружеского слова или что-то в этом роде. Это немного угнетало, но Се Лянь не жаловался: он уже так привык к работе в Призрачном городе, привык к его обитателям и градоначальнику, что был не против подождать ещё, если потребуется.       К слову, как он привык к Призрачному городу, так и город привык к нему. Со временем, благодаря серебряной маске, которую он вечно носил на лице, а так же тому, что долгое время он работал своего рода охранником и вышибалой в Игорном доме, раз за разом демонстрируя свою физическую силу, его стали называть «Серебряным генералом». Поначалу Се Ляня забавляло это прозвище, но вскоре он свыкся с ним и начал отзываться. Даже Хуа Чэн, услышав это обращение от случайного демона, стал называть его так. Что ж, всё лучше, чем Хуа Лянь, — принцу всё ещё было стыдно за неудачно придуманное имя.       В тот день Хуа Чэн пригласил его к себе в кабинет, чтобы дать очередное задание. Се Лянь терпеливо ждал, пока демон разберётся с какими-то бумагами, над которыми он сидел день и ночь. Время от времени Се Лянь порывался помочь, но каждый раз получал отказ, иногда немного грубоватый. Казалось, у Князя Демонов был какой-то насущный вопрос, который он уже долгое время пытался решить, но так и не продвинулся в этом деле.       — Генерал, — вдруг обратился к нему Хуа Чэн, всё также не поднимая головы от разложенных перед ним свитков.       — Чэнчжу?       — Ты ведь довольно начитанный человек, я прав?       Се Лянь не очень представлял, к чему подводит демон. Возможно, дело в том, что Хуа Чэн время от времени заставал его сидящим в библиотеке (или спящим там же среди книг).       Так или иначе, принц кивает.       — Если можно так выразиться. Да, я довольно много читал и изучал, не без помощи вашей обширной библиотеки.       Хуа Чэн тихо хмыкнул.       — Тогда тебе, должно быть, многое известно из истории.       — Так и есть, — Се Лянь не стал увиливать, всё ещё гадая, зачем демон задаёт такие вопросы.       — Скажи, что ты знаешь о Наследном принце Сянь Лэ.       Слова демона повисают в гробовой тишине, а Се Лянь слышит только бешеный стук собственного сердца. Неужели Хуа Чэн узнал его? Нет, быть не может. Но тогда почему интересуется его личностью? Может, это как-то связано с тем, что демон близок к нему по возрасту и, возможно, застал происходившие в Сянь Лэ события?       Се Лянь рад, что Хуа Чэн так и не поднял головы от свитков, иначе точно бы заметил дрожь в его теле. Могло ли быть…мог ли это быть Умин? Но, с другой стороны, зачем ему искать Се Ляня?       Стоп. Неужели всё то время, что принц здесь проработал, Хуа Чэн искал его?       — Я знаю, что он был принцем падшего государства, уничтоженного из-за войны и чумы, — ровным голосом произносит Се Лянь, когда чувствует, что пауза уже изрядно затянулась. Хуа Чэн, наконец, поднимает голову, но принц вообще ничего не может понять по его взгляду. — Эм, насколько мне известно, один демон также приложил к этому руку.       Се Лянь старался говорить неуверенно, словно сам не был главным героем тех событий, и делал вид, будто вспоминал прочитанное в книгах.       — Не приложил, — внезапно поправляет его Хуа Чэн, а его голос становится жестче. — Он и был во всём виноват. Это из-за него принц оказался в таком положении.       Се Лянь откашливается, быстро кивая.       — Да, наверное. Я…слышал, что о нём очень нелестно отзывались, даже его бывшие верующие и жители Сянь Лэ. Возможно, на это всё-таки была причина.       Это была проверка. Специальная провокация. Если Хуа Чэн — это Умин, которого он помнит, то он взбесится, что о его боге говорят плохо.       — Ложь, — цедит Хуа Чэн, а в комнате становится на несколько градусов холоднее. Се Лянь ошеломленно вздыхает, чувствуя угрозу со стороны демона. — Он не был виноват ни в чём. Ещё одно такое слово, и ты пожалеешь, что вообще пришёл ко мне.       В его голосе было столько яда, столько стального гнева, что Се Лянь поспешил поклониться, едва способный успокоить собственное сердце.       — Конечно, господин. Простите, я был несведущ. Вы…вы заинтересованы в этом человеке по какой-то причине?       Хуа Чэн молчит несколько мгновений, словно сомневаясь, стоит ли всё-таки посвящать нового генерала в это дело, но вскоре сдаётся.       — Да. Я хочу его найти. Мне известно, что он возносился во второй раз и был низвергнут, однако каждый раз, когда я натыкаюсь хотя бы на один слух о нём, Его Высочество уже исчезает.       Се Лянь почувствовал, словно его ударили поддых. То, как демон назвал его титул. Он почти уверен, что если бы голос Хуа Чэна был немного выше, то один в один совпадал бы с голосом Умина. Та же интонация. То же непонятное Се Ляню восхищение и обожание, которое демон умудрился выразить всего лишь в двух словах.       Это невозможно. Не может быть, чтобы Се Ляню так повезло.       Да, конечно, он ведь и пришел сюда исключительно за тем, чтобы выяснить, жив ли Умин, но это не избавляет его от шока и огромного чувства облегчения, накрывающего его с головой, словно волна.       — Могу я поинтересоваться, почему господин ищет этого человека? — как можно более нейтрально произносит Се Лянь, стараясь ничем не выдавать свое состояние. — Насколько мне известно, вы уже однажды вступали в конфронтацию с Небесами, что привело к…несколько плачевным последствиям. Могу ли я предположить, что этот случай отличается от предыдущих?       Хуа Чэн молчит какое-то время, глядя в никуда, прежде чем всё-таки открывает рот.       — Те отбросы не имеют ничего общего с Его Высочеством и не заслуживают ни капли уважения. Он многое для меня сделал, и я кое-чем обязан ему, — слегка витиевато изъясняется демон, словно что-то скрывая. — Поэтому хочу его найти.       Ох, Умин, — думает Се Лянь со странной болью в сердце. — Ты ничем мне не обязан. Это я должен на коленях молить у тебя прощения за то, как с тобой обращался.       Всё, что Се Лянь для него сделал — это грубил ему, а потом позволил умереть. Он должен был принять на себя гнев сотен душ, а не Умин. Он должен был кричать в агонии, а не его самоотверженный демон. Он должен был страдать, а не его единственный верующий.       И даже после этого Хуа Чэн считает, что всё ещё обязан ему чем-то.       Глупый.       На мгновение Се Лянь хочет снять маску и во всеуслышание заявить, что это он Наследный принц, он здесь, прямо тут, работает в этом поместье уже пять лет, а Хуа Чэн и не знает. Это звучит очень заманчиво, но это не то, ради чего Се Лянь пришёл сюда. Он хотел отплатить Умину за его доброту и смелость, за его преданность и верность.       С горечью Се Лянь понимает, что не может рассказать Хуа Чэну о себе. Он чувствует, как от одной этой мысли у него болит сердце, ведь он опять причиняет боль Умину, но так будет лучше. Рано или поздно, когда поиски ни к чему не приведут, Хуа Чэн о нём забудет и сможет двигаться дальше.       Так будет лучше.

***

      Так вообще не лучше.       Се Лянь не учёл, что теперь ему из раза в раз приходится врать Хуа Чэну в лицо, что он ничего не нашел. Ведь он ищет самого себя. Демон, казалось, был расстроен, но не удивлён, как будто за это время уже привык к тому, что ему не удаётся добиться желаемого.       Се Ляню его искренне жаль. В какой-то момент он понимает, что его идея, возможно, была далека от идеала. Ему нужно было лучше всё продумать, но теперь уже поздно. Он просто не мог показаться Хуа Чэну после того, как обманывал его. Он ведь хотел помочь Умину, сделать как лучше, а получилось как всегда.       Так продолжалось какое-то время. Се Лянь отправлялся туда, куда ему указывал Хуа Чэн, но, естественно, возвращался ни с чем. Чтобы его поездки не были столь уж бесполезными, он помогал местным с делами или разбирался с демонами, что терроризировали округу. Это занимало то время, которое он, по идее, должен был потратить на поиски наследного принца, но которое сам Се Лянь стремился потратить с пользой.       Было до безумия больно видеть разочарование на лице Хуа Чэна, когда он вновь возвращался без нужных тому вестей, но Се Лянь заставлял себя мириться с этим. Всё, что он принёс демону — это боль и страдания, которых тот совершенно не заслуживал. Без принца ему будет лучше. Хуа Чэн уже и так добился небывалых высот, о каких Се Лянь и помыслить не мог, стал Князем Демонов и построил целый город, и принц так им гордился.       Что бы Хуа Чэн смог сделать, если бы остался рядом с Се Лянем? Все его умения и усилия пошли бы прахом и были бы направлены на самого принца, чего он никак не мог допустить. Он не хотел, чтобы такой талант пропадал зря. Его Умин оказался поистине удивительным человеком, и последнее, что собирался делать Се Лянь — это лишать его возможности роста и развития, заставив зациклиться только на нём самом. Это было бы так неправильно.       Его решимость не раскрывать себя подкосилась в тот момент, когда он стал невольным свидетелем слабости Князя Демонов. Лёгкая и бесшумная поступь Се Ляня не выдавала его, когда он приближался к кабинету Хуа Чэна, но тихий, почти неслышный шепот заставил его замереть на месте. Он чувствовал, как по спине бегут мурашки, а грудь сдавливает от боли, когда подошел поближе и увидел то, что для его глаз не предназначалось.       Увидел Князя Демонов, что в отчаянии молился своему единственному богу. Хуа Чэн, казалось, не ожидал, что его генерал вернётся так рано, потому и позволил себе подобную слабость, но Се Лянь всё же увидел. Увидел разбитый и уставший взгляд, горечь, таящуюся в опущенных уголках губ, дрожь, которая сотрясала сильнейшего демона.       Услышал шепот, тихую молитву и просьбу не оставлять. Желание быть рядом и помочь, во что бы то ни стало. Извинение за то, что так долго не может найти.       Се Лянь бежал оттуда со всех ног, слыша гул собственного сердца в ушах.       Он чувствовал себя чудовищем, самой последней тварью на земле, за то, что заставил своего самого преданного верующего так страдать. О, как бы он хотел облегчить участь его милого демона, но невероятной силы презрение к самому себе и страх показаться Умину на глаза прибивали его к земле, не давая сделать и шагу навстречу Хуа Чэну.       Как он сможет смотреть ему в глаза после того, что сделал? Как объяснит, что всё это время был прямо здесь и нагло обманывал демона, потому что боялся признаться в собственных ошибках?       При следующей встрече Се Лянь ничем не выдал, что видел Князя Демонов в столь уязвлённом состоянии, а сам Хуа Чэн и вовсе об этом не заикнулся, как будто и не заметил в тот день присутствие другого человека. Хотя, возможно, так оно и было. Он казался настолько погружённым в себя и собственное горе, что вряд ли бы обратил внимание на постороннего.       Пусть Хуа Чэн никак этого особенно не показывал, но Се Лянь видел подавленное состояние демона, что словно с каждым днём становилось всё хуже и хуже. Он всё больше замыкался в себе и ни с кем не разговаривал, даже приказы отдавал как-то вяло и как будто нехотя. Се Ляня терзало непреодолимое чувство вины каждый раз, как он видел усталый взгляд Хуа Чэна. Хотелось подойти, утешить, сказать, что он рядом и демону незачем так себя изводить.       Возможно, ему следовало сделать это уже давно. Наплевать на самого себя и просто принять то, что последует за его признанием. Се Лянь был уверен, что рано или поздно Хуа Чэн отпустит его, но этого не произошло. С каждым годом его решимость найти Наследного принца лишь крепла, даже несмотря на моменты слабости, а Се Лянь всё чаще думал о том, как сказать демону, что он вообще-то всё это время был здесь.       Принц решил как-то завести этот разговор в следующий раз, когда Хуа Чэн отправит его на очередные поиски, но это почему-то не происходило. Наоборот, всё чаще Князь Демонов стал поручать ему работу в Призрачном городе, в особенности в Игорном доме, так что с признанием Се Ляню не везло.       Сначала принц не понимал, почему Хуа Чэн вдруг решил усилить охрану города, пока не понял, что небожителей, что под видом смертных пробирались в обитель демона, стало гораздо больше. Обычно в этом не было ничего такого — им не запрещалось делать ставки в Игорном доме, пока они не нарушали правил, однако то, что их визиты стали чаще, наводили Се Ляня на нехорошие мысли.       Он прекрасно знал, что между Князем Демонов и Небесами время от времени происходили мелкие стычки, обычно не приводящие ни к чему серьёзному. Хуа Чэн, как известно, просто запугивал их до смерти, — на самом деле для этого ему нужно было лишь выпустить бабочек, — и те убегали. Се Ляня это веселило, а ещё он чувствовал невероятную гордость за то, что его Умин стал таким сильным, что его боятся даже боги.       Теперь же его первым порывом было выгнать их всех разом, а желание защитить Умина от поползновений Небес на мгновение затуманило разум. Бред какой-то. Хуа Чэн сейчас во много раз сильнее самого Се Ляня, да и не он ли уничтожил тридцать три небожителя? Умом принц понимал, что Хуа Чэн способен сам постоять за себя, но он не мог смириться с мыслью, что кто-то хочет причинить вред его демону.       Он не смог уберечь Умина в тот раз, но сейчас он никому не позволит его тронуть. Эта ярость, клубящаяся где-то внутри, о присутствии которой Се Лянь и не подозревал до этого момента, теперь подкатывала к горлу, разогревала кровь и усиливала его решимость.       Не имело значения, что задумали боги, он не позволит этому случиться. Он защитит Умина даже ценой своей жизни. Больше Се Лянь не ошибётся.       В тот день Се Лянь как обычно был в Игорном доме, следя за порядком и глядя на демонов через щели маски.       В тот день он чувствовал непонятное напряжение, словно что-то вот-вот должно произойти.       В тот день открылась гора Тунлу.       Сложно сказать, знали ли об этом на Небесах и послали ли богов именно поэтому или нет, но это было не так важно.       Всё началось с небольшого землетрясения, хотя на деле же ни одно здание не обрушилось, однако по всему городу прошла мощная волна невероятной силы, отчего демоны попадали на пол, хватаясь за головы и причитая. Се Лянь впервые видел нечто подобное и на краткое мгновение просто уставился на призраков, что стенали от боли, не в силах представить, что могло так обездвижить целую демоническую провинцию.       И тогда его голову прошибла мысль. Если это происходит со всеми демонами, значит…       Он нёсся сломя голову по улицам Призрачного города, эгоистично не обращая внимания на остальных демонов, пока его мысли занимал лишь один единственный. Ещё на подходе к Дому Блаженства его едва не сбил с ног поток мощной энергии, непостоянный и разрозненный, но Се Лянь без труда угадал в нём Хуа Чэна, и его сердце сжалось от страха.       Что, если он тоже сейчас страдает? Ему, наверное, так больно. Последнее, чего Се Лянь хотел, это чтобы Умин страдал, даже если это затронуло не его одного.       Принц влетает в поместье, ловко лавируя среди сотен коридоров и безошибочно находя комнаты Хуа Чэна, из которых доносится жуткий грохот. Недолго думая, Се Лянь открывает двери, едва не падая от ударившей его волны духовной энергии, но хуже всего то, что он видит внутри. Вся комната, казалось, перевёрнута с ног на голову, дорогая мебель и украшающие стены картины, которые принцу так нравились, сломаны и порваны в клочья, но больнее всего ему видеть свернувшегося на полу демона, что сидел на коленях, сильно согнувшись и схватившись за голову, едва не вырывая себе волосы.       — Хуа Чэнчжу! — вскрикивает Се Лянь, без страха подбегая ближе и садясь рядом с демоном, касаясь его плеча, из-за чего тот крупно вздрагивает, а из его груди вырывается звук, напоминающий рычание.       — Уходи отсюда, — сквозь зубы цедит демон, содрогаясь от ещё одного приступа. — Г-гора Тунлу…       Он не договаривает, но Се Лянь понимает и так. Он слышал об этом явлении, но видит впервые. Чувствовал ли Хуа Чэн то же самое, когда это произошло в прошлый раз, а он сам стал Князем Демонов? Се Лянь надеется, что нет: мысль о том, что его Умин уже однажды проходил через подобное, заставляет его сердце сжиматься от боли.       — Я никуда не уйду, — твёрдо произносит он, касаясь чужих плеч. — Я защищу вас, господин.       — Ты… — что бы ни хотел сказать Хуа Чэн, это прерывается мучительным стоном, слетевшим с его губ, а по его телу проходит крупная дрожь. Очевидно, что он едва держит себя в руках, чтобы не обезуметь от разрывающей его тело энергии, но Се Лянь не боится. Он знает, что в случае чего не сможет справиться бесконтрольным Князем Демонов на пике его мощи, но это не значит, что он будет давать заднюю.       К тому же, небожители всё ещё в городе.       — Господин, вам нужно уходить, боги ещё здесь, они могут воспользоваться вашим состоянием, — увещевает его принц, помогая подняться на ноги и поддерживая за плечи.       Кажется, словно демон стал значительно тяжелее, хотя Се Ляню никогда не доводилось носить его на руках, но сейчас у него есть ощущение, словно тело Хуа Чэна пытается пригвоздить его к земле своим весом. Поэтому Се Лянь стискивает зубы, ведя наполовину бессознательного демона по коридорам резиденции, лихорадочно соображая, куда он может его отвести и где его не найдут небожители.       Они выходят на улицу, пересекая сад и выходя к одному из скрытых проходов, что ведут прочь из города, однако удача покидает Се Ляня, когда за спиной он слышит топот нескольких пар ног и громкие голоса.       — Это он!       — Не дайте ему уйти! Нужно покончить с этой тварью раз и навсегда!       Их возгласы звучат воодушевлённо, словно они собираются сразить страшного врага, а у Се Ляня в голове пусто, словно белый лист, и в ушах набатом повторяется одно лишь слово.       Тварь?       Тварь?!       Как они посмели назвать его Умина тварью?!       Се Лянь не будет сильно удивлён, если окажется, что именно Цзюнь У послал этих небожителей напасть на Хуа Чэна. В конце концов, это не первая подобная попытка, разве что в этот раз удача от демона отвернулась.       Раньше он никогда не сомневался в действиях Небес, особенно после того, как сам потерпел поражение. Он знал, что наказан справедливо.       Но сейчас, выбирая между Небесами и Умином, он без сомнения выбирает демона.       Ничто для него не будет дороже и важнее его Умина. И Се Лянь не простит им то, как они говорят о Хуа Чэне.       Он переводит взгляд на демона, что прикрыл единственный глаз, полностью вверяя себя своему подчинённому, и не может сдержать вздоха умиления, даже если это совсем не к месту. Се Лянь отводит Князя Демонов чуть дальше, усаживая под дерево.       — Я скоро вернусь, господин.       — …Ваше Высочество… — тихо шепчет Хуа Чэн, а у Се Ляня кровь стынет в жилах. Неужели узнал? — Ваше Высочество, я больше не подведу вас, Ваше Высочество…       Он бредил. Хуа Чэн не узнал его, но инстинктивно звал, не представляя, что его принц стоит прямо тут. Се Лянь с горечью бросил на него последний взгляд, в сотый, тысячный раз извиняясь за то, что подвёл его, и вернул своё внимание небожителям, что, казалось, на мгновение замерли, не зная, чего ожидать от неизвестного человека в маске.       — Эй, кто ты такой?       — Ты ведь человек, верно? Если уйдешь отсюда сейчас, тебя не тронут. Тебе больше не нужно работать на этого монстра.       Монстр?       Се Лянь оборачивается, глядя на искаженное в муках лицо Хуа Чэна, на его чёрные волосы, в которых запутались опавшие лепестки вишни, под которой он сидит, на сжатые губы, пока он пытается вытерпеть боль.       Се Лянь вновь поворачивается к небожителям, что смотрят на его демона, на его Умина с таким отвращением, словно он последняя тварь на земле.       Но ведь это не так. Се Лянь знает, каким добрым и самоотверженным он может быть. Каким искренним и преданным.       Разве он монстр?       Нет, — думает Се Лянь обнажая меч, который Хуа Чэн дал ему вскоре после начала его службы. — Монстры прямо передо мной.       — Если вы сделаете хоть шаг, я убью вас, — с едва сдерживаемой яростью произносит Се Лянь, направляя холодную сталь на небожителей. — Никто не посмеет тронуть Хуа Чэнчжу.       — Ты идиот!       — Да и плевать на него. Если он прислуживает такому демону, как Хуа Чэн, то и сам не лучше. Убьём обоих.       Се Лянь рад, что среди небожителей нет его старых друзей. Он не хотел бы причинять им вред, но их присутствие было бы проблемой, поскольку он также не позволил бы им прикоснуться к Хуа Чэну.       Он срывается с места раньше, чем они этого ожидают, и нападает первым, готовый сделать что угодно, чтобы защитить своего демона.       Боги атакуют в ответ, не скупясь использовать духовные силы, но Се Ляня это мало заботит. После пары обменов ударами он понимает, что его мастерство значительно выше, и тихо усмехается, понимая, что Небеса были настолько некомпетентны, что отправили на убийство своего «главного врага» таких слабых богов. Ну, ему это только на руку: опять же, Се Лянь не хотел бы сражаться с Му Цином или Фэн Синем, или тем более с Мингуаном.       Он ловко лавирует между ними, отражая удар за ударом, и атакует сам, не собираясь давать пощады тем, кто пришёл убить его Умина.       Он не замечает, что Хуа Чэн наблюдает за ним, широко раскрыв глаз.       Се Лянь не даёт расслабиться богам, которые явно не ожидали, что какой-то смертный сможет драться с ними наравне. Это, кажется выводит их из себя, но Се Ляню всё равно: он чувствует, что танцует, чувствует, как кровь бежит по его телу, разогревая мышцы и давая ему больше энергии. Не носи он аж две проклятые канги, то справился с этими богами в два счёта, но без духовной энергии приходится немного попотеть.       — Чёрт! — вскрикивает один из богов, когда меч принца оставляет на его плече широкий порез, из-за чего его рука безвольно повисает. — Убейте его уже к чёртовой матери!       Се Лянь резко поворачивается, замечая золотую вспышку, и едва успевает подставить меч, когда шар из чистой энергии летит прямо в него, сталкиваясь с острым клинком и разбиваясь надвое, но это не останавливает его, и остатки духовных сил врезаются в голову принца, раскалывая его маску. На мгновение он чувствует себя дезориентированным, а в ушах неприятно звенит, но Се Лянь быстро приходит в себя, когда чувствует, как прохладный ветер гладит его щеки.       Маска. Она…       — Ваше Высочество…       Се Лянь замирает, как громом поражённый, когда слышит этот тихий, неверящий шепот, и медленно оборачивается, сталкиваясь с широко раскрытым взглядом демона, что смотрит на него, словно он всё тот же бог, каким когда-то был.       Он чувствует, как предательски содрогнулось его сердце, стоило только вновь увидеть эту преданность, это обожание в чужих глазах, услышать их в голосе демона. Возможно, втайне он всегда этого жаждал — чтобы Хуа Чэн узнал его, увидел за серебряной маской генерала своего принца, что так боялся признаться в своих ошибках и встретиться лицом к лицу со своим самым преданным верующим.       И потому Се Ляню искренне жаль за то, что он собирается сделать.       Он мягко улыбается, желая, чтобы Хуа Чэн запомнил его именно таким, и выпускает Жоё, что всё это время ждала своего часа.       — Прости, Умин, — тихо произносит он и видит, как с губ демона срывается ошеломлённый вздох, словно он и не представлял, что принц его узнает.       Но прежде, чем Хуа Чэн успевает сказать хоть что-то, его талию обвивает белая лента, резко дёргая и утаскивая назад, толкая в проход, соединяющий резиденцию Князя Демона с ещё бог знает каким местом. Хуа Чэн успевает выкрикнуть единственное «нет!», прежде чем исчезнуть, и Се Лянь в неизвестно какой раз просит у него прощения, чувствуя, как белая лента вновь обмотала его запястье.       Он не хочет, чтобы его Умин видел, как он убивает этих небожителей, что посмели посягнуть на его жизнь. Се Лянь не уверен, что смог бы потом смотреть ему в глаза. К тому же, так будет безопаснее. Он не знает, есть ли в городе ещё небожители, помимо тех, что перед ним. Се Лянь не хочет подвергать демона лишней опасности, пока тот не может сам за себя постоять, поэтому, думает принц, вне Призрачного города ему будет безопаснее. Там его боги уж точно не достанут.       Теперь, когда зрителя нет, он расправляется с ними в мгновение ока, не чувствуя сожалений из-за того, что убил тех, среди кого сам когда-то был.       Никто не тронет его Умина.       Се Лянь бросает меч, подаренный Князем Демонов, не чувствуя, что имеет право хранить его у себя, и покидает Призрачный город, зная, что теперь Хуа Чэн в безопасности.

***

      Хуа Чэн теряет сознание почти сразу, как его выкидывают из собственной резиденции. Когда он приходит в себя, лёжа на траве в каком-то лесу, всё, что он может, это кричать в агонии от того, что всё это время не замечал Его Высочества, когда он был так близко.       Он возвращается в Призрачный город так быстро, как только может, но, глядя на брошенный меч, понимает, что опоздал.       На этот раз он действительно потерял своего бога.

***

      Се Лянь не ожидал, что вознесётся в третий раз. Он всё больше убеждается, что критерии Небес довольно низки. Конечно, его вознесение не могло пройти гладко, и он разрушил парочку дворцов (довольно безвкусных, на его взгляд, но всё же они кому-то принадлежали), из-за чего, не успел он ступить на Небеса, как тут же заработал довольно внушительный долг, выплачивать который ему, очевидно, придётся в одиночку.       Поэтому он с лёгкостью берётся за первое попавшееся дело, которые ему дали. Найти пропавших невест? Не проблема, он справится с этим.       Хотя он не ожидал, что его бывшие друзья присоединятся к нему, «тщательно» скрыв свои личности. Се Лянь тихо вздыхает, думая про себя, за какого дурака они его держат, если думают, что он не догадается, кто они такие.       Ну, ладно, в компании веселее. Это невольно напоминает ему о тех днях, когда никто из них ещё не был богом и они проводили дни в монастыре Хуаньцзы, тренируясь и обучаясь совершенствованию.       Конечно, с того времени много воды утекло. Се Лянь изменился. В худшую сторону или нет, решать точно не ему. А вот Фэн Синь и Му Цин, казалось, не поменялись ни капли, словно их выдернули из событий восьмисотлетней давности и засунули в настоящее. Так или иначе, Се Ляню было приятно, что они сами пришли ему помочь, даже если на самом деле больше отвлекают, чем по-настоящему помогают.       Притвориться невестой казалось единственным рабочим вариантом, так что Се Лянь без колебаний согласился, несмотря на косые взгляды двух небожителей. Ну, ему не привыкать, что на него смотрят, как на умалишенного. Тем ему лучше — проще застать кого-то врасплох.       В лесу темно и в каждом вздохе чувствуется тёмная энергия, не настолько сильная, чтобы путать мысли, но всё равно неприятная. Поэтому первым делом Се Лянь просит увести людей, чтобы погибших от рук демонов не стало ещё больше, и решает справиться со всем самому. Честно говоря, так немного проще.       Он сидит и ждёт, наряженный, как невеста, в своём паланкине, когда поляну вдруг накрывает волная духовной энергии, сильной, но не подавляющей, словно лишь объявляя о своём присутствии, но не стремясь напугать. Се Лянь садится ровнее, ожидая, как поступит демон, пришедший по его душу, как тишину леса нарушает нежный, мелодичный звон, и у принца кровь стынет в жилах.       Он знает этот звук. Всё ещё помнит, как при каждом шаге забавно звенели цепочки на голенищах сапог Князя Демонов. Ещё тогда он находил эту особенность откровенно милой и слишком выделяющейся из образа градоначальника.       И теперь Се Лянь едва может дышать, когда слышит этот звон вновь. Что Хуа Чэн здесь делает? Как…неужели именно он похищал этих невест?       Се Лянь мотает головой. Нет, полный бред. Его Умин никогда бы не причинил вред простым людям, он знает это. Тогда что он тут делает? Неужели…неужели он пришел, потому что узнал, что Се Лянь будет здесь?       И Хуа Чэн подтверждает это предположение, подходя ближе и протягивая руку сквозь тонкие красные шторы. Се Лянь чувствует биение сердца где-то в горле, когда берёт её, слегка сжимая бледную ладонь, и выходит из паланкина. Он спотыкается о длинные полы одежд и, к своему стыду, падает прямо на демона, что тут же ловит его, и Се Лянь слышит, как с чужих губ срывается удивлённый вздох.       С одной стороны, Се Лянь необычайно рад встретить Умина после стольких лет и узнать, что у него всё хорошо.       С другой стороны, он понятия не имеет, как будет смотреть ему в глаза после того, как бросил его одного несколько сотен лет назад.       Он почти ожидает, что Хуа Чэн снимет вуаль, чтобы встретиться с принцем лицом к лицу, но вместо этого демон берёт его за руку, — как невесту, услужливо подсказывает Се Ляню его воспалённый мозг, — и ведёт через лес, раздавливая ногой энергетический массив и закрывая от кровавого дождя красным зонтом.       Хуа Чэн молчалив и галантен до самого конца, пока они не выходят на освещённую луной поляну. Се Лянь не знает, чего ждать. Он уже решил, что не будет отпираться, если демон решит снять его вуаль. Обещает себе, что больше не сбежит. Он не хочет ранить Умина ещё сильнее, чем он уже это сделал.       Поэтому он лишь вздыхает, на мгновение прикрывая глаза, когда чужая бледная рука поддевает красную ткань, снимая её и открывая миру лицо Се Ляня. Он берёт себя в руки, поднимая голову, и чувствует, как на щёки ложится румянец, когда он видит, каким взглядом Хуа Чэн смотрит на него. С каким обожанием светится его единственный глаз, как в удивлении изгибаются его брови и приоткрываются губы, словно он до сих пор не может поверить, что действительно нашёл своего принца.       — Ваше Высочество, — всё та же интонация, то же легкое придыхание, то же обожание и преданность, какой Се Лянь ни у кого не слышал. Никто не произносил его титул так же, как это из раза в раз делает Умин, и принц только сейчас понимает, как скучал по этому.       — Умин, — тихо шепчет он, видя, как горит взгляд демона от осознания, что его узнали. Что о нём всё ещё помнят. — Прости меня.       Хуа Чэн отрицательно мотает головой.       — Вам не за что извиняться.       — Я бросил тебя, Умин. Я…ты умер из-за меня, и я никогда себе этого не прощу.       — Ваше Высочество, — счастливо вздыхает демон, словно ему абсолютно всё равно, что произошло в прошлом. Будто он рад просто тому факту, что снова встретился с принцем. — Я никогда вас ни в чём не винил. Это было только моё решение. И…я понимаю, почему вы скрывали свою личность за маской. На самом деле я должен поблагодарить вас — вы спасли меня в тот момент, когда я не мог позаботиться о себе сам. Мне жаль, что я не успел сказать этого тогда.       Ну вот и что Се Лянь должен сказать на это? Он даже не может дальше раскаиваться в своих грехах, когда Хуа Чэн на него так восторженно смотрит. Ну что за чудо. Ему совестно, что он не ценил такого отношения раньше, но теперь, Се Лянь обещает себе, что больше не будет пренебрегать чувствами своего верующего.       — Я…я очень рад тебя видеть, Хуа Чэн. Я рад, что с тобой всё в порядке, — искренне произносит Се Лянь, вызывая на лице демона ласковую улыбку.       — Я тоже, Ваше Высочество. Я мечтал хоть раз увидеть вас вновь, просто чтобы сказать, что вы всегда можете вернуться в Призрачный город, если захотите. Вам там всегда будут рады. Особенно я.       Се Лянь не сдерживает широкой улыбки, тихо хихикая, и чуть вздрагивает, когда порыв ветра ерошит его волосы. Точно, он же на задании. Он так увлёкся встречей с Умином, что совсем позабыл об этом.       — Хуа Чэн, я…мне нужно найти тех невест, — немного виновато произносит Се Лянь, словно извиняясь за то, что ему приходится прервать их разговор. Но демон лишь согласно кивает, понимающе улыбаясь, и поворачивается, указывая на затерянный в ночи храм.       — Невесты там, как и их похититель, — объясняет он и на мгновение замирает, словно не решаясь продолжить. — Я могу помочь Его Высочеству с этим делом?       Может ли Умин остаться здесь ещё ненадолго? Он ещё и спрашивает.       — Я был бы рад, Хуа Чэн.       Демон улыбается, словно не ожидал, что ему позволят сопровождать принца, и протягивает ему руку, которую Се Лянь с готовностью берёт.              — Зови меня Сань Лан.

***

      За время своего изгнания Се Лянь совсем позабыл, насколько шумными и болтливыми могут быть небожители, поэтому сейчас, слушая разрозненные обсуждения в духовной сети вперемешку с ругательствами и разного рода препираниями, он мог только вздыхать, потирая виски и предчувствуя головную боль. Честно говоря, он предпочёл бы остаться с Хуа Чэном в Призрачном городе, однако дела требовали завершения, поэтому он вернулся на Небеса, чтобы доложить о происшествии. Стоило догадаться, что это затянется надолго.       Он не был до конца уверен, стоит ли упоминать, что он встретил там Хуа Чэна, однако, казалось, у некоторых небожителей возникли вопросы, так что ему пришлось рассказать и об этом. Разве что Се Лянь тактично умолчал о том, что уже давным давно знаком с этим человеком. Не нужно Небесам этого знать.       Особенно потому, как они отреагировали на одно только упоминание бабочек.        На мгновение в духовной сети повисла мёртвая тишина, однако тут же споры разгорелись лишь сильнее.       — Ваше Высочество, вы знаете, кому принадлежат эти бабочки? — наконец осмелились спросить небожители, но Се Лянь лишь пожал плечами.       — Я слышал что-то о том, что их хозяин — Князь Демонов, и только. А это так важно?       Он не хотел во всеуслышание заявлять о своём знакомстве с Хуа Чэном. Других это не касается.       К тому же, Се Лянь так и не простил им попытку убить его Умина.       — Ваше Высочество действительно плохо осведомлены, — хмыкнул кто-то. — Эти бабочки зовутся призрачными и принадлежат Собирателю цветов под кровавым дождём, Хуа Чэну.       О, Се Лянь помнит это прозвище. Оно всегда казалось ему чересчур поэтичным, но красивым. Тем не менее, он решил не перебивать небожителя, что, казалось, уж очень старался произвести на неосведомлённого принца неизгладимое впечатление о том, насколько ужасен демон.       — Он до сих пор повергает в ужас все Небесные чертоги.       — Точно-точно, — вступает кто-то, не в силах молчать. — Едва став Князем Демонов, он бросил вызов тридцати пяти небожителям. В случае проигрыша он отдал бы Небесам свой прах, но если бы выиграл, то все эти небожители должны были бы добровольно сойти с Небес и стать простыми смертными.       — Он победил Богов войны и переспорил Богов литературы, это был полный провал для Небес. Никогда ещё боги не бывали так опозорены.       — Когда же небожители отказались выполнять условия демона, он сжёг все их храмы, и те постепенно растеряли всех верующих и исчезли.       — За одну ночь были сожжены десять тысяч храмов. Никто так и не знает, как ему это удалось и почему были выбраны именно эти небожители, но после того, как Хуа Чэн объявил Небеса своими врагами, никто больше не рисковал переходить ему дорогу.       Се Лянь слушал всё это с интересом ученика, которому рассказывают поучительную лекцию, даже если его мнение расходилось с мнением остальных. Он не стал указывать на то, что упомянутые небожители сами нарушили условия сделки, поэтому и получили сполна. Но никто, казалось, не брал это во внимание, даже если и признавал факт обмана. Они как будто считали это чем-то нормальным и само собой разумеющимся, поэтому могли лишь поливать грязью Князя Демонов, отказываясь видеть ситуацию такой, какой она была на самом деле.       Пускай Се Лянь так же не знал причины, по которой Хуа Чэн вообще обозлился именно на этих небожителей, он не считал того неправым. В этой ситуации он один поступил по совести, так что у Се Ляня и в мыслях не было считать его виноватым.       В конце концов, им никто не мешал отклонить вызов, как это сделали Фэн Синь и Му Цин.       — А этот его генерал!       — Точно, я совсем забыл о нем!       Казалось, дискуссия всё разгоралась, пока Се Лянь ушёл в собственные мысли, и именно слово «генерал» привлекло его внимание.       — Могу я узнать, о чём речь?       Он слышал, как боги явно занервничали, словно не были уверены в том, стоит ли раскрывать ещё одну позорную ветвь истории Небес, но позже всё же решились.       — Это не особенно известная история, однако много лет назад у Хуа Чэна служил некий демон.       — Он всегда носил на лице серебряную маску, оттого его прозвали «Серебряным генералом».       Ах, Се Лянь понял, о чём речь. Он и не думал, что об этом инциденте всё ещё помнят, хотя его забавляет, что события исказили настолько, что он по какой-то причине стал демоном. Видимо, никто и помыслить не мог, что одолеть богов мог простой смертный.       Ну или изгнанный бог.       — Однажды, когда несколько небожителей хотели проучить Хуа Чэна, они отправились в Призрачный город, чтобы выведать слабое место Князя Демонов.       — К их удаче как раз в один из таких дней открылась гора Тунлу, и весь город был обездвижен её силой, и Хуа Чэн не был исключением.       — Мы не знаем, что именно произошло в тот день, однако ходят слухи, что именно Серебряный генерал спас Князя Демонов, когда тот был не в состоянии даже на ногах стоять.       — Он увёл Хуа Чэна из города, а сам хладнокровно убил четверых небожителей, не пощадив никого.       — Точно-точно. А когда другие прибыли на место, то увидели только расколотую маску прославленного генерала и четыре тела небожителей, которые хотели убить его господина.       После этой истории шепот и разговоры в духовной сети стали ещё более напряжёнными, словно безымянный генерал внушал им даже больший страх, чем Князь Демонов. В какой-то степени так оно и было, ведь Хуа Чэн лишь сжёг храмы, из-за чего боги исчезли, ведь мест их поклонения больше не было, но именно его генерал лишил жизни небожителей своими руками и острым мечом.       Се Лянь тихо хмыкнул, выглядя чрезвычайно заинтересованным этой историей, но ни капли не жалел о содеянном. Было в его жизни то, за что он и по сей день испытывал чувство вины, но убийство небожителей, что пришли за Умином, не входило в их число.       И всё же слушать это было довольно забавно. Особенно с учётом того, что этот самый генерал был прямо здесь и всё слышал. Ему обязательно нужно будет обо всём рассказать Хуа Чэну, как вернётся.       — Вам следует быть крайне осторожным с этим демоном, Ваше Высочество, — в конце концов сказал кто-то. — Он беспощаден и жесток, и кто знает, на какие зверства он может пойти, чтобы добиться своего.       Говорящего тут же начали бурно поддерживать, и Се Лянь подавил желание возразить. Он знал Умина лучше, чем кто-либо из них, и демон никогда бы не причинил никому вреда просто так. Но, опять же, доказывать это небожителям было бы бесполезно. Они бы скорее спрыгнули с Небес, чем признали бы хоть какие-то достоинства Хуа Чэна.       В конце концов, в очередной раз попросив принца остерегаться Князя Демонов, они разошлись, и Се Лянь, под предлогом того, чтобы построить себе храм в мире смертных, со спокойной душой мог вернуться в Призрачный город, где его уже ждал главный герой всех сплетен на Небесах.       — Гэгэ, наконец-то ты вернулся, — довольно протянул Хуа Чэн, приглашая принца внутрь. — Голоден? Я прикажу накрыть на стол.       Стоило демону об этом упомянуть, как желудок Се Ляня тут же довольно заурчал. Принц и не помнил, когда в последний раз нормально питался, поэтому был очень даже не против разделить трапезу с Князем Демонов, особенно, когда его так любезно приглашали.       Нахождение в резиденции пробуждало давно забытые воспоминания о том времени, когда Се Лянь ещё работал тут, и он чувствовал что-то вроде воодушевления от возвращения домой, когда шел по знакомым коридорам.       — Что эти дураки уже успели наговорить гэгэ? — интересуется Хуа Чэн, когда они заходят в большой зал, в котором уже стоит накрытый стол. От одного только запаха и вида всех этих блюд у Се Ляня уже текут слюнки.       — Думаю, Сань Лан уже и так знает, — хихикает принц, слыша в ответ тихое хмыкание. — Пугали меня тобой в основном.       Хуа Чэн фыркает, качая головой, но на его лице играет весёлая улыбка.       — Так им и надо.       Се Лянь смеётся.       — Они даже вспомнили генерала, представляешь? Не думал, что об этом ещё кто-то помнит.       — Как будто они хоть когда-то забудут о том, как один человек уничтожил четверых богов сразу, — ухмыляется Хуа Чэн, явно довольный подобными слухами и тем, что они всё ещё живы в памяти Небес. — Иногда мне кажется, что они боятся тебя даже больше, чем меня.       Се Лянь кивает, всё ещё тихо посмеиваясь, когда они принимаются за трапезу.       — Надеюсь, гэгэ не в обиде за такие слухи, — немного помедлив, добавляет Хуа Чэн. — В конце концов, это из-за меня тебе пришлось…       — Ни в коем случае, Сань Лан, — перебивает его принц, категорично качая головой. — Они хотели тебя убить. У меня не было другого выбора. Я не мог…не мог позволить тебе снова погибнуть.       Се Лянь поджимает губы, опуская голову и бездумно ковыряясь палочками в тарелке с рисом, когда на его руку ложится чужая ладонь.       — И я благодарен вам за это, Ваше Высочество. Вы спасли мне жизнь в тот день, и я никогда этого не забуду.       Эти искренние слова, сказанные всё тем же тоном, в котором так легко слышится та самая преданность, что и сотни лет назад, вынуждают Се Ляня поднять голову, сталкиваясь с мягким взглядом Хуа Чэна и его нежной улыбкой.       — Сань Лан заслуживает того, чтобы о нём волновались и заботились. Да и разве я мог дать моего Умина в обиду? — с лёгкой ухмылкой произносит принц, выбивая из уст демона ошеломлённый вздох.       Хуа Чэн смотрит на него всё так же, как и сотни лет назад, словно не может никак поверить, что находится в одной комнате и даже сидит за одним столом с Наследным принцем.       Но знаете что? Се Лянь больше не намерен его покидать. Он уже достаточно боли причинил Умину, Хуа Чэну, поэтому теперь приложит все усилия, чтобы исправить уже допущенные ошибки.       В конце концов, его самый преданный верующий этого заслуживает.