История нас двоих

Денис шёл рядом с Максимом по школьному двору, его мысли всё ещё были где-то далеко. Он не мог принять тот факт, что его лучший друг, с которым он делил всё с детства, оказался… геем. Всё, что он знал о Максе, рушилось перед его глазами. В его голове бушевала буря: отвращение, растерянность и какая-то странная неуверенность. И в какой-то момент он осознал, что это не просто шок, а то, что заставляет его взгляды на мир меняться. Максим молчал, чувствуя, что Денис ещё не готов к такому разговору. Он надеялся, что, возможно, его друг сможет понять его. Ведь Денис сам говорил не раз, как ему нравится Илья Иванович — их учитель, этот молодой, харизматичный преподаватель. Но Макс был готов, что не все пройдёт гладко. Он думал, что если Денис влюблён в Илью Ивановича, возможно, он поймёт его чувства, его признание. — Макс, да ты серьёзно? — наконец не выдержал Денис, не осознавая, что его слова ранят. — Ты мне говоришь, что ты с парнем? Это нормально вообще? Ты что, с ума сошел? Как ты мог вообще на это согласиться? Максим, осознавая, что его друг всё ещё не понимает, нахмурился и выдохнул. — Ты что, не понимаешь? Я не могу выбрать, кем я буду, Денис, — сказал он, сдерживая обиду. — Ты же сам говорил, что тебе нравится Илья Иванович, что ты бы за ним пошёл! Ты что, не понимаешь, как это важно для меня? Я думал, ты меня поймёшь! А ты начинаешь судить меня. Ты сам всё время про Илью Ивановича говоришь, и думаешь, что это нормально, а когда я тебе рассказал, что я с парнем, ты мне такое говоришь! Денис замолчал, его лицо побледнело. Он не ожидал, что Максим затронет тему Ильи Ивановича, да ещё так. Он поспешил отмахнуться от этой мысли, пытаясь вернуть контроль над собой. — Ты с ума сошел? Как ты можешь сравнивать? Это совсем не то! Я просто… я просто восхищаюсь им, это не то, что ты думаешь! — быстро ответил Денис, чувствуя, как его слова теряют смысл. — Я вообще не такой! Ты не можешь думать, что я так же… как ты! Это совсем разные вещи! Максим посмотрел на него с болью в глазах, не понимая, как так получилось. Он думал, что Денис поймёт. Но вот теперь он понимал, что ошибся. — Я думал, ты меня поймёшь, Денис, — сказал Максим с усталостью в голосе. — Я думал, ты меня поддержишь. Я думал, что ты, как и я, видишь в Илье Ивановиче что-то большее, что ты сможешь понять, что для меня это не просто прихоть или мода, что это настоящие чувства. А ты говоришь, что это не нормально. Ты меня даже не хочешь понять. Денис почувствовал, как его сердце сжалось. В его груди всё вдруг затрепетало, и он не мог точно понять, что именно его задело больше всего: слова Макса или то, что он сам не смог признать в себе ничего похожего на чувства, которые испытывал Макс. Он пытался поверить в то, что не ошибается, но это было всё труднее. — Ты что, с ума сошел? Я тебе сказал, я не такой, как ты! Это всё не нормально, Макс! — выкрикнул Денис, не в силах остановиться. — Как ты можешь так жить, как ты можешь быть с парнем? Ты меня этим шокируешь, это вообще не в моих правилах. Максим посмотрел на него с отчаянием в глазах, и его голос стал почти шепотом, когда он сказал: — Я думал, мы друзья, Денис. Я думал, ты поймёшь. А теперь ты говоришь, что это ненормально. Мне больно слышать от тебя такие слова, ты даже не представляешь, как. Ты сам говорил, что Илья Иванович тебе нравится, а теперь ты говоришь, что это не нормально, что я с парнем? Денис замолчал. Он чувствовал, как его слова как бы возвращаются к нему, и они стали такими пустыми, бессмысленными. Он не знал, что ответить. Это не было так просто, как он думал. В его груди поднялась волна отвращения к себе. Максим сделал шаг назад, не говоря ни слова, и ушёл, оставив Дениса стоять на месте, совершенно потерянного. Его мысли были разорены, как будто всё, во что он верил, больше не имеет смысла. Он не знал, что делать с этим чувством, что задело его глубоко в душе.

***

В коридоре школы было на удивление тихо. Уроки уже начались, и только приглушённые голоса доносились из кабинетов. Денис сидел на подоконнике возле лестницы, уставившись в серое окно. Он грыз ноготь большого пальца и кусал губу, будто этим мог заглушить собственные мысли. Ксюша подошла тихо, как обычно — незаметно. Она сразу поняла, что с ним что-то не так. Денис выглядел так, будто его ударили. Или он сам кого-то ударил. В любом случае, лицо было не из счастливых. — Ты чего тут? — спросила она, садясь рядом. — На уроке должен быть. — Не хочу, — буркнул он, не отводя взгляда от окна. — Мне плохо. — Плохо? — переспросила она, сдвинув брови. — Умер кто-то? — Почти, — сказал он глухо. — Лучше бы я сам. Ксюша повернулась к нему. Она терпеть не могла, когда он начинал вот так — закрученно, драматично и без конкретики. Обычно за этим стояло что-то важное. А ещё чаще — что-то тупое. — Говори, — коротко бросила она. — Только не мямли. Я не психолог, я друг. Буду судить и давить на совесть. Он сглотнул. Помолчал. Потом всё-таки сказал: — Макс сказал, что он… ну, типа… с парнем встречается. Ксюша посмотрела на него, ничего не говоря. Она явно ожидала чего-то покруче. — А ты чего? Завидуешь? — спросила она спокойно. — Что? — оторопел Денис. — Ты серьёзно? — Абсолютно. А чего ты тогда сидишь, как будто мир кончился? Он резко повернулся к ней, будто готовясь защищаться. — Потому что это ненормально, Ксюша! Он мой лучший друг, а говорит мне такую… такую хрень! Мы с ним в футбол гоняли, в контру рубились, чуть ли не вместе выросли! А он — бац — и говорит, что с парнем встречается! Ну вот как это вообще?! Это не в голове не укладывается! — Денис, — перебила она, всё ещё спокойная, но голос стал твёрже. — Ты — идиот. Он открыл рот, но Ксюша подняла палец. — Нет, ты послушай. Во-первых, ты не в праве решать, что “нормально”, а что нет. Во-вторых, ты сам не лучше. Да-да, не смотри так. Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на Илью Ивановича? Он побледнел. Совсем. — Ты с ума сошла, — выдохнул он. — Это вообще другое. — О, конечно, другое. Он у тебя “просто хороший учитель”, “талантливый человек”, “чувствуешь с ним какое-то… притяжение”, да? Не надо. Я хоть тебе толком не знаю, но за такое короткое вроде, кое-что поняла. Я вижу, как ты смотришь на девушек, и как ты смотришь на него — это вообще небо и земля. Денис отвернулся, уткнувшись в плечо. — Это фигня. Это просто… уважение. — Угу. Именно поэтому ты сидишь и глотаешь слёзы, потому что Макс — гей. Потому что тебе страшно. Потому что если он такой — то, может, и ты такой. И тебе жутко от этой мысли. Он резко поднял голову. — Я не такой. — Ага. Как скажешь. — Ксюша наклонилась ближе. — Только скажи мне честно. Если бы Илья Иванович тебя сейчас позвал на прогулку… Просто поболтать. Ты бы пошёл? — Ну… просто погулять… Наверное, да. — А если бы он приобнял тебя за плечи? Денис молчал. — А если бы сказал, что ему приятно с тобой, и ты ему симпатичен? Парень резко встал с подоконника и зашагал по коридору, как будто хотел убежать от собственных мыслей. Ксюша не торопилась, просто пошла за ним. — Видишь? — сказала она, когда он остановился у батареи. — Ты не сказал “фу”, не сказал “он что, больной?” Ты представил это. И испугался. Потому что тебе не противно. Просто страшно. Ты привык думать, что мир чёрно-белый. А он вот — серый, как сегодня за окном. Он стоял, не глядя на неё. — А что, если я правда такой? — Тогда ты — человек. И всё. Не гей, не не-гей, не монстр. Просто человек. И если ты когда-нибудь это примешь, то сам себе спасибо скажешь. А пока — иди, извинись перед Максом. Он ведь тебе не просто так всё это сказал. Он тебе доверился. А ты — раздавил это доверие, как бычок об асфальт. — Я… Он думал, что я пойму. Он даже сказал, что надеялся… потому что я… — Потому что ты влюблён в учителя, — закончила Ксюша. — Да. И Макс это видит, даже если ты сам себе временно глаза завязал. Они снова сели на подоконник. За окном медленно сыпался снег — первый в этом году. Всё было тихо, будто мир сам прислушивался. — Мне стыдно, — прошептал Денис. — И правильно, — ответила Ксюша. — Стыд — это не плохо. Главное, чтобы он что-то менял, а не просто сидел в тебе, как кирпич. — Думаешь, он простит? — Думаю, он этого ждёт. Только не с тупыми отмазками. Скажи честно. И… может, скажи, что ты боишься. Потому что он это понимает лучше всех. Денис кивнул. Медленно, тяжело, будто головой признал, что не всё в его мире — по линейке. И это нормально. Ксюша взъерошила его волосы и встала. — Иди на урок. А то ещё Илья Иванович подумает, что ты на него обиделся. Он хмыкнул. — Или наоборот — что я по нему скучал. — Ну-ну, голубок, только не взлетай, — усмехнулась она и пошла вперёд. А он смотрел ей вслед и чувствовал, как с каждым шагом дышать становится чуть легче.

***

Класс был пуст, кроме одного человека. Макс сидел у окна, рассеянно глядя на двор, где редкие ученики спешили домой под серым осенним небом. Он не услышал, как открылась дверь. Не сразу заметил, что кто-то вошёл. Только когда знакомое дыхание остановилось позади него, он напрягся. — Макс… — тихо, почти на выдохе сказал Денис. Максим не повернулся. Он просто продолжил читать книгу. — Я пришёл извиниться. Тишина. Денис прошёл вперёд и неловко сел на соседнюю парту. Он долго подбирал слова, пока Макс всё ещё упрямо смотрел в окно. — Я был полным идиотом. Говорил вещи, которые сам до конца не понимал. Кричал, злился, как будто ты сделал мне что-то ужасное. Хотя ты просто… доверился мне. Макс вздохнул. Медленно повернул голову, смотря на него искоса: — Я тебе рассказал, потому что думал — ты поймёшь. Не потому, что мы лучшие друзья. А потому, что ты сам… ну, ты же чувствуешь что-то к Илье Ивановичу. Я это вижу. Всегда видел. Даже если ты боишься это признать. Денис опустил глаза. Щёки вспыхнули — от стыда и чего-то ещё, более глубокого. — Я думал, если я это спрячу, если не назову словами — значит, этого нет. Но ты… когда ты сказал, что у тебя парень, я будто увидел в тебе всё, что сам в себе отрицал. Мне стало страшно. Будто ты сорвал с меня маску, которую я сам себе прилепил. Макс смотрел на него спокойно, но глаза выдавали: ему нелегко. Он кивнул, не перебивая. — Я сказал тогда, что это ненормально. Что с тобой что-то не так. Но, может… дело было не в тебе, а во мне. Потому что я увидел в тебе то, что есть во мне, и испугался. — Денис сжал кулаки. — И ты прав. Я правда смотрю на Илью Ивановича не как на просто учителя. И ты это знал. Вот почему ты тогда упомянул его, хотя речь шла не о нём. Макс тихо усмехнулся. — Я влюблён не в него. Ты забыл? Я же говорил о другом человеке. Но я знал, что если скажу тебе про математика — ты отреагируешь. Потому что тебе не всё равно. — Ты поймал меня этим. Прямо в сердце. — Денис чуть улыбнулся, с горечью. — Я не знаю, кто я сейчас. Не знаю, как с этим жить. Но знаю точно — я не хочу тебя терять. Не после всего. Если можешь простить… я буду рядом. Я просто хочу быть рядом. Макс долго молчал. Потом встал, прошёл к двери, будто собирался уйти. Но вдруг остановился и сказал: — Я тебе поверю. Но только если ты не будешь снова прятаться. Ни от меня. Ни от себя. Договорились? Денис кивнул. Медленно, с усилием, будто подтверждал не только слова, но и готовность меняться. Макс кивнул в ответ и вышел. И впервые за долгое время в груди у Дениса стало чуть-чуть легче.