Пара моей расколотой души

1941 г.

В тишине завершенного боя звучит пистолетный выстрел. Командир советского танка, скаля выдвинувшиеся клыки в лихой ухмылке, уворачивается, легко, быстро. Пуля впивается в плоть мерзлой земли, вместо чужого колена. Враг, выпустивший пулю и истративший на это бессмысленное действие последние силы, роняет пистолет и теряет сознание, повиснув на стенке люка. Ивушкин победно вскидывает голову. Несмотря на потери бой закончился удачно. Миссия выполнена, ведь прикрываемый ими отряд уже должен был уйти. Пока сюда явится очередная фашистская нечисть они будут уже далеко отсюда. Николай оборачивается на лежащего на земле мехвода. Василенок единственный выживший, помимо командира, из экипажа танка. Раненный, но живой, хоть и в отрубе. Это уже неплохой результат, задание изначально было самоубийственным и не гарантировало выживание хоть кого-то из них. Коля не был этому удивлен, им — агентам специального назначения — других и не поручалось. Сугубо те, где требовались Сверхчеловеческие навыки, или по крайней мере те, где человеческое командование считало их более уместными. Оборотнями Советское начальство старалось не разбрасываться. Но у прикрываемого Колей отряда были какие-то ценные сведения, они и привели молодого перевертыша сюда. Можно было бы просто забрать нужные бумаги, но Ивушкин изначально был за помощь в отходе солдат. Его тянуло в бой, что-то звало за собой, зверь внутри предвкушающе напружинился, готовясь к атаке. Отказать этому чувству азарта было бы непросто. Но все казалось, что за этим стоит нечто большее. Коля подбирает раненого товарища, относит в наиболее уцелевший после боя дом. Степана стоит осмотреть на предмет серьезных травм, дабы по пути в другой военный лагерь тот не отдал Богине Луне душу. К счастью все оказывается лучше чем могло показаться. Ивушкин ни разу не врач, но и его беглых знаний хватает, чтобы оценить состояние мехвода. Дальнейшую дорогу тот вполне переживет, тем более что самому идти ему и не придется. Осталось лишь позаботиться о последнем фрице. Николай выходит на улицу, без спешки идет в нужную сторону. В голове же гуляет вопрос о необходимости добивать раненого немца. Его борьба — лишь договоренность стаи с людским правительством. Ненависти парень не испытывал. Человеческие войны — есть человеческие войны. Волчьи кланы были заинтересованы по большей части только в личной выгоде. Хотя Ивушкин, проживший на земле еще не так много, пока не стал таким же циником. Иначе не ввязался бы в это все. К тому же определенные люди были весьма ценны для тех, чья душа была от рождения поделена на две части. Вражеская машина еще дымила, фриц же так никуда и не делся. Николай в один прыжок оказался рядом, все еще терзаемый сомнениями, протянул руку поворачивая к себе чужое лицо. В тот же миг ему будто сердце прострелили. Словно немецкая пуля, отвергнутая самой землей, воротилась назад и таки настигла цель. Внутри быстро разлилось тепло, заполняя собой каждую клеточку тела, зверь внутри заметался. Коля ощутил как его затрясло, но точно не от холода. Все эти ощущения ему еще никогда не доводилось испытывать, но спутать их с чем либо другим было невозможно. В один момент мир оборотня сузился до человека перед ним. Взгляд нечеловечески горел, хватка на лице стала невыразимо мягче, душа замерла в груди. Зверь умиротворенно любовался своей Парой. Немец болезненно поморщился не приходя в себя. Это сбросило оцепенение с Ивушкина. Со всей возможной осторожностью тот вытаскивает мужчину из танка, подхватив под колени поднимает и спрыгивает на землю. Бережно переносит в тот же дом, где уложен Василенок. Белорус к счастью все еще не очнулся. Устроив свою ношу в другой части дома Николай не дает себе отвлекаться. Ему сейчас надо позаботиться о Паре. Промыть рану на лице водой, отыскать что-то чем можно ее обработать и перевязать. И так же осмотреть. Ивушкин быстро перемещается в чужом беспорядке, сосредоточенно и четко выполняя данные себе поручения. Зверь в душе беспокойно вертится и подвывает, когда даже на легкие касания немец морщится и прерывисто вздыхает. Тем не менее дискомфорт его не будит, что только играет на руку. Спустя минут тридцать на лице Пары красуется импровизированная повязка из найденной в шкафу чистой белой простыни. Не медицинские бинты конечно, но лучше чем ничего. Больше ничего кроме ушибов и синяков на теле не обнаруживается. Судя по нашивкам и форме немец — гауптман вермахта. Это проходит в мозгу сторонней информацией, где-то на фоне, голову же занимают куда более важные размышления. Николай не ожидал отыскать свою пару в таких условиях. Хотя теперь он понимает, что его так тянуло сюда. Возможно его Зверь что-то чувствовал еще до встречи. Правда что делать с этим дальше было не ясно. Забрать с собой не сможет, двоих при всем желании нести было бы неудобно. А оставить Степана ему не позволит собственная ответственность. К тому же немец едва-ли бы этому обрадовался. Сейчас идет война и в военном лагере того ждал бы не особо теплый прием. Статус пленника это явно не то, на что хотелось бы обрекать свою Пару. Забрать на нейтральную территорию стаи? Как вариант, да только этот немец — солдат. Он сражался до последнего, с рвением человека дорожащего своей страной. Отсиживаться в стороне явно не его. Как ни посмотри, а забрать и спрятать Пару было бы весьма эгоистичным поступком. Они встретились не в то время, не в том месте. Ивушкин досадливо скривился. С такими вводными стоило придумать другой выход. Бросать немца тоже не хотелось. Николай дошел до границы села, к тропе по которой немецкая рота прибыла в деревню. Использовал звериный слух, стараясь уловить хоть какой-то намек на звук военной техники. Вслушиваться пришлось минуты три, когда отдаленный шум мотора коснулся волчьих ушей. С той стороны красноармейцев ждать было глупо, значит фрицы. Это натолкнуло на наиболее подходящий ход действий. Дождаться когда его Паре прибудет подкрепление и можно будет спокойно уйти. Немцы уже позаботятся о своем. Волка не устраивало это решение, Коля это чувствовал, однако иного им не оставалось. Ждать пришлось час, за который Ивушкин еще пару раз выбегал к лесу, вслушиваясь в шум деревьев и далекий рев двигателей. Остальное же время он в образе волка лежал рядом с парой, стараясь насытиться его близостью перед долгой разлукой. Надолго этого в любом случае не хватит, но какое-то время он продержиться и сможет уйти. Когда же звуки вражеской техники послышались совсем близко Николай вернул человеческий облик и стал быстро собираться. Вынес своего немца обратно к танкам, того должны были быстро отыскать, усадил на броню одной из машин, не желая опускать того на холодную землю. Напоследок соприкоснувшись лбами, шепотом пожелал тому выжить. После чего, с трудом оторвавшись от мужчины, отошел, забрал из дома Василенка и не оборачиваясь, спешно двинулся с ним по различимым следам ушедшего отряда. Неся товарища на спине, словно тот ничего не весил, Ивушкин смотрел вперед. Он молился Богине Луне, чтобы та свела их с немцем еще раз. И уж тогда он его не упустит. В этом Коля был уверен.

***

1945 г.

Во всех уголках мира гремела победа над фашистской Германией. Весеннее солнце согревало людские сердца надеждой на новое светлое будущее. Бывший младший лейтенант, а ныне старший офицер и командир целого спецотряда Николай Ивушкин шел к кабинету начальника военной тюрьмы. За эти четыре года он сумел получить звание повыше. Хотя не то чтобы стремился это делать, просто выполнял данные ему поручения стаи. Карьера в людской армии его волновала мало, точнее вообще никак. Он на хорошем счету в своем клане, этого более чем достаточно. Война кончилась и он может наконец вернутся домой, заняться своими привычными делами. Однако его ждет здесь последнее важное дело. Весьма безотлагательное. А именно: Забрать свою Пару. Короткий стук в дверь и Николай входит, не дождавшись приглашения. Мужчина в кресле кидает на гостя неодобрительный взгляд, но замечая необычные нашивки на форме напряженно подбирается. Встает кривя губы в приветственной улыбке, тянет пожать руку. Ивушкин чувствует чужую настороженность, она ему понятна, об истинной сущности специальных агентов известно только некоторым правительственным чиновникам и руководящему составу страны. А среди тех, кто не обладает должным уровнем допуска, и среди обычных солдат ходили разные слухи. Но что-то было известно наверняка, агенты были на особом счету у правительства и с ними считались даже высшие офицеры. Так что видеть столь высокого гостя в своем кабинете, начальнику тюрьмы было весьма странно. Николай же старался вести себя вполне дружелюбно, улыбался, крепко пожал чужую ладонь. Ему хотелось решить свое дело наиболее беззубым способом. Вызволить из местных застенков свою Пару хотелось самостоятельно, без вмешательства стаи. Его немец — как он выяснил с помощью своих связей — Клаус Ягер. Занимавшей при их встрече звание гауптмана Вермахта, после 41-го тоже не сидел на месте и к концу войны был уже штандартенфюрером СС. По мере возможностей Ивушкин старался приглядывать за ним. Его волку так было спокойнее, как и ему самому. Именно так он и узнал, что Клаус попал в лапы красноармейцев. В 45-м его арестовали за военные преступления при освобождении одного из концлагерей. Ягер просто не успел уехать. К счастью это было окончание военных действий и допроса с пристрастием немец избежал, иначе Николай не смог бы ручаться за собственную реакцию. Теперь же Клаус пребывал в столь неприглядном, для его высокого звания, месте. Коля хотел это исправить. Как ни крути, а это его Пара, и не посторонним людям вершить его судьбу. Ивушкин начал доверительный диалог с начальником. Предложив тому бутылку коньяка и попросив о небольшой услуге. Дескать когда-то он столкнулся с одним фрицем, но тогда они не расквитались как следует, теперь же он хочет наверстать упущенное. Собеседник принял “взятку” и понимающе усмехнулся. Мужчина высказал горячее желание помочь, хотя Ивушкин не сомневался, что тому больше интересно, как много за эту услугу потом можно будет стрясти. В этом вопросе его ждало чудовищное разочарование. Но это потом. Сейчас же начальник прошел с ним вниз, по телефону приказав привести нужного пленника к проходной. Пока ждали, человек завел с Николаем непринужденную беседу, Ивушкину было плевать на это, но он старался держать лицо. Когда же Клауса привели под руки два солдата, волк тут же захотел вырваться и выдрать из чужих грязных лап свою пару. Но Николай подавил это желание. Он вглядывался в такое знакомое, и в то же время не очень, лицо. Все же без бороды немец выглядел непривычно. Былые раны затянулись, оставив длинные шрамы на лице, но даже они не портили всю картину. Голубые же глаза смотрели с вызовом, кажется в них даже промелькнуло узнавание. Похоже то сражение не только для Коли оказалось знаковым. Радовало, что даже в плену Клаус не утратил гордости. Как ему успел поведать начальник тюрьмы, немец всегда молчал, смотрел на всех свысока несмотря на собственное положение. Значит еще не сломлен, это было приятно знать. Ивушкин успел. Солдаты, что привели пленника смотрели на того с презрением, по приказу сковали тому руки, явно не церемонясь заламывая руки за спину. Ивушкин сжал руку за спиной в кулак, ощущая как когти рвутся наружу. Начальник снова заговорил с ним. Сказав, чтобы тот позаботился об отсутствии следов после расправы, сам он в отчете укажет, что фриц подох как собака от болячки, в изоляторе. Провожатые Ягера паскудно заулыбались. Коле становилось все сложнее сдерживаться, из последних сил он пожал протянутую начальником руку на прощание и повел своего немца к выходу. Пересекая огороженный двор Николай мягко держал Пару за плечо. Клаус же молча шел, глядя ровно перед собой. Постепенно близость истинного сыграло свою роль, зверь внутри начал успокаиваться. Николай смог выдохнуть, бросил беглый взгляд на чужое лицо, улыбнулся краешком губ. Ягер вероятно не самого высокого о нем мнения, но да это и неважно. Главное, что он теперь почти свободен. Охраняющим ворота солдатам уже был отдан приказ выпустить Ивушкина с пленником. Те вопросов не задавали, особые нашивки Николая были тому дополнительным стимулом. Мало ли для чего начальнику спецотряда понадобился военный преступник, в это лучше было не влезать, себе дороже. Коля помог немцу забраться в машину, сел сам и они выехали. С души в этот момент словно камень упал. Стало совсем спокойно. Оказавшись же на достаточном расстоянии от территории тюрьмы Ивушкин остановился, обернувшись к пассажиру на немецком попросил повернуться к нему спиной, дабы отстегнуть наручники, ключ от них был предусмотрительно ему отдан. Ягер смотрел с нескрываемым подозрением, Коля терпеливо ждал, дружелюбно улыбаясь. Игра в гляделки продлилась минуту-другую и Клаус тяжело вздохнув повернулся. Клятые железки, после освобождения, были отправлены в полет через окно, в ближайшую придорожную канаву, вместе с ключом. Немец даже проводил их недоуменным взглядом. Ивушкин снова взялся за руль, радуясь, что не зря так старательно учил немецкий. Все время их разлуки он думал о следующей встрече. Планировал, как война утихнет, поехать в Германию, отыскать свою Пару. Но вышло иначе. Он с холодом в сердце вспоминал момент, когда узнал об аресте. Боялся тогда, что не успеет и немца просто убьют. Но обошлось и хорошо. Сейчас он планировал привезти Клауса к себе, познакомить со стаей, в дальнейшем как в мире станет поспокойнее он даже самолично отвезет Ягера обратно на родину, если тот захочет. А пока тот будет рядом Николай был готов о нем заботится. Глянув в зеркало заднего вида Ивушкин поймал взгляд голубых глаз, улыбнулся. Немец растерянно вскинул бровь, ситуация явно выбивалась из разряда логически объяснимых и тот не понимал как правильно реагировать. Коля высказал искреннюю радость от новой встречи, сказав о том, что шрам выглядит очевидно лучше чем в 41-м. Упомянул, что сделал тогда, что мог, исходя из ситуации. Все это еще больше озадачило ценного пассажира, тот вскинул уже обе брови. Помолчал, переваривая сказанное, но все же ответил. Сказал, что помнит их сражение и то как выстрелил в Ивушкина. Посмеиваясь Николай сказал, что Клаус почти попал тогда, просто он вертлявый. К удивлению оборотня человек признал, что экипаж Николая достойно сражался. Коля искренне его поблагодарил, все же для него это была первая боевая команда, те не знали кем он являлся, но были готовы идти с ним до конца. Он будет вспоминать их. Со Степаном их дороги разошлись, но они условились поддерживать связь, поэтому Николай знал, что белорус вернулся домой к семье. Хоть это радовало. В салоне автомобиля воцарилась мирная обстановка. Оба бывших врага признали друг друга достойными соперниками, сведя на нет былую вражду, война была окончена, между ними теперь ничего не стояло. Клаус позволил себе свободнее откинуться на заднем сидении, Николай негромко включил музыку, волк внутри свернулся калачиком спокойно посапывая и окончательно отпустив раздражение. Ягер помолчав спросил, куда они едут. Ивушкин блеснул нечеловеческими глазами в зеркале заднего вида и весело произнес, что хочет познакомить Клауса со своей стаей, высказав уверенность в том, что тот обязательно понравится его матушке. Дал обещание, что его больше никто не тронет и бояться нечего. Говорил искренне, от сердца. Теперь, когда их дороги вновь пересеклись, Николай хотел быть рядом. Даже если у них ничего не выйдет в итоге, он всегда будет готов оказать любую помощь. Было видно, что человек верит его словам. Как тут не поверить, когда обещания даются с таким жаром и словно трогают какие-то, ранее неведомые, струны души. Волки по природе однолюбы и Николай нашел того единственного, за кем он готов следовать всю последующую долгую жизнь. И возможно когда-нибудь, они пройдут ритуал крови, крепко связавшись душами и уже никогда не расстанутся. Это ли не мечта?