Мемориальный камень

***

      — Сделай шаг вперëд, — вкрадчиво прошептал Некто.       Тенко нахмурился, расчёсывая шею из-за нестерпимого зуда, и оглянулся по сторонам в поисках говорившего, но наткнулся лишь на стены из холодного, безжизненного бетона. Идти было некуда. Очевидно, Некто недоговаривал. Отец не доверял посторонним, и учил Тенко тому же. А как известно, слова взрослых — закон.       — Вовсе нет. Да и разве я посторонний? Я учил тебя с самого детства, — вздохнул Некто. Раз он знал Тенко с самого детства, то не был посторонним, верно? Отец редко приводил в дом незнакомцев, потому что очень сильно злился, когда Тенко начинал их расспрашивать о героях. Обсуждение суперспособностей было в доме под запретом. — Прикоснись к стене и узнаешь, что впереди есть путь. Скоро ты окажешься дома.       Удивлённый Тенко оторвал руку от раздражённой кожи и осторожно протянул вперëд, широко расставив пальцы. Стена под его детской ладонью на ощупь была как гладкий мемориальный камень, и почему-то это прикосновение вызвало у Тенко беспокойство — почти такое же невыносимое, как и зуд.       И Тенко был прав в своих чувствах: прямо на глазах стена покрылась уродливой паутиной длинных трещин, а затем распалась пылью прямо возле его ног. Всё произошло так быстро, что Тенко неуклюже отступил и тонко взвизгнул, поддавшись ужасному, пробирающему до мурашек страху.       Тенко не нравилось разрушать, и отец всегда сурово его наказывал за опрометчивость: бил и оставлял мерзнуть на улице, пока Тенко не осознавал собственную вину.       — Ты ведь уже делал это раньше, так почему боишься и винишь себя? Твой отец ничего тебе не скажет, — с упрёком заявил Некто. Он звучал так недовольно, словно Тенко, испугавшись разрушения, сильно его подвëл. Но нельзя допускать ошибки и бояться — Некто учил его иначе, и его слова внушали куда больше трепета, чем слова отца. — Ты ведь раньше разрушал не только стены ради наших целей… Не думай о мелочах.       Шаг навстречу был равноценен шагу в темноту, в которой голос эхом разносился по округе. Было холодно, пахло гниением и мертвечиной. Тенко брезгливо сморщил нос и нетерпеливо зашагал по комнате, стараясь убежать от зловония как можно дальше. Если бы он держался рядом и вдыхал подобную гадость, то не смог бы поддаться найти родных. Некто знал, что Тенко снова испугается, и категорически не хотел, чтобы это случилось.       Некто неожиданно стих, и уловить направление стало невероятно трудно. Тишина угнетала, и в её недружелюбных объятиях запах смерти превышал пределы, которые Тенко мог вытерпеть. Шаг за шагом он продвигался в неизвестность, но без голоса, ведущего его, тело начинало бесконтрольно дрожать. Зуд нарастал и почти достиг пика, как всё прекратилось. Под трясущимися ногами вдруг появилась ворсистая поверхность и приятно защекотала ступни, словно Тенко шагал по мягкому толстому ковру, какой раньше лежал в гостиной. Маме он очень нравился.       Но разве мама не не выкинула его? Кажется, Мон-чан его погрыз… А куда делся Мон-чан? Мама не могла его выкинуть на улицу, как ковёр, он был таким пушистым, таким мягким и дружелюбным щенком. Тенко любил его всем сердцем. Мон-чан был единственным, кто знал, что Тенко плакал и таил внутри обиду.       — Ты отвлекаешься не на те мысли. Сосредоточься. Ты должен идти, разве ты не согласен? Твоя семья тебя заждалась.       Тенко нахмурился. Он не был против этого предложения. Надо поспешить, чтобы обнять маму и Мон-чана, а также бабушку с дедушкой. Даже Хану! Она, будучи старшей, всегда дразнила Тенко и нередко ябедничала, но он всё равно был рад проводить с ней время. Вероятно, Некто мог уговорить отца хотя бы появиться в гостиной!       — Кто ты? — неуверенно спросил Тенко, а затем с нажимом произнёс: — Где я? Где все? Нам нужно собрать всех и поторопиться! Но я не помню…       Некто насмешливо цокнул языком, после чего с ощутимым снисхождением протянул:       — Как интересно… Твоя память сильно пострадала. Разве ты не помнишь, что твоя семья всегда рядом? Сейчас они сбоку от тебя. Тебе пора к ним присоединиться.       Нечестно то, что Тенко толком не мог ничего вспомнить, в том числе — причину, по которой он отдалился. По спине бежали мурашки от мысли, что остальные чуть не потеряли Тенко во тьме. Могли ли они оставить его наедине с тревогой?       — Они никогда тебя не бросали, — задумчиво ответил Некто на его мысли. В его голосе слышались нотки иронии, на которых Тенко не стал заострять внимание. — Куда бы ты ни шёл и как бы плохо себя ни вёл.       — Я возьму их с собой и пойду дальше, — твёрдо заявил Тенко. — Пойду к тебе!       — Ты такой умный мальчик, — с гордостью сказал Некто, и Тенко расправил плечи и задрал подбородок повыше, вертя головой туда-сюда. В темноте не виднелось ни малейшего проблеска внушительного силуэта, но он знал, что Некто близко. — Но не спеши идти ко мне. Я очень занят и хочу, чтобы ты провёл время с семьёй. От тебя не будет пользы, если ты придёшь ко мне и будешь мешать.       Зажёгся свет. Тенко увидел бабушку и дедушку, готовящих его любимые охаги. На диване он заметил маму, на коленях у которой лежал Мон-чан, вывалив язык наружу от наслаждения. Хана чесала ему живот и хихикала, сохраняя на лице привычную для неё ухмылку. Отец хмурился, читая газету, но выглядел не таким злым, каким обычно являлся. Тенко с удивлением назвал бы его спокойным и тихим.       Как странно, что Тенко ничего не помнил о том, как сбежал от них. Как странно, что раньше в комнате пахло так мерзко, что он не мог дышать. Ненавистный запах разложения щекотал его ноздри и сменился терпкостью отцовского кофе, ароматом маминых духов и едва уловимыми нотками крема, который снимал зуд. Шея перестала чесаться, и Тенко вздохнул с облегчением.       — Иди сюда, Тенко, — пробормотала мама и подарила ему робкую улыбку, преобразившую её лицо. Она никогда не улыбалась широко, и всё же Тенко обрадовался. Её голос звучал странно, но это не имело значения. — Погладишь Мон-чана? Он по тебе соскучился!       — Но тогда мы не успеем пойти в другое место, — растерянно пробормотал Тенко, приближаясь к дивану. Мон-чан завилял хвостом. — Я буду гладить Мон-чана целый час… Нет, целых два! И тогда точно не успею…       — Да тебе никуда не нужно. Гладь его хоть весь вечер, — фыркнула Хана и показала ему язык. — Но только после меня, понял, Тенко?       — Хана! Не дразни брата, — со смехом воскликнула бабушка, выглянув из кухни.       Тенко всë равно надулся, а затем посмотрел назад. Темнота отступала туда, где он разрушил бетонную стену. Внушительная мужская фигура стояла внутри облака тьмы. Как и мама, Некто улыбался, но восторженно и несколько мрачно.       — Ни о чëм не беспокойся, — произнëс Некто, и Тенко непонимающе склонил голову набок, не отрываясь от счастливого Мон-чана. Пальцы зарывались в мягкую шерсть и то и дело прочëсывали вверх-вниз. — Когда ты мне понадобишься, ты всё обязательно вспомнишь.