А у меня день рождения в декабре

      Ветер, проникающий в комнату через приоткрытый балкон скользит по лодыжкам и я прижимаю их ближе к дивану, чтобы ограничить территорию, где он меня сможет достать. Сан же теребит свои очки на переносице, а ноги его спрятаны между ямочек за коленками из-за позы лотоса.       - как ярко солнце над моей головой. я беру его в ладонь. эта вспышка - воспоминание. где же спрятаться теперь, без тени позади моих колен.       Его голос струится в моем сознании и я приоткрываю рот, теплым дыханием высушивая пухлые губы. Жаль, что забыл персиковую гигиеничку на своей тумбочке. Спрятав руки под бедра я едва покачиваюсь и замечаю замешательство на лице Сана.       - Не молчи, а то без оценки останешься, - спокойно говорю я.       Чхве тихо смеется и переглянувшись, вновь утыкается в листок, расправляя его.       - я смотрю вокруг, но лишь далекий горизонт обрамляется синевой неба. мне это не надо, я бы спрятался, но куда бы. следую за человеком с тенью, он мне говорит, как лень ему слушать о проблемах. вот же бедолага - скрываюсь за следующим.       Надо бы подбодрить и сказать, как красиво говорит, но молчу, потому что рано хвалить, ведь концовка стиха может оказаться плохой и не привлекательной. Он снова переглядывается со мной и я только улыбаюсь уголком губ.       - как ярко было солнце, а педали в пыль и камни вибрато веселили знатно. я бы потерял сознание и не проснулся больше в будущем. я бы потерял сознание и никому не сказал бы больше.       Цокнув, когда слышу депрессивный контекст, тянусь к его бедру и едва ощутимо касаюсь. Руку опаляет его тепло, а у меня холодные и становится неприятно, что коснулся. Сан накрывает мою руку своей и оставляет на месте, хмурясь, но возвращаясь к тексту. А как теперь слушать?       - следующий расторопней, он просит не ложиться спать поздно говорит, что это вредно здоровью и что ждать придется долго прежде, чем ты проснешься. спасибо за беспокойство и перехожу к другому.       Усердно думаю, не про меня ли эти строки. Действительно часто упрекаю его в бессоннице, но при этом не сплю и сам вместе с ним. Смотрит на мои губы, от меня это не ускользает и задержись он чуть дольше, я бы посчитал это зеленым светом, чтобы придвинуться ближе.       - как ярко было солнце, зачем его поймал я в ладонь. теперь оно всегда со мной. а мне горячо, но не выпускаю его. никто меня не поймет, ведь пылкость солнца им невдомек.       Сан сжимает мою руку, согревая своим теплом и задерживает свой взгляд на моем лице несколько секунд, а для меня это неприлично долго.       - Каким по-твоему должен быть конец у этого стиха? - тихо спрашивает Сан, все это время не отпуская мою руку.       Сложив губы в трубочку, вспоминаю все содержание услышанного и размышляю о том, что в написанном, вероятнее всего описываются люди из жизни Чхве. Однако, меня корежит, что там нет ни словца про меня. Вскинув брови, я скольжу взглядом по торчащим из под футболки Сана мускулам и выдаю:       - этот разговаривает сам с собой и меня совсем он не учел, - придвигаясь ближе к парню, вытаскиваю руку из его ловушки. ну и я в ответ ему просто как люблю его скажу.       В моих мыслях после такого признания мы дышим в унисон, но на деле дыхание каждого прерывисто и выдает растерянность. Губы Сана сжимаются в одну линию и смотрит он нечитаемым взглядом, становится не по себе, но я просто тяжело сглатываю и собираюсь сказать что-то про появившуюся неловкость, как тот вдруг откладывает листок и поднимается с дивана, нависая надо мной, будто большая гора, которая поглощает уходящее в закат солнце. Подхватив меня за подбородок, он тотчас льнет к моим сухим губам и заволакивает их в нежный поцелуй. Адаптируюсь под ситуацию быстро, отстраняясь и притягивая его за собой, к себе. Сердце бьется в бешеном ритме так, что в ушах отдаются его удары пульсацией. Пальцами сжимаю футболку на его груди с такой силой, будто хочу только одной рукой разорвать ее на нем.       Сминая мои пухлые губы своими, будто нож для чистки картофеля, тоненькими, становится трудно держать зубы сжатыми и я размыкаю челюсть, чтобы он проник в рот своим горячим и скользким языком, тут же вызывая у меня сдавленный стон в тоннель нашего поцелуя. Слышу эти чваканья и собственное тело предает меня, концентрируя всю недотраханность в одном месте - член встал, как заведенный и натирается об ткань боксеров. Чхве придвигает коленку к моему паху, как знающий свое дело в этой ситуации и легонько прижимает ею мой стояк. Обхватив его за шею, сильнее тяну на себя и мы стукаемся зубами, но поцелуй не разрываем. Ловкими пальцами Сан стягивает с меня лонгслив и бегло рассматривает мой стройный торс, скользя ладонями и вызывая рой мурашек по всей спине. - А ты меня? - на выдохе и будто умоляюще спрашивает Сан, когда отстраняется, чтобы посмотреть в мои глаза.