Разговор

— хватит, Джейс. — Виктор пытался идти быстро, практически бежал, игнорируя существование трости, что нервно постукивала каждые несколько шагов, а еще режущую боль от ноги. Она шла от колена и разрасталась по всей ноге, подобно паразиту. Виктор не мог считать себя никем другим, кроме как раковой клеткой на теле общества. Желательно в лёгких, чтобы рядом с ним было тяжело дышать, чтобы дар речи пропадал при взгляде на худощавую фигуру, чтобы раз за разом кашлять кровью и марать рукава красивой, академской формы и предметы вокруг себя. И сколько бы пользы не приносили проекты Виктора, его вклад в прогресс, сколько бы раз ему не говорил Талис, что он незаменим, невероятен, до экстаза гениален – все это не вызывало у Виктора ощущения нужности. Полезности. Он хотел быть кем-то великим, сделать незаменимый вклад в существовании города, а то что сделано сейчас – детские игрушки, по сравнению с его мечтами. Амбициями, волнами надежд, которые разрушаются о стены горючей правды. Превращаются в пар, оседают жидкостью в лёгких. И Виктор никогда не озвучивал свое самомнение, но это было видно во всём его существе. И Джейс это знал. Знал, что-то тут не так. Но он привык разговаривать, а еще не привык пытаться идти наравне с партнёром, то и дело боясь, что он вот-вот упадёт. — Виктор, прошу! Давай поговорим, пожалуйста! — точкой невозврата стал момент, когда Талиса приняли в совет. И Виктор, несомненно, был горд, рад и всё такое, но он понимал, что с этого момента все пойдёт ко дну. Этот корабль утонет, но Виктор не привык брать спасательный жилет, а Джейс пытается ухватить оба, спасти утопающего. И Виктор злится. Но он не покажет этого, не скажет этого, засунет свою злость глубоко себе в задницу, если потребуется. Потому что он не имеет права злиться. После всего, что для него сделал Джейс. Он не имеет ни малейшего права. Но когда тебе некуда сбежать, никак не получается заткнуть бесконечный поток мыслей, сбивающий с начала разлада, когда вся твоя система по отречению от эмоций терпит крах, ты невольно переходишь из стадии "молчать до победного" в "говорить, пока не потеряешь голос с концами". — чего ты от меня хочешь, Талис? Разговора? Чтобы что? Джейс, у тебя есть дела поважнее, чем выяснение отношений с неудачником-коллегой. Я уверен, что у советника найдутся дела срочной важности. Оставь меня в покое! — но стадия полной потери контроля еще не настала. Джейс, уже не пытаясь догнать парнёра, а остановить его, ускорил шаг всего на немного. Встал перед ним, не давая проходу. Положил руки на плечи, не больно, но ощутимо сжимая их. Виктор не поднимал на того взгляда. — о чём ты говоришь? Виктор, мы партнёры! Самое важное для меня сейчас – убедиться, что ты в порядке! Что мы в порядке! — Джейс чуть сильнее сжал плечи Виктора, но все еще не больно. Слегка дискомфортно, всего-то. Нога разразилась сильной болью, от попытки инвалида побегать, и Виктор уперся тростью в пол до скрипа, чуть сгибая и не опираясь вовсе больной ногой. Теперь ноги снова две, а не три. — убедиться, что я в порядке? Я не в порядке, Джейс! Ты же этого хотел услышать? Отпусти меня, у меня много дел. Как, между прочим, и у тебя. — Виктор попытался отвернуться, вырваться, но Джейс не позволил уйти. Он намерен серьёзно. И такая беспомощность добивала мочетой в Викторе всё живое. С минуты на минуту он сорвется, и вся сконструированная и не давающая сбоя много лет система подлетит к матери божьей. — давай поговорим, Виктор. Мы взрослые люди, я прошу тебя лишь о разговоре. — тон Джейса с нервно-громкого перешёл в просяще-спокойный. Словно еще капелька и Талис будет готов встать на колени, умоляя поговорить. И это крах. Щелчёк, всё рухнуло. — Джейс, отпусти меня. Отпусти, пожалуйста. Ты не понимаешь. Ты, чёрт, никогда меня не понимал. И не поймешь. — руки Джейса начали терять хватку, а Виктор попятился назад, чуть ли не падая. — я не понимаю, какое тебе вообще есть до меня дело. Ты уже давно не мальчишка из взорванной лаборатории, который метнулся к любой кормящей руке. Ты советник из дома Талисов. И нас с тобой с этого момента ничего не связывает. — Виктор, что ты несёшь? — прошу тебя, Джейс! Неужели мы дальше будем притворяться, что из всех возможных светских знакомых, ты выберешь инвалида из нижнего города?! Я честно понимаю тебя, это невежливо так бросать, после стольких лет, но я больше не могу терпеть. Каждый раз когда ты рядом, я равняюсь с богом. Я чувствую себя самым живым человеком на этой планете, словно ничто и никогда меня не сломает. Но как только у тебя находятся дела, не связанные со мной, с нашей мечтой, когда ты снова уходишь и пропадаешь на чёрт знает сколько, занимаясь советом, а не нашей целью.. ты равняешь меня с землёй. Я ощущаю себя пустым местом. И я устал! Ты слышишь?! Я терпеть не могу это чувство, это бессилие, выживать каждую минуту и надеяться, что ты придешь. Отпусти меня, Джейс Талис. — Виктор поднял на того глаза. Ни струйки слёз по щекам или возле носа, но накрытые пеленой глаза. И это ужасно больно. Это больно видеть. Больно слышать. Словно твое сердце трут на тёрке. Джейс сжал его плечи, притянул к себе и крепко обнял. Положил руку на спину, вторую на макушку, прижимая к себе так сильно, будто этим сможет показать всю свою привязанность и любовь одновременно. Будто этим сможет доказать. И Виктор пару секунд просто стоит. Через мгновение падает трость. Худощавые руки медленно поднимаются по спине советника, не крепко обнимают, но сильно сжимают одежду. И это действие работает лучше, чем тысяча слов. И в этот момент Талис понимает, почему Виктор предпочитает не говорить. Потому что иногда слова не нужны. А Виктор понимает, почему не стоит так долго, аж несколько лет, молчать. Умалчивание сжирает изнутри, словно ты сам ешь свои же внутренности.