Все было правильно

«Все было правильно». Это фраза, с которой она начинает свое утро. На которой она держится в течение дня. И с которой засыпает, вжавшись в одинокую подушку. Каждый. Божий. День. Когда Бриенне сообщили о том, что его нашли… Как его нашли. Где его нашли. Она не удивилась. Все было правильно. Она знала, что будет именно так, когда провожала его взглядом. После того, как на ее мольбу остаться он ответил… Правду. А правда была не в том… Не только в том, что он всегда любил ту, другую. Любят… Любить можно не одного человека за всю жизнь. А можно даже одновременно нескольких. Наверное. Она любила. Двоих. И двоих похоронила. Правда была в том, что он так себя и не простил. А мог ли? Имел право? «Я человек, который сбросил с башни маленького мальчика ради любви к женщине». Правда была в том, что, несмотря на тот путь, который они с тех пор проделали вместе, несмотря на все жертвы, которые он принес, несмотря на то, что она его могла простить, что даже мальчик, которого он сбросил с башни, смог его простить… Правда была в том, что он не мог простить себя. «Серсея мерзкая. Отвратительная. И я — тоже». А нужно ли себя прощать? Может быть, есть люди, которые не заслуживают прощения? Бриенна не была теперь ни в чем уверена. Хотя нет. Она была уверена в одном. В том, что она любила его. И она, Бриенна, простила его. А он любил ее. В ту единственную ночь, что они была вместе. Он любил ее. И это было правдой. Если бы их жизнь была постановкой, которые обычно разыгрывают на улицах бродячие музыканты, то Бриенна, возможно, уходила бы на этой сцене. Счастливый конец. Они выжили. Они вместе. Но разве это могло продолжаться? Разве он бы не сжег себя дотла чувством вины, неоплаченного долга. Перед своей королевой. Перед своей женщиной. Перед своей сестрой. Перед своим ребенком. От своей сестры. Чудовищно. Мысль о том, кем Джейме с Серсеей друг другу приходились, когда-то казалась Бриенне чудовищной. Она, впрочем, такой быть и не перестала. Эта мысль. Однако Бриенна знала теперь наверняка. Все случается. Многое случается. В конце концов, они жили в мире, где по небу летали драконы. Ну, теперь не летают. Давно не видели. Как и их сумасшедшей хозяйки. Ее жизнь тоже оборвалась внезапно. И это тоже было… Совершенно логично. Если подумать. Бриенна не плакала на его похоронах. Она улыбалась. Бриенна не плакала, когда делала последнюю запись о нем в той самой книге. Запись, о которой он так переживал. Что он так и останется всего лишь одной неважной строчкой в этой истории. Она постаралась изменить хотя бы это. Бриенна не плачет, когда кто-то о нем вспоминает. Она воет. Воет по ночам. В своей одинокой постели. В своих снах. Теряя его снова и снова. Вспоминая все хорошее, что было. Иногда он приходит к ней. Смотрит этими своими глазами. Даже шутит. Виновато. И не устает повторять. «Все было правильно, ты же знаешь. Ну какое было будущее у нашей недодружбы-недолюбви?» Она смотрит сурово. Сверху вниз. Она же выше. Он готовится, что она его ударит. А потом вспоминает, что он всего лишь призрак, что просто плод ее воображения. И добавляет. «Ну вообще-то, иногда я думал. Думал, что что-то даже может получиться. Иногда я даже мечтал стать счастливым. Позволял себе». Она обнимает его. Крепко. Не отпускала бы. Никогда. И чувствует, как он тихо сопит, уткнувшись в ее плечо. Она как будто даже чувствует его горячие слезы. Как тогда, в банях. Когда он впервые попросил… Нет, когда он умолял. Называть себя по имени. Но сны кончаются. Наступает утро. Оно всегда наступает. Утро начинается с одной простой фразы, которая звучит в ее голове. «Все было правильно». Она одевается с этой мыслью. Завтракает с этой мыслью. Она идет тренировать разных идиотов с этой мыслью. Она борется. Смеется. Ходит на скучные заседания. Смотрит, как напивается Тирион. Вглядывается в лицо мальчика, который упал с башни. И глаза этого мальчика как будто тоже всегда ей говорят. «Все было правильно». Она знает, что он хотел бы, чтобы она жила. И она живет. Она живет.