Послерождественское утро

      Last Christmas, I gave you my heart, And you took it in your trembling hands, like a sacred art. And now, this year, I know for sure — With you, my Christmas shines the brightest and pure.       Зимнее утро началось с мягкого снегопада, который укрыл город сверкающим белоснежным ковром. Солнце, будто застенчивый художник, оставляло свои золотистые мазки на искрящемся снегу и замерзших реках, но холод не отступал. Его лучи пробивались и до большого, уютного дома, заглядывая в окна, затянутые кружевом морозных узоров.       Внутри царила тишина. Гирлянды, усыпавшие потолок, молчали, дремля в ожидании вечера. Только на нарядной ёлке играли живые огоньки, наполняя комнату теплым мерцанием. На столе стояла аккуратно помытая посуда — немой свидетель вчерашнего праздника. Всё вокруг было убрано, чисто, и в этом порядке чувствовалось продолжение зимнего уюта, словно сам дом тоже наслаждался своим покоем.       В просторной спальне царил мягкий полумрак, который лишь усиливали золотистые лучи утреннего солнца, пробивающиеся через незакрытые шторы. Свет заливал комнату, ласково обнимая двоих стран, что мирно спали, свернувшись в клубок под тёплым одеялом.       Канаде давно следовало возвращаться домой, к своему долгу и обязанностям, но сейчас он не находил в себе сил разорвать эту нежную тишину. Он знал, что его столица и отец позже не преминут его отчитать за задержку, но разве можно думать о будущем, когда настоящее так прекрасно?       Рядом с ним покоилось горячее, благоухающее, столь желанное тело его возлюбленной страны. Канада тихо вздохнул, позволяя себе забыть обо всём на свете. Сейчас существовали только они вдвоём.       В этот момент сон канадца прервал резкий звонок телефона. С трудом разлепив глаза, он нащупал устройство на прикроватной тумбочке. На экране высветилось имя его столицы. Сонно потянувшись, Канада нажал на беззвучный режим, тихо пробормотав себе под нос, что обязательно позже извинится и всё объяснит. Сейчас это могло подождать.       Протерев глаза, он повернулся к Украине — своему будущему супругу. Никто и никогда не мог бы стать для него ближе и роднее, чем этот славянин. Канада сам не понимал, за что заслужил такую любовь, но один лишь взгляд Украины наполнял его сердцем теплом и желанием защитить, прижать к себе и не отпускать.       Улыбнувшись, он склонился к спящему лицу, мягко коснувшись губами носа и щёк. Украина, не просыпаясь, недовольно сморщился и, пробормотав что-то себе под нос, перевернулся на другой бок, сбрасывая с себя одеяло. Канада тихо засмеялся, любуясь своим упрямым и таким родным любимым.       Украина лежал, завернувшись в мягкий махровый халат, который лишь подчёркивал его естественную красоту. Полы халата слегка распахнулись, открывая вид на длинные, гладкие ноги, которые Канада едва мог отвести глаз. Его взгляд неспешно скользил вверх, изучая каждую деталь. Зеленовато-аквамариновые глаза канадца остановились на сомкнутых бедрах, лишь частично скрытых тканью халата.       Многолетняя служба в армии и создание собственной укреплённой защиты сделали своё дело: мышцы на ногах были рельефными, но не лишёнными грации.       «Хочу вставить между них…» — пронеслось в голове у канадца, и его тело наполнилось жаром. Мгновенно откликнувшись, его желания обрели силу, заставив его приблизиться к цели.       Он продвинулся к сопящему славянину и легко коснулся тёплой кожи ног. Его пальцы были холодными, и от прикосновения возникло приятное ощущение.       Он начал аккуратно проводить руками по ногам, ощущая упругость мышц на бедрах. На мгновение, осторожно подведя руку к стройным бедрам, он слегка откинул халат. Перед ним раскрылась возбуждающая картина — упругие и гармоничные ягодицы, гладкие и безупречные, словно созданные природой с особой заботой. Лёгкость их линий и пышность форм не могли не вызвать восхищения.       Канада осторожно сжал их в руках, издав сдержанный стон. В его сильных и уверенных руках эти две половинки выглядели как желтые яблочки, покрытые мягкой карамельной корочкой. Несмотря на осторожность, было трудно скрыть силу своего прикосновения, и, возможно, на этих хрупких формах останутся едва заметные следы.       Чувствительный орган канадца уже был полностью возбужден и требовал внимания. Он прикусил губу, стараясь сдержать порыв, и аккуратно прижался широкой грудью к изящной спине украинца. Его рука обвила его тело, словно охраняя, стремясь быть ещё ближе, поглощая момент.       Хотя их отношения всегда были полны страсти, они никогда не переходили границ, особенно тех, которые канадец теперь внезапно ощутил в себе. Он всегда восхищался всем в украинце, любил его в целом, но некоторые особенности «мягкости» и «упругости» всегда манили его. Хотя он мог любить его по-разному, такие моменты всегда будоражили чувства       Канада взял другой рукой свой каменный орган и направил меж пухлых, но подтянутых ляжек и двинулся, легко вставляя.       «Как мягко...» - блаженно подумал канадец, снова басисто простонав сквозь сжатые губы.       Канада осторожно обнял украинца, его рука мягко скользнула по бедрам, прижимая его к себе. Ощущение близости и тепла было захватывающе нежным. Он слегка приподнял голову, положив её на плечо украинца, и вдыхал его запах и плавно двигаясь между теплых и мягких ляжек.       — Эм, Канада...? — тихо прошептал звонкий голос славянина, слегка приподнявшись, и заметив, как «что-то» мешает ему в ногах.       — О, проснулся, — с улыбкой произнёс канадец, чмокнув его в висок. — С добрым утром.       Славянин, мягко говоря, был немного удивлён таким "пробуждением", хотя причин для жалоб не было. Хотя они были вместе уже много лет, и подобных экспериментов раньше не было. Многие могли бы посчитать такие действия вмешательством в личное пространство, но, похоже, украинец не был против. Он откинул голову назад, мягко поцеловав канадца в губы, как будто подтверждая, что ему нравится этот момент.       — Мог бы и разбудить, — с лёгким возмущением заметил славянин, покраснев, ощущая между ног внизу влажность и пульсацию.       — Прости, ты так сладко спал, — улыбнулся канадец, аккуратно и нежно прикусив его краснеющее ушко.       Украинец хотел было что-то сказать, но вместо этого ахнул, когда Канада неожиданно и плавно толкнулся и начал медленно двигать органом между бедер.       — К-Канни... — простонал славянин, выгнув спину, его голос едва слышно дрожал от волнения.       У них уже давно не было близости, и украинец не был против того, чтобы на мгновение забыть о заботах и отдать себя этому моменту. Не сказать, что это совсем правильно, но отдых важен для всех, и иногда нужно находить время для себя и для тех, кого любишь.       Канада с наслаждением вдыхал тёплый, насыщенный запах украинца — лёгкий аромат орехового макадамии, который всё ещё оставался после шампуня, использованного во вчерашнем душе, который неимоверно возбуждал.       Длинные пальцы канадца уверенно скользнули по груди украинца, настойчиво сжимая и лаская кожу. Его движения были точными и уверенными: он гладил, сжимал и слегка покручивал чувствительные соски, которые от его прикосновений краснели и становились еще более восприимчивыми. Славянин тихо охал, теряясь в поцелуе, отвечая ему легкими стонами, словно поддаваясь волне наслаждения.       Внушительный орган канадца скользил вдоль украинского достоинства, вызывая у обоих волну приятных ощущений. Контраст их оттенков кожи добавлял особую гармонию происходящему и завораживал своей естественной красотой.       Однако эти игры лишь разжигали их пыл, доводя напряжение до предела. Желанное наслаждение будто бы было совсем близко, почти ощутимо, но каждый раз отступало, когда канадец, с едва заметной улыбкой, нарочно замирал, прерывая свои ласки.       Украинец уловил этот хитрый замысел. Его дыхание стало прерывистым, и, поддаваясь волне накатывающего желания, он откинул голову назад, изящно выгибая спину, словно приглашая к дальнейшей игре.       — О, Господи, Канни, ускорься, прошу... — простонал украинец, сжимая кожу на сильных руках канадца       Канадец не был извергом и, уловив этот призыв, мягко склонился к нему. Он поцеловал украинца в висок, позволяя теплу своих губ оставить нежный след, и одарил его ласковой улыбкой.       Он ускорил темп, двигаясь резко и стремительно, его бедра с силой прижимались к упругим ягодицам, вызывая звучные и ритмичные шлепки, которые эхом разносились в комнате, усиливая накал происходящего.       Украинец, охваченный блаженством, крепче сжал бедра, теснее прижимая их к друг другу, его тело отзывалось на каждое движение партнера. Он постанывал от удовольствия, прерываясь только для того, чтобы шепотом просить новых поцелуев.       Разрядка накатила на славянина неожиданно быстро — он всегда достигал удовольствия раньше. Вспышка облегчения и приятный оргазм пронзили его тело, заставив протяжно и глубоко простонать, словно отдаваясь этому моменту полностью.       Однако канадец не достиг пика и собирался останавливаться. Его движения оставались уверенными, а взгляд — сосредоточенным, словно он намерен продлить их наслаждение до самого предела.       Пока славянин пытался восстановить дыхание, сладостно обмякая на постели, канадец спокойно потянулся к стоящему возле кровати трюмо. Из ящика он достал небольшой флакончик с ароматом шоколада — любрикант, который уже давно «ждал своего часа». Вернувшись к украинцу, он встретил его внимательный взгляд: тот повернул голову и, чуть приподнявшись, одарил канадца мягкой улыбкой, полусонной, но исполненной предвкушения. Славянин был сейчас похож на грациозную кошку.       — Ты сегодня необычайно страстен, — заметил украинец, тяжело дыша, его влажная кожа блестела в мягком свете. Он хихикнул, в глазах заиграли искорки удовлетворения. — Мне нравится.       Украинец наконец смог вдоволь насладиться видом слаженного, подкачанного тела канадца. Его рост и внушительные габариты как будто олицетворяли силу и мощь одной из самых больших держав. На сильных руках выделялись прожилки вен, эти самые руки, которые до сладкой боли сжимали его тело, оставляя в памяти свои следы.       Но особенное внимание привлек твердый, идеально очерченный пресс, способный свести с ума любого. Украинец не был исключением. Он невольно залюбовался этой мощной фигурой, отмечая про себя, что его собственные мышцы, хотя и крепкие, не были столь впечатляющими.       Канада легко коснулся губ другого нежным поцелуем и, прижав его ноги, осторожно раздвинул их. Перед его взглядом открылась забытая, но по-прежнему манящая картина — интимное место, едва сжатое, с золотистым оттенком. Это сладостное, желанное пространство будто само по себе ожидало его возвращения, наполненное обещанием и преданностью.       Канада выдавил на пальцы немного смазки, аромат которой мгновенно напомнил запах шоколада. Его рука дрогнула, когда он осторожно провел пальцами по анусу. Легкое прикосновение вызвало сдержанный стон, пробуждая едва уловимое напряжение. Начав мягко описывать круги, он осторожно надавливал, чтобы сжатое колечко поддалось, становясь более мягким и податливым.       Обычно они занимались любовью со средствами защиты, но сейчас никто в аптеку бежать не собирался. Достоинство канадца, как бы банально это ни звучало, было внушительным, что объяснялось географическими и политическими факторами. Ну или генами.       Украинцу в этом плане не так повезло: его гены, видимо, пошли не в отца, отчего он оказался заметно миниатюрнее большинства своих европейских соседей. Но именно эта изящная миниатюрность, казалось, и привлекла Канаду: утончённые формы, но вместе с тем большая сила и рельеф.       Украина прикусил губу, едва сдерживая тихий стон, и украдкой посмотрел из-под пушистых ресниц на миловидное лицо канадца. Оно было таким нежным, таким мягким и светлым, трудно поверить, что канадец такой искусный любовник.       Поднятые ножки украинца слегка подрагивали, его голова откинулась назад, а руки сжали простыню, туго натянутую под ним. Канада уверенно продолжал подготовку, не скупясь на смазку, аккуратно массируя и размягчая заметно припухший сфинктер.       Это выглядело поистине восхитительно. Канада плавно скользнул языком к и мягко коснулся колечка мышц. Украинец судорожно распахнул глаза и резко выгнулся, хрустнув позвоночником. Вот уж точно, чего он не ожидал.       Не испытывая ни малейшего отвращения, Канада раздвинул тесные своды, играя влажным языком и проникая все глубже, ощущая сладковатый привкус шоколада. Его движения стали ритмичными и уверенными, в то время как он продолжал держать ноги украинца разведенными и приподнятыми. Слюна смешалась с добавленной смазкой, создавая характерный звук, хлюпая при каждом движении. Украинец, как будто пытался вырваться, его ноги били воздух, а тело металось по простыне, отдаваясь в такт ласкам канадца.       Казалось, что славянин вот-вот достигнет пика, однако в этот момент канадец остановился, наслаждаясь зрелищем перед собой: его партнер был вспотевший, красный, с тяжело учащающимся дыханием, изнемогавший от желания, с приподнятыми ягодицами. Это была картина, которую хотелось запечатлеть.       Канада, словно утешая, мягко поцеловал его в губы.       — Хочу почувствовать тебя внутри… — прошептал украинец прямо в его губы, его слова едва ли слышны, но полны желания.       Слова украинца мгновенно разожгли желание в Канаде, заставив тяжесть в паху стать почти невыносимой. Каждое его слово, произнесенное с горячей страстью, звучало для него непреодолимо притягательно, словно само воплощение соблазна.       Канада осторожно вновь смочил пальцы маслом, легко прикасаясь, и аккуратно ввел их внутрь. Тепло охватило его руки, напоминая прикосновение горячей воды, живое и пульсирующее. Украинец прикусил губу, стараясь справиться с болезненным напряжением, сдерживая внутренний порыв. Его тело одновременно поддавалось и сопротивлялось, разрываемое между желанием и легкой болью.       Канада двигал пальцами неспешно, чувствуя плотное сопротивление, но терпение и подготовка начали приносить свои плоды. Постепенно напряжение спадало, а тесное пространство становилось более податливым.       Украинец закрыл глаза, глубоко вдохнув, чтобы сосредоточиться на своих ощущениях. Его напряженные мышцы понемногу начали расслабляться, отдаваясь волнам тепла и лёгкой дрожи, проходившей по телу. Постепенно боль отступала, оставляя место наслаждению, которые охватывали тело. Украинец с трудом сдерживал тихие вздохи, когда волны тепла и удовольствия становились всё сильнее, особенно в те моменты, когда Канада прикасался к заветной «точке», пробуждая в нем внутренний трепет. Он слегка прикусил губу, словно пытаясь удержать в себе стоны, которых стыдился.       Для Канады это мгновение значило гораздо больше, чем просто физическая близость. Каждый его жест был продуман, наполнен заботой и стремлением дарить удовольствие, избегая всего, что могло бы причинить партнеру даже малейший дискомфорт. Это было искусством, в котором он всегда хотел достичь совершенства, потому что видел в этом моменте нечто особенное — настоящее соединение тел и сердец, где границы между ними растворялись, оставляя только чистую близость и единство.       Украинец всегда смеялся над такими размышлениями канадца, называя его «безнадежным романтиком». Однако в глубине души он ликовал, зная, что рядом с ним — мужчина, идеально подходящий ему во всем.       Когда три пальца начали входить свободно, Канада щедро нанёс смазку на свой возбужденный орган и осторожно прижался к телу партнера. Он медленно, с вниманием, начал движение, чувствуя лёгкую тугость, которая постепенно уходила, благодаря заботливым подготовлением.       Украинец постарался расслабиться, обняв Канады за плечи, ощущая, как его тело постепенно поддаётся. Он не сжимался, но каждый жест Канады был важен — не только физически, но и как поддержка, в которой славянин нуждался в моментах близости, несмотря на то что никогда не выражал этого словами.       Взгляд канадца был сосредоточен только на украинце. Он продвигался медленно, давая времени телу партнера привыкнуть, делал небольшие паузы, а затем продолжал. Его руки касались мягкой кожи с особым вниманием. Он мягко целовал губы, проводя по ним своим дыханием, затем касался щеки, чувствуя её теплоту, и, не отрываясь, прикоснулся к груди, чувствуя её легкие вздохи.       Когда Канада оказался полностью внутри, он с благоговением целовал украинца, чувствуя, как внутри его сдавливают влажные и горячие стеночки, создавая ощущения, будто в теплом, уютном пространстве. Украинец не сдержал громкий вздох, обвив своими ногами мощный торс канадца, прижимаясь к нему всем телом. Он обнял его крепче, его грудь коснулась груди канадца, и оба почувствовали быстрый, синхронный стук их сердец, который отражал единение их тел. Мгновение словно застыло, наполненное ощущением близости и глубокого взаимопонимания.       — Je t'aime... mon cœur, — прошептал Канада, его голос был полон страсти, когда он, горячо целуя, увлек славянина в пылкий французский поцелуй. Он осторожно углубился в это нежное, жаркое нутро, и украинец, не в силах сдержать эмоций, простонал ему в губы, крепко сжимая его широкую спину.       Канадец становился всё смелее, его движения уже ритмично и с нажимом углублялись в горячем проходе, которое каждый раз непроизвольно сжималось.       Украинец не был единственным, кто издавал страстные стоны — канадец тоже с хрипотой в голосе ахал и тяжело стонал, время от времени бормоча что-то на английском и французском.       С наслаждением он скользил руками по рельефным бокам, ощущая под пальцами напряжённые мышцы, подтянутые ягодицы и гладкие бедра, наслаждаясь каждым изгибом и каждым движением.       Он двигался всё увереннее и сильнее, каждое его движение точно находило сладкую точку, и с каждым новым касанием, с каждым тяжёлым вдохом, украинец отвечал ещё более страстно, обвивая руки вокруг его спины, шеи, вплетая пальцы в кудрявые белые волосы. Он ощущал пульсацию и с каждым моментом его стоны становились всё громче, глубокими и горловыми. Зажмурив глаза, он погружался в этот огненный океан наслаждения.       Канадец, теряя себя в этом единении, наклонялся, его губы и язык сливались с кожей украинца, шепча ему в ухо нечто неразборчивое, что казалось полным наслаждения и страсти. Звуки их дыхания смешивались с тёплым ритмом прикосновения их тел, создавая единую гармонию, в которой не было места для слов — лишь чувственные прикосновения и звуки, рождающиеся в самом глубоком центре их страсти.       Украинец покрывался всё большим потом, его тело нагревалось с каждым мгновением, а дыхание становилось всё более тяжёлым — он был на грани, готовый отдаться полностью. Канадец ощущал, как хорошо в теле его возлюбленного, которое ответно принимает канадца, как становится всё более открытым и доверчивым, подставляясь под ласки, словно жаждя большего.       С чувственным вниманием Канада приподнял одну из ног украинца, прижимая её к своей груди, нежно удерживая за голень, чтобы углубить проникновение. Славянин, распахнув глаза, не сдержал громкий, прерывистый стон, отзываясь на каждое движение, его тело отдавалось в этом моменте полной мощью наслаждения, растворяясь в том, что происходило между ними.       На последнем этапе, когда момент уже близился к завершению, Канада ускорялся, его движения становились всё более стремительными, словно он вбивал украинское тело в мягкую постель с простынями цвета нежного кофейного молока.       Украинец больше не мог сдерживать стоны — они вырывались из его груди, становясь всё громче и глубже. Он завел руки за подушку, сжимая её, как будто пытаясь удержать себя, а пальцы крепко вонзались в простыню, чувствуя, как наслаждение захватывает его тело, сковывая и охватывая каждую клеточку его существа, пока не поглощало полностью.       Славянин, как будто не в силах сдержать себя, издал стон, перешедший в вскрик, и его охватила волна эйфории, унося его на мгновение от реальности. Внутри всё начало сокращаться, и это стало последним толчком для канадца, который, почувствовав, как близка граница, вжался в него ещё сильнее, совершая короткие, судорожные движения после оргазма.       — Oh, yea, that's... good... — прошептал канадец страстно, с прерывистым дыханием и с наслаждением закатывая глаза.       Он крепко сжал зубы, ощущая, как его тело переполняет наслаждение, одновременно сильно сжимая гладкие ляжки славянина, оставляя на них следы своих пальцев, как напоминание о безудержной страсти.       Канада крепко прижал к себе обмякшее тело возлюбленного, его дыхание было тяжелым и прерывистым, а глаза закрыты, поглощенные моментом. Он ощущал, как сердце его колотится в унисон с сердцем украинца. В такие моменты мир исчезал, оставаясь только в их объятиях.       Он не спешил выходить из разгорячённого тела, чувствуя, как приятные и теплые стенки обвивают его, приятно сжимая, словно не желая отпускать. Почти в полной тишине, с каждым долгим вдохом, он начинал понемногу отходить, медленно и бережно, не торопясь, чтобы растянуть это волнующее ощущение. Его губы, словно подчиняясь какой-то внутренней потребности, начали искать шею украинца, его лицо, каждое прикосновение было благодарностью за подаренное наслаждение.       Украинец всегда отходил медленнее, позволяя себе задержаться в этом состоянии, не спеша возвращаться в реальность. Он облизал пересохшие губы, наслаждаясь последними остатками чувств, и с удовольствием размял пальцы на ногах, плавно прогибая спину, как будто только что проснувшись. С лёгким вздохом он, наконец, встретился взглядом с аквамариновыми глазами канадца.       Славянин счастливо улыбнулся, наблюдая за его влюбленным взглядом, и, почувствовав тепло его глаз, втянул его в нежный поцелуй.       Чувствовать любимого человека в себе — это невероятное наслаждение, но оба уже ощущали, как приятно будет отдохнуть и пойти помыться.       — Жаль, что время лакомств закончилось, — вздохнул канадец, с нежностью покидая любимое тело. Украинец ответил тихим, почти неслышным вздохом, ощущая, как его уход оставляет лёгкую пустоту.       По бедрам потекла полупрозрачная жидкость, оставляя следы, что с удовольствием отметил канадец. Его тешило мысль о том, что, возможно, возлюбленный когда-то понесет от него дитя. Эта идея согревала душу канадца, наполняя его сердце особым теплом и надеждой на будущее, которое оба их народа могли бы построить вместе.       — Ну, это уж точно не последнее твое лакомство в жизни, — прохихикал славянин, на что Канада лишь крепче прижал его к себе. — Думаю, у нас еще есть немного времени, чтобы принять ванну и выпить горячего шоколада. Что скажешь?       — С удовольствием, — улыбнулся канадец, нежно терясь носиками с украинцем в их любимом "эскимосом" поцелуе.       — Прекрасное у меня, всё-таки, рождество получилось, — подытожил славянин, растворяясь в тёплых объятиях своей любимой страны, чувствуя полную гармонию и счастье.