На прошлое Рождество

      На прошлое Рождество Хван Хенджин отдал свое сердце человеку, которого любил, а на следующий день тот человек его разбил, как стеклянную розу. Разбилось не только сердце Хенджина, но и весь его мир. Хрустальный шар его прекрасной сказки треснул и все идеальные снежинки разлетелись по ветру. И, как он понял после, все не было таким уж идеальным, как под волшебной пеленой зимнего чуда.        Хван состоял в отношениях. Как ему казалось, в очень серьезных. Он вкладывал всего себя, чтобы его половинка ни в чем не нуждалась. Много работал, устраивал дивные свидания, дарил подарки, признавался в чувствах всеми способами. Даже нашел отличную квартиру для совместной жизни и был на седьмом небе, когда пригласил своего парня в ресторан, чтобы сообщить о том, что, наконец, можно начать новый этап в их отношениях.       По пути в ресторан, где Хенджин запланировал свидание, он прошел мимо ювелирного магазина. Был канун Рождества, повсюду сияли разноцветные гирлянды, на дверях красовались пушистые венки, а из каждого кафе чувствовался аромат корицы и мандаринов. Каждый магазин в городе приглашал за подарками, заманивал головокружительными скидками и предложениями и Хван не устоял. Кольца на витрине того салона были прекрасны, как и его чувства, поэтому вышел он оттуда с золотым обручем в красной бархатной коробочке.       Хенджин ждал своего возлюбленного в ресторане за столиком в центре зала. Играла рождественская музыка, интерьер был украшен еловыми гирляндами, фарфоровыми игрушками и разнообразной мишурой. Рядом со столиком Хвана стояла чудесная ёлка, а под ней декоративные подарки, олени и ангелочки. Хенджин постоянно смотрел на часы, в ожидании своего избранника, а он слегка задерживался. Но, едва завидев его у входа в ресторан, Хван засиял улыбкой, а кольцо спрятал во внутреннем кармане.       Ужин шел не спеша. Хенджин заказал любимые кушанья, добавил к ним дорогущую бутылку Дом Периньона и постоянно касался кармана пиджака. Он много говорил о том, какая их новая квартира замечательная и что уже не может дождаться, когда они съедутся, нужно было лишь подождать пару дней. В ответ были только короткие кивания головой и глубокие вздохи. Словно вся эта атмосфера была тяжелее солнца.       Отведав второе блюдо, Хван услышал знакомую музыку и не смог удержаться, чтобы не потанцевать. Хенджин потянул парня на танцпол, кружил его в медленном вальсе, улыбался ему и говорил о том, как счастлив быть рядом. Стоило ему только подумать, чтобы взять заветную бархатистую коробочку, как его руку оттолкнули в сторону.       Хван был в недоумении, когда его парень отвернулся от него. Пытаясь понять, в чем дело, Хенджин старался заглянуть тому в глаза, хотел взять за руку, обнять, но парень не подпускал его к себе. А затем, когда прозвучал вопрос: «Что-то не так?», в ответ было тихое, но оглушительное: «Я больше не люблю тебя».       Хенджин не слышал посторонних голосов, только тот, что считал родным. Но этот тон произнес самые жестокие слова. Повтор в отсутствии чувств, признание в неверности, последнее прощание и он ушел, оставив Хвана стоять в одиночестве в центре прекрасного зала, где играла его любимая музыка. У него была заготовлена целая речь, но сейчас мыслей не было. Любовь выскользнула из пальцев, оставив холодное прикосновение напоследок.       Рождество вмиг потемнело. Свечи погасли, пряный аромат стал морозным воздухом, а чудеса исчезли даже из самых добрых сказок. Хенджин чуть не ушел из ресторана без пальто и на выходе вспомнил, что не заплатил за ужин. Оказавшись на улице, парень пошел неизвестно куда, просто шел дальше. Снежинки падали на его соленые от слез щеки, но на плач он не срывался, не было сил. Хван пытался не рассыпаться вслед за свои сердцем.       Он дошел до моста, а там услышал шум реки. Темная вода казалась Хенджину бесконечной и такой же одинокой, как и он в ту минуту. Он бы соврал, если бы сказал, что не подумал тогда о прыжке, но придумал другой способ уйти от боли. Парень достал из кармана коробочку и взял кольцо, в котором заключал свою любовь. Сразу же его одолела злость, что он так беззаботно пропустил мимо глаз все знаки, которые могли бы подсказать ему о том, что все закончилось уже давно. Любовь есть только в сказках, так он подумал тогда, поэтому замахнулся и выбросил кольцо в реку, а оно отбросило блик от фонаря и скрылось под толщей черной воды. Коробочку он кинул в урну, а после побежал домой.       Хван вернулся в квартиру, куда должен был вернуться не один, и побежал к шкафу. Парень не успел разложить свои вещи, поэтому собрал их очень быстро. Забрал все свои альбомы и карандаши, камеры и прочие вещи, побросал все в чемодан и сумку, а после хлопнул дверью, кинув ключи у порога.       На улице он поймал такси, а на нем добрался до вокзала. Хенджин купил билет на последний ночной поезд и сел в самый конец вагона, чтобы посидеть со своей болью наедине. Где-то в вагоне болтали пассажиры, кто-то уже спал, а Хван не знал, кто из них хуже и что больше причиняет боль — вынужденное одиночество или желание быть одному.       Через несколько часов Хенджин приехал в небольшой городок, где родился и рос до юности. В город, где когда-то жили его родители, а сейчас остался только их дом, который Хван не захотел продавать. Но ключи у него всегда были с собой.       Приехал он поздно, оттого не смог вызвать такси в том городишке, поэтому парню пришлось тащить чемодан за собой несколько кварталов. Но место, в которое он пришел, оказало на него эффект открытого клапана кислорода. Хенджин впервые за вечер вздохнул полной грудью. Все тот же дом его детства, фонарь над дверью, лавочка в саду и невысокая деревянная ограда с калиткой.       Хван открыл дверь, прошел по темному коридору в гостиную и оставил все сумки в углу комнаты. Было темно, только редкие лучи уличных фонарей проникали в дом сквозь плотные шторы. Но парень и не хотел включать свет. Он знал это место как свои пять пальцев, поэтому свет ему не требовался. Однако он снова вышел в коридор и включил уличный фонарь, но даже сам не понял, зачем сделал это. По старой привычке, чтобы стало чуточку светлее или просто так, Хенджин не хотел думать об этом действии. Он вернулся в гостиную и свалился на диван, а по прошествии пяти минут заснул и сны ему не снились той ночью.       Утро не принесло ни спокойствия, ни новых сил. Хван чувствовал себя паршиво, словно из груди вырвали сердце, поигрались с ним и вернули на место, оставив от него жалкое подобие жизни. Мысли о том, что последние несколько месяцев он прожил в обмане, только ухудшали положение и о другом думать он не мог. Лишь о том, что сказок не существует.       Хенджин долго не мог встать с дивана, но холод в доме и пустота в желудке, все же, вынудили его подняться. Парень надел теплый свитер и носки, собрал волосы в пучок и быстро умылся, чтобы освежить голову. Мысли о том, как закончилось Рождество в этом году, не ушли из сознания, но их притупил голод.       Хван вышел на кухню и понадеялся, что в доме, где уже много лет никто не жил, может найтись еда. Надежды были пустыми, как и холодильник. От вида пустых полок у Хенджина заурчало в животе, поэтому он взял пальто, закутался в большой шарф, взял перчатки и вышел на улицу, чтобы найти место, где можно поесть.       Шел снег. Было серое холодное утро, которое ничем не могло порадовать. Даже тем фактом, что наступило Рождество. Хван прошел два шага от дома, а его остановил один человек, который шел по противоположной стороне узкой улочки.       — Хенджин? — произнес знакомый, но такой изменившийся голос. — Это ты?       Хван встал как вкопанный и пытался осознать звук голоса. В нем были известные ноты, до боли знакомые и необходимые сейчас, как вода погибающему растению. Хенджин неуверенно повернул голову, а следом и корпус, чтобы понять, кто же его позвал, ведь чувство того, что он знает обладателя этого голоса уже прочно засело у него в сознании. Он посмотрел на источник звука, а перед ним стоял тот, кто остался в сердце лучшими воспоминаниями. Его встретила улыбка ярче солнца, которая была так же знакома, как и все в том человеке.       — С ума сойти, это правда ты! — воскликнул парень и, посмотрев по сторонам, перешел дорогу.       То был его друг, с которым он познакомился в далеком детстве. Ян Чонин был младше Хенджина на год, но Хвану всегда казалось, что это Ян старше, ведь он всегда был таким ответственным и серьезным, даже в детстве, когда Хенджин хотел прогулять уроки или напугать соседей питардами. Сейчас же перед ним оказался совершенно другой парень, а не тот юнец, каким он был, когда Хенджин уехал из города еще будучи подростком. Чонин стал выше, однако не перерос Хвана. Глаза Яна стали в разы изящнее, краше, хищнее, словно Хенджин смотрел не на человека, а на лиса. Всё его лицо приобрело новые черты, но осталось таким же прекрасным, каким было и в детстве. Его голос изменился, но не утратил те нежные черты, какие всегда успокаивали и утешали старшего. И сейчас утешили. Так быстро, так легко, просто, будто и не случилось ничего плохого накануне вечером.       Ян подбежал к старшему, а тот не успел опомниться, как младший уже кинулся ему на плечи. Чонин крепко обнял Хвана, а последний не мог поверить, что этим серым утром так внезапно показалось солнце. Осторожные объятия рук Хенджина продолжались совсем недолго, потому что Ян отстранился от него, но не прекращал держать за плечи и улыбаться.       — С Рождеством тебя, хен! — радостно воскликнул Чонин.       — И тебя, с Рождеством, — ответил Хенджин с легкой улыбкой.       Хен. Как в детстве и юности. Все то же обращение, но новым голосом. И чувства тоже появились, новые и нужные. До боли необходимые.       Ян отпустил старшего, а улыбку держал ещё пару секунд, но затем нахмурился и хлопнул Хвана по плечу, отчего тот тихо запищал.       — Тебя здесь так давно не было! — крикнул младший. — Ты когда приехал? Чего не сказал, что приезжаешь? А раньше почему не приехал? Уж за десять то лет мог разок приехать!       — Ам…ну, я… — промямлил Хенджин, потирая свое пострадавшее плечо и стараясь придумать спасительный ответ. — Я приехал вчера поздно вечером. Даже сам не думал, что приеду.       — Но позвонить то мог!       — Говорю же, я сам не знал, что приеду сюда.       — А я не про сейчас говорю.       Чонин фыркнул на Хвана, а тот вдруг смутился. После переезда все связи с этим городом пропали. Родителей не стало, поэтому и возвращаться Хенджин не хотел. Боль ухода родных людей перекрыла все то хорошее, что осталось в этом месте, а осталось очень много. И сейчас это всё смотрело грустными глазами, в которых едва не блестели капли. Хвану сразу стало в десятки раз больнее и хуже, чем от ситуации, которая привела его в этот город.       — Прости, — сказал Хенджин, глядя младшему в глаза с искренним сожалением. — Прости меня. Пожалуйста.       Чонин нахмурил брови, поджал губы и прищурил глаза. Выглядел он как обиженный феннек, которого ничто не может порадовать. Но грустные глаза Хвана, его раскаивающийся голос и легкая, добрая улыбка не оставила младшего равнодушным. Взгляд Яна очень быстро из угрюмого стал ясным, а улыбка была и того ярче. Хенджин и сам улыбнулся шире, почувствовав себя как никогда лучше.       — Как дела? — спросил младший. — Надолго приехал? Останешься до нового года здесь? Чем занимаешься сейчас? Как…как ты?       — Я… — старший на пару секунд завис от большого количества вопросов и не знал, на какой ответить в первую очередь, ведь сам не знал ответов. — Я пока не знаю, когда поеду обратно. Может, после праздников.       — О, тогда можем отметить вместе! — радушно воскликнул Чонин. — А ты куда сейчас идешь? Занят чем-то?       — Ам…хотел пойти поесть, дома нет ничего.       — Не ходи никуда, заходи ко мне. Угощу тебя.       — Да ладно, я куплю себе рамен и будет достаточно.       — Хочешь съесть тарелку химии на завтрак? Нет уж! Идем со мной, здоровее будешь! Заодно расскажешь, что у тебя нового.       Чонин подхватил Хенджина за локоть и потащил за собой через дорогу, так как его дом стоял как раз напротив дома Хвана. Старший хотел было что-то возразить, что не нужно его кормить, он найдет какое-нибудь кафе или супермаркет и там купит себе перекус, но промолчал. Не хотел уходить от этого парня. Хотел лишь смотреть на его яркую улыбку.       Они зашли в дом. Он был похож на дом Хенджина — небольшой, но уютный и теплый. Именно в таком месте Хван сейчас хотел оказаться, чтобы излечить свое израненное сердце. В таком знакомом и спокойном месте, где все понятно и просто. В доме витал аромат Рождества — молоко, имбирные печенья, ёлочные игрушки, подарочная бумага. Даже в коридоре были рождественские украшения в виде еловых веток и декоративных снеговиков, а в гостиной стояла ёлка, украшенная красивыми игрушками и гирляндами. На полу рядом с ней были подарки и другие игрушки.       Хенджин смотрел на окружение, а перед глазами оживали воспоминания того, как он почти каждый день заходил в этот дом, пил вкусный чай с моти, играл в приставку на диване в гостиной, выполнял домашние задания на полу комнаты Чонина, а потом там же ночевал. Некоторые детали изменились, вроде обоев, тумбочек или книжек на полках, но то чувство родного места по прежнему ощущалось даже на кончиках пальцев.       — Тебе кофе или чай? — спросил Ян.       Внезапный вопрос заставил старшего вздрогнуть. Хван прошел на кухню, а Чонин ставил на стол тарелки.       — Может, какао? — снова обратился младший.       — Ам…кофе, спасибо, — ответил Хенджин.       — С молоком и одним кусочком сахара?       — Ты помнишь? — удивился Хенджин, не представляя, что младший запомнил такую мелочь.       — Помню, — улыбнулся Ян, взглянув на Хвана.       Старший тихо усмехнулся, а младший широко улыбнулся и отвернулся от него, чтобы парень не заметил искры в его глазах. Чонин включил кофеварку, а Хенджин осматривал комнату. Даже на шкафчиках с посудой были праздничные украшения, как и на холодильнике и окнах. Красивая светлая обстановка всем своим видом приглашала отведать еды за столом этого дома, поэтому старший сел за стол и продолжал смотреть по сторонам. На горшочки с цветами, которые были украшены ёлочными шариками, магнитики на дверце холодильника из разных городов, на фотографии на стене, на которых был запечатлен Ян и его семья. Везде младший улыбался. Как и всегда, его улыбка была ярче всех чужих. Хван это вспомнил. Вспомнил то, как от той улыбки было хорошо. Она была лучшей во всем мире.       Хенджин взглянул на Чонина и видел того же человека, с которым познакомился еще до детского сада, но сколько же в нем изменилось. Темные волосы больше не торчали в разные стороны, а были красиво причесаны. Круглые щеки впали, словно парень не ел уже несколько месяцев, но как же сильно это выразило его острые скулы. Глаза сияли изяществом, были совершенны. Только улыбка осталась прежней. Все так же дарила тепло. Хван не смог не улыбнуться, глядя на улыбку друга, но заметил, как он потирает руки и прячет их в рукавах кофты. Его усмешка осталась незамеченной для Яна, который поставил на стол чашку кофе.       — Ты все так же ходишь зимой без перчаток? — спросил Хенджин, посмотрев на младшего.       — Да, а что? — хмыкнул Чонин и отошел за тарелками.       — Так сложно надеть перчатки, чтобы руки не мерзли?       — Я вечно их забываю везде, так что проще ходить без них.       — Привяжи на веревочку, чтобы не забывать.       — Как пятилетнему ребенку?       — Зато руки не будут мерзнуть.       Ян засмеялся. Он поставил на стол тарелку супа, салат, горячее мясо, закуски, собрал бутерброды и даже онигири, а к кофе поставил тарелку рождественских пряников и шоколада. Себе младший налил какао с взбитыми сливками и корицей.       — Я же просто перекусить зашел, — произнес Хенджин. — Зачем ты столько подал?       — Чтобы ты поел, — ответил Чонин совершенно очевидными словами. — Кушай давай, приятного аппетита.       — Спасибо. А ты?       — У меня какао, так что у меня все чудесно.       Хван тихо засмеялся. Старший попробовал суп и улыбнулся от его приятного вкуса. Таким же вкусным суп был, когда Хенджин ел его в этом доме много лет назад.       — Как ты, хен? — спросил Чонин.       — Все нормально, — ответил Хван, думая о том, что такой ответ вызовет меньше всего вопросов. — Ты сам то как? Чем занимаешься сейчас? Отучился уже?       — Да, отучился. Закончил колледж два года назад.       — А на кого учился? Вроде, ты хотел изучать литературу.       — Её и изучал вместе с философией. Мне нравилось учиться. Каждый день нужно было что-то читать, писать сочинения и говорить о книгах.       — Работаешь по специальности?       — Можно сказать и так. Сначала я работал в школе, преподавал литературу, но понял, что читать мне нравится больше, чем пытаться научить людей любить читать. Плохой из меня вышел учитель.       — Не верю, — возразил Хван. — Это дети были плохими.       — Не говори так! — засмеялся Ян. — Я не смог найти к ним подход, поэтому ушел из школы.       — Я все равно не верю. Наверняка ты был отличным учителем.       — Нет, перестань, — произнес Чонин, потирая мочку своего покрасневшего уха. — В общем, я решил, что не буду идти к людям с книгами, а пусть люди ко мне идут за ними. И я открыл книжный магазин.       — Ого! — воскликнул старший. — Молодец! И как, нравится?       — Очень. Заказываю книги, читаю их, обсуждаю их с покупателями. В магазине даже организовали книжный клуб для детей, так что это было моим лучшим решением.       — Поздравляю с таким решением. Надо будет зайти в этот магазин. Может, куплю чего-нибудь.       — Заходи. Комиксы и вебтуны я тоже продаю, так что для тебя литература тоже найдется.       Хван засмеялся, а Ян слушал его смех и заметил то, как его печальные глаза понемногу становятся ярче. Младший видел, что с его другом случилось что-то, от чего у него на душе боль, которую он не мог скрыть ни улыбкой, ни шутками, ни сотней дверей. Однако вновь видеть его рядом, слышать его голос и дышать тем же воздухом, что и он, было как Рождество, как новый год, день рождения, как выпускной — настоящий праздник. В этом году Ян получил лучший подарок. Того, кто когда-то был для него всем. И может быть Хван снова станет целым миром для одного человека.       — А ты, хен? — спросил Ян и отпил какао. — Чем ты занимаешься? Отучился на художника?       — Да, если кратко, — сказал Хенджин между едой. — Я учился на реставратора, но еще во время учёбы начал работать иллюстратором. Сейчас рисую обложки к комиксам, графическим романам и так далее. Работаю в издательстве и рисую иллюстрации к разным проектам. Ну и на заказ тоже рисую.       — Вау… — тихо охнул Чонин, округлив глаза. — Значит, ты осуществил свою мечту и стал художником. Ты же мечтал об этом в детстве.       Хенджин жевал еду, поэтому его улыбка не была сильно заметна. Парень улыбался от того, что младший вновь вспомнил то, что было уже давно. Словно для Яна те моменты не ушли в прошлое, а постоянно были рядом с ним. И Хван начал жалеть, что сам так быстро и рано убежал от этого.       — Да, моя мечта сбылась, — ответил Хван, — можно сказать и так. Я жил в столице после выпуска, там и нашел работу. Я не привязан к офису, поэтому даже удалось съездить за границу и поработать оттуда. Мне нравилось так жить и работать. К тому же я научился много новому в других странах. Например, китайская каллиграфия. Не скажу, что я настоящий мастер в этом, но что-то получается. В общем, даже после выпуска продолжаю учиться.       — И почему же ты вернулся? — спросил Чонин, глядя точно на хена, чтобы не пропустить ни одно его движение и взмах ресницами.       Хенджин от этого вопроса сразу вернулся в свое состояние апатии. Приятные воспоминания из детства исчезли под напором тех событий, что произошли вчера. Боль, печаль и пустота снова ворвались в сознание, терзая сердце.       — Ну, я… — старший хотел выдумать себе оправдание, но не смог даже произнести одно слово лжи, поэтому сразу сдался. — Нет, к черту, буду с тобой честным. Мне парень изменил, мы вчера расстались. Я не хотел там оставаться, поэтому уехал.       — Ох, вот как… — тихо сказал Ян, опустив взгляд. — Сочувствую, что так вышло с твоим парнем.       — Нет, не нужно, — ответил Хенджин. — Это он решил настаивать мне рога, поэтому жалеть тут не о чем.       — Мне жаль, что тебе больно.       Хван посмотрел на младшего, а он слегка улыбнулся, хоть его взгляд был полон грусти. Сожаления в них было так много, словно это жизнь Чонина прошлась по кривой. Такие красивые глаза не должны грустить, подумалось Хенджину, поэтому он быстро улыбнулся и махнул рукой.       — Пройдет, — ответил Хван. — Не переживай об этом. Все в прошлом. Я оставил все, что было, там, и сбежал сюда.       — Чтобы начать все сначала? — произнес младший, улыбнувшись чуть теплее.       — Отсюда начинать сначала будет трудно, я же отсюда уехал, чтобы как раз таки начать что-то новое.       — И теперь ты снова в начале. Где, если не здесь, у тебя получится начать все заново?       Слова Чонина побудили Хенджина улыбнуться и даже усмехнуться. Его ответ был таким простым, но таким необходимым сейчас. Нужно было лишь посмотреть на ситуацию под другим углом и глазами, которые во всем видели только хорошее.       — Ты прав, — сказал Хван. — Ты абсолютно прав. Начну все сначала.       — Удачи тебе в этом, — произнес Ян и поднял чашку с какао. — За новое начало.       — Спасибо, — ответил старший и вздрогнул свою кружку с чужой.       — Кушай давай, — сказал младший, отпив какао. — Остынет все, пока ты тут планы строишь.       Хенджин хихикнул и вернулся к еде. Ян подкладывал ему угощений, а Хван ворчал на него за то, что сам не ест. Чтобы остановить поток негодования, Чонин взял пряник.       Хван съел не все, так как младший предложил ему очень много еды, но парень наелся. Они рассказывали друг другу о том, что произошло в их жизни после того, как они пошли разными путями. Хенджин вещал про свои путешествия, работу и о своих хобби, а Ян рассказывал о своей жизни в этом городке. Как ему нравится работать в магазине, помогать соседям и проводить вечера с книжкой. И Хван сильно удивился тому, что такой умный, добрый и невероятно милый парень без пары.       Разговор длился почти три часа. Оба не могли наговориться вдоволь, но не успели рассказать друг друге все, что произошло с ними за последние годы, так как Яну позвонили и попросили прийти в магазин. Хенджин помыл посуду, хоть Чонин несколько раз просил его оставить все в раковине, а после поблагодарил за завтрак. Они направились в прихожую, но по пути туда взгляд Хвана снова уловил кучу подарков под ёлкой.       — Вижу, ты все так же любишь дарить подарки? — произнес Хенджин, взглянув на младшего.       — Конечно, какое Рождество без подарков, — ответил Чонин. — Прости, если бы я знал, что ты приедешь, я бы подготовил и тебе подарок.       — О, ничего не нужно, спасибо тебе. Ты меня вкусно накормил и напоил прекрасным кофе, большего мне не нужно.       — К новому году что-нибудь подарю.       — Не нужно, Чонин, правда. Спасибо, но ничего не нужно.       Ян приоткрыл губы в попытке сказать что-то еще, но выдохнул и кивнул. Однако ему на ум пришла другая идея.       — Приходи сюда вечером, — сказал Чонин. — Ко мне приедут родители, тети, дяди и их дети. Будет много вкусной еды, поиграем в настольные игры, посмотрим какой-нибудь рождественский фильм, а потом пойдем гулять.       — Нет, спасибо, не хочу вам мешать.       — Но ты же всех их знаешь и они тебя знают. Прошло несколько лет, но они тебя не забыли.       — Спасибо, но я лучше пойду. Не хочу, чтобы ты весь праздник носился со мной. Отдыхай с семьей и ни о чем не волнуйся, а я пойду.       — И что, будешь один в Рождество?       Старший посмотрел на внезапно опечалившееся лицо младшего и хотел дать ему такой ответ, чтобы он обрадовался, но просто не смог и только пожал плечами. Он надел пальто, шарф и обувь и, перед тем как уйти, взглянул на Чонина и слегка ему улыбнулся.       — Ничего страшного, — ответил он. — С Рождеством, Чонин.       Хенджин вышел на улицу и закрыл тихонько дверь, а Ян простоял в коридоре несколько минут, порываясь бежать за старшим и уговорить его прийти на праздник. Ведь Рождество это такой день, когда родные и друзья должны быть вместе. Особенно если друг дорог сердцу больше, чем кто-либо еще на этом свете. Но Чонин опустил взгляд на свои руки, которые вновь замерзли, и вернулся в комнату.       Хван перешел дорогу и зашел в свой дом. Там он скинул пальто и обувь и осмотрел коридор. В нем не было ни одного украшения. Фотографий и тех не было. А в самом доме было холодно. Совсем не то, что дома у Яна. Там было светло, тепло и мирно. С самого порога чувствовался праздник и то, как эти мимолетные моменты важны для человека. Для Хенджина же это Рождество потеряло все присущее ему волшебство и на чудо он не надеялся. Но чудо случилось там, где он не ждал. Прямо за порогом его дома.       Парень поднялся на второй этаж и прошел по пути в комнату, где когда-то рос. Хван открыл дверь, а там все осталось на своих местах. Кровать с мягким пледом, стол с кривой лампой, полка с коллекцией комиксов и стопкой школьных учебников, а на одной из стен кнопками были закреплены фотографии, билеты из кино, открытки на день рождения и рисунки. Все покрылось пылью, но осталось тем же родным и любимым.       Хенджин зашел в комнату и сильно удивился тому, что она стала такой маленькой. В детстве все казалось больше, словно целая Вселенная. И таким же удивительным. Воспоминания хлынули рекой. Например, как Хван прятал котенка к шкафу, найденного на улице, а потом получил нагоняй от родителей. Как усердно готовился к контрольным, но все равно ходил на пересдачу. Или как строил шалаш из одеял и простыней с Чонином. То были лучшие моменты, когда они засыпали на полу в спальных мешках под мультфильмы, не ведая никаких страхов, боли и одиночества и обещая друг другу, что навсегда останутся друзьями. Но те дни ушли, от них остались только призраки.       Хван подошел к стене с фотографиями и рассматривал их с грустью в глазах. Снимки были прекрасным прошлым, а сейчас парень не знал, будет ли у него хорошее будущее. На стене был прикреплен небольшой листок с рисунком белого то ли медвежонка, то ли хорька, парень уже не помнил, что тогда нарисовал, но одна из сторон листа была неровно порвана и Хенджин вспомнил, что вторую часть рисунка отдал когда-то младшему. Под тем же рисунком он заметил одну фотографию, о которой не вспомнил даже зайдя в комнату, лишь сейчас. Общее селфи с Яном в летний вечер на фоне синего неба, которое освещали фейерверки. Они оба были еще совсем юным. У Хвана были короткие волосы, а у Чонина стояли брекеты. Оба улыбались и радовались празднику. Хенджин взял снимок в руки и не смог не улыбнуться. Улыбка младшего, как всегда, отбросила всю печаль и грусть и на их место пришло счастье. Это каждый раз было похоже на чудо, но Хван не хотел омрачать такой свет своей темнотой, поэтому, как бы не желал провести сегодняшний вечер в компании Яна, остался дома.       Парень прибрался во всех комнатах, сходил в магазин, купил только снеки и весь вечер смотрел телевизор, потягивая пиво. Он все думал о том, что произошло с ним вчера, и тяжело вздыхал от мыслей, что был так глуп и слеп. Думал о том, что сделал не так, какую допустил ошибку, что такого сказал, что уже давно стало точкой в тех отношениях. Хенджин не хотел принимать то, что любви и не было никогда, но, проведя часы в воспоминаниях, понял, что любовь была лишь игрой, в которую он играл один.       Так он и заснул, один в пустом доме. А в доме напротив молодой парень все ждал звонка в дверь. Выглядывал в окно, в надежде, что увидит своего друга, переходящим дорогу. Оборачивался каждый раз, когда кто-то заходил в комнату. Но того, кого он так ждал, так и не было. Уже поздним вечером, когда родные уехали, Чонин снова посмотрел в окно, а в соседнем доме не увидел свет. Сердце было неспокойно, но не знало, что можно сделать, поэтому Ян отправился спать.       Утром Хенджин снова собирался в магазин, так как из еды были только чипсы и крекеры. Он вышел в коридор и потянулся к пальто, но прозвенел дверной звонок. Хван удивился этому, потому что никого не ждал, но дверь открыл. И снова то же чудо, которое произошло и прошлым утром. Чонин сразу улыбнулся, когда увидел старшего, и засиял как тысячи новогодних ёлок. В руках он держал большой пакет, а Хенджин уловил аромат еды.       — Доброе утро, хен, — сказал младший. — Надеюсь, ты выспался.       — Ам…привет, — ответил Хван. — Да, все нормально. А что ты тут делаешь?       — Я подумал, что у тебя так и нет никакой еды, поэтому принес немного с рождественского ужина.       — Это немного? — хмыкнул Хенджин, указывая на большущий пакет.       — Да, совсем немного, — с улыбкой ответил Ян. — Бери, я все равно столько не съем.       — Спасибо тебе. Зачем же так много? Тут на неделю хватит, если не на две.       — Это готовила моя мама, так что я думаю, ты быстро все съешь. В детстве ты всегда ел по две порции стряпни моей мамы.       — Ну, вкусно же было, почему бы не поесть?       — Но все равно остался доходягой.       Старший засмеялся, а Чонин с замиранием сердца смотрел на его искреннюю улыбку, маленькие ямочки на щеках и прикрытые от смеха глаза. Младший мял свои руки, на которые снова не надел перчатки, и сделал два глубоких вдоха, прежде чем снова обратиться к Хвану.       — Эй, а ты…не хочешь сходить погулять? — все же спросил Ян. — В центре города сегодня ярмарка, будет много еды, игр и сувениров. Столько снега выпало, можно даже снеговика слепить. Пойдем?        Хенджин смотрел на младшего и на секунду увидел в нем того мальчика, с которым познакомился так давно, что и не помнил точно, когда это произошло. У него в глазах была все та же надежда, с которой он смотрел на мир. Для него мир был добрым местом, где нет ничего невозможного. Но Хван не понимал, почему же в его голосе слышна дрожь. От той ли надежды?       Хенджин не хотел отдавать свое сердце никому ни в этом году, ни в последующие, слишком больно было даже думать о том, чтобы вновь хоть кому-то доверять. Но так уж вышло, что в его жизни появился кто-то особенный, кто смог собрать осколки его сердца и души с ледяного пола и создать из них целый букет прекрасных цветов.       — Да, — ответил Хван. — Да, я с радостью прогуляюсь. Сейчас, только уберу еду.       Старший забрал пакет из рук парня и убежал на кухню, не увидев того, как ярко младший улыбнулся. Хенджин тепло оделся, вышел из дома и отправился вместе с Чонином в центр города. В тот день они не вспоминали плохое, не думали о том, сколько совершили ошибок и не притворялись, что все хорошо. Все правда было хорошо. Парни пили горячее какао, играли в снежки, катались на каруселях и, все-таки, слепили снеговика. В основном лепил Хван, так как не хотел, чтобы у Яна мерзли руки. По домам они разошлись поздно вечером после вкусного ужина.       Так и шли дни. Не спеша, но в своем летящем темпе. Зима стала для Хенджина новым началом, которое позволило ему забыть свое прошлое. День за днем он все меньше вспоминал о том, что его привело в это место, и снова начал дышать спокойно. Ведь каждый день проходил в компании Чонина.       Весна была теплой. Хван вернулся к работе, рисовал каждый день и брал все больше заказов, а свободное время проводил за изучением новой техники рисования. Нарисовал много портретов младшего, только не сказал ему об этом. А еще начал много читать. И не только комиксы. Ян каждый день рассказывал новые интересные истории, поэтому старший начал заглядывать в книжный магазин друга за парой новых книг. И как будто случайно, может, чтобы Хван заходил туда чаще или по другой причине, в магазине стали продавать не только книжки, но и альбомы для рисования, карандаши, краски, бумагу и прочие товары для художников.       Летом было очень жарко, поэтому каждые выходные парни ездили на озеро, что было неподалеку от города. Они просто жили, ни о чем не беспокоясь. Каждый закат они провожали вместе, а рассвет непременно преподносил новую встречу. Как будто не было тех лет, что они провели вдали друг от друга. И казалось, что это лишь дружба. Однако Хенджин с каждым днем все больше видел в младшем того, кого не хотел отпускать ни из своего дома, ни из своих рук, ни из своей жизни даже на минуту. Только не говорил об этом. Как и сам Ян.       Осень была наполнена чашками какао с корицей и тыквенными пирогами. На Чхусок приехала почти вся семья Чонина. Младший не принимал отказов Хвана и притащил его к себе домой, чтобы он не был один в тот день. Потому что семья это не только родственники. Весь октябрь они готовили костюмы к Хэллоуину, а на праздник съели килограмм конфет.       Но снова близилось Рождество. Весь год был идеален. Бесконечные разговоры Хенджина и Чонина переходили в ночевки то в одном доме, то в другом, а утро проходило за совместным завтраком, который после перетекал в обед и ужин. Вот только вся эта мишура, игрушки, снеговики и подарки вновь напомнили Хвану о том, что случилось год назад. Казалось, что все это давно исчезло, но воспоминания снова и снова возвращали Хенджина в тот момент, когда он ощутил себя глупцом, верующим в сказки. Оттого и настроения на праздник у него не было. Чонин это понимал. За год между ними прозвучало не одно откровение, поэтому Ян знал все детали приезда старшего в этот город. И надеялся, что в этом году Рождество для Хвана будет по-настоящему волшебным.       В рождественское утро Хенджин не вылезал из кровати. Телефон остался где-то на первом этаже, поэтому он пропустил все звонки и сообщения от Чонина. К обеду парень сильно проголодался, поэтому закутался в плед и спустился вниз, чтобы взять чего-нибудь съестного и вернуться в кровать. Только он сошёл с лестницы, как прозвучал звонок в дверь. Хван нахмурился, но сразу понял, кто это может быть. Парень не хотел показываться младшему на глаза в виде, похожим на зомби, но после третьего звонка понял, что прятаться бесполезно, потому что знал, что Ян не уйдет. Хенджин поправил спутанные волосы, плотнее закутался в плед и прошел к двери.       На пороге дома стоял Чонин и держал в руках два больших пакета. Его одежда была в легком слое снежинок, так как на улице шёл снегопад. Его губы сразу же растянулись в улыбке, даже при виде сонного и растрепанного парня. Хван ответил ему улыбкой, не такой яркой, но искренней.       — Привет, Чонин, — тихо прохрипел старший.       — Привет, хен! — с неподдельной радостью произнес Ян. — Ты что, заболел?       — Нет, все нормально.       — А чего на звонки не отвечаешь? Я тебе кучу сообщений оставил, а ты молчишь. Что-то случилось?       — Нет, все в порядке. Я…телефон куда-то положил, вот и не слышал звонков.       — Тогда слушай сейчас. Сегодня Рождество, а скоро новый год. Пора готовить ужин и варить глинтвейн.       — А разве к тебе не приедут родные?       — В этом году мои родители собирают всех у себя, а я не еду туда.       — Почему?       — Потому что не хочу, чтобы ты снова был один в Рождество.       Чонин, не дожидаясь ответа, зашел в дом к Хвану. Последний не успел и глазом моргнуть, как Ян уже снял куртку и обувь и, взяв пакеты, вприпрыжку направился на кухню, а Хенджин поскакал за ним. Когда младший вышел в гостиную, то тихо охнул и разинул глаза от того, что не увидел никаких праздничных украшений.       — Это что такое?! — воскликнул Чонин. — У тебя и ёлки нет?       — Ну, может, есть где-то на чердаке, — пожал плечами Хван.       — Так неси! Рождество же, а у тебя ёлки нет! Даже носок рядом с камином не повесил! Куда Санта подарок положит?       — Не надо никаких подарков. И носков тоже.       — Санта тебя не спрашивал.       Ян зашипел на старшего, а затем ушёл на кухню. Хван хмуро смотрел ему вслед и пыхтел себе под нос, но после четвертого тяжелого вздоха отправился к лестнице. Хенджин поднялся на чердак, включил фонарик на телефоне и ходил там на цыпочках, так как не заходил туда весь год, что прожил в доме. Все вещи были покрыты пленкой, а что-то было в паутине. Парня одолели детские страхи пауков и призраков, поэтому он весь сжался, но прошел в угол, где, как он помнил, обычно хранилась ёлка и украшения. Хван убрал пленку, а после начал чихать из-за поднявшейся пыли. Найдя коробки, он направился с ними в гостиную, продолжая чихать.       Едва он спустился в гостиную, то уловил приятный аромат апельсинов, сладкого алкоголя и резких специй. Хенджин прошел на кухню, а Ян резал сухие стручки кардамона.       — Что ты делаешь? — спросил старший.       — Глинтвейн, — ответил младший. — Я варю его на Рождество уже лет пять. Это своего рода традиция. Тебе понравится.       — Не сомневаюсь. Тебе помочь?       — Помоги своему дому тем, что поставь в его гостиной ёлку. И укрась нормально, а не просто три шарика и комок мишуры.       Хенджин засмеялся и вернулся в гостиную. Прежде, чем поставить ёлку, Хван помыл все ветки влажной тряпкой, а после поставил в углу комнаты. Дерево было искусственным, к тому же стареньким, поэтому было не особо пышным. Парень вспомнил, какая роскошная ёлка стоит дома у Чонина и разочарованно вздохнул, глядя на свою. У младшего всегда все было самым лучшим, даже когда он не старался. Хенджин не понимал, как у него это получается, делать простые вещи идеальными. Рядом с ним Хван и себя так ощущал. Но не мог представить, что такое увядшее дерево, как он, будет радовать такое сияющее и прекрасное древо, как Ян. Поэтому понадеялся, что эта метёлка, которую он поставил в комнате, не сильно расстроит Чонина.       Хенджин повесил на ветки красные, золотистые, белые и зеленые шарики, игрушки снежинок и снеговиков и даже нашел те, которые делал сам в далеком детстве. Улыбка сама расцветала на губах Хвана от приятных детских воспоминаний того, как они с Чонином вырезали игрушки из дерева, складывали из бумаги и картона и потом по очереди украшали ёлку сперва в его доме, а после дома у Хенджина. По вечерам играли в снежки, делали снежных ангелов и прыгали по сугробам. Все те моменты не уходили из головы, от чего улыбка Хвана становилась лишь ярче.       Спустя час Хенджин отошел от ёлки, чтобы оценить итог своего труда. Верхушку дерева парень украсил золотистой звездой, добавил на ветки гирлянды и бантики, а под ёлку положил пару мягких игрушек. Хван покачал головой, но подумал, что это не худшее рождественское дерево, которое он видел. В коробках еще остались украшения, поэтому он развесил их на шторы, положил ветки на полки, а небольшой венок повесил над камином. Сразу за этим он услышал голос младшего.       — О, как красиво! — произнес Чонин, рассматривая комнату удивленными глазами. — Ёлка такая классная получилась!       — Да брось, она на веник похожа, — буркнул старший.       — Сам ты веник с такой то прической. Опять весь день не причесывался?       — Нет… — смутившись, ответил Хван, поправляя свои отросшие до плеч волосы, которые все спутались. — Не весь день.       — Полдня? — спросил Ян, прищурив глаза.       — Ну…да.       Чонин закатил глаза и тяжко вздохнул, но усмехнулся.       — Пойдем, глинтвейн уже готов, осталось еду приготовить.       — Что в меню?       — Лапша из батата, пулькоги, дамплинги, тток, чок и чапче. А еще я с утра приготовил пирог.       — Куда так много? — удивился старший. — Хочешь весь город накормить?       — Нет, просто хочу поесть с тобой вкусную еду на праздник. В тот год…не получилось, поэтому хочу в этом. Зря ты не пришел ко мне домой тогда.       Хенджин заметил толику печали в глазах Чонина и ту же надежду, которую наблюдал все ушедшие месяцы. Расстраивать парня еще больше Хван не хотел, поэтому слегка улыбнулся.       — Я бы только помешал вам, — сказал старший. — Сидел бы в кресле и молчал бы весь вечер.       — Зато ты был бы не один, — ответил Ян. — Все лучше, чем сидеть одному и накручивать себя.       — Я не накручиваю.       — Ну да, конечно. Наверняка думаешь, что это из-за тебя все так получилось. Что сделал что-то такое, из-за чего он отвернулся от тебя. Но это не так. В том нет твоей вины. Ты лучшее, что с ним случалось и это он совершил ошибку, когда предал тебя.       Хенджин смотрел на младшего самым удивленным взглядом, а в грудной клетке ощутил новый воздух. Свободный, легкий, освежающий. Как новый снежный день, освещаемый ярким солнцем. За этот год старший смотрел на ту ситуацию только своим серым взглядом, и ни разу красочным взором Чонина. И на себя взглянул по новому. Ведь не просто так этот парень все еще здесь. Должно было быть что-то, что заставило его оставить свою семью в праздник и прийти в этот дом. Хван мягко улыбнулся и кивнул.       — Что ж…возможно, ты прав, — произнес старший.       — Я точно прав, — сказал Ян. — Он не заслуживает того, чтобы ты и в это Рождество грустил.       — Да, верно.       — Тогда идем, приготовим поесть, а потом все это съедим.       — Да, пойдем скорее. Уже так есть охота.       Парни вернулись на кухню и принялись резать, мешать и раскладывать еду по тарелкам. Под рождественскую музыку и шутки о том, как у Хенджина спутались волосы, они вынесли все угощения в гостиную и поставили на журнальный столик. Добавили свечей, поставили кастрюльку с глинтвейном и разлили его в стаканы.       Первый тост был за то, чтобы новый год был ещё лучше уходящего. Второй за удачу на любом пути, третий за то, чтобы год был счастливым. Они кушали вкусную еду, сидели на диване и пили горячее вино, а Хван все думал, что счастливее следующий год будет, только если рядом будет Чонин. Он был воплощением счастья. Истинным чудом. Один этот год был лучше последних десяти лет и Хенджин понял, почему. Потому что он там, где должен быть. Там, где его ждут.       Вечер темнел, огонь в печи подпитывали сухие поленья, а вино в стаканах парней не успевало остывать, так как быстро исчезало на губах. Лишь свечи на столике, гирлянды на ёлке и пламя от дров освещали комнату, Хван вкусно ел, а Ян мял пальцы, глядя на него робким взглядом и после на те носки, которые украсили камин. Младший выпил остатки глинтвейна из своего бокала и тихонько коснулся плеча старшего.       — Хен, у меня есть кое что для тебя, — сказал Чонин.       — Что? — спросил Хван, отложив тарелку и приборы.       — Посмотри в носке.       — Чего… — не понял Хенджин, но взглянул в указанное место и распахнул глаза. — Чонин, не нужно было подарков.       — Посмотри.       Хван с глазами виноватого щенка смотрел на младшего, потому как из-за своей хандры не приготовил парню подарок. Но, глядя на милую улыбку Яна, улыбнулся сам и подошел к камину. Хенджин просунул руку в носок, а на самом дне нашел небольшую коробочку в праздничной бумаге. Старший вернулся на диван и хмуро смотрел то на подарок, то на Чонина, а он тепло улыбался.       Для большей храбрости Хенджин выпил вина и развязал ленту. Парень убрал бумагу, а у него в руках осталась небольшая деревянная шкатулка. Старший слегка задрожал от домыслов того, что может быть внутри, но открыл крышку, а на дне коробочки увидел серебряный медальон овальной формы. На нем была резьба в виде цветов и листьев, а сам он открывался. Хван открыл медальон и увидел внутри маленькое изображение своего старого рисунка, который нарисовал в детстве. На рисунке был лисенок, который тянулся к оторванной стороне листа. Хенджин сразу вспомнил, что вторая часть этого рисунка находится в его комнате.       Старший не знал, чему больше удивляться, подарку или Чонину, который все эти годы хранил клочок бумаги с детским рисунком. Хван посмотрел на Яна, а он скромно улыбнулся и опустил взгляд. От вина или еще от чего-то, его щеки покраснели, а сердце Хенджина не просто начало биться быстрее, колотилось в унисон.       — Ты…сохранил тот рисунок? — тихо спросил Хван.       — Конечно, — ответил Ян, бросив быстрый взгляд на старшего. — Ты тогда нарисовал нас, помнишь? Ты хорек, потому что высокий, а я…       — Лисенок, потому что всегда меня обхитришь.       Младший засмеялся и кивнул.       — Нравится? — спросил он. — Я помню, ты всегда выбирал такие вещи. Необычные и…уникальные.       — Да, — повторил Хенджин, глядя точно Чонину в глаза, понимая, что единственное неповторимое в его жизни это сам Чонин. — Спасибо тебе. Он…очень красивый.       Ян снова робко улыбнулся и отвел взгляд от старшего, а последний никак не мог перестать смотреть на парня перед собой. Все те чувства, которые преследовали его не только этот год, а с самого детства, наконец, нагнали Хвана и он уже не мог отрицать того, что все это ему невероятно нужно. Ему нужен Чонин и никто больше.       Хенджин отложил коробочку на столик и поднял взгляд на младшего. В его глазах искрился свет огня, а на щеках были мягкие тени. Губы были алыми, точно розы из волшебного сада, и свои чары они наложили на Хвана.       Старший аккуратно потянулся к щеке Яна, коснулся её кончиками пальцев и почувствовал, как младший тихо вздрогнул. Ладонь Хенджина опустилась на шею Чонина, не отстраняясь от его кожи, а сам Хван медленно наклонился к лицу Яна. Парень приблизился к дрожащим губам и задержался всего на секунду, а следом накрыл их своими. Мягко, просто, бережно. Хенджин не тянул уста Чонина, но сжимал их с особой осторожностью, словно те были хрупкими как крылья бабочки. Поцелуй не перерастал во влажные касания, но был теплым и чувственным, ибо Хван не хотел, чтобы этот первый момент был подчинен страсти. Хотел, чтобы этот поцелуй выразил все его трепетные чувства.       Обняв губы младшего, Хенджин отпрянул, но не отдалялся от парня. Ян глубоко дышал и почти не двигался, даже глаза боялся поднять на старшего. Но желание увидеть его сейчас было сильнее, чем за все те годы без него. Чонин приоткрыл веки и посмотрел на Хвана, а тот разглядывал лицо Яна и ловил каждый его дрожащий вздох. Ладонь Хенджина ощутила на коже младшего мурашки, а глаза увидели в юном лице тот же трепет, что окутал старшего.       — Прости, я…не удержался, — произнес Хван, а пальцами поглаживал кожу не шее паренька. — Наверное, твой глинтвейн так подействовал на меня.       — Если так, значит я сделал его правильно, — ответил Чонин с тихой усмешкой.       — Ха…так это был твой план? — удивился Хенджин.       — Вроде того.       Старший тихо усмехнулся, а следом ярко улыбнулся, глядя в трепещущие глаза Яна. Хван поднял ладонь к затылку Чонина и мягко гладил его волосы, а младший вздрагивал от щекотки.       — И долго ты это планировал? — спросил Хенджин.       — Я мечтал о таком подарке с детства, — ответил Ян.       — Почему же ты не говорил?       — Я…боялся, что друг, как я, значит для тебя не больше, чем простой сосед.       — Но ты значил гораздо больше, чем друг. И значишь до сих пор. Даже больше, чем прежде. Ты как дом, в который я вернулся после войны. Ты как солнце, которое я увидел после полярной ночи на Северном полюсе. Ты…как тот, кого я искал всю жизнь.       — И нашел?       — Нашел. Уже давно.       Чонин не смог сдержать смущенную улыбку и опустил взгляд, а Хван потянул его подбородок вверх и снова припал к его устам. В этот раз Ян сразу потянулся к щекам Хенджина и взял его лицо в свои руки, словно боялся снова потерять его на много лет. Хван обволакивал мягкие губы, прижимал парня к себе и тихонько стягивал его волосы пальцами. Тишина комнаты нарушалась соприкосновениями их губ и языков, а после наполнилась громким дыханием. Хенджин прижался ко лбу Чонина своим и крепко обнимал его, а Ян гладил худые щеки. Оба одновременно посмотрели друг на друга и сразу же улыбнулись так, как никогда не улыбались — со знанием того, что любовь взаимна. Хван погладил младшего по волосам и несколько раз поцеловал его щеку, а затем отпустил, задумав новую идею.       — Подожди, я сейчас сделаю тебе подарок, — сказал старший.       — Не нужно подарков, — ответил Чонин, потянув парня на себя.       — Этот я точно должен подарить.       Хенджин взял оберточную бумагу от подарка Яна и оторвал небольшой квадрат. Старший несколько минут складывал бумагу, подгибал и сворачивал, а Чонин наблюдал за ним и не понимал, что же он складывает. Но через мгновение в руках у Хвана оказалось небольшое бумажное кольцо. Младший распахнул глаза и уставился на Хенджина, а тот улыбнулся и взял левую ладонь Чонина в свою руку. Хван только вдохнул, чтобы что-то сказать, но его опередил Ян.       — Я согласен, — промолвил Чонин.       — Но я еще не задал вопрос, — с улыбкой произнес старший.       — Неважно, что ты спросишь, ответом всегда будет «Да».       Хенджин радостно засмеялся, как и Ян, а после поцеловал его уста с тем же теплом, с каким ему ответил на поцелуй Чонин. Хван отстранился и погладил его щеку, а после поцеловал.       — Тогда доверишь ли ты мне свое сердце? — спросил Хенджин.       — Если ты доверишь мне свое, — произнес Ян.       — Только тебе.       Яркая солнечная улыбка отразилась от Чонина на Хвана, а последний надел на безымянный палец младшего бумажное кольцо и поцеловал его ладонь несколько раз. Хенджин поглаживал мягкую руку, а затем улыбнулся Яну и поцеловал его в лоб.       — На самом деле, у меня есть подарок для тебя, — сказал старший и, аккуратно положив ладонь младшего, отошел к столу. — Не такой красивый и хороший, как медальон, конечно, но лучше, чем ничего.       Хван достал из ящика стола небольшую коробку и вернулся с ней на диван. На ней не было подарочной упаковки, но Чонин все равно улыбнулся так широко, словно получил в подарок слиток золота. Младший убрал крышку коробки, а внутри увидел пару вязаных теплых варежек. Ян улыбнулся еще ярче и так же покраснел, тихо смеясь.       — Варежки? — произнес он.       — Чтобы твои руки больше не мерзли на холоде, — ответил Хенджин. — Береги свои руки. Если забудешь их где-то, я тебе их верну. Если потеряешь, я подарю тебе новые. Но если снова окажешься на холоде без них, я согрею твои руки.       — С тобой мне всегда тепло, хен.       — А теперь будет еще теплее.       Чонин засмеялся и потянулся к Хвану, а следом обнял за плечи. Старший целовал парня в шею и держал в своих объятиях так всю ночь. Они говорили, смеялись, признавались друг другу и заснули на диване в объятиях. Утро принесло им новую радость от того, что проснулись они вместе. Так и происходило каждый последующий день. То, что началось как дружба, выросло в заботу и превратилось в истинную любовь.       Время шло своим чередом. Зима сменилась весной, а она летом. Хенджин не отпускал руки Чонина, поэтому младшему всегда было тепло. Бесконечные объятия грели их обоих, а поцелуи продолжались всю ночь напролет. Единственное, о чем они спорили, это где будут ночевать той ночью, в которую все равно спать не будут. В медальоне Хвана был не только рисунок лисенка, но и фотография Чонина. Он носил его, не снимая, а Ян ни разу не забыл подаренные старшим варежки и радовал хена тем, что берёг свои руки в тепле. Их жизнь наполнилась волшебством и немного позже бумажное кольцо на пальце Яна стало платиновым, а драгоценые камни отбрасывали искрящиеся блики Хенджину в глаза.