Идеализация любви

Санджи сидел на палубе «Санни», бессмысленно уставившись на бутылку саке, которую держал в руке. Луна висела низко над горизонтом, её холодный свет отражался в пустых глазах повара. Его плечи были напряжены, словно он всё ещё нёс на них тяжёлую ношу. Эта свадьба… Он знал, что ничего бы не получилось. Что бы он ни делал, как бы ни пытался угодить судьбе, он просто не мог представить себя с Пудинг. Всё в её образе — улыбка, ложь, ненависть и печаль — было сплетено в один тугой узел, который Санджи не мог и не хотел распутывать. Он просто хотел спасти своих накама. Но, чёрт возьми, от этого было не легче. Он сделал глубокий глоток. Горький алкоголь обжёг горло, но даже это не смогло заглушить мысли. — Ты опять заливаешь своё горе? — раздался грубый, но спокойный голос за спиной. Санджи скосил глаза на Зоро, который стоял, прислонившись к мачте, скрестив руки на груди. В темноте его глаза казались почти чёрными, но в них читалось что-то, что Санджи никак не мог расшифровать. То ли раздражение, то ли беспокойство. — Не твоё дело, мохнатый куст, — пробормотал Санджи и снова приложился к бутылке. Зоро хмыкнул, но не ушёл. Вместо этого он подошёл ближе и сел рядом. Некоторое время они молчали, только шум волн и скрип корабля заполнял пустоту между ними. — Знаешь, — сказал Зоро, наконец, глядя в сторону, — если собираешься напиваться, хотя бы делай это где-нибудь, где тебя не сдует за борт. — Я не ребёнок, — огрызнулся Санджи, но голос его был слабым. Зоро покосился на него и усмехнулся. — А ведёшь себя именно так. Санджи хотел ответить колкостью, но язык заплетался. Голова кружилась, мысли путались. Внезапно он почувствовал, как на него навалилась усталость, слишком тяжёлая, чтобы бороться с ней. — Я просто… — он осёкся, слова застряли где-то в горле. Глаза защипало. Зоро вздохнул, как будто это всё объясняло. Он потянулся к Санджи и мягко, но уверенно поднял его на ноги. — Пошли. Нечего тут киснуть. Санджи не сопротивлялся. Шаги его были неуверенными, а плечо Зоро казалось единственной опорой в этом разбитом мире. Когда они добрались до каюты, Зоро уложил его на койку и присел рядом, не сразу уходя. Тепло… Он всегда рядом. Почему? Просто хочу тепла… Глубокого, искреннего тепла, которое не обманет, не предаст. Тепла, которое не приходится заслуживать, выклянчивать или бояться потерять. Санджи посмотрел на него через полуприкрытые веки. В темноте Зоро казался размытой тенью, но его присутствие было реальным и надёжным. — Зоро… — Санджи внезапно потянулся вперёд и коснулся губами его губ. Это было быстро, почти невесомо. На мгновение их дыхание смешалось, и Санджи, кажется, понял, что только что сделал. Но прежде чем он успел подумать, его глаза закрылись, и он провалился в темноту. Зоро остался сидеть, глядя на спящего Санджи. Он провёл пальцем по своим губам и усмехнулся. — Чёртов повар. На этот раз в его голосе не было раздражения. Утро Солнце пробивалось сквозь занавески, светло-золотыми бликами ложась на лицо Санджи. Голова раскалывалась, а рот пересох. Он застонал, закрывая лицо рукой. Какого чёрта я вчера столько выпил? С воспоминаниями пришло неприятное ощущение в груди. Пудинг. Свадьба. Всё это дерьмо снова всплыло перед глазами. Он стиснул зубы. Но что-то ещё не давало ему покоя. Обрывки образов мелькали в сознании: палуба, бутылка саке, голос Зоро, его уверенная рука на плече… и губы. Тёплые, твёрдые губы. Санджи резко сел, глаза распахнулись. Он провёл пальцами по губам, его лицо залил жар. — Чёрт, не мог же я… — пробормотал он себе под нос. — Мог. И сделал, — донёсся знакомый голос из дверного проёма. Санджи вздрогнул и резко повернулся. Зоро стоял, прислонившись к косяку, на губах играла лёгкая усмешка.  — Заткнись, — прохрипел Санджи, отводя взгляд. Уши горели. — Я был пьян. — Ага, — Зоро пожал плечами и подошёл ближе. — Но ты же не из тех, кто прячется за выпивку, когда дело доходит до правды. Санджи сжал кулаки. Внутри всё кипело: стыд, злость, остатки вчерашнего отчаяния. Он встал, глядя на Зоро исподлобья. — Если ты собираешься над этим смеяться… — Я не смеюсь, — спокойно ответил Зоро, его глаза вдруг стали серьёзными. — Но если хочешь выпустить пар, я не против. Санджи замер. Внутри что-то щёлкнуло. Боль, усталость, накопившееся напряжение — всё это требовало выхода. Он хотел забыться, раствориться в чем-то простом и чистом, хотя бы на время. — Никаких поцелуев, — глухо произнёс он. — И никаких обязательств. Зоро кивнул. — Справедливо. Санджи молча прошёл мимо Зоро и захлопнул дверь каюты. Он провёл рукой по лицу, пытаясь собрать мысли воедино. Трахаться значит…  Поцелуи были слишком личными. Слишком близкими. Он не мог позволить себе такой слабости. Секс — это просто. Физическая разрядка, которая не оставляет ран. Поцелуи же… они раскрывают тебя, делают уязвимым. Он долго принимал душ, холодная вода смывала тяжесть похмелья и остатки вчерашних мыслей. Ещё немного — и он снова будет собой. По крайней мере, внешне. Вытершись и одевшись, он бросил последний взгляд в зеркало. Глаза всё ещё были пустыми, но теперь это было неважно. Завтрак Запах кофе и жареных яиц заполнил кухню. Экипаж шумно завтракал, обсуждая планы на день. Луффи уплетал еду с такой скоростью света. Нами и Робин о чём-то шептались, время от времени смеясь. Чоппер с восторгом слушал рассказы Усоппа.  Санджи машинально подкладывал еду в тарелки, почти не слыша шума вокруг. Всё было привычно, рутинно. Это помогало. Он делал то, что умел лучше всего — кормил свою команду. Свою семью, с которой он рад был находится снова рядом.  Когда все насытились и разбрелись по своим делам, а кухня была прибрана, Санджи выдохнул и, наконец, отложил полотенце. Тишина была почти осязаемой. Он вышел на палубу, где Зоро уже разминался, отрабатывая удары гантелями. Мышцы его перекатывались под кожей, движение было отточенным и грациозным. Санджи подошёл ближе и, не говоря ни слова, тихонько потянул его за пояс. Зоро замер и опустил железки. Он обернулся, их взгляды встретились. В глазах Санджи не было стеснения или сомнений — только усталость и немая просьба. — Пошли, — коротко бросил он. На кухне Кухонный стол был холодным и твёрдым. Зоро прижал Санджи к столешнице, и на мгновение между ними повисло напряженное молчание, прежде чем их тела действительно слились воедино. Горячие ладони мечника скользнули по спине повара — не просто касаясь, а изучая, куда именно нужно надавить, чтобы снять всё напряжение. Санджи запрокинул голову, глаза закрылись самопроизвольно. Мысли ушли. Слова стали ненужными. Остался только жар кожи, прерывистый шёпот дыхания и эти сильные руки — не дающие упасть. Зоро наклонился, его губы скользнули по шее Санджи, оставляя невидимые, но ощутимые следы. Он двигался намеренно медленно, давая им обоим привыкнуть к этому новому, странному ритуалу, который всё больше переставал казаться странным. Он провёл языком вдоль линии ключицы, чувствуя под кожей учащённый пульс. Санджи вздрогнул, его пальцы впились в плечи мечника. Он ждал простой физической разрядки, но каждый поцелуй Зоро, каждый нежный укус раздувал внутренний огонь, который начинал сжигать все барьеры. — аах ~ Зоро….  — Тише. Внезапно Зоро посадил Санджи на стол и опустился на колени. Его руки легли на бёдра Санджи, уверенно раздвигая их. Повар судорожно втянул воздух, и мурашки пробежали по коже. — Не усложняй... — это прозвучало почти как мольба. Но Зоро уже смотрел на него снизу вверх — его глаза сверкнули под лампой кухни, тёмные, глубокие и невероятно сосредоточенные. Он провёл пальцами по внутренней стороне бедра, чувствуя дрожь. — Не усложняю, — спокойно ответил он, не отрывая взгляда. Его горячее дыхание обожгло низ живота, когда он расстегнул ширинку. Язык скользнул по возбуждённому члену — сначала медленно, дразняще. — Аах ~ ха ммх, — Санджи вцепиться в столешницу, теряя равновесие. Губы и язык Зоро двигались с уверенностью, будто он и правда знал каждую эрогенную зону на его теле. Движения становились интенсивнее, быстрее, доводя Санджи до той грани, где уже не оставалось места ни для чего, кроме чувств. — аахмв ~ ещё... ахх~ ха-х  — сорвалось с его губ, и Зоро послушно усилил давление, ускорил ритм. Когда кульминация наступила, мир сузился до одной точки. Санджи выгнулся, застыв на несколько секунд в немом крике, полностью потеряв контроль над телом. Дыхание стало резким, частым, а сердце колотилось так яростно, что казалось — вот-вот выпрыгнет из груди. Зоро поднялся, его руки скользнули по бёдрам Санджи, поднимаясь вверх, чтобы обнять за талию. Он прижал его к себе в тесном объятии, и Санджи почувствовал его возбуждение, слышал его участившееся дыхание. Всё ещё находясь под влиянием оргазма, Санджи наклонил голову, позволяя Зоро оставлять поцелуи на своих ушах, шее, плечах. Каждое прикосновение было как искра, разжигающая в нём новый огонь — уже не яростный, а тлеющий, глубокий и обещающий нечто большее. Он обхватил Зоро ногами, притягивая ближе, всем телом умоляя о продолжении. — Я подготовил себя... в ванной, — выдохнул Санджи, и голос его дрожал от предвкушения. — Блять... — это прозвучало как сдавленный стон, и Зоро, не теряя ни секунды, вошёл в него — не просто с силой, а с какой-то животной уверенностью, от которой у Санджи перехватило дыхание. Он выгнулся, впиваясь пальцами в спину мечника, и мир сузился до этого единственного ощущения — полноты, жара, почти боли. Их темп нарастал, движения становились всё более синхронизированными, отточенными, будто их тела и раньше знали этот ритм. Санджи чувствовал каждый толчок где-то глубоко внутри, отзывающийся эхом во всём теле. Как охуенно... он заполняет всё пространство... я сейчас кончу... Но Зоро, словно уловив его предельное напряжение, внезапно замедлил темп. Резкие толчки сменились глубокими, вымеренными движениями, от которых Санджи закусил губу. Каждое из них было рассчитанным, будто Зоро хотел растянуть этот момент, запомнить каждую секунду. Одной рукой он продолжал держать Санджи за бедро, а другая скользнула вниз. Пальцы обхватили его возбуждённый член, двигаясь в такт толчкам — сначала медленно, мучительно медленно, скользя вокруг головки, нащупывая самые чувствительные точки. — А-ах... — Санджи застонал, его тело само начало двигаться навстречу, полностью отдавшись двойному ритму, который задавал Зоро. Рука мечника ускорилась, совпадая с учащёнными толчками. Санджи уже не контролировал ничего — только слушался этого нарастающего темпа, этого огня, растекающегося по всему телу. Всё было слишком интенсивно, слишком остро — пальцы Зоро снаружи, его движения внутри, и эта всепоглощающая близость, от которой кружилась голова. — Зоро... я... — его голос сорвался, превратившись в прерывистый стон. Это было всё, что он смог выговорить. Волна оргазма накатила внезапно и безжалостно, выгибая его спину дугой. Он кончил, дрожа и цепляясь за Зоро, его тело будто бы на мгновение растворилось в чистом ощущении, а потом обмякло на столе, безвольное и опустошённое. Зоро не останавливался, его движения стали чуть более резкими, погоняй за собственным наслаждением. Он видел, как Санджи отключился, и этого зрелища было почти достаточно. — На живот, — прохрипел он, коротко и властно, выходя из него и помогая ему перевернуться. Санджи, всё ещё в полусознательном состоянии, послушно лег грудью на прохладную столешницу. Он был измотан, его мышцы дрожали от пережитого. Зоро пристроился сзади него, одной рукой ложась на спину, другой на талию. — Сожми ноги. Сильнее, — его голос был низким и хриплым от сдерживаемого напряжения. Санджи, слабо сопротивляясь остаткам тяжести в конечностях, выполнил просьбу. Он чувствовал, как Зоро прижимается к сомкнутым бёдрам, его горячее, твёрдое тело скользило между его кожи. Новый, непривычный ритм был почти таким же интенсивным. Грубые руки мечника впились в его бёдра, прижимая его ещё ближе. Дыхание Зоро стало срываться на резкие, короткие выдохи. Его движения участились, стали почти отчаянными, потеряв былую расчётливость. — Чёрт... — вырвавшееся из губ Зоро, прозвучало как последнее предупреждение. И тогда он кончил — с глубоким, сдавленным стоном, его тело на мгновение окаменело, а потом обмякло, тяжело обрушившись на спину Санджи. Горячая влага разлилась между его сомкнутых бёдер, обжигая кожу, став финальным, влажным доказательством их близости. Они так и замерли на несколько долгих секунд. Зоро, тяжело дыша ему в спину, а Санджи — пригвождённый к столу его весом. В воздухе витал густой запах пота, дерева и секса. После Санджи, сидя на краю стола, слушал свое постепенно утихающее дыхание. Зоро молча завязывал пояс, его взгляд был сосредоточенным и спокойным. Он направился к выходу, но у дверей замедлил шаг и, не оборачиваясь, кинул: — Когда понадобится ещё — знаешь, где меня найти. Дверь закрылась, оставляя Санджи одного в тишине. На душе было чуть легче. Чуть теплее. Это было просто. Всё просто. И каждого это устраивало.