Тёмный король

Чонин никогда не позволял себе расслабиться рядом с Чанбином, но это не означало, что он ничего не чувствовал. Весь его мир крутился вокруг босса — его команды, его целей, его силы. Чанбин был для него не просто другом детства или человеком, которому он служил. Он был всем. Чонин осознавал, насколько это нелепо. В этом мире, где кровь лилась чаще, чем капли дождя, а преданность проверялась на стальных лезвиях, чувства были слабостью. Особенно такие. Но слабость поселилась в нём, как семя, пущенное в тёмную почву. Ему приходилось жить с этим. С каждым приказом, каждым взглядом, каждым мимолётным прикосновением.

***

Однажды ночью, когда они возвращались с очередной встречи, Чанбин решил свернуть в бар, чтобы обсудить дела. Он редко делал такие "остановки", предпочитая держать себя в рамках строгой дисциплины, но сегодня вечер был спокойным. Они сидели за угловым столиком в тёмном углу. Чанбин, как всегда, пил аккуратно, не позволяя алкоголю затуманить рассудок. Чонин же почти не притронулся к своему стакану. — Ты выглядишь усталым, — бросил Чанбин, оглядывая его. — Нет, босс. Всё в порядке, — ответил Чонин, стараясь держать голос ровным. Чанбин чуть прищурился, но ничего не сказал. Чонин знал, что его босс наблюдателен, слишком наблюдателен. Иногда он боялся, что Чанбин может разглядеть в его взгляде больше, чем следовало бы. Когда бар начал пустеть, Чанбин встал, бросив деньги на стол, и направился к выходу. Чонин последовал за ним, как всегда на шаг позади. — Ты слишком много думаешь, — сказал Чанбин внезапно, не оборачиваясь. — Простите? — Ты. Думаешь. Слишком. Много. Это плохо для работы. Ты должен быть полностью сосредоточен на задаче, а не на своём внутреннем мире. Чонин молчал, стараясь подавить прилив нервозности. Чанбин всегда был прямым, его слова резали, как нож. — Ты понимаешь, что если я когда-нибудь почувствую, что ты можешь стать угрозой, мне придётся избавиться от тебя? — продолжил Чанбин, резко остановившись и обернувшись. Чонин замер. Их взгляды встретились. — Я... никогда не предам вас, босс, — произнёс он твёрдо, но внутри всё дрожало. — Я знаю. — Чанбин говорил спокойно, но его взгляд оставался тяжёлым. — Но я не верю никому. Даже тебе. Чонин лишь кивнул, а внутри его чувства бушевали.

***

Той ночью, вернувшись домой, Чонин не мог заснуть. Его сердце болело, разум пытался побороть противоречивые эмоции. Он знал, что любовь к Чанбину — это проклятие. Это не то чувство, которое можно себе позволить. Любовь была слабостью, а слабости в их мире не прощались. Но даже понимая это, он не мог избавиться от своего чувства. Ему приходилось скрывать его глубже, чем любой секрет, ведь если Чанбин когда-нибудь узнает... это станет концом. Не только для их дружбы, но и для него самого. Чонин вздохнул, закрыв глаза. — Ты — моя слабость, — прошепта л он в тишине. — Но я никогда не позволю тебе это узнать.

***

Кабинет был тихим, как всегда, если не считать редкого скрипа пера Чанбина, заполняющего документы, и негромкого шелеста бумаги. Лампа на массивном деревянном столе отбрасывала мягкий, золотистый свет, подчёркивая строгие черты лица босса. Чонин сидел напротив, его собственная стопка бумаг оставалась почти нетронутой. Он пытался сосредоточиться, но его взгляд то и дело соскальзывал на профиль Чанбина. Чанбин всегда выглядел идеально: строгая чёрная рубашка, слегка закатанные рукава, подчёркивающие сильные, рельефные предплечья. Каждый его жест — от неспешного движения рукой до короткого взгляда на очередной документ — излучал уверенность и силу. Чонин старался бороться с собой, но его взгляд жил своей жизнью. Он изучал каждую деталь: как свет ложился на острые скулы Чанбина, как мышцы напрягались под тканью, как его рука твёрдо сжимала ручку, оставляя безупречно ровные линии на бумаге. Это было как пытка. — Ты сегодня какой-то медлительный, — голос Чанбина прозвучал неожиданно, заставив Чонина вздрогнуть. Он поднял глаза и увидел, что босс смотрит на него, слегка нахмурившись. — Простите, босс, — быстро ответил Чонин, стараясь увести взгляд обратно к своим бумагам. — Просто задумался. — О чём? — Чанбин откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. Его взгляд был острым, как всегда, изучающим. Чонин замешкался, стараясь подобрать нейтральный ответ. — О задании, которое мы обсуждали утром. Думаю, есть пара моментов, которые стоит пересмотреть. — Ложь не к лицу моему заместителю, — бросил Чанбин с лёгкой усмешкой. — Ты забываешь, Чонин, я знаю тебя лучше, чем кто-либо. Эти слова ударили сильнее, чем пуля. Чонин хотел верить, что Чанбин не догадывается о том, что скрыто глубоко внутри, но иногда ему казалось, что босс видит его насквозь. — Я не отвлекаюсь, босс, — уверенно сказал он, стараясь выглядеть хладнокровным. Чанбин не ответил сразу. Его взгляд, холодный и тяжёлый, задержался на лице Чонина ещё на мгновение. — Тогда докажи. Заверши этот отчёт к утру. Если будет хотя бы одна ошибка, ты лично будешь заниматься уборкой склада после следующей перестрелки. — Понял. Чанбин вернулся к своим бумагам, но Чонин чувствовал, как тяжесть его присутствия продолжает давить на него.

Они снова сидели в тишине. Чанбин, сосредоточенный и хладнокровный, полностью погружённый в работу. Чонин — всё ещё боролся с собой. Он заставил себя опустить взгляд на бумаги перед ним, пытаясь сосредоточиться. Но его мысли вновь и вновь возвращались к тому, как идеально выверен каждый жест босса, как он держится так, словно весь мир принадлежит ему. И в эти моменты Чонин ненавидел себя. Ненавидел свою слабость. Но ещё больше он боялся, что однажды этот взгляд, полный подавленной любви и восхищения, выдаст его.