Когда рушатся стены

***

      Ванна Старост была удивительно тихим местом. Даже когда Хогвартс оживал после войны, это помещение оставалось скрытым от суеты и хаоса. Огромный мраморный бассейн мерцал под светом свечей, а в воздухе витал аромат лаванды, смешанный с лёгким запахом морской соли. Гарри Поттер впервые оказался здесь случайно на пятом курсе, получив пароль от Гермионы Грейнджер. Удобно иметь в друзьях старосту. Сейчас же он пришёл сюда сознательно. Здесь он искал покой, убегая от бесконечных взглядов и шёпотов, преследующих его в коридорах.       Он забрался в воду, надеясь, что тепло смоет усталость дня, но в этот момент дверь распахнулась. Драко Малфой замер на пороге. Его серебристые глаза сузились, а бровь взлетела вверх, выражая раздражение и недоумение. — Поттер, — протянул он с неприкрытым сарказмом. — Конечно, кто же ещё мог занять это место в самый неподходящий момент?       Гарри вздохнул, откинув голову назад на край бассейна. Спорить не было ни сил, ни желания. — Если тебе нужно, оставайся, — сказал он, закрывая глаза. — Я не возражаю.       Малфой замешкался, но затем шумно вздохнул и захлопнул за собой дверь. Через минуту он уже стоял у противоположного края бассейна, аккуратно стягивая мантию. Его движения были резкими, но напряжение сквозило в каждом жесте. Гарри давно научился замечать подобные вещи.       Когда Драко скользнул в воду, оба сделали вид, что друг друга не замечают. Гарри уставился на пузырьки на поверхности, а Драко, нахмурившись, изучал мраморную плитку на стене. — Ты не сказал спасибо, — вдруг произнёс Гарри с усмешкой, не открывая глаз. — За что, Поттер? — резко бросил Малфой. — За то, что я тебя пустил.       Драко фыркнул, и воцарилась тишина. Но эта тишина почему-то оказалась почти уютной. Они сидели, погружённые в свои мысли, и Гарри вдруг ощутил, что впервые за долгое время его не тяготит ничто. Казалось, их старая вражда осталась там, в прошлом, погребённая под обломками войны.       Встречи продолжались. Случайные, но всё же ожидаемые. С каждым разом напряжение между ними становилось всё ощутимее. Диалоги — короткими, язвительными, но с едва уловимой ноткой чего-то другого.       В одну из таких ночей, когда свет свечей казался особенно тусклым, а вода — необычайно тёплой, их руки случайно соприкоснулись. Гарри не убрал руку. И Драко тоже. — Всё ещё герой, да? — прошептал Драко, голос его звучал мягче обычного. — Всё ещё трус? — ответил Гарри, но без злости.       Их взгляды встретились, и в серебристых глазах Драко мелькнуло нечто, чего Гарри раньше не видел: страх, смешанный с надеждой. Он протянул руку, едва осознавая, что делает, и кончиками пальцев коснулся линии челюсти. Драко замер, словно боясь разрушить эту хрупкую грань. Но потом, будто что-то сломалось, их губы встретились. Нерешительно, осторожно, словно оба боялись своей смелости. А затем напряжение прорвалось наружу.       Поцелуй был полон боли и одновременно странного утешения. Драко притянул Гарри ближе, его руки дрожали, но он не отпускал. Тёплая вода омывала их, скрывая всё остальное, оставляя только этот момент — двоих людей, пытающихся найти себя в руинах прошлого.       На следующий день Гарри почти не мог сосредоточиться. Мысли снова и снова возвращались к произошедшему. Но больше всего его волновало, как это изменит их дальнейшую жизнь.       Драко держался отстранённо. В коридорах он проходил мимо, не удостаивая Гарри взглядом. Но однажды, случайно оказавшись рядом на лестнице, он тихо сказал: — Сегодня. Ванна Старост. В десять. Не опаздывай.       Когда Гарри открыл знакомую дверь, сердце его бешено колотилось. Он почувствовал, как напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Малфой уже был там. Он стоял у края бассейна, глядя на воду, но обернулся, услышав шаги. Их взгляды встретились — серебристые с зелёными, и всё вокруг словно исчезло. — Ты пришёл, — сказал Драко тихо. — Это ты всегда приходишь первым, — едва слышно ответил Гарри. — Не могу позволить себе опоздать, — отозвался Малфой, и в его словах была слышна насмешка.       Гарри медленно подошёл ближе, остановившись перед ним. Они были настолько близко, что Гарри мог чувствовать тепло, исходящее от его тела. Он поднял руку, позволяя пальцам скользнуть по линии челюсти Драко. Тот не отстранился, хотя Гарри видел, как он затаил дыхание. — Почему мы продолжаем это делать? — прошептал Гарри. — Может быть, потому что это единственное, что нас спасает, — ответил Драко, его голос дрожал, как будто каждое слово давалось ему с трудом.       И тогда гриффиндорец сделал шаг вперёд, преодолевая последние сантиметры между ними. Их губы встретились — сначала осторожно, словно оба боялись сломать хрупкую грань, которая их соединяла. Но вскоре напряжение прорвалось наружу. Поцелуй стал глубже, сильнее, полным той страсти, которую они так долго подавляли. Драко дрогнул, но не отстранился, когда Гарри потянул его ближе. Его руки медленно поднялись, цепляясь за плечи Гарри, как будто он искал в нём опору. Они двигались синхронно, будто всегда знали, как быть вместе. — Ты уверен? — спросил Гарри, когда их губы разомкнулись, его голос был тихим, но твёрдым.       Драко посмотрел на него, его глаза блестели в полумраке. — Слишком поздно спрашивать, Поттер.       Эти слова были почти вызовом, но в них чувствовалась уязвимость, которую Гарри не мог игнорировать. Он не стал отвечать. Его действия говорили за него. Их губы снова встретились, теперь уже без сдержанности. Поцелуй был жадным, обжигающим, заставляющим каждого забыть, кем они были прежде. Гарри чувствовал, как руки Драко нервно цепляются за него, а его собственные пальцы погружаются в мягкие светлые волосы. Тот позволял Гарри всё, но при этом каждое его движение говорило о вызове: попробуй, иди дальше, докажи.       Гарри не спешил. Его руки изучали тело Драко, медленно, осторожно, словно запоминая каждую линию, каждый изгиб, каждый шрам, многие из которых сам тому и причинил. Драко дрожал под его прикосновениями, но не пытался сопротивляться. Когда Гарри склонился к его уху, его голос был низким, почти бархатным: — Ты нужен мне.       Драко закрывал глаза, словно пытаясь скрыться от этих слов, но Гарри чувствовал, как его тело отвечало ему, как в нём рушились последние стены. Его пальцы впивались в плечи Гарри, но это не было жестом отторжения. Это было подтверждением того, что они оба шли по одной и той же дороге.       Когда Гарри аккуратно уложил его на мраморную плиту у края бассейна, Драко не сопротивлялся. Его дыхание стало прерывистым, а серебристые глаза встретились с зелёными, в которых читалось всё: желание, страх, тоска. Гарри прижался губами к его ключице, продолжая изучать, исследовать, погружаться. Для них это было не просто близостью, это был акт принятия. Принятия друг друга такими, какие они есть, со всеми трещинами и шрамами, которые оставила война.       Драко позволял Гарри вести. Его голос, тихий и хриплый, срывался на полусловах. — Поттер… Гарри… Блять… Какой же ты, — выдохнул он, когда Гарри склонился к его губам, заглушая всё, что тот хотел сказать.       Каждое прикосновение Гарри было одновременно требовательным и осторожным, каждое движение — таким, чтобы оставить след. Но это была не игра власти. Это было о доверии. О том, чтобы показать, что можно быть слабым, не боясь быть отвергнутым.       Когда всё закончилось, их тела ещё долго оставались тесно сплетёнными. Гарри лежал рядом, его пальцы лениво скользили по светлой коже Драко, оставляя за собой едва ощутимые следы. Драко смотрел в потолок, его лицо казалось спокойным, но в серебристых глазах всё ещё отражались пережитые эмоции. — Ты… удивил меня, — наконец проговорил он, голос был тихим, но в нём чувствовалась непривычная мягкость. — В хорошем смысле? — Гарри повернулся, чтобы посмотреть ему в глаза.       Драко слегка улыбнулся, и это была не его обычная колкая усмешка. Это была настоящая, искренняя улыбка. — Может быть. А может, в очень хорошем.       Гарри засмеялся, чувствуя, как напряжение между ними исчезает. Он наклонился, чтобы слегка коснуться губами виска Драко. — Теперь мы связаны, — сказал он. — Мы всегда были связаны, Поттер. Просто раньше ты этого не видел, гриффиндурок! — тихо со смешком ответил Драко, прикрывая глаза.       Гарри чувствовал, как что-то внутри него наконец-то находит покой. Может, это место и время, а может, тот факт, что рядом с ним лежал человек, который наконец-то видел его настоящим.       Но идиллию разрушил знакомый девичий смех. — Это было горячо, мальчики. Честно, не ожидала.       Слизеринец и гриффиндорец резко обернулись. — Миртл! — в унисон воскликнули парни.       Та весело захихикала, скрываясь в воде.